Пьеро все так же верит в чистую, превосходную любовь, считая это чувство самым святым и высоким во всем мире, среди айсбергов недоверия, корысти и похоти. Жалость, сострадание – все это движет его судьбой, заставляя делать необдуманные поступки. Слабовольный образ, который не может никому отказать.


В мельчайших деталях мира он старается увидеть красоту, в каплях летнего дождя, в, падающей на асфальт, крови, в каждом мгновении ветра, который так тихо, шепотом, напевает знакомые, грустные мелодии детства.


Иногда, ночами, он дарит мне свои глаза и мысли. Впервые в жизни я испытываю такое желание к смерти. И это не просто спонтанное решение. Пьеро видит в смерти что-то большее, чем просто окончание минутных стрелок в механизме сердца. Это давно спланированная система комбинаций моего «Иллюзория». На протяжении долгих лет, образ вынашивал, лелеял эту идею, вкладывая душу, куски разбитых надежд и желаний, чтобы в один прекрасный момент, стоя на крыше, сидя в ванной, держа в руке лезвие, или упаковывая таблетки в, широко открытую, пасть, выдохнуть весь груз, который подвешивал его ночами в петли кошмарных снов, который он собирал всю свою жизнь, если ее можно так назвать. Смерть – первозданное искусство. И он, как сам себя любит называть, - «Голос поколения мертвых людей».


В моем «Иллюзории» Пьеро утопает в бесконечной меланхолии и грусти, в ностальгии, несущей в себе боль многих лет, в воспоминаниях, которые так небрежно резали ангельские крылья, в своих мечтах, которым уже не суждено сбыться. Кровь, смерть, самоубийство – его вечные флаги, которые так коварно вдохновляют и пугают. Пьеро – одинокий гений, он ни добр, ни зол, всего лишь одинок в моем пустынном «Иллюзории».


Я так часто пишу о своем «Иллюзории», но не говорю о нем ни слова. Пришло время поднять занавес и показать картины этого явления.


«Иллюзорий» - мой выдуманный Лондон. Почему Лондон? Я всегда в душе хотел быть гражданином Англии, я знаю всю истории, тысячи подвигов, моя любовь к этой стране не имеет границ. Лондон – великий памятник архитектуры и совершенства, мои глаза улавливали сотни фильмов, в которых описывался этот великий город, будь то драма, комедия, криминал, в любом виде он прекрасен и превосходен.


Почему же я тогда не назвал его просто Лондон, а выбрал именно «Иллюзорий»? Я тоже часто задавался этим вопросом, но в итоге нашел ответы. «Иллюзорий» - небольшой остров, среди тысячи бетонных заводов, которые выпускают черные пары высоко в ясное небо, среди миллионов людей, которые так радуются своей жизни, среди сотен стран. Серый выдуманный «Лондон», такой похожий, но и тут же такой другой. Количество людей в нем уменьшено до минимума, лишь Генри, Пьеро и «мертвые» люди, которые дополняют мечты моих образов. Осенний аромат врывается в легкие с каждым вздохом. Этот великолепный вкус воздуха, который так медленно освобождает разум от ненужного хлама, от килограммов груза. Легкий туман заполоняет пустынные улицы, слегка врезаясь в глаза. Тут никогда не встает солнце, не греет своими лучами холодный асфальт. Призрак одиночества и пустоты, он так прекрасен. Тяжелые серые тучи поедают небо, оставляя лишь однотонное полотно, на котором Боги рисуют своими слезами дождь, капли его падают на землю, одаривая ее полноценной прохладой минувших дней. Вечная осень раскрашивает город в тона багровой любви, стыда и примирения, освобождая каждый след в безлюдном мегаполисе «мертвых людей». И так изо дня в день, и лишь поздним вечером разноцветная метель разгоняла тучи, обрисовывая полную Луну, которая сияла высоко в небесах, и маленькие ангелы приклеивали блестящие звезды, чтобы придать еще больше изящества в воображаемый мир. И именно здесь, в этом самом месте, два образа скитаются по пустым улицам.


Самое странное во всем этом, что меня уже нет. Я всего лишь оболочка, ждущая пока ее заполнят. Я мертв. Наблюдатель, который смотрит за борьбой моих образов. Как кукла – марионетка, жду, пока кто-то вдохнет в меня жизнь. Это очень сложно передать словами, можно лишь почувствовать.


Генри и Пьеро, две потрясающих личности, они такие разные, но в чем-то очень похожи, в любви к крови, к смерти, к искусству. Они вдвоем пишут стихи, у Генри более жестокие, у Пьеро напротив романтичные и нежные.


Генри


Я хочу, чтоб наши дети сдохли!


Давай убьем их, это так мило,


Обмажемся бордовой кровью,


И тебе поцелуй подарю на их могилах


.


Я хочу, чтобы их было двое,


Два прелестных милых ангела.


И я уверен это не больно


Мы ведь уже убивали, только вспомни


.


Что нам сейчас для двоих стоит?


Ввести под кожу медленный яд


И при всех расскажем эту историю


Я признаю, что это был лишь я


.


А ты живи дальше, заводи семью


Когда меня повесят в семь утра


Другим детям дай свой приют


А потом, разделай их, ради меня


Ужасное творение гения зла, но с отрывками старых чувств, он пишет редко, но всегда заполоняет свои стихи кровью, мерзостью и жесткостью, за это я его и люблю. У Пьеро другие стихи, намного нежнее и красивей.


Пьеро


А я вновь открою эту дверь


Но за ней тебя так же нет


А я все жду, ты только верь


Пусть не тебя, хотя бы тень


.


Хотя бы час, все, как раньше


Ты обнимаешь, улыбка до ушей


А в душе пожары, знаешь


Она растерзана, ну а ты зашей


.


Скоро осень занесет листопадом


Аллеи и парки, бульвары, проспекты


И чувства пронесут меня взглядом


Холодным дождем прямо до неба


.


Оставь умирать, все еще не забыл


Этот город, дворцы из песка


Десятый этаж, теперь только пыль


И где же любовь теперь мне искать?


.


В этих строках, пропитанных смертью?


В улыбках прохожих, что мне незнакомы?


Опять загораться, глупая ревность


Опять холода ударом по коже


.


Давай, мы уйдем выше, чем солнце


Давай, мы вдвоем, за руки взявшись


Давай, заберем талые кольца


Но Купидон снова промажет


.


И стрелы мимо наших сердец


Так на удачу, в кого им угодно


Ты так чиста, а я же юнец


Давай не любя, сейчас уже модно


.


А я вновь открою ту дверь


Но за ней тебя так же нет


Я яд отпущу в скорости вен


Ради тебя, поцелую твой след


Два разных стихотворения. И как ни странно, но именно Пьеро и Генри руководят мною, ведь, как писал выше, я уже давно мертв.


Им еще слишком рано встречать друг друга. Потому что я еще не готов впитать именно одного из них. Но как ни странно, иногда их мысли пересекаются в поэзии, на чистых листах. В те моменты есть два выхода, либо они не создадут ничего, оставив пустынный едва заметный след своего пребывание, в вашем мире слухов и красоты, либо соединять свои мысли в один фонтан прекраснейшего искусства, рисуя непонятные стили, запутанные до совершенства. Стили, где есть все: жестокость, грусть, любовь, цинизм. Это не передаваемое ощущение моих тревожных снов. Я – этот стиль.


Мой дом - это не ты


Мой дом - это не стены


Мой дом - тот мелодичный мир


Что протекает внутривенно


.


Мой дом - не доброта, не зло


Мой дом - не солнца жаркого лучи


Мой дом - тот одинокий сон


Тот одинокий сон и ты


.


Мой дом - не мир и не война


Мой дом - не мятный чай под утро


Мой дом - багровой жидкости река


Любовь и пара трупов


А их бесподобная цель. Цель уничтожить любовь. Да, Пьеро не хотел ее терять, но чтобы я смог впитать его, чтобы он сумел победить, надо уничтожить броню! Лишь один раз они действовали вместе! И этого хватило, чтобы обезоружить меня!


Самое страшное, забавное и ироничное в этой бестолковой истории то, что при любом из двух вариантов, мое тело будет убито. Вопрос только в одном. Морально или физически? Стоит мне впитать Генри, и вся моя нежность, доброта, будут раздавлены огромным механическим катком, который воплощает в себе иллюзию идеального зла. Испепеляя черным огнем, сжигая все цветы моего тепла, циничная тварь займет свой обоснованный трон. Если же все-таки в их дуэли победит Пьеро, то его гений уничтожит мое тело, сбавив температуру до нуля, глаза нальются смертью, и кровь перестанет плести свои багровые реки. Все это уже неизбежно, дело лишь, неумолимо уплывающего, времени. Надеюсь, что у меня все же хватит сил, протяну еще совсем немного. Мой идеальный финал скоро будет осуществлен.


Это не борьба добра и зла, как могло показаться. Это нечто другое. Борьба двух людей, именно людей. У каждого есть свой непревзойденный характер, свои мечты, грезы, мысли. Каждому нравится что-то свое. Они такие же живые, как и мы с вами. Очень тяжелое передавать подобные ощущения.


Вот вроде и все, что я хотел написать. Теперь моя жизнь - лишь тень моего прекрасного «Иллюзория».


Джимми отложил дневник в сторону. В потрепанной тетради осталось лишь пара страниц. «Думаю, до нового года хватит» -пронеслось в голове парня. Тем временем, стрелки часов выдавали одиннадцать. Молодой человек сидел на кухне и курил. За окном было темно. Звезд не было, они скрылись за тучами, и лишь бледный свет луны слегка пробивался на землю. Почему-то именно сейчас парень безумно хотел встретить зиму и проводить осень. Попрощаться с ней и ждать, пока она снова вернется, одарив его тоской и слезами дождя.


Парень открыл окно. Свежий и тяжелый воздух ворвался в квартиру. Джимми не чувствовал холода, он ощущал лишь свободу. Стрелки часов делали шаги, оставляя так мало секунд, чтобы побыть наедине с самым прекрасным временем года.


В мыслях все так же витал силуэт Саманты. Ничто не могло избавить Джимми от этих воспоминаний. Парень откинулся в кресле, закрыл глаза и вновь погрузился в свой «Иллюзорий», принося в него новые образы и действия. Сейчас только Пьеро правил мечтами. Любовь, страх, вера – все это было обхвачено одной историей о великолепном парне, в чьей роли был сам Джимми.


Двенадцать. И вроде бы на улице ничего не изменилось, но только не для Джимми. Парень, словно слышал, как осень ушла в открытую дверь и захлопнула ее за собой со всех сил. И вот уже зима начала распаковывать свои тяжелые, холодные чемоданы, планируя остаться тут на долго. Даже воздух стал другим, более морозным, с привкусом талого снега. Парень медленно вдыхал, не чувствуя обиды, ведь в этот раз он успел попрощаться со своей разноцветной метелью, приняв в объятия оковы белого пепла, который вскоре выльют небеса на головы людей, крыши домов и машин. Все уснет в чарующем танце. Зима больше всего олицетворяла небо, может быть, поэтому она так тонко и часто напоминала людям о чудесах, но даже в этой сказке присутствовала весенняя грязь, которая придет после трех месяцев чудной фантазии. Джимми снова закурил сигарету, раздумывая о чем-то, долго смотря в небо, выжидая первых снежинок, но в ту ночь они так и не спустились.


Утром Кэтрин нарушила покой сна парня.


- Джимми, просыпайся. Нам нужно серьезно поговорить – произнесла девушка, толкая парня


- Кэтрин, что случилось? Отстань. Дай поспать – сонным голосом отвечал тот


- Вставай. Уже двенадцать


- Ладно – парень поднял торс и поставил ступни на мягкий ковер – О чем ты хотела поговорить?


- Одевайся и приходи на кухню – с этими словами девушка вышла из комнаты.


Парень накинул футболку, и как велела Кэтрин, вышел на кухню.


- Что ты хотела?


- Поговорить по поводу психолога и всего, что случилось – начала девушка


- Ты уверена? Я бы не хотел обсуждать это, особенно с тобой – голос Джимми был понижен и погружен в своеобразную утопию грусти


- Да. Что теперь думаешь делать? Ты должен понимать, что теперь от тебя не отстанут, и придется пройти курс обследования, чтобы им определиться, ставить тебя на учет или нет


- Знаю – направив взгляд в пол, говорил парень – Схожу снова к психологу, поговорю с ним, вдруг получится избежать этого


- Ой, Джимми. Натворил ты дел


- Отвали! – парень повысил тон – Без тебя тошно! Свои нравоучения и упреки оставь для парней, а от меня отстань. Я это затеял, сам и разберусь! И не надо твоих одобрений и поддержки!


- Знаешь, что? Пошел ты! Я пытаюсь помочь, а в итоге получаю лишь твои психи! Пусть тебе теперь Саманта во всем помогает


- Мы расстались! И вообще не трогай ее!


- Ну конечно. Она для тебя всегда важней всех была! Что же она такая хорошая не удержала тебя?


- Саманта сама ушла!


- Правильно сделала! Толку от жизни с психом? Наверное, всю голову бедной девочке закружил! Молодец, что ушла! Сам виноват! Только ты! – Кэтрин кричала, но вскоре осознала свои слова – Ой. Джимми извини! Вернись!


Но парень уже судорожно одевал кроссовки. Он не слышал, что кричала Кэтрин. Обида все сильнее сдавливала грудь. Джимми не успел одеть даже куртку, парень выбежал в холодный декабрь, а его тело покрывал тонкий свитер. Он быстро пошел в сторону, не думая куда, ноги сами несли его. На глаза наворачивались слезы. Но молодой человек скрывал их, чтобы не попасть под косые взгляды глупых прохожих.


Джимми закурил и сел на лавочку. В кармане играла знакомая мелодия сигнала, которая всегда заунывно пела, когда звонила Кэтрин. Видимо, она беспокоилась после своих слов, осознав всю глупость сказанного, но парню было не до нее, к тому же обида все сильнее сдавливала грудь.


В дрейфующем океане мыслей, парень прекрасно понимал очаг своей ненависти. Она была вызвана не столько словами сестры, сколько тем что это была правда. Поэтому, в душе Джимми становилось с каждой секундой все хуже. Ненависть к себе и бесконечные вопросы. Он просто был опустошен физически и морально. В груди чувствовалось легкое покалывание. «Хочу сдохнуть! Чтобы это чертово сердце остановилось раз и навсегда!» - полушепотом повторял Джимми, прокручивая телефон замерзшими пальцами. Он, как никогда, хотел позвонить Саманте, ведь лишь одна она понимала и поддерживала его в подобных ситуациях, но девушки уже не было рядом с ним, от осознания чего становилось только хуже.


Окончательно замерзнув, парень встал и отправился домой, ведь больше не было родного места, куда бы он мог податься. Дверь отворилась, на пороге куда-то торопилась Кэтрин.


- Джимми, прости. Я собиралась идти тебя искать


- Отвали от меня. Не стоит бегать за мной. Ты этого никогда не делала и не надо начинать. Это моя жизнь, и если в тебе кипит ненависть, то это только твое право. А меня, пожалуйста, не трогай – тихим голосом произнес парень и удалился в свою комнату, захлопнув дверь.


Музыка лилась в уши, убаюкивая боль в душевных ранах. Вскоре, в комнату заглянула Кэтрин.


- Не хотела мешать, но я пойду в кофе с подругой посижу, буду не поздно, но все же предупредить надо – произнесла девушка – Не обижайся


- Хорошо. Удачно вам посидеть


- А ты сегодня никуда не собираешься?


- Нет – лежа на кровати, отвечал Джимми


- Тогда до вечера


- Пока


Парень слышал, как захлопнулась дверь. Он сделал музыку громче и отправился на кухню, где, сидя перед окном и наблюдая за тоннами материи, медленно курил. Джимми не выпускал из рук телефон, думая позвонить Саманте. Вдруг, аппарат зазвенел, издавая какую-то глупую мелодию о любви.


- Алло – тихо произнес Джимми


- Привет – знакомый голос ворвался в уши.


Это была Саманта. Ее голос явно был пьян. Сердце Джимми начало бешено колотиться в груди. Казалось, еще немного, и оно сломает ребра, сплетенные, словно клетка, вырвется на свободу, стараясь вдохнуть аромат никотина, который витал в пространстве кухни. «Почему сейчас? Нет, это не она! Нет, я не верю» - мысли проникали в голову, раскрывая черепную коробку, словно изворотливые грабители банка. Дыхание сбилось, а на глазах проступали слезы.


- Ты тут? – спросила Саманта


- Да – ответил парень, пытаясь поверить в происходящее


- Удивлен?


- Да. Почему ты не отвечала, когда я звонил?


- Потому что я вычеркнула тебя из своей жизни


- Почему сейчас сама позвонила?


- А тебе что-то не нравится?


- Нет. Только не клади трубку, пожалуйста – Джимми запаниковал – Я просто не понимаю, почему именно сейчас


- Потому что я пьяная. А меня пьяную лучше не слушать. Сам же знаешь


- Приятно тебя слышать. Хотел почувствовать твой голос раньше, но ты не поднимала трубку, глупая


- Я глупая? Нарываешься – Саманта засмеялась – А зачем звонил?


- Я просто хотел поговорить. Как дела? Чем занимаешься? Где ты сейчас? – покорно и тихо спрашивал Джимми


- Какая тебе разница? Ты мне итак все нервы испортил. Добить решил, или что? Объясни! Ты же ведь никогда не изменишься!


- Не правда! Ты думай, что говоришь!


- Да неужели. Только я что-то этого не вижу


- А как ты можешь разглядеть, если ушла? Мы же не общаемся, вот и получается, что образ моего характера в твоей голове не приобрел изменений


- Ну раз уж я с тобой говорю, то удиви меня. Расскажи про свое «прекрасное» преображение – иронично говорила девушка


- Стоило посмотреть на наши отношения со стороны. Ведь я был полным придурком и не мог начать ценить твою доброту. Все боялся, что уйдешь. Вот сам себя и погубил. А еще я так много думаю о том аборте – парень замолчал


- И что же ты решил?


- Это полностью моя вина – голос задрожал


- Даже так? А ничего, что мне его надо было бы носить? Что он стал частью меня? Это было мое решение. Ведь так?


- Ты права, но если я не был таким, то все бы было хорошо


- Каким? Что с тобой происходило?


- Не было работы, планов на жизнь, жилья. Конечно, я прекрасно понимаю, что тебе некуда было идти в тот момент. Вот видишь, это моя вина полностью


- С каких пор тебя это стало волновать?


- Я же меняюсь, не сплю ночами, все думаю об этом – голос задрожал, и маленькая соленая капля упала с уголка глаза


- Расслабься. Это был не твой ребенок


- Знаешь! Не говори так! Я понимаю, ты бы не изменила!


- Почему ты так решил? Еще как могла – в голосе Саманты была слышна доля насмешки над парнем – Ведь мы не можем знать наверняка


- Нет! Заткнись! – повышая голос, говорил Джимми – Ты не имеешь права так говорить!


- Хочешь, чтобы я закрыла рот? Твое желание исполнено!


В трубке раздались короткие гудки. Джимми держал, в трясущихся руках, телефон. Его душа отказывалась верить в слова Саманты. «А может это все правда? Нет! Так нельзя! Не должно так быть!» - мысли парня перебирали сотню вариантов, но отказывались верить. «Знаю! Понял! Саманта сказала так специально, чтобы я себя не винил. Точно. А это может означать только одно – у нее все еще остались чувства ко мне. Моя любимая» - на лице Джимми виднелась улыбка, он ладонью вытирал слезы. Мысли бушевали, но приобретали совсем иное настроение. Возможно, это было правдой, а парень отказывался верить и придумывал себе разные истории и варианты, а может именно эти мысли были верны. Никогда не узнать правды, нельзя быть уверенным в чем-то на сто процентов. Доля ошибки есть всегда, и зачастую ее находят слабые люди, которые боятся принять правду такой, какая она есть, и начинают верить в обман. Что именно двигало парнем в ту секунду? Сейчас уже не понять.


«1 декабря 2011 год.


Она.


Привет. Представь, она позвонила сама. Пьяная. Она такая забавная в этом состоянии. У нее такой сладкий голос.


Почему именно сейчас? Она не брала трубку все эти долгие дни, а тут позвонила сама. Наверное, скучает. Неужели ее любовь все еще дышит. Кажется, что эти чувства, как рыба, выброшенная на берег моря. Ее жабры готовы закрыться навсегда, но она еще бьется об землю в предсмертных конвульсиях, ожидая теплоту рук, которые выбросят ее назад в соленную воду, где жизнь наполнит тело.


Я схожу с ума. Мне необходима еще одна встреча с ней. Я обязан все исправить!


А эти голоса. Пришло время их прикончить!».


Более веселые мелодии играли в комнате. Да и сам Джимми был рад. Грусть на несколько минут покинула сердце парня, оставив его в этот холодный декабрьский день. Сигареты кончались, и молодой человек решил сходить до магазина, по пути позвонив Картеру, но у того были дела, в принципе, как и все последнее время. Главное для молодого человека было не дать той грусти вернуться снова, но без нее он ощущал себя как-то не так, все было неправильным. Ведь Джимми уже сильно привык к этой меланхолии, которая заставляла его разум творить шедевры.

Глава 14. «Победа».

В этот год, зима выдалась очень холодной, хоть не было снега, но пронзающий ветер трепал верхушки деревьев, словно уничтожая их. Декабрь рвал во всю свою силу, но так и не одаривал людей белоснежными хлопьями.


Вечерами перед монитором Джимми часто думал о Саманте, писал ей, пытаясь завести беседу, но все всегда сводилось либо к ее молчанию, либо к оскорблениям в адрес парня. Бледный экран быстро моргал, на нем бежали кадры различных фильмов, в основном психологических ужасов и триллеров, в которых так явно мелькали маньяки и серийные убийцы. Все это затягивало Джимми в вязкое болото из крови и мерзости. В голове словно происходила революция. Сон окончательно покинул его, и понеслись ночи с открытыми глазами. В них молодой человек продумывал свои смерти, обыгрывал тысячи своих ролей. То он выстреливает себе в голову, выпуская в мир мысли, которые терзали его разум, которым в нем было так тесно. То снова его ловят полицейские, а он так жесток в своих начинаниях, убийствах, выпуская наружу кишки своих жертв, забивая пасти песком. С каждой секундой Джимми взрывал свой разум на сотни мельчайших историй, считывая их, создавая все больше мест в своем «Иллюзории». Демоны приходили все чаще, но это не мешало Джимми, ведь для них он был лишь глупой оболочкой, которая рано или поздно впитает в себя свет прожекторов их грязных душ.


Каждый новый день был похож на предыдущий. И так на протяжении целой недели, и лишь восьмого числа этой мертвой зимы, Джимми сказал себе, что все, с него хватит. Последние деньги едва слышно хрустели в кармане, но поиски работы не продвигались. Все дело было, в той же боязни людей. Парень, гуляя в одиночестве по паркам и городу, каждый раз старался придти домой как можно раньше. С некоторых пор он боялся темноты, чувство, что его кто-то преследует не проходило, и стоило улице опуститься в темноту, как панический страх не давал парню даже вздохнуть. Бегом домой и снова звонки, фильмы про маньяков и саморазложение личности. Мысли и кадры. Каждый следующий день был просто невыносим.


- Проснись – пронеслось в голове парня, заставив его открыть глаза – Ты ведь не хочешь проспать этот ужасный день?


- Хотел бы – отвечал на вопросы Джимми в своей голове


- Прости, но у тебя сегодня много дел. Помнишь? Поход к психологу, топить себя в мучениях, однажды ты не выдержишь


- Не начинай эту тему! – голос Джимми изменился, и уже не он спорил с Пьеро – Ты меланхоличная тварь, не посмеешь даже нанести и капли вреда!


Голоса затихли, и парень медленно встал с кровати. На часах красными цифрами было выложено восемь. Джимми быстро оделся, не успев позавтракать, он выкурил лишь сигарету, что вошло уже в привычку, и вышел в холодный декабрь. До больницы было не далеко, и молодой человек никуда не спешил. Его разумом вновь владели мечты, он представлял, как стоит в прокуренном и тихом баре, и снова стихи, и снова зал рукоплещет ему. Затем какие-то мотивы сменяли мечты, представления и разные роли. Все это лишь добавляло новых очертаний и боли. Мечты о славе и известности засели очень глубоко в его воображении, и каждый из демонов хотел осуществить их по-своему. Генри – став великим серийным убийцей, про которых он так часто заставлял глаза Джимми смотреть передачи, новости, читать книги и слушать истории, проворачивая в голове огромную массу возможностей. Считая себя, самым гениальным преступником. И, ведь, правда, Генри продумывал самые мельчайшие и тихие детали. В его словах был смысл. Каждое преступление он прокручивал перед глазами Джимми, и все сходилось, никаких зацепок, улик или следов. Те кадры вполне можно было назвать «Идеальным преступлением». Пьеро же, напротив, хотел своей доли, создавая шедевры, заставляя верить парня в гениальность своих возможностей. «Искусство слез». Пьеро все чаще и больше обливает слезами белые листы бумаги, которые вскоре заполняются чернилами, превращая их в буквы, во фразы, а последние уже в полноценные стихи и рассказы. «Если хочешь сделать шедевр, то только драму» - повторял в голове парня голос Пьеро. Бессонные ночи плавились в один большой океан из чернил и слез.


На горизонте показалась больница. Все та же раскрашенная в цвета какого-то гестапо. К ее дверям толпами шли люди. Пожилые, молодые, дети, снова превращались в очередь, которую так не любил Джимми, но парню не оставалось ничего иного, кроме того, как стать в этот строй и дожидаться глупых и медленных сотрудников.


Очередь подошла к Джимми, и он, протянув в маленькое окошко какие-то документы, получил в ответ справку, карточку и отправился по длинному коридору, уже к знакомому кабинету, прокручивая в голове всевозможные варианты разговора, но, как и всегда, это не помогло. Открыв дверь, Джимми обратил внимание на то, что внутри находилось много людей. Человек пять или шесть врачей и медицинских сестер что-то громко обсуждали.


- Можно войти? – робко постучав по двери, спросил Джимми.


- Да, конечно


- Здравствуйте – обратился Джимми к собравшимся в кабинете


- Присаживайтесь. Рассказывайте. Что случилось? – тихо, неторопливо, начал врач, остальные же обсуждали свои дела


- Вы направляли меня на обследование – Джимми протянул документы – Только я его не прошел. Ушел на следующий день


- Почему? – удивленно спросил врач


- Там невозможно. Я не знаю, как вам объяснить это – растеряно теребя пальцами, произнес молодой человек


- А ты постарайся – продолжал доктор, высоким и грубым голосом


- Там очень страшно. Все эти люди – они больны! Я видел их, в коридорах, палатах, в комнатах для курения – тело Джимми начало дрожать, он не мог говорить о своих проблемах в такой обстановки – Я не могу – чувство стеснения, боязни, стали острее после посещения лечебницы, и парень, сквозь силу и проступающие на глаза слезы, сдерживал слова в себе.


- Ну и что? – высокомерно произнес врач – Понимаешь, мне нужно заключение обследования, чтобы поставить диагноз или признать тебя здоровым. Теперь, без этого листа, я не смогу написать одобрительные выводы, ели ты вдруг будешь куда-либо поступать или устраиваться на работу


- А может, просто забыть, что я приходил к вам? – жалостливым и дрожащим голосом произнес Джимми


- Не выйдет. Так что выйди из кабинета, а я пока напишу тебе новое направление – мужчина в белом халате указал парню на дверь


- Но – начал дрожащим голосом парень, едва сдерживая слезы


- Я тебе сказал, вышел отсюда!


Джимми покорно встал со стула и направился к двери. Выйдя в коридор, парень долго стоял, каждая минута тянулась, словно мертвые люди, ждущие своего входа в новую жизнь, в совсем другом обличии. Постояв так около десяти минут, молодой человек, быстрыми и уверенными шагами, вышел из здания больницы, глаза намокали, и в этом не был виноват дождь, который вновь начался, обливая каплями асфальтированную дорогу. Дымя сигаретой, Джимми миновал людей, транспорт, переходы, дома, мысли не укладывались в голове, им снова стало так тесно. «Выпусти их в этот мир - твердил голос в голове, становясь все сильнее – Бог? Похоже на то, что он оставил нас, и вряд ли когда-нибудь посещал». Ноги подкашивались, а до дома оставались считанные метры. Голоса в голове, уже их было двое, твердили, что Бога нет, как ненависть к нему просыпается с каждым днем, с каждой секундой, заполняя вены Джимми, мешая циркулировать крови, словно выбрасывая в нее отходы некогда добрых и прекрасных чувств. И эта кровь стала уже грязной, черной. Подойдя к подъезду, Джимми опустился на лавочку, и, вновь, закурил. Раздумывая о предстоящей поездке, он поднял глаза к небу, и тихо начал что-то шептать. «Боже, если ты есть, помоги. Я знаю, что не так часто к тебе обращаюсь, но... А знаешь, пошел ты к черту!» - парень показал средний палец, направляя его в небо, затем выбросил, еще тлеющую, сигарету, встал, одернув штаны, и отправился к дверям квартиры, за которыми было тихо и по всей вероятности, Кэтрин уже ушла на работу. И правда, в помещении оказалось тихо, парень заглядывал во все комнаты, а их было две, плюс кухня и ванная, но там никого не было. Переодевшись и включив громко музыку, Джимми отправился на кухню и, по привычке, заварил себе крепкий и бодрящий чай.


Десятое число декабря, но на улице по-прежнему не было не снежинки, лишь напротив, мелкий и противный дождь моросил с небес, но по иронии судьбы, для парня он был намного приятней, чем белый, грубый и колючий снег.


Обдумывая все происходящее в жизни, Джимми невольно курил одну, за одной. «Мне срочно нужен отдых. Нам всем он необходим» - думал Джимми.


- И как ты собираешься провести этот отдых? – голос Пьеро раздался в голове – Вернее, как ты его нам устроишь?


- Закрыться от всех, сидеть в одной комнате перед телевизором, смотреть фильмы, и плавать в океане ностальгии, и чтобы даже вы заткнулись!


- Ха, ха, ха – раздался громкий смех Генри – И как ты себе это представляешь? Кэтрин вечером будет дома! У тебя даже нет такого уголка, где бы ты хоть на секунду оставался один. А тем более, пока мы в тебе


Генри был прав. Наверное, каждому человеку необходимо такое место, где он сможет побыть один, отрекаясь от мирских законов. Знаете, как кокон, способный закрыть в себе чудное создание природы, показывать долгие сладкие сны, где нет печали и грусти. И что готов отдать человек за одиночество? Какую цену способен заплатить разум? Джимми знал ответ на этот вопрос, хоть и был потерян. Парень готов был отдать все за несколько часов в коконе одиночества. Он так хотел, чтобы весь этот мир замер, подобно стрелкам механических часов, в которых сердце шестеренок и пульс пружин остановили свой ритм, наслаждаясь медленным и холодным дыханием смерти. Но ветер продолжал шуметь за окном, а голоса в голове напевали знакомые мелодии.


Дверь в квартиру тихо скрипнула, послышалось какое-то шуршание в коридоре, затем в дверях появилась Кэтрин.


- Привет – обратилась она к Джимми – Что делаешь? Был сегодня в больнице? – сыпала вопросами девушка


- Притормози. Привет. Ты почему так рано сегодня с работы вернулась? – удивленно спросил Джимми


- Рано? Вообще-то уже семь


- Сколько?! – переспросил парень, еще более удивленным тоном


- Ты слышал сколько. Ну, так что в больнице сказали? – стягивая с себя сапожки, продолжала Кэтрин


- Сказали, что обязательно нужно ехать, иначе никуда не поступлю, не устроюсь на работу нормальную. Вот такие дела, сестренка – грустно выдавил из себя парень, не отводя глаз, от включенного телевизора


- Когда?


- Не знаю, сказали четырнадцатого придти – нагло соврал парень


- Что делать будешь? – Кэтрин присела на край кровати Джимми – Придется ехать?


- Не знаю я, Кэт. Дожить еще нужно до четырнадцатого, а там уже видно будет – парень заметно нервничал


- Скажи мне честно, Джимми. Только ты не злись и не психуй. Хорошо? – Кэтрин взяла парня за руку – Ты когда-нибудь ощущал себя чужим или ненужным? Неужели у тебя проблемы с головой?


- Отстань от меня с этим вопросом! - парень быстро вскочил с кровати – Не лезь ко мне! С этими разговорами! Какая тебе разница? Все равно не веришь!


- Подожди – Кэтрин пыталась удержать молодого человека за рукав кофты, но тщетно


Джимми быстрыми шагами дошел до кухни и закурил, хотя табачный дым уже вызывал приступ рвоты, но это был единственный верный способ уйти от разговора. Зло переполняло парня, и снова, он обратился к демонам, сидевшим внутри его разума.


- И почему все так? Я даже не могу рассказать о вас своим близким – тихо говорил парень, ожидая ответа


- А ты уверен, что она поймет тебя? А не как всегда лишь посмеется и не поверит? – едва заметно, пролетели в голове слова


- Даже не знаю, не уверен – парень взял в руки телефон – Зато, знаю, кто поймет – пальцы начали набирать какое-то сообщение


- Да. Но вот только ты ее потерял. И неужели ты веришь, что она тебя любит? Если это так, то ответь мне на один вопрос. Где она была, когда мы тащили тебя из этого болота? Когда все люди бросили нас? – голос был не понятный, но по стилистики речи, говорил Генри.


- Тащил, чтобы убить? – не понимая, кто общается с ним, продолжал парень.


- Это не я намекаю тебе на смерть и разрезанные вены! – теперь стало окончательно ясно, кто сейчас заполнял голову Джимми – Я лишь хочу, чтобы ты понял, никто и никогда тебе не поможет! Плюнь на всех этих людей! А при необходимости вскрой их тела! Нас никогда не поймают – дальше тихо и злобно раздался смех


- Отвали! – Джимми уже очень сильно злился, продолжая набирать текст – Она любит меня! – это уже походило на бред, но парень предпочитал верить в иллюзию, нежели признать неясный и очень болезненный факт


«Привет. Я знаю, что не должен тебе писать, но, иногда, кажется, что ты и есть тот единственный человек, который поймет и примет меня. Я не знаю, что со мной творится. Какие-то голоса слышу в голове. Зачем ты тогда ушла? В самый тяжелый и ответственный момент моей жизни. Если у тебя есть возможность, то ответь, пожалуйста».


Через пару минут раздался звук, парень посмотрел на телефон, в экране которого красовалась надпись «Новое сообщение».


«Привет. Не пиши ты мне, глупыш. Да я ушла, просто ты довел. И мне было все равно, что твориться у тебя в жизни. И сейчас все равно. У меня своя жизнь, у тебя твоя. Пока».


Такой небольшой, но очень ценный ответ. В голове Джимми уже взорвалась та мина, на которую лишь стоит наступить, а затем убрать ногу. Бум. Остатки осознанных мыслей разлетаются по частям и просторам этой вселенной. Перед глазами кадры постельных сцен, где она и еще одно похотливое тело в потных соприкосновениях дарят друг другу часы наслаждения. Земля пошла кругом, а на глаза навернулись все те же чистые и прекрасные слезы.


Четырнадцатое число пришло незаметно. Снега по-прежнему не было, а вместо тонкого льда, на дорогах разлились миниатюрные озера, окрашенные бензиновыми кляксами. Джимми проснулся очень поздно, на часах было около двух. Кэтрин находилась на работе, и парню пришлось обдумывать вечерний диалог, который ему предстоял. Но до тех пор тянулись часы спокойствия.


Улица, двери, магазин, сигареты, напитки. Обычный, долгий и скучный день. Музыка, рифмы, мечты. Все это вновь сплеталось в один прекрасный миг. Вскоре, пришла Кэтрин.


- Привет. Извини, я сегодня задержалась. Помогала подруге с докладом, потом пока доехала на такси. А сколько вообще время? – с порога начала девушка


- Почти десять – ответил Джимми, улавливая запах мужского аромата духов – Как подругу зовут?


- Неважно – кинула Кэтрин – Что тебе в больнице сказали? Когда ехать? А то нужно же все собрать


- Я не ходил


- Это еще почему?! – Кэтрин повысила голос – Тебе обязательно туда нужно! Или ты вообще ничего не понимаешь?!


- Да я боюсь туда ехать! – голос Джимми задрожал – Ты там была?! Нет


- Я не псих! Заметь это. А ты только и можешь, мучить меня и всех окружающих! Смотрите на меня, какой я бедный и несчастный. Я боюсь. Будь мужиком! – Кэтрин плохо, но чем-то похоже, пыталась имитировать голос парня – И сейчас заплачь! Что? Сейчас тоже убегать будешь?! Мне уже по шею твои выходки! Боится он! Хватит играть в свои роли, ты нормальный, и я не поверю ни одному твоему слову!


Парень очень медленно надевал кроссовки, выслушивая крик сестры. Слезы подступали к глазам, но Джимми сдерживал их. Затем накинул куртку на плечи и вышел. Он не знал куда идет, ведь это уже не первый, да и не последний выход из дома, потому что его вряд ли кто-либо поймет. И все казалось таким простым, придти и сказать о своих проблемах, быть может, тогда Кэтрин приняла бы его и дала хоть капельку любви и понимания. Но это было выше его способностей. Мысли вновь кружились мимо образа Саманты. Затем пальцы, легко и быстро, набрали номер телефона. Гудки.


- Что тебе? – вдруг раздался нежный голос


- Привет – дрожащим голосом произнес Джимми


- И тебе того же. Что хотел?


- Поговорить с тобой


- Нам не о чем разговаривать. Что с голосом? – спросила Саманта – Снова обидел кто? Или сам себя?


- Да – Джимми не сдержал слез – Просто хотел поговорить с кем-то родным, кто понимает меня


- Это явно не я – усмехнулась девушка – Раньше понимала, ты был родным. Теперь нет, уж извини


- Давай сделаем как раньше. Ты у подруги? Я приеду, могу даже сейчас вызвать такси – голос становился все печальней – Прошу


- Пока. Никого не слушай, ты хороший и талантливый – голос оборвали короткие сигналы.


Джимми пытался снова и снова набирать на знакомый номер, но трубку уже никто не брал. Он сидел на лавочке, тихо всхлипывая, продолжая думать, мечтать, желание смерти становилось все сильнее. Держа в руке алкогольный напиток, приобретенный в ларьке неподалеку, парень заливал его в пасть, продолжая набирать номер. Время шло, и стрелки часов перевалили за полночь, но Джимми все также усердно набирал номер. Он не помнил, сколько звонков уже сделал, но телефон мигал, извещая о разряженном аккумуляторе. Гудки шли не переставая. Число попыток Джимми связаться со своей любимой явно превышало сорок, пятьдесят. Вскоре, в телефонной трубке раздался мужской голос.


- Алло


- Ты еще кто такой?


- А зачем тебе мое имя? Что ты хочешь?


- Саманту позови – зло внутри Джимми начинало подниматься, но парень старался не подавать виду


- Она занята – голос был грубым и уставшим


- Интересно, чем? Почему такой недовольный у тебя голосок? – с насмешкой спрашивал Джимми, пытаясь угомонить фонтан зла, который испепелял каждую клеточку добра в его душе


- А ты был доволен, если бы тебе мешали заниматься любовью?


- Я же не знал – спокойно продолжал Джимми – Нравится?


- Очень


- Я надеюсь, что ты носишь в себе СПИД – продолжал парень, уже не сдерживая зла – И это будет прекрасным финалом. Не находишь?


- За такие слова и по лицу дать можно – голос в трубке был явно разозлен – Потом посмотрим, как ты заговоришь


- Приезжай и дай. Будет весело, ублюдок – Джимми смеялся в трубку, но это уже больше походило на безумие и истерику


- Мне и тут хорошо – голос резко оборвался.


Джимми швырнул телефон на землю, взявшись руками за голову, и немного наклонился. Перед глазами мелькали пошлые сцены разврата, тела соприкасались, стоны. Все это бушевало ураганом в голове парня. Молодой человек резко ударил бутылкой по лавочке, так что она разлетелась на множество мелких осколков, которые предстали его взору. Глаза заблестели. В голове уже продумывалась картина смерти. Дрожащими пальцами, капая на песок слезами, Джимми поднял небольшую часть стекла, и сильно сжал ее. Затем проводя по ладони, перевел на руку и затаился.


Стекло медленно скользило по руке. Кожа, словно молния куртки, открывалась перед глазами Джимми. Красная, липкая кровь каплями сочилась на морозный декабрьский воздух, то застывая, то скатываясь вниз, капая с кончиков пальцев. В зрачках Джимми отражался небольшой багровый ручеек. Каждый разрез, словно придавал новый прилив в бездонную реку, которая так плавно собиралась в ладони. Великолепный момент. Мысли парня были бессвязные, но каждая из них пыталась влиться в бешеный поток, чтобы создать одну большую и прекрасную историю. В крови молодого человека, будто собирались тысячи рассказов, воспоминаний. Словно жизнь текла перед глазами, виднелись улыбки, слезы, смех, боль, меланхолия, досада. С каждым порезом, рука все сильнее трусилась, заставляя парня вводить стекло глубже. Словно барабанная дробь била в ушах, прекрасный спектакль, который близится к своей кульминации в виде темно – красного фонтана эмоций, диалогов. И вот, зрители затаив дыхание, устремив глаза лишь на сцену, наблюдают, как медленно погасает свет, чтобы вновь вспыхнуть пламенем, подарив красоту феерических звуков, заставив всех этих жалких людей рукоплескать чарующему калейдоскопу вселенной. Момент.


Выстрел. Словно мощнейший разряд тока, пронесся в голове Джимми. Осколок темного стекла выпал из рук. Глубокий вдох. По пальцам текла кровь. Парень тяжело дышал, держа глаза широко отрытыми. В его голове разрасталась мысль, которая уничтожала все, склеивая в один главный и потрясающий момент. Парень встал с лавки, ногами втаптывая и размазывая об асфальт кровь, направился вперед по улице, освещенной фонарями. Он оставлял за своими шагами лишь тень и пару красных актеров своей пьесы.


Ночная аптека находилась в конце улицы. Джимми не спеша выложил из кармана монетки себе на руку, пересчитывая их. Металлические круги, с изображенными на них цифрами, обволакивались липкой и мерзкой субстанцией. Переложив монетки в другую руку, парень зашел в аптеку, затем приобрел бинт и покинул бетонный квадрат, пропитанный запахом лекарств. Сидя на лавочке возле своего подъезда, он тихо бинтовал раны, что-то твердя себе под нос. Возможно, это и была та идея, которая взорвала его мозг, не дав обрадовать собравшуюся публику. Когда парень закончил, то сверток с аптеки полетел в мусорное ведро, а сам Джимми, слегка шатаясь, отправился домой.


Время было уже позднее, и Кэтрин спала мирным сном в своей комнате. Джимми разделся, и прошмыгнул к себе. Сев на кровать, парень достал из-под подушки скомканную тетрадь и ручку. Найдя пустое место в своем дневнике, которых было не так много, он приложил к нему железный кончик стержня и начал что-то записывать.


«15 декабря 2011 год.


Привет. Ты нужен мне.


Сегодня я впервые в своей жизни осознано нанес себе увечья. В виде разрезанных рук. Я не знаю, почему решил сделать это, но благодаря тому, что осколки стекла оказались слишком мелкие, мое усталое сердце все еще бьется. Образ крови до сих пор стоит в моих глазах. Она так красиво покидала мой организм. Но сейчас дело не в этом.


В порыве отчаяния, боли и грусти, я совершил ужасный поступок. Не потому что я не хочу умирать, а почему он так омерзителен? Ведь я проявил полное неуважение к идеальному финалу моей жизни. Долгое время меня мучил один вопрос. Почему некоторые люди заканчивают жизнь самоубийством? Возможно, в этом виноваты эмоциональные потрясения, если так, то каждый человек, убивший себя из-за каких-то ссор, не заслуживает уважения и памяти! Может мои слова выглядят очень грубо и цинично, но я не смогу забрать их назад, даже под дулом пистолета! Ни одна проблема не заслуживает стать причиной смерти! Почему? Я постараюсь объяснить!


Смерть – идеальное искусство. Многие осудят меня за эти мысли, но я должен их излить. Вся наша жизнь как холст прекрасных красок, мы рисуем картины печали, скорби, радости, богатства, счастья. Все люди пытаются найти баланс между черным и белым, но его нет. Если вы умираете по своему желанию после какого-то случая – это лишь блик, глупость, безумство. Так нельзя. Смерть – прекрасный, идеальный финал, но лишь когда она не спонтанна.


Долгие недели, месяцы, годы я растягиваю свое самоубийство. В мире бушующих эмоций, черных красок и великолепных грустных картин. Через проблемы, которые я сам, осознано, не хочу отпускать, через сотни приступов меланхолии, втягивающей в свои липкие объятия, через потоки потрясающих и чистых слез. Каждый шаг все больше прибавляет мазков на сером фоне полотна. Хм. Смерть – великолепный итог моей жизни. Красное пятно на черном и сером горизонте, будто старые киноленты, в которые вдохнули жизнь чьей-то невидимой кистью. Думаю, теперь все стало более понятным. Вся иллюзия во времени, волшебство. Чем медленней ты себя ведешь к этой черте, тем прекрасней будет эскиз. Я сочинил стих, думаю, последнее четверостишие прекрасно описывают мою теорию.


Медленно убить всю жизнь


Чтобы построить эшафот


С карниза сорваться вниз


Картина смерти - хорошо


.


Лишь фотография, я знаю


Я всех вас снова обманул


Ведь я невинно так играю


Что бы создать беззвучный шум


.


Чтобы прочувствовать иллюзию


Обман всея и колдовство


Полет к земле - это искусство


Все остальное баловство


.


Накину нити на деревья


Водой живой их опою


И пусть они взлетят до неба


Как можно туже затянув петлю


.


Есть еще один момент в этом. Мой дневник. Ты! Если я доведу себя до черты, то буду жить вечно, благодаря тебе. В этих строках вся моя жизнь, мысли, душа. Возможно, тебя найдет Кэтрин, и твои страницы появятся в газетах, в статьях бездушных людей. «Пособие по самоуничтожению». И тогда моя смерть обретет еще больший размах в умах серых лиц. Разве это не гениально? Лишь после смерти признаются таланты. Быть может я один их них. В это тяжело поверить, но стоит рискнуть. В любом исходе моя смерть – идеальный финал прожитых дней.


Насладиться моментом, когда вся жизнь уходит через последний вздох опустевших легких, и сердце перестает качать грязную кровь по разрушенному организму – великий дар. Вряд ли вам дано понять это, но я и не удивлен».


Парень закрыл тетрадь, в которой осталась лишь половина одной страницы, и бросил ее в угол комнаты. Некогда белый бинт был ярко – красный от крови. У парня кружилась голова, но он решил вновь перемотать руку, промыв ее холодной водой.


Перед зеркалом в ванной комнате, Джимми вновь искал внутреннего диалога с персонажами своего великолепного «Иллюзория». Долго ждать не пришлось.


- Привет – пронеслось в голове Джимми


- Я ждал вас – по привычке полушепотом, отвечал парень – Хотел поговорить о происходящем. Понимаете, я убиваю сам себя, или вы делаете это. Не знаю. Одна моя часть не отпускает из вечной холодной депрессии, а вторая вырывает ненавистью, будто желчь льется из моей глотки, заставляя все чаще задыхаться. Почему? Зачем я разговариваю с вами? Или один? Это невероятно и не объяснимо. Превратить свои мысли в персонажей! Как так?!


- Ты вроде умный парень, и ведь писал о нас, а понять так и не можешь. Да, есть вероятность того, что ты разрушаешь сам себя, но ведь мы не просто мысли. Разрыв твоей души шел уже давно. В страхе, грусти ты сам дал нам жизнь! Имена! Только смех вырывается теперь! Страшно? Ты великолепен, пожертвовав своим внутренним миром, убив его, ты породил нас и свой излюбленный «Иллюзорий». Пойми


- Нет!


- Разве? Мы знаем все о тебе, твоем существовании. Мы и есть твоя жизнь! – после сказанного, голос в голове начал язвительно смеяться над парнем


Джимми резко отвернулся и вышел из ванны, ноги подкашивались, а в глазах темнело, тело трясло. Парень сел на угол кровати и начал обматывать раны, через которые все еще сочилась кровь, чистым белым бинтом. Вскоре, он перевязал руку, скинул с себя одежду и рухнул уставшим телом на мягкую материю. Еще очень долго Джимми не мог уснуть, прокручивая в голове события, и моменты своего существования, и кадры, произошедшие этим странным вечером. Словно что-то изменилось, и мир уже не вернется в свои ориентиры.


Такой темный и загадочный яблоневый сад. Туман раскинул свои холодные, мерзкие объятия на всю его территорию. Плотность влаги была огромная, в связи с этим глаза перестали улавливать то, что находилось максимум в десяти метрах от них. Белые слои были ощутимы касанием ладони, их можно было раздвинуть, раскрыв себе путь вперед. Ночная тишина, которую нарушали лишь сильные порывы холодного ветра, играя невообразимые симфонии. На небе все так же светила яркая полная луна, находящаяся в центре великолепного, манящего и завораживающего сердце, хоровода блистательных звезд. Небосвод, место, где все такое далекое, казался таким красивым, будто величайший художник рисовал невидимой кистью все великолепие мира, все его богатства, нанося на черный холст. На земле же все было по-другому. Корявые и черные деревья виднелись неподалеку, всепоглощающий туман съедал каждый сантиметр воздуха, холодный ветер пробирал тело.


Джимми ступал небольшими шагами на вязкую почву, казалось, ноги прилипали к ней, и каждый следующий шаг был все более сложным. Раздвигая руками туман, парень шел в темную неизвестность тишины. Все ближе он подбирался к невысоким деревьям. Глаза улавливали силуэты, которые свисали с деревьев. «Что это? - мысли не давали покоя – Где я вообще? Что за странное место? И как покинуть этот тайник страхов?» Наконец-то, Джимми добрался до ближайшего дерева. Парень облокотился на него рукой, слегка пригнулся и быстро дышал, показывая всем своим видом, как сильно он устал. Ноги безумно болели, им стоило невероятных усилий добраться сюда, под это черное дерево.


Внезапно, что-то коснулось плеча. Джимми поднял глаза к верху. С дерева свисало мертвое тело. Шея была передавлена петлей. Черный плащ с глубоким капюшоном свисал с бренного бледного тела. Кожа на руках покрывала, ни жилы, ни мясо, она лишь обтягивала острые кости, концы которых выпирали наружу. Бледное лицо было в полумраке от натянутого капюшона, но все равно отчетливо виднелось. Впавшие щеки, глаза, огромные синяки и сухие губы. Тело медленно раскачивалось на ветру, Джимми стоял и не мог отвести глаз, он был шокирован до глубины души. Страх приливал волнами, и сердце с бешенной скоростью выбивало монотонный ритм.


Вдруг, голова трупа повернулась в сторону Джимми. Глаза широко распахнулись, рот медленно начал открываться, и из него лился какой-то не понятный звук, будто тело хотело что-то сказать, протягивая костлявые руки к Джимми. Парень резко сорвался с места и начал убегать. На каждом из деревьев весели подобные тела в черных плащах, и все они смотрели вслед убегающему человеку, издавая пугающий и омерзительный звук. Джимми пытался бежать все быстрее, но это не выходило, так как ноги вязли в почве, казалось, она забирала парня к себе, затягивая все глубже. Сад кончался. Молодой человек слышал за спиной все те же звуки, но не оборачивался, он был слишком напуган, в то время звуки становились все громче и ближе. Вскоре Джимми выбежал из леса и оказался на пустынной равнине. Ноги ужасно болели. Не было сил стоять, и уставшее тело рухнуло на землю. Почва была слишком жидкая и вязкая. Джимми открыл глаза и только потом понял, почему было так тяжело. Не было грязи, песка, была только багровая кровь, которая медленно ползла всюду. Казалось, вся планета поглощена ею. Джимми не мог придти в себя. Невероятный страх овладевал им. Парень резко развернулся лицом к саду, но его уже не было, лишь белоснежный туман с багровой смесью.


Из тумана медленно показались тела, которых так боялся Джимми. Но они не весели, как несколько минут назад, а свободно парили в воздухе, лишь концы сорванных петель касались потоков вязкой крови, обволакивающей землю. Они с каждой секундой приближались. У Джимми больше не было сил убегать, да и не было смысла, своеобразные монахи находились повсюду. Слезы скатывались по щекам, мысли терзали голову. «Это конец» - подумал Джимми.


- Кто вы такие!? – сорвалось с его уст


- Иди к нам – мелодично, хором кружились в воздухе слова – не бойся, мы не причиним тебе вреда. Мы заберем тебя туда, где ты особенно важен. Пошли


- Нет! Я не могу! Оставьте меня! Я слишком слаб, я умоляю, оставьте меня в покое! Я не хочу!


- Разве? Но ты обязан отправиться с нами. Это твоя судьба. Ты пойдешь сам или мы заберем тебя


- Нет! Прошу не надо – голос был сорван, Джимми задыхался, когда говорил эти слова, упираясь руками в кровь, спускал туда свои слезы


Капля за каплей, слезы падали в багровый вязкий океан. Они начинали расползаться, растворяя кровь. Джимми видел свое отражение – морально выжатого, уставшего паренька. Он не понимал, за что все это. Тела приближались, с них капала кровь, дополняя океан. Джимми поднял глаза, все вокруг было багровым. Взгляд в небо. Некогда яркая и чистая луна, блестящие звезды, теперь были окрашены кровавой ненавистью, симфонией мертвой тишины. С неба посыпались капли дождя. Но это не было той влагой, к которой так привык Джимми. Теперь сверху лились несмолкаемые потоки крови, орошая землю. Стена багрового дождя была не проницаемой, она становилась все сильней. Вся одежда была в крови, по губам текли небольшие ручейки, вытекающие из глаз. Парень снова опустил голову и молча сидел, пока сотни трупов парили над ним, говоря бессмысленные фразы.


- И куда я попаду? – спросил Джимми


- Туда, где тебя ждет вечная осень


- Я согласен – промолвил парень – Забирайте!


Джимми вытянул руки вперед, ожидая, что будет дальше. Мертвые ладони начали касаться кожи, подбираясь к лицу. Парень еле терпел, страх, слезы переполняли его, хотелось убежать, но не было сил. Еще немного и дальше пустота.


- Нет! – закричал Джимми и открыл глаза – Нет!


Все исчезло, лишь потолок был перед глазами. Руки нервно ощупывали каждый сантиметр. Джимми находился в своей кровати. Из его глаз по-прежнему лились слезы, а сердце бешено билось в груди. «Это сон? Снова сон! Ненавижу! Да что со мной происходит!?» - мысли кружились ураганом в голове. Джимми лежал и не мог пошевелиться, тело покрыто каплями холодного пота, под головой лишь сырая подушка. Во рту сухо, тяжело дышать. «Когда все это кончится? Лучше умереть» - шепотом произнес Джимми.


Вновь вернулись ночные кошмары, что так безмятежно лежали в закрытых полках «Иллюзория». Парень распахнул шторы, его разум так хотел увидеть снег, но белой «смерти» еще не было. Вместо нее капал мелкий дождь, превращая песок в монотонный сгусток грязи, который разрезали колеса, проезжающих машин. Джимми снова вернулся в кровать, мокрую от слез и пота. Телефон играл глупую мелодию будильника, заведенного на десять часов, но парню было лень даже протянуть руку, чтобы его отключить. Вместо этого он кое-как придвинул к себе компьютер и зашел в электронную почту. Одно сообщение виднелось на экране.


«02:55. 15 декабря 2011 года. Отправитель: Ведьма.


Надеюсь, ты там не совершил глупостей? Я звонила тебе, но ты не поднимал трубку. Извини, конечно, но вчера просто взбесил. Вывел из себя всех обитателей дома. Не знаю, зачем я это пишу, но хочу, чтобы ты знал. С тобой говорил муж моей подруги. Я в это время находилась рядом. Мы просто вышли покурить. Злилась на тебя и попросила его сказать, что будто мы занимаемся любовью. Ты сеешь во мне слишком много ненависти, и она уже захлестывает. Извиняться, за сказанное им, не собираюсь. Очень тебя прошу, не пиши сюда больше! Я не хочу слышать твой голос и знать о тебе! Ненавижу! Пока!»


Джимми читал письмо усталыми, полузакрытыми глазами. Его не волновало то, что писала Саманта, ведь она объяснила, а значит, все еще любит парня. Как минимум ему так казалось. Молодой человек нашел в себе силы и ответил.


« 10:10 15 декабря 2011 года. Отправитель: Джимми


Спасибо, что объяснила, но уже поздно. Ты права, я наделал глупостей, хотя это не важно. Я все равно буду ждать тебя. Пока»


Боль в руке не давала покоя, из-за чего парню пришлось встать и долго рыться в ящике с медикаментами. Вскоре, он нашел болеутоляющее, принял две таблетки и вновь вернулся в кровать. Джимми никуда не хотелось идти, что-то решать, о чем-то думать, лишь пустота этого дня и долгие секунды грусти, которая доводила парня до слез. Взгляд был уставлен в экран компьютера, который транслировал какой-то зарубежный фильм о жизни и смерти, но мысли летали далеко за пределами, в мечтах, мало отличавшихся от реальной жизни. Там так тепло. Это очень странно, но именно холод грел парня сильнее всего на свете. Потрясающий момент слияния реальной действительности и придуманного танца образов и красок. Что могло быть лучше? Джимми знал ответ.


День менял освещение комнаты, уже Кэтрин что-то готовила на кухне, но парень так и не мог встать с кровати. «Она в любом случае увидит этот бинт. Что ей сказать? Думай Джимми. Нельзя чтобы она узнала! Иначе вопросы, объяснения, нравоучения. К черту! Не хочу!» - твердил себе под нос молодой человек.


Парень вышел из комнаты, перед ним стояла Кэтрин, сразу обратившая внимание на руку.


- Боже, Джимми, что случилось? – испугано спросила девушка


- Доброе утро. Все в порядке. Собака вчера расцарапала – глядя в глаза, врал парень


- Ты что? Надо обратиться срочно к врачу. Это не шутки. Вдруг она заразная. Так, пей чай, я пока соберусь, и поедим в больницу


- Не надо никаких больниц. Пес знакомого. Ему сделаны все прививки. Все хорошо. Только слегка побаливает – все глубже уходя в ложь, отвечал Джимми


- Покажи!


- Да отстань ты от меня. Все просто замечательно! Что тебе еще надо?! – повысив голос, спрашивал парень – Или ты мне не веришь? Я не хочу ругаться с самого утра


- Я волнуюсь за тебя. Ты стал каким-то другим. Злым, печальным. У тебя что-то происходит? Это из-за Саманты?


- Не говори о ней в моем присутствии! Ничего не случилось. Это же я – ответил Джимми, улыбнувшись для вида – А ты мне уже сделала чай?


- Да. Он на столе. Пообещай мне одну вещь – грустными глазами Кэтрин смотрела на своего брата


- Какую?


- Не делай никаких глупостей. Если что-нибудь случится, то знай, я всегда рядом, готова выслушать и поговорить


- Хорошо


- Обещай мне! – держа за руку брата, говорила Кэтрин


- Все будет отлично. Обещаю – Джимми крепко обнял сестру, поцеловав ее в щеку – Я пойду, попью чай?


- Конечно!


Что-то скребло на сердце Кэтрин. Она была не спокойна за Джимми, но ничего не могла поделать. Парень открыл форточку на кухне, морозный воздух пробивался в нее. Молодой человек закурил сигарету, как всегда на пустой желудок, и взял в руки чашку чая. Перед его глазами мелькали картины из сна, не давая покоя усталому разуму. «Все это ведет к черте, но пока что я не перешагну грань. Это словно линия, по которой вынужден балансировать, и один неверный шаг выбьет меня из мира. Или смерть, или серые будни в глупой массе людского сброда, что в принципе, равносильно уходу из жизни» - потягивая сигарету, размышлял парень.


В доме было так уныло. Джимми оделся и вышел в подъезд. Холодный декабрьский ветер задувал в щели окон, одаривая бетонные стены бодростью и непонятной свежестью. Парень медленно курил, выдыхая дым на стекло, который превращался в туман, обволакивая каждый сантиметр прозрачного материала.


Вдруг, в подъезде раздался жалобный звук. Джимми бросил взгляд на лестницу, по которой медленно ступал худенький котенок. Его грязная шерсть покрывала тело, глазки затекли, а лапки дрожали, словно им было тяжело удерживать вес туловища. Брошенное животное, для которого улица стала домом, голодное и измученное насмешкой и жалостью прохожих. Сердце Джимми сжалось. Наверное, в этих отрезках образа, где-то в глубине души, парень видел свое отражение, мерзкое и жалкое. Котенок медленно сваливался с больших бетонных ступенек, чтобы добраться до человека, курящего очередную сигарету.


Джимми нагнулся над животным. Пальцы медленно скользили по шерсти, которая нежно обволакивала кожу рук. Казалось, котенок уже давно не получал такого удовольствия, наслаждения. Он приседал под каждым движением, издавая жалобные звуки, которые разносились по подъезду, врезаясь в уши молодого человека.


Сердце парня бешено застучало. Казалось, оно вот-вот сломает ребра, выплеснув на грязный бетон литры мерзкой черной крови. Словно электрический разряд раздался в голове, пронизывая клетки мозга иглами медленной боли. Перед глазами поплыли картины, а дыхание превратилось в прерывистые осколки стекла. Каждый глоток свежего воздуха причинял сильную боль, словно совершенные бритвы разрезали нёбо и язык, выпуская красную материю крови. Джимми медленно подобрался ладонью к голове животного. В миг, ладонь парня начала сильно сжимать череп котенка, надавливая пальцами так, что тот жалостливо начал выплевывать звуки из своей пасти. Глаза Джимми наливались кровью. Казалось, парень уже дышал ненавистью. Словно что-то вселилось в тело молодого человека. Он все сильнее сжимал голову котенка, чувствуя, как под давлением сильной руки продавливается мелкий череп. Ярость сжигала грудь, оставляя огромные пепельные следы в душе. Джимми чувствовал непонятное тепло, которое все сильнее рвалось наружу, чтобы сжечь этот чертов мир! Котенок начал тихо хрипеть, по его подбородку потек ручеек яркой крови. Сердце парня забилось еще сильнее! Глаза улавливали вены, которые проступали на руках. Казалось, он даже видел кровь, циркулирующую внутри синих стен. Еще! Еще! Череп был готов лопнуть, забрызгав стены остатками мозга и крови! Жестокость переполняла тело! Совсем чуть-чуть!


Джимми резко откинул котенка вниз, что тот ударился о стену подъезда, оставив маленькое кровавое пятно. Животное тихо стонало, стараясь уползти как можно дальше от своего мучителя. Парень с ужасом сел коло стены. Мир кружился перед глазами, превращаясь в черно-белую точку, где лишь скорбь. Джимми держался за голову. Он и сам не верил, что способен на такое. Молодой человек даже не управлял собой. Из глаз медленно сочились слезы. В уши врезался стон котенка, принося еще больше боли и ужаса.


«Нет! Этого не может быть – мысли кружились в голове – Как такое возможно?! Неужели они пожирают мое тело?! Разрезанные вены, теперь это! Нет! Не может быть! Я не могу проиграть! Ты чертов псих!».


Молодой человек еще сильнее сжал свою голову, стараясь придти в себя. Он тихо плакал на лестничной площадке, не пытаясь даже встать.

Глава 15. «Когда умирает прошлое».



Открыв глаза, Джимми тут же подумал: «Двадцать второе число. Снова этот день. Опять гости, фразы. И чему радуются люди? Поздравляют меня с тем, что еще на один год я ближе к могиле? Хм. Люди – удивительные существа. Проживаем год за годом, затем смерть. И каждый раз они дарят ненужные подарки, которые будут забыты со временем. Люди, которые даже не знают меня. Они и понятия не имеют, какой я. Все мои проблемы и прочее для них всего лишь миф. Глупо все как-то». Джимми лежал в постели, не желая подниматься, ведь стоит ему появиться в коридоре, как тут же на него накинется Кэтрин с ненужными пожеланиями, подарком. И вот он – король этого дня, а затем все по-старому. Еще около часа парень летал в своих мечтах, которые уже едва отличались или разделялись с реальностью. Все больше выдуманный мир поглощал его разум, но не тело. Затем, желание вдохнуть никотиновый дым, оказалось сильнее его воли, и пришлось подняться.


В коридоре, как и ожидалось, его встретила Кэтрин, что-то сунула в ладонь парню, это была какая-то коробочка, громко и выразительно, будто рассказывая стих, поздравила его с праздником и поцеловала в щеку. Джимми отнекивался, как мог, морщился, стеснялся, пытаясь протиснуться на кухню, держа в свободной руке сигарету и зажигалку. Кэтрин тем временем осталась в прихожей расчесывать свои прекрасные волосы.


- Джимми, только не открывай окно. На улице сегодня сильный мороз. Хорошо? – донесся голос девушки


- Я и не собирался – вновь, одев маску, с улыбкой ответил парень


- Куда сегодня пойдешь?


- Дома буду, может, вечером только пройдусь, и все


- У тебя же день рождения, глупыш. Нужно веселиться, отдыхать. Понимаешь?


- Я не хочу ничего. Возможно, и отдохну. Не знаю я, Кэтрин. Дай мне хоть проснуться толком


- Хорошо, ведь это твой день. Джимми, я на работу. Давай я вечером приду, постараюсь раньше закончить, посидим, поговорим, хорошо? – натягивая сапоги на ноги, спрашивала Кэтрин


- Конечно, договорились!


Послышался тяжелый удар двери, и вот уже сонными глазами Джимми через окно провожал Кэтрин в это холодное утро. Сигарета таяла, и пепел падал на подоконник, парень не замечал этого, ведь снова все те же мысли погружали его в другой, абсолютно тихий и спокойный мир.


Телефон тем временем уныло пищал в комнате. Звонки, сообщение приходили одно за другим. Картер, мама, папа, даже Челси написала какое-то нелепое поздравление. В нем чувствовался своеобразный страх или что-то похожее. Возможно, ей было стыдно, или она просто боялась ответной реакции. Парень взял телефон в руки и начал читать. Зрачки бегали из стороны в сторону, улавливая каждую деталь, букву, предложение. Все они были такие разные, но в то же время и очень похожие друг на друга. От банальных: «с днем рождения, расти большой, счастья, любви» и до более глубоких и теплых типа: «ты сам должен идти к своей цели, всегда будь собой». Но все они в глазах парня приобретали одинаковый смысл так сказать – «Пожелания, ради приличия». Возможно, он и не был прав, но именно так его загруженный и тяжелый разум принимал все эти буквы.


«22 декабря 2011 год.


Сегодня мой день рождения. Не понимаю, почему люди так радуются этим дням? Родился? И что? Сделал планету немного тяжелей.


Наверное, все дело в возрасте, который, подобно стрелкам циферблата, слишком быстро бежит вперед, закладывая в мозгу разрывные мины, способные уничтожить каждую деталь памяти. Все идеалы рухнут, забрав с собой те волшебные чувства праздника. Глупо все так. И люди, которые стараются цепляться за обломки детства – глупцы. Эти части не склеить. Духовная основа продолжит разрушение. Наверное, во мне больше нет детства. Осознание того, что праздник лишь очередной серый день – финиш волшебства.



Знаешь, я так давно не писал тебе писем,


Не писал эти буквы...


Знаешь, я так давно не был к тебе близок,


Не целовал твои губы...


Забудем... немое "здравствуй" выводят чернила,


Словно черникой, рисует по звукам и нитям.


"Скучала?" молчи... я знаю ответ!


Я знаю, что нет...


Эти причалы... "что у меня?"


Да все тот же сказочный лес... моих звуков


.


В этих стихах больше трупов, нежели жизни!


Нежно по линии...


Дальше от света, больше рельс, что сходят с ума -


Иллюзорные города...


Дома, усеяны серыми хлопьями неба


Боль... память... мир... твари ... дом… вены...


Вот и все, наверное...


Стой! Еще ты...


Все еще не ушла, оставив свой след внутри моей головы


.


Что у тебя? Любовь? Любящий дом, уютный очаг


Радость убьет печаль...


Руки любимых, вечно любимых глаз,


Прости... давай не о нас...


Не помни ту смерть, лучше забудь, зачем?


Мучить себя, вбивая ножи по рукоять в грудь


Он дышать не хотел, а значит судьба!


Второй месяц...


Без тебя...Без ласковых твоих слов,


Но по-прежнему посещаешь мир моих талых снов


.


Надеюсь... у тебя все отлично... правда, я верю,


Пусть совсем слепо...


Больше не жду. Кого я обманываю? Кому я вру?


Только себе...


Бег среди лет, чтобы вновь посидеть!


Могилою чувств, что в груди...


А разум - мост, мост от земли душою до неба.


Зачем?


Зачем я пишу тебе письма?


Зачем я зову тебя ночью? Прости за любовь, за слова,


Прочерк...


.


Прости за все эти строки».


Парень дотягивал остатки дыма. Телефон засветился. «Еще одно глупое сообщение. Интересно узнать, от кого?» - тихо произнес Джимми и начал читать. Цифры знакомого номера плавно перебирались по экрану, то влево, то вправо. Это была Саманта.


«Привет. Я так понимаю, у тебя сегодня день рождения? Если ты, конечно, не врал. Ну что же, с праздником тебя. Желаю всего самого лучшего, и забудь, наконец-то, меня. Целую».


Снова руки задрожали, а сердце быстро стучало в груди. Так происходило всегда, когда Джимми думал о Саманте или общался с ней. Парень набрал сообщение, в котором благодарил ее, и снова слезы катились по щеке. Счастье или горе? Увы, но на этот вопрос ответов не было даже у Джимми.


Включенная музыка наполняла каждый миллиметр квартиры. Молодой человек пересчитывал деньги, которые он откладывал, взял пару купюр, оделся и вышел из дома. Его лицо, с небольшой щетиной, встречали холодные и сильные порывы ветра. На улице было безлюдно, только несколько фигур, бегущих на уходящие автобусы, просвечивались в дали. Макушки деревьев качались в такт ветру, а на небе плавно плыли тяжелые тучи.


Все в том же, таком теплом и уютном, маленьком магазине, Джимми купил сигарет, бутылку слабоалкогольного напитка и кое-что пожевать, после чего расплатился, все аккуратно сложил в пакет и отправился домой.


Джимми тяжело вздохнул, толкнул плечом, уже открытую, дверь и пересек порог квартиры. Из комнаты доносилось заунывное пение, исполненное прекрасным женским голосом, телефон мигал особым, синим цветом, находясь на небольшом шкафчике рядом с дверью, парень прошел в свои покои, открыл бутылку: «Ну, с днем рождения» - произнес он, стоя перед зеркалом и коснувшись его горлышком стеклянного сосуда, от удара которого вырвался лишь тихий звук – «дзинь».


Парень сидел около тусклого монитора, попивая горькую жидкость из прозрачной бутылки. Какие-то фильмы, кадры мелькали перед глазами, заставляя губы Джимми растягиваться в непонятной улыбке. Время шло, вечер неумолимо нагонял тоску и печаль на усталый город. Из коридора послышалось как кто-то, видимо это была Кэтрин, с помощью ключа, прокручивает дверной замок, затем холодный воздух потянулся по полу, обхватывая ноги, сковывая их в свои цепи, дверь хлопнула, послышались шаги.


- Вижу ты уже начал – улыбаясь говорила Кэтрин, находясь в дверном проеме и держа в руке пустую бутылку – А я только спешила, торт вот купила. Сейчас переоденусь, а ты пока отнеси пакеты на кухню, будь хорошим братиком


- Да, конечно – ответил Джимми и ринулся в сторону Кэтрин – Зачем торт покупала?


Дойдя до кухни, парень принялся распаковывать продукты, среди которых были: торт, фрукты, какие-то мясные изделия и бутылка сухого вина. «Фу» - подумал про себя Джимми, но вида не подал. Он все так же ненавидел этот напиток, который по вкусу для него являлся нечто средним между спиртом и дешевым виноградом.


- Ты решил? – донесся голос Кэтрин


- Что именно? – не понимая, переспросил парень


- Пойдешь сегодня куда-нибудь? Или, как старик будешь сидеть дома? – улыбаясь, молвила Кэтрин


- Не знаю еще. Надо подумать


- Чуть что, скажешь. А теперь, бегом мыть руки и за стол – девушка подмигнула глазом – А я пока все приготовлю. Идет?


- Конечно – ответил Джимми и поплелся в ванну.


Вода звонко билась каплями о металлический умывальник, стекая по рукам и лицу парня. Вскоре, он вышел и уселся на тяжелый деревянный табурет.


- Выпьешь? – обратилась Кэтрин к брату, наливая вино, которое сильно плескалось, в высокие бокалы – Или не хочешь?


- Кэтрин, ты же знаешь, я не пью вино – улыбнувшись, ответил Джимми – Сама пригуби


- Точно! – воскликнула девушка – Как же я могла забыть?


- Да ладно тебе. Все нормально


- И все-таки, ты пойдешь сегодня куда-нибудь? – спрашивала Кэтрин, маленькими глотками опустошая бокал


- Да. Я решил


- И с кем?


- Даже не знаю. Разберусь, в общем. А ты дома сидеть будешь?


- Нет. Я через часик пойду до коллеги. Посидим, поболтаем. Возможно, заночую у нее. Тебе, кстати, деньги нужны?


- У меня есть еще чуть-чуть. Я же не собираюсь напиваться. Культурно, цивильно погуляю. Может, зайду в какое-нибудь кофе – говорил парень, но в голове он ведь понимал, что никогда не сможет перешагнуть порог какого-либо заведения


- Кого звать будешь? Картера? – не переставала Кэтрин


- Я не знаю, возможно – отвечал парень, уже вынашивая в голове картины одинокого вечера


Брат и сестра сидели на кухне, тусклый свет лампы отдавал желтым оттенком, внося какую-то усталость в тот вечер. Время шло. В двери квартиры позвонили.


- Кэтрин, открой, если будут спрашивать, меня нет – произнес Джими


- Хорошо


Девушка вышла из-за стола и отправилась к двери, шурша по полу своими тапочками с изображением зайцев. «Да, дома. Проходи» - послышалось из коридора. Джимми удивленно направил глаза в сторону прохода, в котором, пару мгновений спустя, показалась сначала Кэтрин, а за ней и Челси. Честно признаться, парень был удивлен. «Что ей нужно? Зачем пришла? Соскучилась что ли?» - множество вопросов крутилось в голове. Челси поздоровалась, на что Джимми лишь кивнул головой.


- Ладно, я пошла. Не скучайте здесь – проговорила Кэтрин


- Ты куда? – с еще большим удивлением, спросил Джимми – Посиди еще. Зачем тебе спешить?


- Подруга будет ждать. Так что извини, но мне пора идти


- Ты ночевать-то вернешься?


- Не знаю – подмигнув, ответила Кэтрин, закрыв за собой дверь


Молчание. Тишина. В которой можно было услышать, как стрелки часов отбивают свой ритм. Челси смотрела в глаза Джимми, словно ожидая его действий, в то время, как парень лишь устало провожал огни проезжающих машин, светивших фарами прямо в окно.


- Ты так и будешь стоять? – обратился он к девушке – Присаживайся, не стесняйся, раз уж пришла


- Спасибо – Челси медленно опустилась на стул – Я тут тебе кое-что принесла


С этими словами девушка начала разбирать сумку, которая висела на ее плече. Она была довольно тяжелая, это было заметно, так как одна половина тела довольно сильно наклонилась к земле. Доставая бутылки и сигареты, Челси протянула Джимми маленькую коробочку, перевязанную красивым красным бантом.


- Это тебе – произнесла она


- Оставь себе свои подарки. Хорошо?


- Ну, я же от чистого сердца предлагаю


- Отказываюсь – невозмутимо продолжал Джимми


- Ну ладно – девушка положила подарок на полку и продолжила капаться в сумке, словно у той не было вовсе дна – Открой, пожалуйста, бутылки. Если можно, конечно


- Почему бы и нет? – с этими словами Джимми резко дернул крышку одной, затем другой бутылки, да так, что это действие издало сильный хлопок, словно шампанское – Держи – протягивая сосуд, сказал парень


- Спасибо. Ну, за тебя – подняв вверх бутылку, воскликнула девушка и сделала пару глотков – Как вообще у тебя дела? Давай, рассказывай


- Отлично все – ответил Джимми – Твои как?


- Тоже не плохо – телефон девушки зазвонил, но она, посмотрев на экран, не стала брать трубку – Как на личном фронте?


- На звонок ответишь?


- Это не столь важно – игриво промолвила Челси – Ну, так как?


- Нормально все – до сих пор Джимми так и не научился обсуждать с людьми свои проблемы, но это для парня было не столь важно – У тебя как?


- Просто отлично – радостно и громко заявила девушка


- Ого. Мило


- Да – она продолжала улыбаться – С одним встречаюсь, с другим сплю, а третий бегает, как собачка


- Твои слова звучат так, будто ты этим сильно гордишься – между глотками алкоголя, говорил Джимми


- А почему бы и нет?


- Хм. Дело твое – безразлично и холодно парень кинул эту фразу – Тебе потом страдать, хорошо, что меня все-таки нет в твоей жизни


- Возможно.


За окном очень темно. Молодые люди уже были пьяны. Из уст Челси лились откровения про постель, жизнь, совесть, но парню не было до этого никакого дела. Он лишь устало смотрел, то на часы, то на девушку, своими добрыми, пьяными глазами. Телефон Челси не замолкал, играя глупую мелодию.


- Я думаю тебе пора – произнес парень в промежуток между сигналами телефона – А то поздно, и вижу, за тебя кое-кто волнуется


- Ты, наверное, прав – девушка медленно положила пальцы на руку парня


Джимми, сделав вид, что не заметил данного жеста, не спеша поднялся и пошел в прихожую, закурив сигарету. Пепел падал на пол, пока парень, облокотившись на косяк двери, ждал, чтобы Челси ушла, и он смог закрыть эту деталь своей памяти. Девушка, в свою очередь, натягивала длинные черные сапоги, затем выпрямилась и посмотрелась в зеркало, облизнув губы.


- Я пошла – заикаясь, произнесла она


- Удачи


Парень подошел ближе, ожидая, что Челси выйдет и закроет дверь, но девушка резко обернулась, прижала его к себе и с горячим, очень частым дыханием попыталась его поцеловать, на что Джимми оттолкнул ее.


- Ты что делаешь?! – громко начал парень – Ты думаешь, по каждому твоему зову к тебе прибегут парни?! Нет! Убирайся отсюда вон!


- Ха – надменно засмеялась Челси, от нее несло алкоголем и сигаретами, поэтому Джимми стало еще противней.


Парень вытолкал ее за дверь, хоть та и кричала, что сама в силах уйти. Его качающийся силуэт прошел в комнату, по пути показывая средний палец каждому зеркалу в доме, словно говоря: «Я не желаю сегодня с вами общаться», обращаясь к внутренним демонам, как он их успел окрестить. Джимми включил музыку, взял в руку еще одну бутылку. Сердце успокоило ритм, вновь Саманта витала в голове, он медленно, но уверено, потушил тлеющую сигарету в пепельнице, отвел глаза к зеркалу, так же, как и утром произнес: «С днем рождения, Джимми». Затем снова стукнул горлом бутылки о зеркало и сел на диван. В уши вливались прекрасные мелодии, которые вновь вызывали все ту же грусть, сжимавшую его полумертвое сердце.


Утром голова Джимми раскалывалась, все болело, парень вяло лежал в кровати, едва думая, в коридоре кто-то ходил, видимо это была Кэтрин. Молодой человек медленно встал, в глазах все кружилось, летело, пол уходил из-под ног. Он взял пачку сигарет, и еле передвигая ногами, облокачиваясь на стены, побрел в сторону кухни.


- Как все прошло? – раздался женский голос


- Все нормально, Кэт – ответил Джимми – Только голова побаливает. Ну, ничего страшного, до магазина дойду, и все пройдет


- Тебе не обязательно идти в магазин – Кэтрин протянула парню две таблетки и стакан воды


- Спасибо. Тебе кто-нибудь говорил, что ты ангел?


- Нет


- Зря. Так оно и есть


- Спасибо, но все же, Челси еще спит? – поинтересовалась девушка


- Она еще вчера ушла. Вернее, я ее выгнал. Так что ночевал твой братик сегодня один – Джимми тяжело вздохнул


- А почему выгнал-то?


- Будет знать, как лезть ко мне с поцелуями


- Ты дурак? Неужели так переживаешь по Саманте? Надо двигаться дальше. Вроде, не глупый мальчик, а ведешь себя, как маленький. Пойми ты, не бывает этой чистой любви, у тебя еще будет много девушек – говорила Кэтрин


- Прекрати! Ты сама не знаешь, что несешь! Я свою любовь нашел и надеюсь, что она вернется. Если надо будет, то всю жизнь убью в ожидании. Ясно тебе?!


- Мне ясно лишь, что у меня брат без мозга живет! – громким тоном, продолжала Кэтрин – Сиди и жди! Делай, что хочешь!


- Да что тебе от меня нужно?! Это моя жизнь! А Саманту даже трогать не смей! Ты ничего не знаешь! – с этими словами, Джимми сильно ударил кулаком в стену и отправился в свою комнату, громко хлопнув дверью – Да пошли вы все!


Парень сел на кровать, тяжело дыша, закрыв глаза. И именно тогда, впервые, два образа столкнулись в его голове. Генри кричал, вдыхая все больше ненависти, кровь плыла перед глазами, он хотел, чтобы все сдохли, громко смеясь в голове Джимми, Парня трясло от этих мыслей и звонкого хохота. Сцены насилия, жестоких расправ поднимались с глубин мозга, все больше заполняя оболочку тела, Джимми взял бы нож, но противовес в лице Пьеро не давал ему натворить глупостей. Он выдавливал соленные слезы, создавая картины самоубийства. Словно кричал внутри головы: «Беги! Дальше! Где нас никто не побеспокоит!». Реки слез тянулись длинными линиями по щекам, падая на пол. Джимми уже не контролировал себя. В голове мелькали различные кадры. Вот он снова стоит в том придуманном пыльном баре, читая со сцены свои произведения, и все аплодируют, выкрикивая: «еще, еще», то уже мелькали какие-то расчлененные тела, разрезанные на ровные части, из которых сочилась бордово – алая кровь. Это непередаваемое чувство, словно война развернулась внутри, голова болела, тело дрожало, пытаясь хоть как-то придти в себя, Джимми твердил под нос:«успокойся, прошу», но разум не слушался. Это продолжалось около десяти, пятнадцати минут. Страх. Именно он овладел парнем. Вскоре, все затихло, Джимми сидел на кровати, боясь открыть глаза. «Вдруг они снова вернутся?» - думал про себя молодой человек. Вытирая рукавом кофты слезы, парень вновь схватил «Иллюзорий» и, с трепетом, начал записывать в него новые буквы.


«23 декабря 2011 год.


Здравствуй. Наверное, мои демоны все прекрасно понимают и видят, что именно я пишу в тебя, какими чувствами наделяю. Да и ты знаешь их лучше, чем я. Неужели, моя психика готова создать двоих людей и целый мир вокруг?! Все это выходит из-под контроля! Они приносят столько боли, и, кажется, что именно эти демоны создают мой мир! У меня нет сил, я забываю, как жить без них! К чему это все ведет?! Хотя бы ты не молчи! Скажи, прошу! Они сидят где-то в моей голове, выжидают момента и смеются над этими буквами. Ведь ты слишком слаб, чтобы противостоять им! Зачем я пишу эти строки?! Но, кто, как не ты, поймет и выслушает?!


Сестра кричит о том, чтобы я начал отношения. Челси – тварь! Я люблю одну, и, кажется, без нее вся реальность превращается в пропасть, в которую я, подобно тающим каплям льда, скатываюсь, чтобы засохнуть, испариться, не оставив и следа!



Перебирал, храня в руках, картины в своей голове


Я не хотел проблем...


Проблематичен мир, проблематична ты, проблематичен я!


Вопрос-пробел...


А как принять мне в душу яд? Пустить иголкой внутривенно.


Так много смерти средь детей, что нежно бросили со скал


Мое больное тело...


Твоей судьбы невидимый оскал...


Руками разрывал мне небо


.


Той красоты закат, закопан где-то в горизонте


Рисунок на полотнах...


Где Сальвадор Дали искал в дали глазами никотин,


Картины и часы...


Мольберты, краски и холсты, но пули также холосты!


Прости, невидимый мой мир...


Среди земли, больных, оставить все свое во сне,


Пока врачи анацефалов так нежно выпустят на свет


.


Погасли свечи...


Вечереет...


Желаю моей смерти две любви, опять до встречи,


Опять камин, летели листья на полотна, кружа в зиме,


А люди, как подопытные, себе подобных


Захоронят в своих мечтах, в чужой земле


Прости...


Но медленный мой рай погас в свечах, разломанных об осень!


Упали оземь, как Имир...


Как Один, Вилли, Ве, два моих демона создали безупречный мир!



Прости».


Молодой человек покинул дом. Джимми долго бродил по сонному городу. В воздухе витал запах приближающегося рождества, но снега все не было. Он вспоминал прекрасные моменты с Самантой, как они гуляли около вокзала, как она была рада видеть его. Парень жалел о том, что этого уже не вернуть. Затем его мысли переключились на что-то более спокойное, снова старый бар, радость, известность, но даже этому Джимми не верил. Побродив еще часа полтора, парень отправился домой, все так же мечтая о чем-то. Зайдя в квартиру, молодой человек наткнулся на свою сестру.


- И где ты был? – спросила Кэтрин


- Не трогай меня сейчас – с этими словами, парень скинул с себя кроссовки и отправился в свою комнату.


Социальные сети, музыка, фильмы, и так до самой ночи. Одиноко, угрюмо, летая в мечтах. И так, мимо еще два дня. Лишь на улицах города стало многолюдно, ведь скоро рождество, и каждый хотел успеть купить подарок дорогим и близким людям. Бесконечные очереди в магазинах, крики, плачь детей, все это безумно смешивалось с атмосферой грядущего праздника. И лишь для Джимми все казалось глупым и ужасным, каждая клеточка тела начинала ненавидеть их всех. Парень понял одну банальную, но очень ценную вещь. Он ненавидел не только день рождения, но и все остальные праздники, и дело было вовсе не в своеобразном символе, а в людях. Все эти сборища за столами, музыка, шампанское, танцы, все это вызывало в теле парня адскую агонию, хотелось бежать, зарыться в свой домик, где-нибудь далеко, и тихо жить. На рождество, как и каждый год, к Джимми и Кэтрин приезжали родственники: мама, братья, сестры, бабушки, племянники. Людей в этот день было очень много, поэтому обеденный стол приходилось ставить в комнате парня. Сам же молодой человек уже ненавидел все это. Дело не в людях, а в их речах, все такие правильные, культурные, учат жизни, хотя сами ровным счетом не знают о ней ничего.


Все родственники уже собрались, даря друг другу красиво упакованные коробочки с радужными лентами и рисунками на них. Кэтрин накрывала стол, все общались между собой, улыбались, и лишь Джимми тихо сидел на кровати и смотрел телевизор, около которого стояла большая и пушистая елка. Отвечая на банальные вопросы, он не отводил глаз от экрана, показывающего какую-то рождественскую комедию. Фильм был не особо зрелищным, но лучше так, чем глупое и ненужное общение с людьми.


Вскоре, все сели за стол. В бокалы лилось шампанское, гости громко говорили, а в душе парня вновь зажигалось уже знакомое пламя слез и ненависти. Почти на каждом таком собрании целью обсуждений являлся Джимми, конечно, не весь вечер, но хоть краем фраз они задевали его спокойствие. У кого-то родилась дочь, кто-то пошел в школу, и у всех все хорошо. Правда или нет? Джимми не знал ответа, он просто следил за разговором всех этих обликов.


- Как у тебя дела? – обратилась старая женщина к Джимми


- Да у него все отлично, только и знает, как мои нервы трепать – произнесла Кэтрин, ответив за парня – Любит он там кого-то, не учится. Что из него получится? Я даже боюсь представить


- Заткнись! – прошипел Джимми


- Как ты смеешь так разговаривать с сестрой? – сердито произнесла мама – Ты ей еще спасибо должен сказать


- За что?! – повышая тон, спросил Джимми – За то, что она рассказывает мою жизнь? О которой не знает ни капли! Да и вы все даже не догадываетесь! А потом ставите себя такими важными! Смотрите за своими жизнями! Не трогайте меня! Хватит! – Джимми поднялся из-за стола


- Хватит орать! - с этими словами, Кэтрин встала и сильно ударила парня по лицу так, что у того пошла кровь с губы.


Все замолчали, словно ожидая, что же будет дальше. Кэтрин кинулась в сторону Джимми с извинениями, пытаясь рассмотреть губу, но парень лишь отвернулся и пошел в коридор. Вскоре, послышалось, как хлопнула дверь. На улице было очень холодно. Парень стоял в свитере, штанах и кроссовках около подъезда, где ярко светил фонарь. Из окна были слышны громкие и радостные крики, которые просто морально убивали Джимми. «Даже своей семье я не нужен. Умру, хоть всей семье облегчу жизнь, все равно они меня ненавидят» - тихо повторял Джимми. Вдруг в голове раздался голос.


- Зачем ты хочешь умереть?


- Потому что я никому не нужен


- Мне! – это был голос Генри – Умереть? Хочешь быть тряпкой! Ты не посмеешь. Посмотри, что сотворил ты! Город, персонажи, битвы, жестокость и это все твое! Неужели ради кого-то ты готов уничтожить все это?! Будь мною! Плюнь на них всех! Просто смейся в их пасти! Разве это хуже?! – голос в голове громко засмеялся


- Я полюбил вас – тихо произнес Джимми


- В смысле?! Ты что такое несешь?! – голос Генри был явно раздражен


- Понимаешь – начал молодой человек – Я влюбился в вас. Вы стали такими родными, я так привык к вам! Мне тоже страшно, но я не хочу вас терять


- Как такое может быть?!


- Наверное, ты никогда не поймешь!


Джимми замолчал, ожидая, когда появится Пьеро, но его не было. Холодный ветер пробивал тело насквозь. Парень направился до магазина, передвигая ногами по замерзшей земле и вытирая платком капли крови, которые до сих пор сочились с его губы. В помещении было тепло, и Джимми долго выбирал, что купить, хотя знал это заранее. Вскоре, парень вышел из магазина, открыл бутылку алкогольного напитка и сделал пару глотков. Его усталый силуэт сел на лавочку, а пальцы набирали на телефоне знакомый номер, но на том конце аппарата слышались лишь короткие гудки. Джимми никак не мог понять, почему все это пришло, словно в один день, и ведь рядом больше никого и нет. Голоса снова зашумели в его голове, на этот раз их было двое, и парень, словно раб, был всего лишь пешкой в их игре. Именно они решали, что с ним делать дальше. Пьеро – хотел собственной смерти, Генри – гибели других. Так парень просидел до трех часов ночи, жуткий мороз уже душил его. Джимми встал с лавки и отправился домой. Гости уже разъехались, свет везде был выключен. Парень лишь снял кроссовки, прошел в комнату и завалился в кровать, при этом, не снимая ни джинсы, ни свитера. Слезы текли из глаз, и желание смерти становилось все сильнее. Видимо Пьеро побеждал.


Утром, Джимми почувствовал, как чья-то рука толкает его в плечо. Парень перевернулся и с трудом открыл глаза. Перед ним сидела Кэтрин. Молодой человек вновь отвернулся.


- Уйди от меня – промолвил Джимми – Я с тобой не собираюсь разговаривать, и вообще, иметь каких-либо дел. С этого момента, мы живем не как брат и сестра, а как соседи


- Джимми, ну прости меня, пожалуйста. Я была пьяна


- Не трогай меня! Я тебе все сказал! – парень чувствовал, как болит горло, и поднимается температура, но не подавал виду


- Что мне сделать для тебя? – продолжала Кэтрин – Ты только скажи, я на все готова


- Просто не лезь ко мне больше – промолвил Джимми и укутался с головой в одеяло – Это была последняя капля!


Девушка вышла из комнаты, ее глаза слезились, но она быстро вытерла влагу рукой и отправилась на кухню пить свой чай.


Джимми поднял торс и достал из-под подушки знакомую тетрадь. Открыв ее, парень долго листал, читал, иногда улыбался, грустил. Очень долго он сидел, устремленный взглядом в белые исписанные листы. Затем Джимми открыл страницу, где было не так много места, взял ручку и сделал запись.


«26 декабря 2011 год.


Здравствуй. Ты, наверное, должен узнать обо всем, что происходит со мной в эти дни. Только тебе я могу излить душу, поведать о демонах, которые наполняют меня. Они тоже тут, и много строк вливают в тебя. Наверное, даже больше, чем я. Контроль над психикой теряется, как самый ценный кристалл. Ведь, это – все, что у меня есть. К сожалению, людям не дано узнать, что происходит с моей душой. Она закрыта для них. И право быть близким есть лишь у тебя. Снова вылью боль на чистые листы.


Почему меня ненавидит моя семья? Наверное, я просто ошибка одной ночи. Пятно безразличной похоти на изуродованном бритвами лице мира. Почему аборты не делают тогда, когда они так нужны? Если был шанс вернуться в утробу, то я задушил бы себя, чтобы перекрыть кислород. Рождение мертвого ребенка больше, чем моя глупая жизнь.


Чужой. Ненужный камешек в морской глади. Тогда океан – это их мысли. Я – слабое звено, выброшенное на берег, подбиваемое волнами непонимания и упреков. И на жарком песке, под палящим солнцем, так медленно чувствовать удары и тихо умирать, стараясь поймать губами завистливый воздух, такой талый и приторный.


Но, знаешь, их ненависть – мотор. Механическое устройство, которое толкает кровь по моему организму, одаривая сердце электрическими разрядами, чтобы оно продолжало биться в закрытой клетке ребер. И чем больше я чувствую их злобу, тем сильнее желание биться со всеми этими проблемами! Для чего?! Ты так хочешь знать?! Чтобы однажды посмотреть в их морды и улыбнуться. Чтобы добиться всего! Чтобы чувствовать их желчь! Знаешь, как капли серной кислоты, которые летят с их пастей при каждом крике, падают на мою душу и выпаливают ее до конца!


Вопрос в другом. А сколько может работать этот моторчик?! Будет ли он и дальше разгонять мое сердце или перегорит, издав противный запах жженой резины?! И что тогда? Мое сердце остановит пульс, сломает баррикады, и литры крови хлынут на пол, смешиваясь с серной желчью, испепеляясь дотла! Плевать!


Уехать прочь из города смерти,


Порвать гордо цепи...


Удалить с телефона звонки, как нити,


И молча уйти...


Что меня держит в длинных гудках абонентов,


В холоде рук, в жадных взглядах семьи?!


Собрать теплые вещи... и ближайший поезд до рая.


Душа не обманет...


Дай на решение мне только миг


.


Брезгливые крики толпы, грустный мистер,


Осень в вагонах...


Толпы голодных котят, послышится выстрел!


Билет не меняй...


Балет для меня тысячей капелек крови.


Зимою гробы, узоры на окнах, в белоснежных сугробах


Утонут... Мертвые дети...


Как прошлое меняет годы на деньги


.


Как мир, что охвачен пожаром, но душу не греют.


Мертвые семьи...


Кто я для них? Ошибка судьбы, глупость лет молодых,


И снова одни...


Я создал в себе мир, укутав больными руками!


Письма в стихах, эти письма для раненых,


Письма для рая...


Солнце поднимется рано... меня уже нет.


И лишь солнце, что из окон, осветит невольное пение лет


.


Дом молодых, вечно любимых гостей, пьяных теперь,


Сколько терпеть?


Только скажи... и бритвы лапать руками,


Грязными лапами, здесь даже мысли не умеют мечтать.


Проще стать снегом, проще растаять!


Закрыться в туалете, нажать на курок…


Последний вагон...


И зачем мне это все?


Прости».


Джимми небрежно коснулся ладонью глаз, которые забирала в свои холодные объятия холодная влага. Тетрадь полетела в сторону, описывая в воздухе пируэты войны. Солнце не светило в окна, оставляя миру лишь оковы тяжелого черного неба. Опять маленькие капельки дождя барабанили по козырьку окна. Такая странная симфония грусти и любви. Превосходная мелодия меланхолии.


- Ты чего не на работе? – спросил Джимми, переступив порог кухни


- Ты же со мной не разговариваешь – грустно ответила Кэтрин – У меня отпуск. Буду заниматься своими делами


- Ладно, проехали. Было и было – трясущимися руками, парень наполнил чашку горячим чаем


- Ты не обижаешься на меня?


- Неважно – холодно бросил Джимми


Наверное, парень так и не научился показывать свои обиды. Лучше, чтобы они умирали, создавая миниатюрное кладбище проблем и боли в его измученном «Иллюзории».


- Я в магазин пойду. Тебе что-нибудь нужно? – спросил молодой человек, затягивая приторный аромат сигареты


- Купи сока. Тебе деньги дать?


- Нет. Сам как-нибудь разберусь


- Там дождь пошел. Смотри не промокни, а то заболеешь


- Что-то тебя это вчера не сильно волновало, когда я ходил часами на морозе – Джимми потушил сигарету о стеклянную пепельницу


- Прости меня, пожалуйста – Кэтрин встала из-за стола


- Все хорошо – молодой человек нежно обнял сестру – Будешь целый день дома?


- Нет, пойду с Майклом гулять


- Это кто? Почему ты мне о нем не рассказывала никогда?


- Не знала, как ты к этому отнесешься – девушка опустила голову


- Кэт, ты взрослый человек. Давай, рассказывай. Я весь во внимании – Джимми улыбнулся, закурив еще одну сигарету


- Ну – начала сестра – Мы познакомились еще в прошлом году. Дружили хорошо. И вот больше трех месяцев уже встречаемся. Он хороший, Джимми. Майкл нежен ко мне, у него серьезные планы. Но знаешь, что самое главное. Я вижу в его глазах любовь, и чувствую ее в своем сердце. Нам очень хорошо вместе – девушка улыбнулась


- Я рад, что есть человек, который делает тебя счастливой


- А еще у меня есть ты. И прекрати, пожалуйста, грустить о Саманте, думать о ней. Поверь, ты еще молод, красив, найдешь себе хорошую девочку, которая будет любить тебя сильнее, чем можно представить. Понял?


- Да!


Мелкий дождь падал с неба. Джимми медленно перебирал ногами по тротуару, который был залит солеными слезами. Скандалы с четвертого этажа, проезжающие мимо, знакомые машины, десятки лиц, появляющиеся все чаще, каждый печальный день. Все было таким одинаковым, таким родным, и в тоже время, до боли наскучившим. Эта меланхолия в душе Джимми стала родной, наряду с голосами, которые рвали его голову на мелкие кусочки. Магазин, дом. Знакомый маршрут, каждый день. Календарь лишь успевал меня чистые листья, а «Иллюзорий» ждал, когда последняя страница наполнится неровным подчерком размазанных букв.


Джимми же пропадал дома, оставляя ненужный воздух тысячам людей. Кэтрин не было внутри квартиры. Наверное, она где-то с Майклом. Но для Джимми это являлось лучшим вариантом.


- Помоги мне – раздался голос Пьеро


- Что происходит? – устало спросил Джимми, утопая в мягком кресле


- Я не знаю! Ты нужен нам тут! – Генри разрывал голову – Не бросай нас, тварь!


- Что случилось?! – не понимая криков, снова парень задал вопрос – Объясните!


- Заткнись, меланхоличная тварь!


- Помоги! Все из-за тебя! – слезы Пьеро обретали детали, звуки


Джимми схватился руками за голову. Какая-то непонятная боль пронзала череп, оставляя парню лишь тонкий миг реальности. Дыхание участилось. Казалось, он чувствует, как тела его демонов пронзают совершенные пули, раскрашивая «Иллюзорий» в великолепные цвета смерти!


- Умри! – громко прокричал Генри


- Помогите! – взвыл Пьеро, словно его уничтожала боль – Хватайся за мечты! Нет!


- Да что происходит?!


Звук сильных ударов напоминал биение каменных стен, которые рушились, словно ломая стены придуманного мира. Голова Джимми раскалывалась. Парень схватился за ручку, стараясь внести новых красок в тетрадь, но боль пронзала тело, а шум в голове не давал покоя в мыслях. Бешеные чувства ненависти, любви, горя, злобы смешивались в один танец, создавая какое-то непонятное ощущение жизни! Самый сложный эскиз для человеческого разума. Казалось, что даже величайшие мастера чернил и красок никогда не смогут создать нечто подобное! Красота, чувство, которое не видел раньше мир! Кости ломало, словно кровь хотела свободы! Ей так тесно! Джимми упал на колени.


- Хватит! – закричал парень


- Пришло время смешать реальность!


- Нет!


Удар за ударом происходил внутри головы. Джимми хватался руками за череп, словно ощущая на нем трещины, которые вот-вот лопнут, освободив разум из тяжелых оков! Слюни вытекали из пасти, падая на ковер. Сигарета дымилась в пепельницы, врезаясь паром в глаза, создавая иллюзию слез, подступавших к усталым векам! Впервые в своей жизни Джимми ощущал нечто подобное. Страх, ненависть, добро, боль, слезы, злоба! Они писали новое чувство! Непонятное, великое!


Тишина. Джимми едва мог поднять свое тело. Кое-как, но парню все же удалось упасть в кресло. Такое мягкое. Руки тряслись, едва удерживаю ручку в пальцах.


- Вы здесь? – тихо спросил Джимми – Ответьте мне!


Тишина. Голоса молчали, словно они умерли в потоке непонятной войны. Их призраки превратились в меланхолию, которая, подобно стае диких собак, царапала клыками кости парня, вгрызаясь в душу. Слезы навернулись на глаза. Грусть окутала каждый сантиметр бетонного квадрата, одарив его непонятной легкостью, аурой тишины. Железный наконечник ручки вновь зашуршал по тетради.


«29 декабря 2011 год.


Просто стих.


А ты же знаешь - я курю.


Когда умру...


Холодный труп мой брось в реку.


И если поплыву, то был дерьмо!


Но я недавно, мир – давно


Прости».


Джимми отложил в сторону тетрадь. В голове больше не было криков, войны. Лишь тишина и легкость. Телевизор уныло транслировал глупые передачи, в которых люди так лицемерно врали в объектив камер. Наверное, они и сами боятся признать неоспоримый факт смерти, боли, бешеных ударов сердца. Джимми сидел на кресле, укутавшись в теплый плед. Нет, в его голове не было мыслей. Он просто смотрел, как маленькие капли дождя скользят по стеклу, падают вниз, оставляя длинные реки. Небо сковывало мир. Такое черное и далекое. Мягкое и нежное. Грустное и больное. Словно тысячи мерзких заводов задымили в один момент, обволакивая космос, отравляя его ядовитыми парами переработанных отходов. Меланхолия пожирала помещение, душу, словно хищный гепард, ждущий свою добычу. И в этой грусти было так легко. Глаза Джимми медленно хлопали веками, закрывая их на несколько минут, будто вешая тяжелые замки. Такая добрая грусть. Легкость. Казалось, впервые в жизни Джимми мог улыбнуться, не надев такую привычную маску безразличного клоуна. Одна секунда, которая развязала войну в голове, изменила все. Дым медленно сочился из сигареты, поднимаясь под потолок, разбиваясь об бетонную стену, как и люди разлетаются на части, стоит им только столкнутся с жестоким обществом. Часы крутили стрелки, пепел падал на ковер. Глаза Джимми были закрыты. Он мирно спал. А на небе разошлись все тучи, словно магия. Теперь лишь бледный свет луны и тысячи красивых звезд рисовали новую жизнь.


А можно ли влюбиться в грусть? Даже нет, не в грусть. Ведь, она – отдельная часть чего-то большего. Можно ли полюбить меланхолию? Быть без ума от каждой ее линии, изящества, красоты. Возможно ли это? Ответа нет. Каждый человек решает для себя. Привыкнуть к меланхолии, затем полюбить так сильно, что без нее остаться просто разбитым. И радость не побеждает! Это эхо войны, отголосок вечности. Полюбить каждый ее возглас, прижать к своему усталому сердцу, впитать по капелькам боли, через грустные картины, через тихие упреки. Она никогда не уйдет, если ее не отпускать. Наверное, полюбить меланхолию – это величайший дар нашего мира. Владеть им способны только феномены вашей жизни! Это невероятное чувство свободы, легкости, которое вам не принесут деньги, радость, семья. Это что-то священное, пустое, наивное, глупое, но такое великое и прекрасное. Эта любовь сильнее, чем грозы огненного неба, когда боги разгневаются, красивей, чем самые чистые розы, лепестки которых так нежно разбросаны по шелковым простыням, величественнее, чем басни пророков, и мощней, чем инфекция СПИДа, поражающая тело ребенка в утробе наркоманки. Грязное чувство любви к меланхолии. Прекрасное ощущение свободы. Сочетание цветов и красок, морей и океанов, гор и величественного неба. Чувство, которое не подвластно чужим рукам, его никто не сломает. Ведь, любовь будет жить лишь в сердце, а меланхолия пропишется в нем навсегда. Навечно. Ради огня и пылающих крыльев, которые подарят совершенную свободу разума над меняющимся грязным миром. Великолепие души. Превосходство высоких идеалов. Магия во все своей красоте. Волшебство!


Дверь в квартиру открылась. Кэтрин медленно, едва ступая на пол, подошла к двери в комнату Джимми и заглянула внутрь. Парень сидел на кресле около окна. В пепельнице устало тлела очередная сигарета, выплескивая ядовитый дым в воздух.


- Опять в комнате курит – тихо произнесла Кэтрин – Джимми, ты спишь?


Девушка аккуратно подошла к парню. Бледный свет луны освещал его лицо, создавая иллюзию усталости, умиротворенности. На устах Джимми застыла улыбка. «Интересно, что ему снится» - подумала девушка, укутывая брата в теплый плед. Она тихо задернула шторы, через которые, едва различимо, виднелись пути звездных следов, потушила сигарету и направилась к выходу.


- Спи спокойно, малыш – прошептала девушка и закрыла дверь.


Телефонный звонок разрезал атмосферу комнаты. Джимми устало поднес аппарат к уху, не открывая своих глаз.


- Привет – раздался женский голос


- Здравствуй, Челси – сонно ответил Джимми – Что ты хотела? Зачем звонишь так рано?


- Уже одиннадцать. Ничего себе, рано. Слушай, Джимми, давай встретимся сегодня?


- Зачем? Что ты хочешь?


- Брось чертову трубку! – странный, пугающий и совершенно незнакомый голос пролетел в голове парня, моментально разбудив его разум


- Я хочу встретиться с тобой, пообщаться


- Нет. Не стоит этого делать. Зачем тебе это?


- Ну, Джимми, пожалуйста


- Когда ты хочешь встретиться, Челси?


- Сегодня, около чайной, в шесть. Ты придешь?


- Нет. Завтра


- Но ведь завтра последний день года


- И что?


- У меня завтра планы большие. Давай сегодня?


- Нет. Сегодня я не могу. У меня много дел – соврал Джимми – Давай, завтра только? Но, это будет последняя встреча. Поняла?


- Посмотрим. Так, завтра в шесть?


- Да


- Буду ждать. Целую!


В трубке послышались короткие гудки. «Тварь» - подумал Джимми. Парень лишь улыбнулся, оставляя свой разум в меланхолии. Так легко на душе. Джимми смотрел на тайник, в котором лежали деньги. Кэтрин уже ушла, оставив лишь глупую записку. Молодой человек долго думал. Он проворачивал в голове тысячи мыслей, которые ловила грусть и рвала на части. Непонятная сила тянула его на этот поступок.


- Алло, Кэт? – произнес Джимми, набрав номер сестры – Ты где?


- У Майкла. Что-то случилось?


- Нет. Когда вернешься?


- Вечером. А что?


- Я прокачусь до «Б». Хорошо? – Джимми и сам не понимал, зачем ему это, но какая-то странная сила твердила обратное


- Зачем тебе это?


- Малыш, я разберусь. Так что, квартира до вечера в твоем распоряжении


- Хорошо. Только будь осторожен, ладно?


- Конечно!


Парень откинул телефон на кровать, натягивая вещи. Наушники, телефон, паспорт и последние деньги из тайника. На улице свинцовое небо повисало над городом. Даже в воздухе чувствовалась тяжесть мира. Джимми миновал остановки, людей, их злые и противные лица. Вскоре, на горизонте показался вокзал.


- Зачем я еду туда? Что происходит? – шепотом твердил Джимми – Вы тут?


Но молодой человек не получал ответов. Неужели, его демоны умерли? Так пусто казалось внутри головы. В душе не было полноты. Все пространство принадлежало лишь черной меланхолии, которая кружила над умирающей эмоцией, словно стервятники ждут, пока сгниет их добыча! Парень так привык к голосам внутри, что теперь очень скучал по ним. Это приносило еще больше грусти в его мир.


Автобус тронулся с места. Как и всегда, Джимми уселся на последнее место, закрыв глаза, он лишь воспринимал музыку, которая лилась из наушников. Впервые в жизни, молодой человек был готов на поступок, который раньше так страшил его. Не было мыслей, лишь дорога в «Иллюзорий». Магия. Джимми видел своими глазами целый мир, который некогда создал в своей душе. С неба медленно падал снег, словно боги курили ядовитые сигареты, осыпая пеплом придуманную планету. Старые домики тянулись вдоль длинной дороги, освещенной фонарями, словно ангельскими нимбами. Джимми аккуратно ступал на холодное небо, оставляя на нем следы от кроссовок. В окнах домов мелькали лампы, но не было людей. Город словно умер, оставив свой пустынный холод на страницах разума, безумия. Казалось, тут так легко. Это выдуманный Лондон, как самый чистый мир. Джимми осторожно продвигался вперед под пристальные взгляды желтых фонарей. Знакомая вывеска бара, запотевшие окна. То место, где парень впервые увидел Пьеро с его стихами, во всем величии демона. Идеальная мечта для личности внутри души! Джимми так надеялся, что Пьеро все еще там, среди кучи людей, сидящих за деревянными столами, где его слова смешиваются с превосходной мелодией грусти. Молодой человек толкнул плечом дверь, покрытую снегом, ожидая увидеть все то, что было создано в его мечтах на протяжении всей жизни! Но, увы. Удивление. Непонимание. Взору Джимми предстал тот самый бар. Тихий джаз, приглушенный свет. Место идеальной мечты! Но в нем не было людей. Лишь усталые пыльные столики. Одинокий микрофон стоял на сцене, молча, неподвижно. Джимми медленно прошел к столу. Он сел на стул, взяв в руки бокал, наполненный виски или скотчем. Такой приятный аромат. Но где же все? Плевать! Фонари зажглись на сцене, освещая танец пылинок, которые поднимал в воздух морозный ветер. Сердце Джимми сжалось в ожидании того, когда он увидит Пьеро. Но демона не было. Лишь тишина, обрывки каких-то бумаг. Джимми вдохнул и залил в себя стакан ядовитой жидкости. Нежный звук раздался из колонок, но грусть кружила в танце. Он еще так долго сидел в этом баре.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги