- Знаешь, ты талант! Настоящий! Великий! Это здорово! – девушка не могла скрыть своего удивления


- Ну, ты меня сейчас превратишь в помидор, буду весь красный – Джимми лишь мило улыбался, хотя в его душе бушевало пламя, он так долго хотел услышать эти фразы. Слова поддержки всегда придавали ему сил жить и писать дальше


- Только почему они всегда у тебя такие грустные?


- Не знаю. Наверное, лишь в грусти я вижу красоту. И они не всегда грустные, о тебе были прекрасные, без нот меланхолии. Так что радуйся


- Кстати, мама звонила – произнесла Саманта, поднося банку с алкоголем к своему милому ротику – Сказала, что задержится на работе. Будет дома часам к восьми или девяти. Так что нам никто не будет мешать


- Малыш, а на сколько, ты меня хочешь приютить? Когда сама к друзьям поедешь? – Джимми не переставал гладить тело девушки, изредка посыпая его поцелуями – А то, мне очень тяжело жить, не зная этих моментов


- Послезавтра поеду к подругам. Вместе тронемся, все равно в одну сторону, любимый – девушка расслабленно отвечала на вопросы, тихо постанывая от каждого прикосновения, улавливая глазами сюжеты любимого сериала


- То есть у нас всего два полных дня? Да? – грустным голосом спросил Джимми


- У нас впереди вся жизнь, маленький. Лучше не грусти, а поцелуй свою любимую девушку – договорив фразу, Саманта закрыла глаза, повернув лицо к Джимми, и предала своим губам форму бантика – Ну же, я ведь жду


Парень, не отрывая взгляда от прекраснейшего лица ангела, медленно наклонился ближе, и тихо, едва касаясь, прикоснулся к губам девушки своими устами. Джимми ощущал нечто большее, чем просто поцелуй, это, казалось, самым вкусным, великолепным шагом во всем мире. Стрелки на часах, словно спринтер, наматывали круги, забирая драгоценные минуты встречи. Вскоре, двери дома отворились, и на пороге появилась мать Саманты, усталая, выжатая, будто апельсин, отдавший свои последние соки в полноценный стакан в виде жестокого социума. Она медленно передвигала ногами в свою комнату, лишь бросив холодные приветы молодым людям.


Девушка встала с кровати, подошла к клетке с хомяком и вытащила его из стальных решеток, чтобы тот мог вдохнуть аромат свободы длиною в несколько секунд. Затем она посадила зверушку в пластиковый шар и положила на пол. Хомяк быстрыми движениями лап начал свой путь, иногда врезаясь в стенки, диваны, столы, что вызывало лишь волну смеха у молодых людей. Не обращая внимания на шар, катающийся туда-сюда по большому дому, пара вышла из комнаты и отправилась в пространство, где отдыхала мать девушки.


- Как же я сегодня устала – произнесла женщина, как только дверь в ее спальню отворилась, и в проходе показались молодые люди


- Почему задержали? – спросила Саманта, словно боясь своих же слов – Что-то случилось? Или как всегда?


- Второй вариант


- Я там покушать приготовила. Будешь?


- Чуть позже, сейчас посижу немного. Хорошо? – женщина находилась в кресле, удерживая в руках пульт от телевизора, и, едва нажимая кнопки, переключала каналы.


Спальня матери Саманты была довольно больших размеров. Около стены стоял диван, застеленный зеленым пледом, который сочетался с подушками, словно сливаясь с ними в однотонную материю. Два больших кресла украшали углы комнаты, впиваясь ножками в коричневый, очень мягкий, ковер. Около дальней стены находилась невысокая тумбочка, на которой красовался телевизор, пестря различными цветами. Через огромные окна, завешанные белой кружевной материей, за которой отчетливо проглядывались красивые растения в белых горшочках, пробивались лучи солнца, играя бликами на сувенирном хрустале, находящемся в одном из трех шкафов. В остальных деревянных изделиях, по всей видимости, висела одежда и украшения. Мать Саманты очень любила кошек, поэтому два уже взрослых создания, свернувшись комочком так, чтобы на них попадало горячее солнце, разлеглись около большого цветка в дальнем углу комнаты.


- А вы чем вчера занимались? Почему домой не пришли? – спросила женщина.


Эти вопросы перекрыли дыхание парня. Что ответить? Какая-то непонятная паника окутала его разум, придумывая разные ответы, слова, фразы, но ничего путного так и не приходило в голову. Словно она сама не знала, чем могут заниматься молодые люди ночью, наедине? Пауза молчания повисла в воздухе. Видимо, даже Самата растерялась от этого вопроса. Но, к счастью, девушка сообразила намного быстрее.


- Дождь начался, а мы как раз шли мимо того дома, вот и решили остаться – ответила Саманта, нарушив странное молчание в комнате


- Там же отопления нет. Вы не замерзли?


- Нет. Там одеяла были, да и на улице не особо холодно – вмешался в диалог Джимми – А у Вас, как вечер прошел? – стараясь перевести тему, спросил парень


- Нормально посидели. Поговорили, потом он ушел, а я спать легла – женщина улыбалась, явно выражая свою приветливость к молодому человеку. Это окончательно успокоило Джимми и отвело мысли, которые терзали его с самого приезда в «С» - Что ты там приготовила?


Не успела Саманта открыть рот, как между ее ног прокатился шарик с шустрым хомяком внутри. Со всего размаха он врезался в стену, на которой висел красный красивый ковер, и замер на месте. Этот шум привлек двух котов. Они медленно привстали со своих мест, и нехотя поплелись в сторону шума, но как только увидели дичь внутри шара, мигом ускорили свой шаг, подбираясь все ближе к мишени. Еще очень долго они скребли когтями по шару, но так и не смогли заполучить желанную добычу. А хомяк, словно играя со своими кошмары, высмеивая их, лишь стоял на месте, наблюдая черненькими глазками за происходящим вокруг его крошечного мира. За этими попытками Джимми смотрел с особым интересом, пока резкий поцелуй в щеку не выдернул его из своих мыслей.


- Пойдем на кухню – мило улыбаясь, произнесла Саманта, потянув Джимми за руку


- И зачем мы тут? – спросил парень, как только переступил порог кухни – Кушать будешь? Приятного аппетита – Джимми усмехнулся.


- Не «будешь», а «будем»!


- Но я не хочу – парень сделал очень грустное выражение лица, надеясь на то, что девушка все-таки отстанет от него со своим предложением.


- Будешь! – слегка повысив тон, произнесла Саманта, нахмурив брови над прекрасными глазами и надув щеки – Я сейчас все разогрею, а ты иди пока покури, а то взгляд у тебя странный – девушка подарила парню еще один поцелуй, отвернулась к плите и начала что-то делать, готовить, напевая какую-то странную песенку.


Джимми открыл дверь и вышел во двор. Осенний воздух обдувал лицо, создавая иллюзию теплоты и минорных нот. Парень все никак не мог выбросить из головы тот эпизод с котами и хомяком. Вроде бы беспомощное создание, совсем незначительное для вселенских масштабов, в схватке с дикими животными вышло, если не победителем, то точно не проигравшим. Двое котов терзали его оболочку своими хищными лапами, но так и не смогли добраться до красивого, чистого меха, до живого младенца, который только начал познавать этот грязный мир. Джимми долго думал, выдыхая никотиновый дым. Разные мысли посещали его голову, вызывая эмоции, бушующие пламенем.


«Знаешь – говорил Джимми внутри своей головы – Ведь, Саманта такая же оболочка для моей души. Без нее, лапы сторонних факторов разорвут меня на части, весь мой мир. Лишь только с ней, я чувствую себя в безопасности. Меня не тревожат голоса внутри, мне плевать на то, что Кэтрин постоянно ищет во мне какие-то минусы, что весь этот мир вокруг, грязный до безобразия, пытается уничтожить мою душу. Она защищает меня от всех невзгод, проблем, суицидальных мыслей. А я? Я – то беспомощное существо, которое смелое лишь под ее прикрытием. Я не смогу остаться один. Если это случиться, то от меня не будет даже и воспоминаний. Лишь грязные лужи крови, органов и рвоты. Спасибо ей за то, что есть все это в моей голове».


Докурив сигарету, Джимми вернулся в дом, и его глазам предстал стол, на котором находились две тарелки, до краев наполненные вкусной едой, а Саманта лишь смотрела на парня, постукивая ладонью по стулу, словно подзывая молодого человека.


- Приятного аппетита, милая – произнес Джимми, усаживаясь на очень мягкое место рядом со своей любимой – А мама где?


- Спасибо. Сказала, что сначала мы поедим, а потом уже и она – девушка, вновь, одарила парня своей безупречной улыбкой – А теперь, целуй меня в щечку и приступай к употреблению пищи. И, не дай Бог, ты скажешь, что не хочешь кушать!


- И что мне будет? – ехидно спросил Джимми, поцеловав девушку в щеку – Неужели что-то страшное?


- Порву тебя! – в глазах Саманты, словно огонь, горела искра любви, которая разжигалась с каждой минутой – Кушай, любимый.


Отужинав, молодые люди вышли покурить, а затем, вновь, вернулись в удобную кровать, включив любимый сериал, попивая чай, отложив баночки спиртного до позднего вечера.


- Ты точно решил сегодня никуда не идти?


- Да. А разве сейчас плохо?


- Нет. Но если мы останемся, то не сможем сходить с ума, если ты понимаешь, о чем я – девушка мило подмигнула, ожидая реакции молодого человека


- Знаешь, мне не важно. Главное, что мы рядом, вместе – парень продолжал гладить тело девушки – А остальное? Плевать! Я люблю тебя!


За окном стремительно темнело. Парень не успел и глазом моргнуть, как девушка уже мирно сопела, все шире растягивая улыбку на лице. Джимми долго не мог уснуть, ощущая тепло любимого тела. Прекрасно.


Внутри головы Джимми рисовались сны. Великолепные картины, словно те голоса изменили место своего нахождения, пробираясь в центр разума, чтобы поработить мир снов, создать в нем свои пугающие шедевры, заставив молодого человека просмотреть их до конца, чтобы выкинуть его в мир размышлений и слез.


Яркое солнце освещало парк. Джимми лишь наблюдал за движениями людей. Он, словно совершенный поток воздуха, носился по территории, заглядывая в каждое движение чужих глаз. Невесомый клочок материи, призванный следить за воображением душ. Легкий ветерок трепал зеленые листья высоких деревьев, разрывая их на части. Парк наполнялся жизнью. Знаете, когда приходит талое утро, чтобы осветить людям путь на этой планете, показать всю красоту природы, которую убивают грязные лапы. Совершенство в крупице тепла. Дети бегали, играя в футбол, взрослые читали книги, а влюбленные парочки кружили по узким дорожкам, выплевывая в воздух остатки фальшивых чувств.


На дальней лавочке, около тяжелых ворот, сидела молодая дама, качающая на руках ребенка, совсем маленького, чьи глаза намокли от слез, а из горла вырывался писклявый крик, разрезающий воздух, чтобы ворваться в уши обывателей. Русые волосы, грязные и липкие, касались плеч женщины. Мешки под ее голубыми глазами явно говорили о бесконечных ночах без сна. Ее руки тряслись, а уста были настолько сухие, что, казалось, усталый воздух не ласкал их, проникая в легкие. Впавшие щеки говорили об опустошении. Не было сил больше. Малыш, закутанный в пеленки, громко кричал, плакал, разрываясь, подобно стеклянным бутылкам, в которые забросили новогодний салют.


И где та грань терпения? Линия, перейдя которую, ты никогда не вернешься в начальное состояние покоя. И кто рисует эти грани? Сколько факторов должны давить на человека, чтобы разрушить железную броню эмоций, освободив безумие? Словно тысячи пчел, голову будут терзать болезненные укусы мыслей, пока грань не спадет, пока человек не будет готов уничтожить все святое в своей груди!


Из глаз женщины текли слезы, падая на лицо ребенка. Бутылка крепкого алкоголя рядом с фигурами, с драмой, как незначительное изменение, но последний штрих. Девушка что-то твердила себе под нос. Джимми же завис в воздухе, наблюдая за картиной. Вены на руках женщины заметно опухли, казалось, сама ненависть питает кровь, наполняя ее иной материей. Знаете, словно последние дни лета, держаться из последних сил за полотно солнца, чтобы принести еще немного света этим людям, чтобы не упасть в безбожную осень, где каждый звук, день, будто пули в золотом барабане револьвера, способные уничтожить спокойствие души, обернув в свое совершенное зло. Всего секунда, одинокий миг, пульсация крови в организме. Женщина сильно сдавила шею ребенка, чтобы тот заткнулся. Странная любовь вырисовывалась в ее глазах. Джимми хотел схватить ее за руку, но он лишь воздух, парень не мог даже закрыть глаза, чтобы не видеть ужас, настоящий и мерзкий. Женщина продолжала сжимать шею ребенка, пока его глазки не закрылись. Он еще дышал. Девушка медленно поднялась с лавки, вытирая свои слезы. На ее лице начала растягиваться странная улыбка. Она подошла ближе к мусорной урне. Женщина аккуратно вложила в нее ребенка, словно предки отдавали дань богам, чтобы те насытились чужой крови и были добры, щедры на урожаи. Страх окутывал Джимми. Веселая музыка летела с колонок, установленных на фонарных столбах парка. Наверное, это слишком жестоко, но так приятно уходить под мажорные ноты. Женщина открыла бутылку алкогольного напитка и медленно начала выливать его на малыша. Тот лишь кричал, открыв свои глазки.


Люди, улыбаясь, смотрели на девушку, словно подпитывали ее своей ненавистью. Секунда, искра, пламя. Боже. Джимми видел, как огонь зажигалки коснулся мокрых тряпок ребенка и вспыхнул, подобно великолепному солнцу, озаряющему мир. Детский крик перебивал музыку. Джимми наблюдал, как кожа малыша, словно пластиковая оболочка, сгорает в огне, плавится в раскаленном танце. Огонь выедал глаза, оставляя обожженные дыры. Кровь выплескивалась из его маленького ротика, запекаясь на губах, не позволяя воздуху проходить в легкие. На коже появлялись пузыри, наполненные кровью и гноем, которые лопались, оставляя ужасные ожоги и шрамы. Этот детский истошный крик, как сирена, вызывающая головную боль и рвоту, вылетал в пределы парка, заставляя людей улыбаться все шире. Почему вы смеетесь?! Джимми не мог крикнуть, не мог шевельнуться, спускаясь в заколоченные приступы истерики. Дикое состояние шока. Девушка убегала в сторону ворот, оставив в воздухе запахи стыда и горя, новый жизни и уничтоженного прошлого. Малыш, сгорая в пламени, пытался кричать, но кровь мешала ему, забивая дыхательные пути.


Шок. Джимми открыл глаза. Казалось, что демоны в голове настолько сильные, что способны рисовать сны. Парень слышал смех в голове, какие-то выкрики и мучительные стоны. Тело трясло. Молодой человек был мокрый от холодного пота. Он перевернулся на другой бок, почувствовав, как его обнимает Саманта.


- Что случилось? – спросила девушка


- Кошмар – ответил Джимми, стараясь унять непонятное чувство страха


- Часто они у тебя?


- Да


- Тогда, может к врачу сходить?


Джимми ничего не ответил. Он закрыл глаза, чтобы вновь провалиться в глубину снов, забыв об ужасном кошмаре.


И неужели человеческая психика способна уничтожить разум хозяина? Если так, то кто из нас в безопасности? Кто сможет убить в себе больного, когда демоны рисуют даже сны?


Утром сильный удар подушкой по лицу и отдаляющиеся шаги разбудили парня на мгновение. Он даже и не сообразил, что произошло. Лишь, отвернувшись на другой бок, он тихо прошептал какие-то слова, и мигом уснул. Солнце пробивалось сквозь шторы, и нежная ладонь Саманты гладила щеки. Джимми с трудом открыл глаза, увидев перед ними свою возлюбленную девушку.


- Просыпайся, террорист – Саманта мило улыбаясь, проговаривая слова тихим и спокойным голосом


- Почему я террорист? – удивленно спросил Джимми, пытаясь дать отпор волне сонливости, которая, словно враждующая империя, захватывала его разум, опуская веки все ниже до точки соприкосновения


- Потому что ночью своим храпом мне поспать толком не дал. Не чувствовал, что я тебе подушкой ударила, испугалась и убежала спать в другую комнату – девушка звонко засмеялась, что явилось угрозой для, еще не проснувшегося, разума парня


- Так, это ты была? Вот коза – Джимми улыбался в ответ – Можно еще пять минуток полежать? Я спать не буду, честно – парень чувствовал кожей тепло прикосновений Саманты – Пожалуйста, Сэм


- Нет, нам нужно сходить в магазин. К тому же, сегодня последний день нашего пребывания здесь. Так что у тебя есть пять минут для того, чтобы одеться, умыться и появиться в прихожей в собранном виде. Вставай. Я не уйду, пока ты не поднимешь свое тело с кровати – девушка явно говорила с иронией, толкая Джимми рукой в бок


- Нет. Я звезда – с этими словами парень раскинул ноги и руки в разные стороны, стараясь изобразить рисунок звезды, сияющей в ночном небе – Хочешь, чтобы я встал? Стягивай меня сама – Джимми громко засмеялся, но даже и подумать не мог, что его слова примут настолько буквально


- Звезда значит? – сквозь смех, выдавливая слова, спросила Саманта, схватив за руку парня, начала со всей силы тянуть его с кровати.


Наверное, взрослые люди не должны себя так вести, но, если не баловство, ребячество, то, что отличает любовь от обычных отношений, где никто, никому не нужен? Это продолжалось около часа. За это время Саманта испробовала все способы стащить Джимми с кровати. Она била его, садилась сверху, щипала, щекотала, от чего и сама заливалась ярким и звонким смехом. Какая-то детская радость окутывала их тела. Веселье наполняло комнату. Девушка нервничала, но лишь в шутку, кричала про билеты, обзывала, улавливая образ счастливой улыбки на лице парня. Вскоре, Джимми все-таки сдался и, поднявшись с кровати и одев футболку, потопал в ванную комнату, чтобы умыть лицо и привести себя в порядок. Вернувшись, парень обнаружил две чашки крепкого чая, которые мирно стояли на столе. Резкий аромат лимона бил в нос, принося с собой волны наслаждения и бодрости.


- Это мне? – спросил Джимми у, сидевшей рядом, девушки


- А ты как думаешь? Одна тебе, вторая мне. Попьем чаек и отправимся на вокзал, звезда ты моя – Саманта громко засмеялась. По всей видимости, она до сих пор не могла выбросить из головы события, которые происходили пол часа назад.


- Зачем нам на вокзал?


- Билеты купим на завтра, а то вдруг в кассах ничего не будет, все-таки понедельник, люди едут по делам и на учебу, поэтому нужно сегодня сходить – ответила девушка, отпив немного крепкого чая


- Понятно – грустно и меланхолично ответил парень


- Ты чего это загрустил, медвежонок?


- Потому что не хочу расставаться с тобой


- Надеюсь, это ненадолго. Еще месяц, максимум два, и все. Мы всегда будем вместе, поверь мне – Саманта взяла парня за руку – Ну же, малыш, покажи мне свою красивую улыбку, не стесняйся


- Я верю тебе, Сэм. Приятного чаепития – Джимми улыбнулся, поцеловав девушку в щеку – Я пойду, покурю – парень взял со стола чашку с чаем и вышел во двор, за ним увязалась Саманта, напевая нудную мелодию.


На вокзале было пусто. Лишь пару голосов доносились из-за стекла, разделяющего покупателей и кассу. Это было похоже на телефонный разговор. Вы не видите лиц, эмоций, лишь полагаетесь на чувства. Вы даже не знаете, тот ли человек разговаривает с вами, и можно ли быть уверенным, что за невидимыми стенами находятся люди, а не твари без лица и кожи? Конечно, каждый с уверенностью скажет это, но пока есть вероятность невозможного, то нельзя исключать никаких вариантов. А эта вероятность есть всегда.


Придя домой, молодые люди увидели мать девушки, которая объяснила свое появление тем, что весь коллектив раньше отпустили с работы. Они вышли во двор и сели в деревянную беседку, которую обволакивали золотые вздохи осени.


- Джимми – обратилась к парню женщина – А что тебя раздражает? Злит? Есть такие ситуации?


- Я спокойный человек – вновь соврал Джимми, даже не замечая этого – Поэтому не думаю, что подобному есть место в моей душе


- Ну а если подумать? У каждого человека есть то, что его злит – продолжала женщина, наблюдая за реакцией Джимми.


- Есть, одно – парень снова обсыпал уши женщины ложью, ведь этих вещей было миллион, даже самая мельчайшая деталь вырывала душу молодого человека, обливая ее бензином, поджигая спичку, разжигая огромное пламя ненависти – Люди


- Что? – удивленно спросила женщина, слегка переведя дух


- Ой, извините. Не так выразился. Люди – растения – Джимми перемешивал чай железной ложкой, машинально отвечая на вопросы, которые сыпались один за другим, он ловил удивление глаз мелкой дрожью на своем теле


- Объясни, как это


- Знаете, я за свою жизнь видел много людей, слушал сотни историй, но некоторые стираются, а другие отлаживаются навсегда в памяти. Люди, которые могут лишь говорить, не заслуживают уважения, только презрение и ненависть. Знаете, когда пара человек сидит на кухне, напиваясь, накачиваясь спиртом, словно бочка водой, рассуждают о жизни, делятся взглядами, возмущаются – это очень мерзко – Джимми сделал паузу, немного отпив из красной чашки, наполненной до краев чаем – «Вот бы мне миллион, богатые люди – твари, которые не могут поделиться своими деньгами, вот бы ограбить банк, убить зазнавшихся бизнесменов» и так далее. Но почему они лишь чешут языком? Почему не поднимут свою жопу и не отправятся к той жизни, о которой мечтают. Где они были, пока другие зарабатывали миллионы? – злость с новой силой вскипала в душе парня – Именно таких людей я ненавижу. Они тратят время на алкоголь, проживая в мечтах, и завидуют всему человечеству, жалкие, помойные крысы!


- Ого – задумчиво, произнесла женщина – А ты не такой?


- Честно? Не знаю. Но я прилагаю все свои силы для того, чтобы не превратиться в подобных тварей. Извините меня за эту вспышку злости – Джимми стало очень стыдно, пытаясь скрыть красный цвет лица, парень опустил голову вниз, закуривая очередную сигарету


- Что вы сегодня делать будете? – спросила женщина – Куда пойдете?


- Не знаю, прогуляемся – живо включилась в разговор Саманта, наблюдая за тем, как Джимми приходит в себя, успокаивая душу, убивая в ней всю злость, которая ворвалась в мир людей – А ты?


- Я прилягу. Устала, хоть и короткий день. Кстати, куда вы ходили?


- На вокзал, покупали билеты. Завтра уедем – девушка отвечала матери, поглаживая грубую ладонь своего возлюбленного


А время предательски бежало вперед. За окном уже темнело, когда молодые люди покинули дом, под звуки танцующего ветра. На улице было холодно. Увядшие листья устало болтались на ветках могучих деревьев, ожидая трогательного финала, где полет и искусство соединятся в чарующей песне мира.


- Куда мы идем? – спросил Джимми


- Тут есть бар, посидим там. Покажу одно из своих любимых мест в этом городе. Ты же не против?


- А мы вернемся домой потом?


- Нет. Мы останемся в доме дедушки – девушка подмигнула молодому человеку, потащив его через дорогу – Быстрее!


В баре было очень тихо, лишь нудная музыка медленно пробивалась через хрипящие колонки, установленные в четырех углах. За столиками не было людей, только охранник стоял около запасных дверей, мило общаясь с девушкой, которая продавала спиртные напитки и порции невкусной еды. Молодые люди присели на стулья, и спустя пару минут, к ним подошла женщина, протянув большое меню, обшитое кожаным чехлом. Саманта долго бегала глазами и в итоге заказала два салата и какие-то напитки.


- Тут так тихо сегодня – произнесла девушка, перебирая в руках зеленую салфетку с эмблемой заведения


- Я заметил. Часто ты тут бывала, когда жила в этом городе?


- Не особо. Редко заходила. Тут в основном собирается глупая молодежь, которая ищет приключений на свои попы – девушка слегка улыбнулась – А тебе тут нравится?


- Честно? Я вообще не люблю заведения, эти взгляды со стороны, разговоры, которые я улавливаю краем уха. Но почему-то сегодня мне очень легко, благодаря тебе. К тому же, тут никого нет, поэтому моя душа не трясется в ожидании ухода, не боится глаз и слов. Сегодня только я и ты. Прекрасно – парень взял руку девушки, поглаживая ногти, на которые был густо нанесен лак, делающий их очень гладкими – И знаешь, если бы мне сказали сидеть тут вечно, но только с тобой, я ни секунды не сомневался бы в своем решении


- Ты такой милый. Я очень сильно люблю тебя – произнесла девушка – Малыш, а ты можешь прочесть мне вслух свое стихотворение?


Как только Саманта задала вопрос, около нее появилась женщина в фартуке, с поднос в руках. Она начала выставлять на стол тарелки и бокалы, солонки и перечницы, салфетки и столовые приборы. Саманта что-то спрашивала у нее, получая ответы, но Джимми уже не слышал этого разговора. Парень полностью был погружен в свои мысли. Он, где-то в глубине своей души, искал ответ на вопрос, который прозвучал ранее. Пытаясь перебороть страх, стеснение, робость, парень пытался заткнуть свои мысли, голоса, которые старались говорить более отчетливо, громче, затмевая истинный разум вещей. Вскоре, женщина отошла от стола, оставив молодых людей вновь наедине.


- На чем мы остановились? – спросила девушка


- Не помню – ответил Джимми, сильнее сжав руку девушки, надеясь лишь на то, что Саманта забыла свою просьбу, вопрос, который ввел парня в медленный психоз – А разве это важно? Главное, что все это не сон, и я нахожусь рядом с самой великолепной девушкой в мире, а остальное – бред


- Прекрати смущать меня – девушка резко замолчала, но спустя буквально тридцать секунд продолжила – Я вспомнила. Ты можешь прочитать мне свое стихотворение вслух?


- Я не знаю. Боюсь. Стесняюсь – Джимми все дальше раскручивал свою мысль, стараясь наконец-то поведать девушке о тех страшных вещах, которые происходят внутри его головы – Понимаешь… - попытался продолжить Джимми, но тут же получил резкий ответ


- Пожалуйста, зайчик, ради меня!


На секунду тишина повисла в баре. Растерянные глаза парня пытались скрыться в полумраке заведения, но ни на секунду не могли оторваться от больших океанов карие цвета напротив. Джимми, как мог, старался перебороть этот страх внутри, и очень тихо начал выдавливать слова из своего горла:


Мэри разрежет стихи...он так их сильно любил,


При жизни писал...


А теперь только письма, прощание, жизнь


Фигуры и силуэт...


Так много кануло лет...


Но Мэри придет в его мертвое тело, забирая душу


Ту...которой уж нет...


.


Здравствуй, мой нежный Харон!


Твои волосы Мэри...


Сколько я должен тебе за пирон? Что по ту сторону двери


Изящна...


Как волны, как последний воздух плененного Стиксом,


Назови меня Томом, если за водами лишь тишина...


Выстрел...


.


Боль, ты ладонями нежно проводишь по крови


Губы...


Твои сладкие губы, коснутся меня,


И мне не нужно больше бежать...


От огня...


Где моя смерть тобою рисует последние вздохи,


А души, все так же покинуть притоны...


.


Этот город утонет... Я так рад.


Твой раб...


Под дождем замолчат телефоны, а ты?


Снова крики квартир....


Пустых, едва заметных, падших к ногам людей


Без идей...без пустых надежд и желаний,


А мы с тобой утром так рано оставим их детей


Так странно...


.


Я ожидал не тебя... старую женщину в черном обличии


Ты так двулична...Мэри...


Изящна, великолепна, но все-таки руки заляпаны смертью


Возьми мое тело...


И вниз по течению волн...


Я тебя больше никогда уже не увижу... боль...


.


Любовь...все же греет, но увы не к тебе.


Это лишь бег...


Я даже не думал, что Харон настолько прекрасен,


Увидел тебя во сне...


Смерть...и не так уж ужасна...


Выстрел. Тишина. По течению цепи


Смерть отличная цена, чтобы хоть раз увидеть тебя...


Мэри....


Парень прочел стихотворение, и его глаза ярко блестели от слез, скопившихся где-то внутри зрачков. Он просто молчал, наблюдая за реакцией своей возлюбленной, ожидая хотя бы слова, но видел лишь пораженные глаза, которые медленно, то опускали, то вновь широко распахивали веки.


- Ты чего молчишь? Тебе не понравилось? – грустным голосом спросил Джимми, слегка опустив свой туманный взгляд


- Это прекрасно – глаза Саманты слезились, отражая свет тусклых ламп – Ты талант, поверь мне! А я с тобой, с таким великолепным человеком! – с восторгом в голосе произнесла девушка, поцеловав Джимми прямо в губы


- Ты преувеличиваешь – что-то скреблось внутри души Джимми, словно неведомая сила готова была вырваться наружу – Но все равно, спасибо большое. Я очень тронут твоими словами, потому что только они для меня что-то значат


- А кто такая Мэри?


В разум Джимми, словно пустили тысячи стрел, раздробив его на сотни огромных осколков. Душу захватывало пламя, прожигая в ней дыры, опустошая целый мир, который стремился наружу. Это был самый важный момент вечера, намного важней тех наплывов эмоций и голосов, что были раньше. Сказать правду? Казалось бы, так просто это все, но Джимми не мог выдавить до конца слова. Рассказать Саманте, какой огромный мир находится внутри его тела, как эти демоны, голоса, уничтожают его голову, управляют им, мучают своими картинами измен, жестокости, грубости, самоубийств, показывают новых героев для целой планеты в душе. Джимми изо всех сил пытался продавить пленку, которая окутывала его горло. Голоса в голове кричали: «Остановись! Ты не посмеешь рассказать о нас!». Все это происходило в долях секунд, в каждом порыве звука и ветра.


- Вымышленный персонаж – произнес Джимми.


В парне, словно что-то умерло. Опустошение. Внутри своей головы он получал разряды слов с благодарностью, но сам ненавидел себя за слабость. Яркие удары света били в глаза, вновь картины. Жизнь Мэри, про которую он придумал целый рассказ, мелькала перед ним, и сам Джимми умирал, выпуская в голову пулю из старого, скрипящего револьвера. Ужас.


Допив напитки, две молодые фигуры расплатились в кассе и вышли из бара, спускаясь по высокой лестнице на землю. Покачивающиеся силуэты громко кричали на улице, смеялись, обнимая друг друга. Вскоре, они вновь очутились в сонном переулке, в конце которого находился дом дедушки Саманты. Девушка трясущимися руками открывала ворота, получая сотни поцелуев в шею и губы. Дверь отворилась, и молодые люди завалились внутрь дома, чертя на стенах движения своими темными тенями. Одежда летела в разные стороны, а затем и дверь в комнату захлопнулась, оставив пустые коридоры с запахом похоти. Стоны, поцелуи, движения, и так до самого утра, пока не сомкнулись глаза, а тела не выплеснули ту энергию, которая превращает их в бездонные сосуды любви.


На глазах парня отчетливо виднелась линия лучей солнца. На груди лежали волосы возлюбленной, которая уже не спала, а боялась встать, чтобы не разбудить своего мужчину. Джимми открыл глаза. Саманта без лишних слов, заметив это, приблизилась к парню и страстно поцеловала его в губы, запустив руку под одеяло. И вновь, стоны, волны наслаждения, раз за разом пронзали тела молодых людей. Спустя пару часов, Саманта лежала без сил, а Джимми, едва перебирая ногами по очень холодному полу, топал в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок.


Под большими каплями воды, которые выплевывал душ на тело парня, Джимми оставался наедине со своими мыслями, болью и грустью. Парень понимал, что сегодня последний день рядом с девушкой перед долгой разлукой. Теперь их будет разделять намного меньше километров, чем когда-либо, но ездить часто не будет смысла, лишь травить себе душу. Джимми привел себя в порядок и вышел из ванной комнаты. Саманта была уже одета, выкуривая сигарету с розовым фильтром, стоя на крыльце дома. Джимми поспешил накинуть на себя вещи и вышел к девушке.


- Сколько там времени? – спросил парень, поджигая сигарету


- Двенадцать ровно – ответила девушка, все еще очень уставшим голосом – Скоро нужно будет ехать


- А насколько у нас билеты?


- В три часа уже отправление. Сейчас нужно будет еще зайти домой, вещи забрать, с мамой попрощаться, когда она на обед придет – говорила девушка – И, кстати, ты был великолепен ночью – легкая искра смущение проскользнула по ее лицу – Спасибо. А тебе понравилось?


- Так быстро пролетели эти дни – парень обнял девушку сзади, положив руки ей на животик, поцеловав нежно шейку – А сегодня уже нужно уезжать. Но я помню, что ты сказала. Еще немного и мы навсегда останемся вместе. Только ты и я – парень продолжал целовать девушку, произнося теплые слова – Конечно, понравилось!


Дома никого не оказалось. Девушка собирала свои вещи, Джимми лишь смотрел на это, иногда улыбаясь, погружаясь все глубже в свои мысли. Вскоре, пришла и мама Саманты, которая провожала молодых людей чуть ли не до конца улицы. За все пребывание в «С» Джимми заметил странные отношения матери и дочери. Словно они не любили друг друга вовсе. Детские травмы Саманты, были так похожи на раны Джимми. Уходы матери из дома, другие отцы и так далее. Но сказать об этом вслух парень так и не решился.


На вокзале слишком много людей топтали асфальт. Желтый автобус ожидал своих посетителей, чтобы отвезти их прочь, погрузив на три часа в свободный полет грусти. Всегда грустно ехать в дождь. Осень резкими порывами ветра обдувала лицо, капли слез скатывались сквозь тяжелые серые облака, падали на головы и плечи людей, которые выглядели, словно брошенные в огромном мире котята. Молодые люди заняли соседние места, перед этим предъявив билеты, Саманта сразу положила голову на плечо Джимми, ощущая, как колеса автобуса начали чертить мокрый асфальт, рисуя на нем замысловатые узоры. Такой долгий путь предстоял им, но не было грусти, лишь звонкие удары по крыши автобуса холодными каплями дождя.


- С кем ты переглядываешься? – спросил Джимми, заметив взгляд Саманты, направленный на какого-то парня, сидевшего рядом с водителем автобуса.


- Не начинай, малыш


В голове Джимми, словно очередью выстрелов, летали мысли, которые так и рвались наружу, готовые прострелить черепную коробку, поразив всех вокруг, загнать все эти манекены в узкие холодные гробы, убив в них мораль и совесть. Так хотелось раздуть скандал, словно кто-то боялся девушки, стараясь как можно быстрее избавиться от ее присутствия. Парень едва сдерживал их, сжимая крепко зубы. Саманта провела своей ладонью по щеке парня, от чего, будто под действием какой-то своеобразной магии, мысли испарились, забрав с собой голоса, которые твердили о жестокости и безразличии. Это касание, как пуля, как локомотив, несущийся на бешеной скорости, встретился с безвольным телом человека, раздробив его на мельчайшие кусочки мерзкого мяса, гниющего и собирающего сотни личинок.


- Я знаю, как ты не любишь, когда говорю при людях о своих чувствах к тебе, поэтому у меня есть гениальное решение нашей проблемы – произнес парень, поцеловав девушку нежно в сладкую щечку


- Какое же?


Парень медленно, не торопливо, достал с кармана телефон, уткнувшись в него широко раскрытыми глазами, и начал набирать какие-то буквы. Спустя несколько минут, он перевернул аппарат экраном к девушке, которая начала считывать набор букв:


«Дорога долгая. Теперь нас никто не услышит. Я просто хотел сказать, что люблю тебя, хоть ты и вредная ведьма»


Девушка вновь перевела взгляд на парня, который улыбался во всю ширь своего рта, рассматривая реакцию принцессы. Саманта, резким движением, вырвала телефон из рук парня, начав усердно набирать сообщение. Иногда, она останавливалась, словно игроки в шахматы продумывают следующий ход, улыбалась, то мило закрывала глазки, стараясь набрать как можно больше воздуха в свои легкие. Вскоре, глазам парня предстал экран телефона с большим количеством букв:


«Как только ты ослабишь внимание, я уколю тебя булавкой. А знаешь почему? Потому что я не ведьма – парень почувствовал легкий укол, улыбнувшись он перевернулся к Саманте, наблюдая за тем, как она тихо хохочет уткнувшись в небольшой портфель, в котором находились вещи – Я тебя тоже очень сильно люблю. Рада, что ты приехал ко мне, что мы вновь увиделись. Однажды, надеюсь, это случится очень скоро, мы встретимся вновь и уже никогда не расстанемся. Любимый»


Телефон переходил из рук в руки, а на экране снова всплывали разные буквы:


Джимми: «Кстати, давно хотел спросить, как поживает пингвин, которого я для тебя выиграл? С ним все хорошо? Где он?»


Саманта: «С ним все хорошо, лежит в сумке, отдыхает»


Джимми: «Я очень сильно хочу тебя поцеловать»


Саманта: «Но я же стесняюсь очень. Тут так много людей. Подожди три часика, а? Я сама терплю из последних сил, чтобы не впиться в твои губы»


Джимми: «Знаешь, у меня появилась идея. Через тридцать секунд мы резко целуемся, быстро и незаметно, чтобы никто даже не успел нас увидеть. Начинай отсчет. Как только будет тридцать, переворачиваемся друг к другу, и вот мы уже кружим в поцелуи. Время пошло, любимая».


Словно сердце отсчитывало долгих тридцать секунд. Каждый удар, как секундная стрелка часов, приближал долгий поцелуй возлюбленных. В каждом отсчете есть своя погрешность, и как бы вы не были уверены в результате, все решают лишь доли долгих секунд. Джимми, прикрыв глаза, прикоснулся губами к щеке Саманты, которая запоздала, потерялась в беге времени, сорвав великолепный, нежный поцелуй. И грубый голос водителя раздался эхом по салону:


- Этот мужик уже третий день идет пешком, с узелком на плече – произнес мужчина, которому давно уже было за сорок, показывая пальцем на фигуру старого человека – И главное не устает!


Пассажиры салона уставились в окна, наблюдая, как мимо них проносится старенький дедушка. Серый потрепанный пиджак скрывал его тело от холодного осеннего воздуха, штаны, которые были ему велики, раздувались ветром, словно пакеты, гонимые снежными бурями, тяжелые ботинки на ногах, не имеющие даже шнурков, тяжело отрывались от липкой грязи, скопившейся вдоль обочины. Ветер трепал старый узелок, перекинутый через плечо.


- А куда он идет? – спросил кто-то из обитателей салона


- В храм – ответил водитель, холодно кинув фразу, как собакам кидают кости – Вот это человек, я понимаю! И не лень ему идти? Я уже третий день по этому маршруту езжу, а он все топает. Наверное, спит у дороги, кушает тут же. Бедняга. Жалко мне его!


- Так подвез бы, ублюдок – склонившись ближе к девушке, прошептал Джимми, стараясь унять зло, перевести его на шутку – Конечно, жалко, когда жопа в теплом автобусе. Вот они, людские лица!


- Хватит меня смешить, давай чуть помолчим?


- Хорошо – произнес парень, чувствуя насколько сейчас нужно молчание, тишина, ведь весь его мир, «Иллюзорий», уже втягивал Джимми в свои липкие лапы.


Душу парня все так же не покидал образ одинокого старика, который так упорно шел к своей цели. Неважно, что находится в конце пути. Будь то красивая девушка, храм или даже самая великолепная смерть. Если есть цель, нужно идти к ней, и плевать на животных, которые посчитают тебя больным, будут смеяться во все тридцать два зуба. Главное помнить, верить, что вы придете к ней, тем самым заткнув тысячи голодных ртов, захлебывающихся в собственной рвоте! Путь – есть смысл. Можно просидеть всю жизнь на одном месте, оставаясь тем же публичным уродом, скрывать свое лицо в серой массе мира, смеяться над иными людьми, и в итоге понять тот факт, что душа настолько рыдает, что вся жизнь прошла мимо. А можно подняться, взять узелок собственных мыслей и отправиться куда угодно! Помни, Джимми, словно вбивал эти мысли себе в голову, превращая их в незабываемый голос, никто и никогда не поможет тебе. Люди всегда останутся - лишь алчными подобиями животных! Плевать! Путь – есть смысл. Мы можем потерять все на этом пути, но в итоге есть вероятность приобрести намного больше. Готовы ли вы потерять все, ради мельчайшего шанса на счастье?


Саманта мирно сопела на плече молодого человека, на ее лице виднелась улыбка, а веки изредка дергались, оставаясь все в том же умиротворенном состоянии. Джимми смотрел в окно, пропуская через зрачки сотни разных картин, жизней. Мысли атаковали голову, разрывая ее, погружая парня в мельчайшие детали света.


Уже виднелась вывеска «Б», девушка, проспавшая весь путь, открыла глазки, устало спросила:


- Мы уже приехали?


- Почти, маленькая моя, можешь еще чуть поспать – Джимми поцеловал девушку в лобик, оставляя ее наедине с владыками сна.


Вскоре, молодые люди покинули железные оковы транспорта, и их лица вновь встретили порывы холодного воздуха. Джимми зашел в здание вокзала, купив билет, он вернулся к своей девушке.


- Во сколько у тебя автобус? – спросила Саманта, закуривая сигарету – Проводишь меня или не успеешь?


- Через двадцать минут. Не успею, малыш – грустно произнес Джимми, чувствуя, как секунды покидают воздух, оставляя все меньше времени молодым людям побыть вместе, близко, рядом – Но я могу поехать позже, обменять билет. Давай так сделаем?


- Не нужно – девушка подошла очень близко к парню, обняв его за талию, и крепко прижалась – Не хочу тебя отпускать, не хочу больше ругаться. Почему, когда мы рядом, то ты так спокоен?


У Джимми не находилось ответа на этот вопрос. Он хотел рассказать все, что с ним происходит, про картинки внутри головы, про разговоры с зеркальным отражением, про голоса, которые сводят его с ума, но вновь, эти герои, выдуманные им, не позволяли сделать и шага в сторону. Джимми лишь молчал. Парень чувствовал то тепло, что дарила Саманта, стук ее маленького сердечка, в такт секундам. Время летело, словно пикирующий самолет, который вот-вот пробьет судьбы тысячей людей, что предстали в голове парня усталыми мыслями.


- Я не хочу уезжать от тебя – произнес молодой человек, которого уже полностью забирала в свои руки тоска и грусть, заставляя его голос дрожать, будто горящий костер, впитывающий в себя ветер.


- Потерпи, маленький мой – Саманта поцеловала парня – Совсем немного и мы будем вместе, всегда. Ты мне веришь?


- Я буду очень скучать – глаза Джимми немного намокли, увидев кабину железного монстра, что увезет его в холодный город боли и непонимания.


- Тебе пора?


- Да – с тоской в минорном голосе ответил парень.


Девушка подняла голову, смотря в глаза парня, ей уже было плевать на людей, которые так небрежно проходили мимо, задевая плечами. Она прислонилась устами к губам Джимми и нежно слилась с ним в едином поцелуе, словно рисуя путь, где встречаются две души. Великолепно. Сердце Джимми наполнялось любовью, все тяжелее разбивая цепи, окутывающие его душу болью и грустью.


- Я буду скучать – шепотом произнес парень, отстранившись от Саманты – А ты? Будешь вспоминать обо мне?


- Конечно. Мы еще увидимся, поверь. Я люблю тебя, очень сильно


- Ты самая лучшая!


Парень медленно вошел в автобус, заняв свободное место у окна. Двери закрылись, и колеса транспорта расчертили дорогу. Джимми видел грустный взгляд Саманты, которая провожала его в долгий, нудный и очень печальный путь. Вскоре, она пропала из вида. Джимми надел наушники и полностью погрузился в мир переживаний и эмоций. Грусть витала в воздухе, рисуя узоры из тонких линий паутины. Разочарование сменяли маленькие капельки влаги, собравшиеся в уголках глаз. Самое сложное было не то, что ему вновь предстоит быть так далеко от своей девушки. Мысли Джимми уходили глубже в проблему, погружаясь в нее с головой. Ведь, расстояние от него до любимой – тяжелая вещь. Теперь Джимми понимал, что ждет его по приезду в холодный «К». Кучу вопросов, крики, лживые друзья, вопросы, оскорбления – ужас. Но самое главное – это ссоры с любимой женщиной из-за странных голосов в голове, из-за картин измен, что проносятся молниеносно, разрывая тонкую грань спокойствия. Боже. Ведь, только рядом с ней, они затыкаются, уходят из головы, оставляя лишь любовь, чувства. Рядом с ней, Джимми никогда не чувствовал себя плохо, он забывал обо всем: о криках Кэтрин, о лжи, которую Картер так старался вливать ему в уши, о своих мучениях, о мире, что сам для себя придумал, и «Иллюзорий» не беспокоил его душу.


За окном мелькали деревья, покрытые золотой тканью листьев, пролетали машины, скрывая под кожей металла сотни, куда-то вечно спешащих, людей, и маленький дождь падал с небес, омывая, обволакивая сырой холодный асфальт.

Глава 11. «Смерть, как рождение новой жизни».

«21 сентября 2011 года.


Здравствуй. Прошло так много времени с тех пор, как я был здесь. Я вернулся с «С». Познакомился с родителями Саманта, с мамой. Милая женщина. Вообще эти два дня прошли отлично. Так быстро пролетели. Но знаешь, я готов отдать свою жизнь мгновенному исчислению, если только она будет со мной все эти годы.


Отношения на расстоянии – бред. Их выдумали глупые романтики, чтобы как можно выше превознести любовь. Все эти крепкие чувства, верность – чушь. Они создали то, что наоборот убивает в людях любовь, доказывая ее неспособность к жизни, ее слабость, если угодно. Любые чувства слишком хрупки, чтобы перевозить их из города в город, из автобусов в поезд. Слишком много нервов и сил приходится отдавать этому делу. Обычные люди не способны на такое. Может смысл любви и есть в том, что это очень хрупкая деталь человеческой жизни? Прочные чувства, крепкая любовь – бред. Подобное не может быть крепким, в противном случае его бы просто не было. Не было кайфа, который получаешь от прикосновений, наслаждения, которое дарят слова и диалоги. С каждым движением мы добавляем тяжести в хрустальную вазу. Иногда это правильные мысли и поступки, иногда тяжелые и мерзкие слова и аргументы. Чтобы пронести чистую любовь, через всю свою жизнь, нужно освобождать неправильные детали, удалять их, заменяя более легкими, но такими грациозными вещами. Любовь – работа ювелира. Именно работа, потому что это не труд. Ты прикован к этой вазе, не можешь жить без нее, существовать как материально, так и духовно. Любовь – хрупкий, но самый важный, элемент человеческого «Я». Потрясающе.


Знаешь, я побыл в доме Саманты, познакомился с ее мамой. Можно ли это считать гарантией того, что она навсегда останется со мной? Думаю, да. Это был большой шаг. Я надеюсь, что скоро перееду к ней. Мы снимем уютный домик, неподалеку от лесного массива, будем жить, быть может, появятся дети, которым отдадим всю свою любовь, душу. Это будет великолепным исходом моих мучений. Я сделаю все, что будет зависеть от меня, обещаю.


Что касается голоса в моей голове, то он давно не появлялся, после последней дороги домой. Я знаю, он сидит внутри, выжидает момента, но я никому не говорю об этом. Я сам с ним справлюсь. «Иллюзорий» всегда тянет меня к себе, в нем круто. Я могу укрыться там от многих проблем, увидеть что-то новое, придумать картины, которые иногда меня пугают, иногда они рисуют так великолепно, что я даже не могу отвести от них взгляда. Это прекрасное место, я благодарен тебе, своей душе за то, что вы подарили мне такой подарок. Стихи не писал уже давно, как-то все времени не нахожу. Сегодня попытаюсь внести что-либо новое, но ничего не обещаю. Хм. Так странно, я рассказываю тебе все, что происходит в моей жизни, и ведь ты – бумага, которую наполняю грустью, злобой, ненавистью, меланхолией. Говорю с тобой, как с живым человеком. Спасибо».


Джимми отложил дневник в сторону, а сам откинулся в кресле, закрыв глаза. Каждый раз, когда парень записывал свои мысли в тетрадь, он возвращался пустым в душе. Маленькую частичку себя молодой человек оставлял внутри страниц, одаривая их переживаниями и жизнью. Поэтому, каждый раз, его снова тянул «Иллюзорий», забирая разум в свои липкие лапы.


Реальность мало по малу переставала существовать, и Джимми, в своих мечтах, снова оказался в том прокуренном баре, чтобы последний раз внести свои изменения в такое мертвое и мрачное место. Он чувствовал себя тем особым художником, который лишь взмахом тяжелой кисти меняет все вокруг, заменяет ночь - утром, мрак - светом, зло – добром, и наоборот. Но Джимми не мог себя им провозгласить, ибо в такие моменты, парень мало чего контролировал, в меняющейся обстановке здания.


В этот раз, в заведении было очень уютно и как-то по-домашнему тепло. Теперь оно больше напоминало бар, нежели специально отведенное место для талантов, их угасания или наоборот яркого процветания. Сцена была по-прежнему той же величины, и на ней все так же красовались старый микрофон и рояль, с поломанными клавишами, уже покрытыми пылью, так как очень давно ни чьи талантливые кончики пальцев их не касались. В зале же все было по-другому. Большой, длинный, но не высокий прилавок находился около дальней стены заведения. За ним стоял высокой мужчина пятидесяти – шестидесяти лет. Морщинистыми руками он ставил заказы посетителей на круглые подносы черного цвета, которые вскоре забирали юные девушки и относили к нужным людям. Белая рубашка украшала его тело, а на глазах находились большие очки. Помещение наполняли сигаретный дым, тихие разговоры. Круглые столики коричневого цвета, которых имелось около десяти штук, были неровно, даже любительски, покрыты слоем лака. Около каждого из них, стояла пара черных кресел, обтянутых кожей. В них усаживались различные люди. В основном это были молодые парни и девушки, одетые в пиджаки и платья. Они показывали всем своим видом, как много получили от жизни. Это и было странным, такое заведение и в нем эти люди. Возможно, Джимми лишь хотел, хотя бы в своих мечтах, вообразить, нарисовать мир равных людей. Они тихо разговаривали, попивая напитки в высоких бокалах, лишь изредка поглядывая на сцену, готовую впустить в себя всю гениальность продуманного образа. За окнами бил, то снег, то дождь. В этом выборе, часть Джимми, так и не могла определиться. Около сцены находился небольшой музыкальный автомат. Покрытый пылью, перекрашенный ни один десяток раз, он продолжал дарить тихую музыку скрипки, пианино, рояля этим людям. Пластинки, которые крутились внутри его, менялись самостоятельно. Громкость доведена почти до минимума, но именно это и добавляло ему своеобразного антуража, магии. Над сценой, вместо прожекторов, болталась, на тонком проводе, грязная лампочка, которая зажглась, как только медленные шаги послышались на сцене. Легкий, мрачный, но такой теплый свет стелился по деревянному, плохо покрашенному, полу, который все так же напоминал своеобразные вены.


По сцене, не спеша, передвигался молодой человек, держа в руках стул и какие-то листы, расписанные синими чернилами. Почерк был ужасен, поэтому являлось невозможным прочитать буквы, которые образовывали слова. Сам же парень был одет как-то странно. Черная кофта с большим капюшоном, синие спортивные штаны и желтые кроссовки. Все это выглядело странной одеждой для места, в котором реальность перестает существовать, открывая полет фантазии и гениальности. Но было еще кое-что, выделяющее его из толпы. Лицо парня было не доступно взгляду, оно утопало где-то внутри капюшона, и лишь уголек сигареты освещал его грани. Не могу сказать наверняка, был ли то Джимми или кто-то другой. Да и сам парень не знал.


Силуэт человека опустил стул на дряхлые доски и присел на него. Настроив высоту микрофона, он медленно вздохнул. Из небольших колонок, вмонтированных в стены заведения, раздался глубокий, жалостливый голос, который приветствовал собравшуюся публику. Небольшой момент молчания, и вот уже листья зашелестели в руках, глаза парня бегали по строкам, а высокие слова, пропитанные слезами, болью и смыслом, вырывались из его уст. Заунывная музыка из автомата и строки молодого человека, словно пары в пьянящем танце, соединялись в единый поток, создавая великолепную атмосферу. Люди аплодировали, но даже и не знали кому. Это был образ.


Закончив свое выступление, парень встал, поклонился публике, и черный, как дождливая ночь, занавес рухнул вниз. Свет выключался, а заведение пустело. Люди не уходили через дверь, они плакали на своих местах, и растворялись в соленых лужах. Это и было искусство слез, к которому так стремился парень.


Дневник вновь засверкал в руках, стрежень ручки царапал листы. Мысли кружили, а в душу снова упала капля чистой красоты.


Утро следующего дня обещало быть отличным, радостным, но не все обещание имеют право на жизнь. Джимми лежал на кровати, рассматривая монитор, который постепенно потухал, как вдруг, звонкий сигнал о том, что пришло сообщение, ворвался в уши. Парень не спеша навел курсор на значок конверта и открыл его.


Ведьма: «Привет» - загорелось на мониторе включенного компьютера ярким зеленым шрифтом


Джимми: «Доброе утро, любимая»


Ведьма: «У меня плохие новости, тебе лучше присесть»


Джимми: «Что случилось?» - парень немного испугался и приподнялся с кровати, ожидая ответа, в котором, как оказалось, было очень много мыслей и картин для «Иллюзория»


Ведьма: «Я беременна»


Джимми: «С чего ты взяла?» - реакция парня была неоднозначной, в голове крутились мысли, спутывая друг друга, сталкиваясь между собой, создавая непонятное ощущение грусти и радости


Ведьма: «Я сегодня была у врача»


Джимми: «Почему ты вообще решила к нему идти? Что происходит там у тебя?»


Ведьма: «Вчера сделал тест. Не поверила. Сходила к врачу, оказалось, правда. Почему все так?»


Джимми: «Ты не рада?» - парень не знал, как ему нужно реагировать на подобное, но в душе он светился от счастья, хотя и не понимал, насколько все сложно


Ведьма: «А чему радоваться?»


Джимми: «У нас будет ребенок, понимаешь? Маленькое, крохотное создание, которое будет топать ножками, улыбаться, называть нас родителями»


Ведьма: «Ты сам еще ребенок! Ты вообще понимаешь, что это такое? У нас с тобой нет ни работы, ни квартиры, ничего! Какой ребенок?!»


Джимми: «Это все придет со временем!»


Ведьма: «С каким? Это столько проблем! Дома меня не примут! У тебя поселимся? С твоей сестрой?! Или что? Ты будешь содержать нас на одну зарплату? Снимать квартиру, работать? У тебя даже нет профессии! Почему ты не можешь понять?!»


Глаза Джимми снова наливались слезами, он встал с кровати, накинул футболку и пошел на кухню, закурив на пути сигарету. Мысли мешались в кашу из воды и грязи. Философия Саманты проникала все глубже, словно хирургический скальпель, проникает в тело пациента. В ее словах был смысл. Джимми долго боролся с мыслями, но проиграл. Он вернулся к монитору и начал набирать сообщение.


Джимми: «И что ты будешь делать?»


Ведьма: «А ты угадай, герой. Я буду делать – круто подчеркнул»


Джимми: «Я на нервах. Извини, мы. Что будем делать?»


Ведьма: «Аборт»


Джимми: «Ты уверена? Может, стоит еще подумать?»


Ведьма: «Я уже все решила. Заодно, спросила у врача, сколько это стоит»


Джимми: «И что он ответил?»


Саманта назвала цену. А затем, сообщив о том, что хочет отдохнуть вышла из всемирной паутины. Джимми сидел на кровати, обдумывая каждое слово, произнесенное девушкой. Кэтрин дома уже не было, поэтому парень курил, не вставая с постели. Дым витал где-то под потолком, а размышлениями Джимми уходил все глубже внутрь своей души. Ему не было больно, обидно, что-то другое наполняло его, словно сосуд. Мысли тихо уходили из головы куда-то в сердце, возможно, прямо в душу, как вода, которую сливают из аквариума, оставляя в нем лишь мертвых рыб. Он медленно протянул руку под кровать и достал свой, покрывшийся пылью, дневник. Парень долго раздумывал о записях, пока не прислонил железный наконечник стержня к ровным полям тетради.


«22 сентября 2011 года.


Здравствуй. Ты, наверное, уже устал слушать мои проблемы, ведь я почти всегда только и жалуюсь тебе, но такова моя реальность. Скорее всего, именно поэтому я так часто прячусь в «Иллюзории». Там светло, уютно, знаешь, в нем очень много боли, она доводит до слез, но именно в ней я могу найти успокоение.


Сегодняшний день начался просто ужасно. Этот ребенок, которого мы убьем, не является для меня болью, я не плачу, скорее он был своеобразной гарантией того, что мы навсегда останемся вместе с Самантой. Глупо. Эгоистично. А может, все к лучшему. Он внутри нее такой маленький и добрый. Я люблю детей. Почему? Это тяжелый вопрос.


Дети – прекрасный элемент, потерянного общества. Вспомните свое детство. Прекрасно, ведь? Нас не волновали проблемы, не нужны были глупые бумажки, лишь часы свободы, годы веселья. Сейчас я смотрю на проходящих мимо меня детей, и внутри тела разливаются реки теплого жара. Почему? Я не знаю. В каждом ребенке я вижу сосуд для мечты. Они так наивны, не видели зла механизма социума, не думают о будущем, и их мышление, словно кубик Рубика, не собрано чьими-то грязными пальцами в однотонные грани. Каждый квадрат несет в себе новые идеи, мечты, грезы. Детство – самая великолепная пора жизни человека. Ребенок знает, что такое боль, но в его понимании – это лишь физика, горячо, холодно. Он не испробовал на вкус жадность, злость, ревность, зависть, все пороки, которых так много в человеческой душе. Их сердца бьют великолепные картины, рисунки. И знаешь, когда мимо меня проходит ребенок, топая своими ножками по асфальту, то в душе двоякое ощущение поражает меня, разбивая, как призрачный лед реки. С одной стороны, когда вижу их улыбки, смех, глазки, я не могу оставаться собой. Мой мир волнует меня еще больше, предавая веселья, счастья в мою душу. Но с другой точки обзора, моя душа, словно сосуд, наполняется грустью и ностальгией утраченных лет. Это время не вернуть, я никогда не стану снова маленьким. Мой «Иллюзорий» начинает рисовать картины прожитых лет, каждое мгновение, которое приносит с собой улыбку, а потом осознание, утонувшее в грусти.


И знаешь, я не грущу, мне не больно, но почему-то в глубине своего мира, я слышу какой-то голос, который читает строки, словно стихи. Нет, это и есть рифмы. Больно. Но я не могу понять почему. Может потому что ребенок был бы гарантией, а может я и правда хотел, чтобы его маленькие ножки оставляли мокрые следы на полу нашей квартиры.


Наверное, нужно так было,


Чтобы кровь не заполняла виски,


Не обижайся на нас милый,


Прости, не суждено тебе было жить



Я не смог отговорить твою мать,


Да, наверное, и не хотел,


И извини что ты не увидишь март,


Извини что я плохой отец,



Вскоре, слезы наполнят глаза,


Такой отравленный здесь кислород


Я буду умирать, еле дыша,


А затем в одиночестве встречу восход.



Посмотрю монотонно на небо,


И тебе махаю рукой.


Знаешь, я до сих пор не верю,


Не рожденный, но такой родной


Наверное, это больно. Мои мысли такие спутанные, что я уже не знаю, как писать мне. В тебе все мои переживания. Весь мой мир. Знаешь, этот голос в моей голове не проходит бесследно, он появляется снова и снова, раз за разом. Это все так сложно. Снова, ты впитаешь мои слезы. Я скоро вернусь, напишу какие-то строки. А сейчас мне нужно идти. Куда? Я не знаю. Пока».


Джимми закрыл дневник. Усталое, выжатое тело, без эмоций и чувств упало на кровать. Так парень пролежал до самого вечера. Иногда, Кэтрин заходила в комнату, что-то кричала красивым голосом, даже не понимая, как тяжело Джимми в этот момент. Момент, в котором он остался один.


Следующие пару недель все было иначе. Саманта отказывалась от любой финансовой помощи, уходила в себя, но парень ее понимал. Убийство не рожденного ребенка – что может быть хуже? Боль, сверлящая душу, перемешивалась в ее теле с агонией, которую приносили препараты, таблетки и уколы. Наверное, девушка находилась в аду, и отголоски этого ужаса сильными ударами вбивали в сердце Джимми огромные осколки стекла. Успокаивало лишь то, что через две недели все должно было завершиться. Физическая боль из тела Саманты уйдет, ну а душа, ей придется привыкнуть.


Утро било по глазам яркими лучами солнца, которые врывались через тяжелые шторы в комнату Джимми.


Ведьма: «Привет»


Джимми: «Здравствуй, любимая»


Ведьма: «Что делаешь? Как дела?»


Джимми: «Нормально. Твои как? Сижу, курю, думаю. А ты?»


Ведьма: «Переписываюсь, недавно проснулась. Животик уже не болит. Смогу сегодня прогуляться»


Джимми: «С подругой?»


Ведьма: «Нет. Вчера с парнем каким-то переписывалась, пригласил погулять. Вот вечером собираюсь сходить»


Джимми: «Это шутка?»


Ведьма: «Нет, конечно. Зачем мне шутить?»


Джимми: «А ты не забыла, что мы вместе? Что происходит?»


Ведьма: «Не забыла. Ничего. Неужели мне уже нельзя погулять с другими?!»


Джимми: «Это парень, который хочет не только погулять! Ты не можешь туда пойти!»


Ведьма: «И кто же мне запретит? Ты что ли?!»


Джимми: «Да! Зачем ты так делаешь?! Хочешь, чтобы я ушел?!»


Ведьма: «А ты уйдешь?»


Вопрос – плаха. Именно в этот момент Джимми осознал весь ужас ситуации. Руки были готовы расцарапать чернилами безупречные листы «Иллюзория», но разум никак не мог покинуть коробку мыслей. Что-то сломалось внутри. Джимми медленно стучал по буквам пальцами, выбивая новое сообщение.


Джимми: «Нет. Ты же это прекрасно знаешь!»


Ведьма: «Ну, вот и помолчи. Наверное, ты никогда не поймешь, что мне нужна свобода. Я бы сама ушла, но пусть это будет последним твоим шансом что-нибудь осознать!»


Джимми: «Да мне нечего осознавать! Ты поступаешь неправильно! Зачем ты это делаешь?!»


Ведьма: «Что делаю?! Общаюсь с другими людьми?!»


Джимми: «Ходишь на свидания! Ты думаешь, мне приятно сидеть здесь и сходить с ума?!»


Ведьма: «Это твои проблемы! И не зли меня!»


Джимми: «Класс. Хорошо. Сходи, погуляй, но знай, что я буду волноваться с каждой секундой, проведенной в одиночестве. Если тебя это устраивает, то иди»


Ведьма: «Вполне»


Джимми: «Счастливого вечера!»


Ведьма: «До завтра»


Джимми: «То есть ты не напишешь, как вернешься домой?!»


Ведьма: «А зачем? Придумай себе новую правду»


Джимми: «Не смей так делать! Ты не знаешь, что творишь!»


Ведьма: «Пока. До завтра»


Джимми: «Стой!»


Парень долго выбивал буквы, но Саманта уже не отвечала, играя роль неприступной крепости, где мысли, как солдаты, штурмовали ее каменные стены, но так и умирали, незаметные серые и такие соленные, пропитанные слезами, что катились из глаз Джимми.


«2 октября 2011 год.


Любовь.


Здравствуй, мой молчаливый кумир. И вот мы снова рядом, опять я в тебе. Знаешь, наверное, если не ты, то я бы давно пустил себе пулю в голову. Почему? Потому что эти голоса сводят меня с ума, Саманта стала холодной, ледяной. Почему? Я не знаю. Вечером она уйдет гулять с «другом», а я останусь в пустоте. И знаешь, что самое страшное? Эти голоса, которые сразу же нападут на меня. Я готов к битве, но проиграю! Они опять уложат меня на холодный кафель, заставят забыть обо всем, стараясь выплеснуть в меня философию. А есть ли вообще я? Но это не тот вопрос, который упадет на твои листы. Еще слишком рано.


А что такое любовь?! Нет, не так. Зачем любовь? И это тоже неправильный вопрос. Любовь – игра. Я и раньше так думал, но не подозревал, что мой разум настолько прав. Игра для двоих. Так трепетно воссоздана в лучших традициях любого развлечения. Игра, где есть лишь один победитель. И так странно, что победитель тот, кто не почувствовал совершенства. Главный приз – чужая жизнь. Стоит одному из возлюбленных понять, что его чувства слабее оппонента, как игра заканчивается, даруя величайшую награду. Кто больше любит, тот и проиграл. Увы, горькая правда любви. Это, словно капкан, прекрасная ловушка для души.


Проигравший чувствует красоту мира, ловит наслаждения в каждом движении, ударе сердца, маленьких точках судьбы. Великий дар – ощущать любовь в себе. И ты пытаешься проникнуть все глубже в бесконечность нежности, отстегивая ремни, которые удерживали твой разум в реальности мирских фобий. Так весело утопать в милых глазах, в любви, великой и прекрасной. Но в один момент страшно осознать, что клетка захлопнулась, изолировав тебя от свободы, к которой так стремилась душа. Твоя камера – человек. Можно выйти дальше? Да? Тогда это не было любовью! Не путайте ее! Любовь дарит свободу, чтобы забрать ее вновь! И сможешь ли ты вынести эти колкие удары?! Я? Нет. Остаться в заточении до амнистии. А будет ли она?! Вопрос, на который невозможно найти ответ. И все чувства к остальным, как редкие свидания заключенных, заканчиваются липкими касаниями ладоней через толстое стекло, а разговор по средствам пластиковой трубки и провода так и останется лишь имитацией живого общения. Ведь, твоя жизнь – человек. А этот человек – тюрьма. Добро пожаловать в ряды потерянных узников, тварь!


А что получает победитель? Хм. Нет, он не испытывает больше тех великолепных чувств, что предлагает любовь, не переживает и не утопает в волнах превосходной красоты. Зато, он, словно кукловод, способен распоряжаться чужой жизнью, зная, что человек никогда не уйдет, потому что прикован стальными узами тех чувств, которые люди называют любовью. Знаете, люди так часто ищут бога, но благодаря мерзким чувствам, вы и сами становитесь им, рисуете судьбу падших. А любовь, как болезнь. И этот вирус в ваших скользких руках! Ты знаешь, что тебя будут ждать! Твоя свобода вырастает в разы! Ведь, теперь ты – король любви! Вы можете уйти, затем вернуться, зная, что ваш узник все так же в сырой камере ждет первых бликов солнечных лучей! И стоит победить ради этого! Цена – чужая жизнь. Награда – бог! И точка!


А что бы сделал я, победив в игре любви?! Управлять чужой жизнью? Бред! Ты получил главный приз, чтобы так бездарно упустить его?! Хм. Награда должна быть величественной, показывая всем своим видом, что именно ты заслуживаешь ее! Тогда придумай идеал совершенства! И победив в этой игре, я бы заботился о жертве. Представьте, стать наставником другого человека, который без вопросов выполнит любую вашу команду. Разве не увлекательно? Но это не финал награды! Слишком глупо, безыдейно! Я бы создал идеал! Знаете, как в безумных компьютерных программах, которые так и не сумели настроить опытные рабочие, оставив множество недочетов и минусов, я исправлю систему, перешью ее органы, чтобы она кричала от счастья, радовала взгляды глупых мальчишек своим великолепием электронных частиц! Научить ее не ошибаться в выборе жизни, убрать ненужные компоненты, показать мягкий, красивый мир, чтобы очаровать воображение. Создать цветок такой красоты, что смертные склоняться перед ним! Смысл?! Зачем?! Чтобы бросить идеал в лапы мерзкого мира, наблюдая за тем, как похотливые умы пытаются его уничтожить, запачкать грязью потных лап! Момент, когда красота сразиться с мерзостью и злом! Наблюдать за этой битвой, поедая чувства, убив их в себе! Вечная борьба, которую описывали десятки бездарных писателей, развернется в границах одного города, одной жалкой планеты! К черту вселенский масштаб! Вы хотели зрелища?! Держите! Смотреть, как идеал с белоснежными крыльями лапают грязные руки, пачкая, оставляя следы выделений и похоти – величайшая награда любви, если ты победитель! Добро пожаловать!


И есть ли шанс, что никто не проиграет в любви? Не будет вторых и первых мест? Возможно. Я не видел таких людей. И если они есть, то пусть сожмут свои ладони, чувствуя, как горячий ручей любви подменяет кровь в их организме, циркулируя в венах.


Знаешь, ты стал для меня особенным. В тебе моя история. На каждой странице столько чувств и эмоций. Я бы сказал тебе про голоса, но еще слишком рано. У меня есть план, чтобы уничтожить их. Но, сейчас, не об этом. Ты вновь забираешь боль, но во мне ее слишком много.


Я вновь потерян где-то в орбите, все плен,


Все тлен...


И я готов тихо тлеть, как сигаретный дым,


Как никотиновый сон...


Словно мы, вновь, очистим планету, белый мел


Открой эти двери...глазами за горизонт


А в городе дождь...теплые вещи, черный зонт,


Словно выдох, словно щит


Уничтожит капли крови, что с неба поливают сотни


Пустых голов...


.


Мой беспокойный мир, мир моих фобий,


Мир моих снов...


Множество безликих улиц, людей, светофоров,


Как фарфор...


Разобьются на части эхом домов и вальса.


Пружинами механизма, что дарит нам запах асфальта,


Ласковых рук... Как путь циферблата не пульс


Бег этих стрелок оставят меня одного...


Грусть...


.


Среди серых тонов, среди кустов и сирени


Звуки сирены...


Песни мертвых сирен, приведут корабли на скалы


Лики живых...


Все так же улыбки оскалят осколками линз,


Среди песка...


С головы таскать, схватив ее за жабры


Что рисовали на руках...а эта зима была слишком жаркой,


И не оставив шансов взорваться, кутая струны в плед


Ветер играет на окнах, холодный след...


.


Едва простужен я, отражаюсь в мирных лужах,


Ужас...


На лицах детей, что так боялись цирка.


Жизнь - циркуль...


Бег циферблата, стрелками рваных минут по кругу,


Держи мою руку, и где твой друг?


Много любимых, так мало в душе перевязанных струн


Намокшие души искали приют... их снова прибьют снегом


Чужие небеса... тучами меланхолично сыграют на нервах


Прости....


Вздох, кровь, жизнь, сквозь тонкие стены вен… Душа.


Еще один стих. Не знаю, почему именно он. Спасибо, что вновь выслушал мои жалобы. Я навсегда с тобой, даже, когда ты станешь пеплом. Прости. До скорой встречи».


- Ну, и что? – пронеслось в голове Джимми – Она все еще хорошая? Ха. Ты меня удивляешь, Джимми


- Зачем ты тут? – шепотом спросил парень, сжимая кулаки


- Чтобы открыть тебе глаза на все, что творится вокруг. Разве ты не хочешь этого? Не желаешь прозреть, понять?


- Что я должен понять?!


- Я смогу быть с тобой всегда, она же уйдет! Где сейчас твоя любимая?! Спит с новым другом?! Да?!


- Нет! Они просто гуляют!


- Голые, по его дому – добавил меланхоличный голос – Ты веришь ей?


- Ты вообще закрой свой рот! – второй голос сильно врезался в уши – И что это за план по избавлению от нас?!


- Не скажу! – Джимми сильно зажал уши руками


- Думаешь, я не знаю?! Тварь, я внутри твоей головы! Именно я синтезирую твои мысли, обрабатываю их, убираю ненужные детали! Я вижу весь твой план! Обратиться к профессионалам?!


- Да – громко выкрикнул Джимми, сдерживая капли соленной влаги – Страшно?!


Перед глазами парня замелькали картины, как похотливые руки ласкают тело Саманты, как сладкие стоны, подобно величественным птицам из огня и воды, вырываются из уст, сотрясая сжатый воздух. Боль пронзала каждую клеточку мозга, заставляя парня спускаться все ниже к полу. Глаза обволакивали слезы, закрывая обзор мельчайших деталей. Голоса сильно кричали, врываясь в каждый сантиметр запрограммированной души.


- Хватит с него – пронесся тихий голос


- Пусть подумает о своем поведении! Ты мне не указ! – громкий бас врывался в самую душу, замедляя биение сердца


- Ты убьешь его


- Убью?! Нет! Я не исполню твою мечту! Пошел вон! Я сделаю его сильнее! Что, Джимми, нравится?! Хочешь избавиться от меня?! Сказать врачам?! Я могу уничтожить тебя в любой момент! Да, и что ты сможешь сказать им?! Ведь, я не позволю тебе этого сделать! Поплачешься о детстве, жизни, но они не узнают правды! Хочешь сдохнуть прямо сейчас?!


- Хватит! – Джимми сильно кричал, вцепившись зубами в подушку – Прошу, остановись!


- Стоп! – выкрикнул меланхоличный голос – Довольно!


Голоса в голове о чем-то спорили, пока парень, едва дойдя до туалета, вывернул рвотную массу в унитаз. Из глаз сочились слезы, картины мелькали все реже, позволяя Джимми вдыхать полной грудью. Где-то вдалеке слышались споры голосов. Казалось, они были готовы разорвать друг друга на куски, чтобы продолжить свое отвратительное шоу внутри головы Джимми. Стрелки циферблата крутились, словно время ускорилось вдвое. За окном было уже темно. Саманта все так же не отвечала на звонки, что вновь вызывало приступы картин, рвоты, волнения. Молодой человек боролся, как мог. Еще пара таблеток снотворного упали в открытую пасть, но, как и прежде, они не приносили должного эффекта.


Джимми лежал на кровати, стараясь собрать в себе всю смелость, чтобы встать, подумать, но страх был велик. Каждое движение могло вновь призвать терзающие голоса, которые уничтожат все рамки дозволенного, соберут по кускам осколки мира и ворвутся в голову, чтобы остаться в ней навсегда. В ту ночь, Джимми так и не смог отправиться в мир грез. Мир, где нет конечной станции.


Знаете, есть момент, когда ты просыпаешься. Сон перестает показывать тебе милые картины жизни, отпуская разум в полет среди холодных людей. И как часто мы стараемся ухватиться за огненный хвост иллюзорной реальности, которая так странно собирается в голове? И если вы нашли теплоту в сновидениях, то, что даст вам лживый и холодный мир? Как вернуться назад? Утро – начальная точка, ядерный взрыв, который уничтожает прошлое, заставляя тебя вновь искать ходы. И если реальность Джимми – мир, то Саманта – самый теплый сон. С каждым днем молодой человек чувствовал все больше холода от ее сердца, которое, видимо, устало биться в конвульсиях любви. Голоса в голове становились все сильнее, обретая власть над подсознанием парня. Теперь они – сладкие песни Сирен, уводящие корабли жизненных позиций на прибрежные скалы, чтобы разбить, уничтожив навсегда легкую вуаль добра.


Парень бежал от всех этих проблем, что сыпались снежным комом на голову, сбивая ее. Он просто лежал на кровати, словно заживо погребенный, ловил губами едкий вкус дыма, а из глаз тихо сочились слезы после недавней ссоры с Самантой. Девушка довольно быстро адаптировалась у подруги, обзавелась друзьями, которые, в разуме Джимми, превращались в потенциальных похотливых тварей. Они часто ругались на этой почве. Скандалы с каждым днем становились все сильнее, угнетая состояние любви, которая уже готова была умереть под тяжестью постоянных ссор. На этот раз воображение Джимми, уже без разрешения, направляло парня в «Иллюзорий», расклеивая иллюстрации новой картины.


Двухэтажный дом одиноко стоял под едкими каплями дождя. Свет в больших окнах уже давно погас, и, лишь изредка, яркие вспышки молнии освещали красные кирпичи. Старая металлическая ограда тоскливо скрипела, словно звала на помощь мимолетных прохожих, которые, укрыв голову газетой, бежали по своим серым гнездам.


Тяжелые шаги послышались на лестнице. Все те же перчатки, туфли и очки. В руке был зажат небольшой черный чемоданчик. Джимми, спустившись вниз, отворил дверь подвала, из которого тускло мигал свет. Еще пару шагов, и ноги парня коснулись твердой ровной поверхности. Вокруг на столах, тумбах, стульях находились маленькие восковые свечи, почти угаснувшие под давлением дыхания парня. Он положил чемодан на свободное место стола и развернулся лицом к центру комнаты.


В самой середине подвала, в том месте, куда в основном попадали блики свечей, находилась девушка тридцати лет. Короткая юбка покрывала бедра, белая блузка обездвижено находилась на теле, скрывая довольно пышную грудь. Прекрасные ножки были обтянуты нейлоновыми чулками, в которых виднелись разрезы и пропаленные сигаретой дырочки. Руки девушки находились вверху, запястья сжимали яркие металлические наручники, от них шла цепь, закрепленная за крюк, ввинченный в потолок подвала. Девушка могла едва касаться пола носочками. На голове был одет тряпичный мешок, который Джимми поспешил сорвать. Ткань упала на пол, освободив белые волосы, дав им еще немного воздуха. Девушка лишь громко мычала, так как ее рот был заклеен прозрачным скотчем, через который виднелись следы красной помады. Увидев молодого человека, из глаз незнакомки потекли слезы, размазывая нанесенную черную туш.


- Скучала? – в полголоса произнес Джимми – Ты не рада меня видеть?


Девушка лишь издавала какие-то непонятные звуки. Молодой человек, находясь перед ней, широко улыбался, поглаживая ее щеку. Он что-то приговаривал, опуская руки все ниже, пока не коснулся блузки. Резким движением Джимми сорвал ткань, и она упала вниз, обнажив прекрасное тело милой девушки. Парень ходил кругами мимо жертвы, молча разглядывая ее со всех сторон, в его глазах было нечто большее, чем просто наслаждение или жажда. Подойдя к чемодану, Джимми ввел пароль, открыл верхнюю крышку, и вот уже в его руках засветились предметы. В правой ладони, зажатый четырьмя пальцами, отсвечивал хирургический скальпель. В левой же руке находился белый квадратик, по своему строению напоминавший соль или сахар. Молодой человек вновь приблизился к жертве.


Знаешь – начал парень – Люди всегда задаются вопросом, что сильнее? Добро? Зло? Нас с самого детства приучают к первому варианту. Все эти сказки, фильмы, в которых лишь счастливое окончание. Но разве зло так плохо? Неужели оно не имеет право на существование? Тебе не кажется, что, если бы мир был хоть каплю злей, то жизнь насыщалась совсем другим цветом? – парень продолжал перебирать пальцами по острию скальпеля – А эти слова. Фразы тупых людей, что добро всегда разъедает зло. Капля добра, брошенная в стакан со злом, всегда победит? А если мы попробуем наоборот? Ты. Такая красивая, хорошая мать, любящая жена. По их словам, ты должна уничтожить меня, если только капля зла не разъест все добро в тебе. Проверим? – Джимми очень гнусно заулыбался


Парень легким движением руки прислонил скальпель к голому торсу девушки. Царапая тело, он вел его вверх до плеча. На минуту молодой человек застыл, словно вкручивая скальпель в тело жертвы. Маленький, но глубокий разрез, будто кистью, Джимми рисовал на плече девушки, причиняя ей неимоверную боль. Кожа открывалась, показывая все прелести связок и крови, мясо отслоилось от оболочки, болтаясь, словно его швыряли ветром. После того, как разрез был готов, парень отпустил скальпель пальцами, и тот со звонким криком рухнул об пол. Сжимая в руке белый квадрат, он вел его кончиком по телу милой девушки, улыбаясь, наслаждаясь каждым сантиметром. Как только он приблизился к ране, сильно сжал пальцами предмет, который начал рассыпаться маленькими кристаллами, утопая в крови, погружаясь все глубже в разрезе. Девушка сильно кричала, но ее вопли сдерживал скотч, обволакивающий ротик. Джимми наслаждался каждым мгновением причиняемой им боли. Крики незнакомки лишь подливали масла в огонь, наращивая гнев парня. Сильные хлопки ладонью по щекам, которые наносил молодой человек, придавали ему жестокости, уверенности, смеха. Он был владельцем этой гнилой души.


Еще долго парень измывался над своей жертвой, то ломал пальцы, то сдирал ногти с прекрасных, милых рук. Кровь капала из каждой раны, образовывая большую лужу, по которой топтался Джимми, оставляя следы своих черных туфель. Он снова чувствовал себя хозяином чужих жизней. Девушка же была уже измождена, ей, как никогда раньше, хотелось быстрой, идеальной смерти. В течении двух часов ее тело били, прожигали, резали. Все это вновь трансформировалось в дрожь наслаждения, в которой утопал Джимми. Сигаретный дым въедался ей в глаза, вернее под веки, проникал в нос, нанося еще больше боли и вреда. После двух часов, Джимми, наконец-то, достал последние предметы из черного чемоданчика. В его руках находились целлофановый пакет и рулон скотча.


- Я уверен, что в тебе не осталось ни капельки добра. Зло в чистом виде, в разы сильней вашей радости. Оно разъело тебя, разорвало твою душу на куски. Ты меня сейчас ненавидишь. Зло дарит нам свободу, а значит, мой эксперимент не так уж и плох – Джимми затушил сигарету о кровоточащее тело дамы – Но, так же как и добро, оно исчезает лишь тогда, когда чаша, в которую излито зло, разбивается вдребезги – Джимми улыбнулся, поцеловав девушку в щеку – Прощай. Запомни навсегда мой подарок, ведь я открыл тебе глаза.


В одно мгновение целлофановый пакет оказался на голове девушки, перемотанный скотчем в области шеи. Дама глубоко дышала, пытаясь хоть как-то избежать смерти, но это уже невозможно. Джимми снова произнес: «Прощай».


Парень вновь уходил, оставляя за спиной умирающее тело. Он так же насвистывал мелодию, рисуя красными красками отпечатки туфлей, которые, уже на улице, смывал дождь. Лишь каплями он разъедал большие кровавые разметены.


Джимми открыл глаза, он не мог поверить, осознать картину, которую придумал его «Иллюзорий». Страх.


Пока Джимми записывал в дневник новые картины, перебирая пальцами страницы, размазывая по ним чернильные строки, на экране монитора светились знакомые его сердцу буквы.


Ведьма: «Привет, что случилось?»


Джимми: «Здравствуй, любовь моя. Да дома снова проблемы. А как ты догадалась, что у меня возникли трудности?»


Ведьма: «Я тебе послала пару сообщений на телефон, а ты оставил их без ответа, негодяй. А когда это происходит, то, значит, ты отрешен от этого мира»


Джимми: «Шерлок Холмс?»


Ведьма: «Не остри мне тут. Рассказывай, что стряслось?»


Джимми: «Да все то же, малыш. Они меня так достали. Кэтрин постоянно кричит, но если я не могу найти работу, что мне делать? Я устал уже жить тут! Я так хочу к тебе. Каждый день мечтаю об этом»


Ведьма: «Успокойся. Не плачь. Я всегда буду рядом с тобой. Ты ведь мне веришь? Мы вместе, а скоро будем жить под одной крышей, если ты, конечно, не будешь меня доставать, волшебник мой»


Джимми: «Не буду. Не волнуйся. Конечно, верю. Я люблю тебя, сладкая»


Ведьма: «Уже довольно поздно. Мне нужно ложиться спать. Обещай, что не будешь переживать по этому поводу, глупенький»


Джимми: «Не могу я тебе этого обещать»


Ведьма: «Ну, тогда и не получишь поцелуй»


Джимми: «Обещаю»


Ведьма: «Как же тобой легко манипулировать. Шутка. Самых великолепных и сладких сновидений, малыш. Я люблю тебя. Целую крепко, крепко, прямо в губки. Спи спокойно, и пусть тебе приснятся самые восхитительные сны»


Джимми:


«Самых сладких снов тебе,


Пусть приснится о чем мечтаешь


Мягкий, теплый лунный свет,


И ты в нем медленно растаешь


Наполнишь тот мир красотой,


Подаришь птицам счастье,


Напоишь землю чистой водой,


Из души прочь все ненастья


Ты прекрасна слишком для них


Бутоны поникнут к земле,


Будут утопать в мечтах на миг


Что красотой приблизятся к тебе



Но это обман, с тобой не сравнимы


С твоими глазами, движением губ


Даже в небе ангелочки застыли


За руки держась, создали круг


А ты там стоишь, смотришь на море,


Все так спокойно, блаженно.


В этом мире нет больше горя,


Самых сладких снов и волшебных


Вот так тебе, самых прекрасных сновидений, любовь моя. Целую. До завтра»


Ведьма: «Ого. Спасибо огромное, так приятно. А теперь ложись на бочок и засыпай. До завтрашнего дня»


Джимми, что вошло уже в привычку, откинулся на кровати, закрыл глаза, и, вновь, отправился в свой выдуманный мир, где всегда так тепло и великолепно. Но в этот раз, там не было насилия и крови, лишь тепло, идеальная мечта обрисовывалась новыми красками, вернее дополнялась созданными образами, которые откладывались глубоко в душе.


И снова тот бар, но в этот раз, Джимми, минуя дома, подходил к нему. Органы заведения были уже созданы, оставалось лишь только обтянуть кожей его мечту, чтобы вдохнуть в нее жизнь. Добрые рождественские песни вливались в его уши, создавая непонятную ностальгическую грусть, чувство праздника, но только своеобразное. Для Джимми не было праздником то, что понимают под этим словом большинство планеты. Не было радости, смеха. Вернее они присутствовали, но, словно лужи, разбавленные цветами бензина, мешались с испарениями грусти. Это все создавало великолепной красоты атмосферу в душе «мертвого» человека. Машины замедляли свой темп, и бестолковые люди, спешащие на работу, сбавляли шаг, словно танцуя в белоснежном снегопаде эмоций. Снег усиливался, и уже слегка просматривающаяся табличка бара, приближалась к глазам парня. Через замерзшие окна не было видно ничего, что могло происходить внутри помещения, но Джимми знал, небольшая кучка людей ждет появления на сцене образа, вечного и прекрасного. Парень остановился перед дверью, дотягивая серый дым сигареты. Белые листы лежали в черном пакете, поджидая света неоновой тусклой лампы. Красные буквы на таблички сообщали название заведения, но как ни странно, парень никак не мог их прочитать. Постояв перед дверью минут пять, Джимми глубоко вздохнул, открыл дверь бара, через которую холодные потоки ветра обласкали лица и руки сидевших внутри. Дверь громко хлопнула, и Джимми уверенными шагами прошел к сцене.


Парень открыл глаза. Руками в темноте он нащупал выключатель и зажег свет в комнате. Сев за стол, парень открыл дневник и начал что-то записывать. Джимми изливал в эту тетрадь свою душу, ту идеальную мечту, что он выдумал. Дополняя все пробелы и эпизоды, он невольно погружался в свой мир снова и снова, находя в нем одно и то же превосходство. Джимми еще долго шуршал листами, царапая их острым наконечником шариковой ручки.


Мечта, пропитанная меланхолией, была полностью готова, каждый ее эскиз говорил о том, что все в том мире имеет свою ценность, каждое воспоминание, каждая сыгранная роль. Такая легкость окутала тело, словно вот уже не много и оно отправится в необычный полет в мир снов. Так легко парень не чувствовал себя очень долго. Словно одна часть собралась в его душе, вся эта история превратилась в одну картину из сотни осколков, которые были разбросаны, словно мусор по грязной улице, и теперь красовалась мило на стене «Иллюзория». Джимми уснул очень быстро, что казалось таким странным, ведь уже несколько лет, он не мог так мгновенно переходить из мира реальности в липкий и вязкий мир Морфея. Быть может, законченная картина в его надуманной вселенной повлияла на этот эпизод.


На лице парня сияла улыбка, а в голове был покой. Даже тот голос, который в последнее время так часто приходил в грязный разум Джимми, сегодня молчал, не издавая ни единого звука. Кто бы мог подумать, что этот день станет чуть ли не самым последним в хороших воспоминаниях парня? Наверное, лишь тот, кто сидел внутри его головы долгие годы, ожидая мгновения, когда он сможет выйти на свободу.


Джимми перебирал кольцо на пальце, прокручивая его вокруг, слегка царапая нежную кожу. Солнце скатилось за горизонт. Очередной вечер, где люди ищут покоя, спешат к своим семьям. А куда спешить человеку, которого ненавидят родственники, презирает чертов мир? За грань жизни. Туда, где солнце уже не встает с рассветом, где реальность – это тонкие стены смерти, а ее липкие объятия, как самая нежная вуаль, воссозданная из шелка и любви, обнимают твою душу, отправляя ее в потерянный мир искусства.


В комнате было темно. Электрические приборы уже давно улеглись спать. С комнаты Кэтрин раздавалась какая-то музыка. Она снова работала над новым проектом. Девушка всегда включала мелодии, когда старалась побыть одна.


- И чего ты сидишь один в темноте? – меланхоличный голос разрезал вакуум внутри головы Джимми – Что-то случилось?


- Нет – сухо ответил Джимми – А что?


Парень говорил так, словно уже давно привык к этим голосам внутри своей головы. Знаете, будто он разговаривал с настоящими людьми, но их не было перед глазами. Да и зачем людям глаза? Они так ненасытны в красоте, стараясь заметить ее везде. Глупцы. Настоящее искусство глубоко внутри вашей души!


- А где Саманта? Что-то я не видел ее сегодня


- С другом, наверное. Она писала утром, что вечером пойдет гулять. Вот, сижу, жду ее. Знаешь, она все чаще говорит, чтобы я сходил в больницу, но не знает о вас


- Обо мне. Сейчас-то я один. Знаешь, ты уверен, что она с ним просто дружит? Вспомни Челси. Ты забыл, как нам было больно?


- Я тогда чуть не убил себя


- Не ты – тихо прошептал грустный голос – Значит, ты вновь хочешь прочувствовать ту боль? Может, проще покончить со всем этим. Не молчи, у нас мало время


- Она не изменит!


- Ха – раздался грубый смех – Общаетесь без меня?! Не изменит?! Джимми, доверься мне! Позвони ей! Поставь точку! Что тебе говорил этот ублюдок?! Напоминал про боль?! Ведь, именно он хотел убить тебя тогда! Тогда, с Челси! И я тоже не в восторге от твоей любви к Саманте, но, когда ее не станет, я хочу чтобы ты пришел ко мне! Я научу тебя причинять боль, а не получать ее!


- Не дави на него


- Заткнись!


Голоса вновь начали спорить внутри головы. Боль пробивала тело. Джимми глубоко дышал, но видел перед глазами сцены измен. Кое-как, сквозь слезы и приступы рвоты, молодой человек схватил телефон, который уныло лежал на краю кровати.


- Я позвоню ей! – сквозь зубы прошипел Джимми


- Нет!


- Ты не посмеешь! Хочешь вновь проверить нас на прочность?! Тебе мало уроков?! Так знай, мы можем сделать твою боль сильнее!


- Но не я – тихо прошептал грустный голос


- Заткнись!


Телефон трясся в ручонках парня. Непонятные крики слышались в голове. С каждой секундой лишь увеличивая свой баритон, словно два голоса спорили между собой. В трубке слышались лишь гудки, позволяя воображению Джимми рисовать Саманту в постели с другими мужчинами, их касания, поцелуи, стоны сводили парня с ума. Эти картины менялись одна за другой, и молодой человек не мог унять их в своей уставшей голове. Наконец-то гудки плавно перетекли в голос на другом конце аппарата.


- И что ты названиваешь?! – грубый голос Саманты ворвался в уши парня – Что ты хочешь?! Занята я сейчас!


- И чем же ты занята в половине десятого вечера?! Гуляешь со своим другом?! Круто, что вы еще вместе делаете?!


- Да ты достал меня уже! Любовью занимаемся! Доволен?! Что ты еще хочешь от меня?! Мне некогда с тобой говорить! – дальше разговор разбавили тихие гудки, которые со всей силы въедались прямо в сердце, разрезая его маленькими шипами и нотками иллюзий.


Джимми быстрыми шагами пересек коридор, на его глазах вновь блестели слезы. Темную комнату освещал лишь блеклый цвет монитора. Секунды – предатели, словно издеваясь над сорванным разумом парня, тянулись так медленно, что каждое движение стрелки часов отражалось в зрачках. В разуме все так же плыли картины, как чьи-то руки ласкают невинное тело девушки, а она задыхается в наслаждении и эйфории плотских желаний. Джимми не мог остановить эти кадры, что наводило еще больше ужаса в его, и без того очень шаткое, воображение. Сигаретный дым все так же уходил под потолок, вырисовывая эпизоды и картины из жизни. Вдруг, монитор замигал, и большими буквами высвечивалось давно знакомое имя, Ведьма:


Ведьма: «И что за концерты ты опять устраиваешь?»


Джимми не мог рассказать ей всю правду, ведь кому нужен психопат? Поэтому приходилось лепить оправдания, которые еще больше злили Саманту, с каждой буквой приводя ее в ярость. Она поняла бы парня, наверное. Но кто бы из вас рискнул написать любимому, человеку без которого вы не протяните и дня, такую правду, способную уничтожить все светлое, что копилось все эти годы?


Джимми: «Никаких концертов! Ты где-то ходишь с как бы «другом», и я даже не знаю, что вы с ним делаете! Думаешь это приятно?»


Ведьма: «Я тебе сказала, что мы делаем! Ты со своей ревностью убиваешь во мне все! Зачем ты это делаешь?»


На этот вопрос Джимми не спешил отвечать. Быть может, ответа просто не было. Парень сам не знал, почему он говорит все это. Словно одна его часть верила в любовь, отдавалась полностью доверию, но вторая рисовала эти картины, пытаясь прогнать самого близкого и доброго человека, который приносил в мир Джимми хоть немного тепла.


Джимми: «Я просто не хочу потерять тебя!»


Ведьма: «Так ты потеряешь меня еще быстрее, понимаешь?»


Джимми: «То есть я тебя все равно потеряю?»


Ведьма: « Да ты сводишь меня с ума! Ты вообще не адекватный что ли?! Хватит перекрывать мне кислород! Ты видишь везде свои измены! Ты понимаешь, что мне нужны друзья? У меня в этом городе их вообще никогда не было! Вот появился хороший человек, что ты еще хочешь?! Почему ты себя так ведешь?! Ты мне каждый раз говорил, что ты изменился. Где?! Где, мать твою?! Хватит ко мне приставать! Сходи к врачу! Может он тебе вправит мозги! Ты никогда меня не слушаешь, делаешь по-своему! Потом приходишь и жалуешься на сны, на то, что ты такой бедный, не любят тебя! Я просила сходить к врачу! Ты сходил?! Нет! Все. Вывел из себя! Я спать! Не трогай меня сегодня больше!»


Джимми: «И что ты сейчас будешь делать?!»


Ведьма: «Спать я буду! Сладких снов! Все настроение к чертям! Спасибо большое, за твою поддержку!»


Джимми: «Прости меня, самых замечательных сновидений!»


Парень еще долго писал, но вскоре Саманта отключилась, и ее значок замигал красным светом. Джимми молотил кулаками по подушке, вгрызаясь в нее зубами. Крики в голове наполнялись гневом, словно кто-то громко спорил, что сводило парня с ума. Мозг раскалывался на части, а голоса становились все сильнее, заглушая отрывки музыки, слов. Джимми всего скрутило в непонятной позе эмбриона, поджав колени, он пытался остановить поток баритона, но это не удавалось. Глаза закрывались, и вот уже новая картина виднелась на бескрайнем горизонте «Иллюзория».


Его мечта, вскормленная на фильмах о серийных убийцах, маньяках, и прочих жутких и аморальных элементов общества, была почти закончена. Присутствовало все. Начало, середина, обстановка, описание костюма, жертвы, ударов ножом. Оставалась лишь одна, небольшая, но очень важная деталь. Завершающий штрих.


Парень вновь переживал все с самого начала, но было отличие. Он, казалось бы, уже не управлял своими действиями внутри фантазии, словно кто-то другой невидимой рукой, как куклу марионетку, таскал тело Джимми по парковке, вырисовывая в его фантазии то, о чем парень сам бы никогда не подумал.


Когда тело жертвы упало, а Джимми нагнулся посмотреть в ее лицо, парня словно ударил ток, принося боль, страх. Ведь вместо незнакомой девушки на белоснежном снегу лежала Саманта. Джимми чуть было шарахнулся в сторону, но смог удержаться на ногах. Парень мгновенно сбросил с себя перчатки, которые были полностью пропитаны кровью. Из-под тела девушки виднелась багровая лужа крови, которая поминутно увеличивалась в своих размерах. Джимми судорожно расстегивал ее куртку, ненависть и жалость смешались в один огромный океан, пытаясь взять вверх над своим соперником. Эта борьба вылилась в своеобразное безразличие к ситуации.


Джимми положил холодную ладонь на щеку Саманты, поглаживая ее. Парень долго, склонив голову, всматривался в лицо девушки. С его глаз текли слезы, которые падали на снег, и тут же превращались в ледяные капли и узоры. Он долго что-то шептал о любви, чувствах, сердцах. Все это напоминало безумство, словно Джимми уже сошел с ума.


Лицо Саманты выглядело очень милым, умиротворенным. Лунный свет поблескивал в глазах, через которые медленно, но уверенно уходила вся жизнь. Они, словно тускнели, боролись, хватаясь за каждый сантиметр пульса, но, увы, все уже было решено. Редкий кашель вырывался с губ, выплескивая багровую кровь, которая растекалась по устам, затем переходила на щеки маленькими ручейками, и падала на снег, застывая прекрасным каплями. Девушка пыталась что-то сказать, но лишь выдавала непонятные звуки. Тело дрожало, а ладонь, словно гладя, скользила по снегу. Джимми сжал в пальцах руку Саманты.


- Тише, малыш. Скоро все закончится – говорил парень, будто издеваясь над своей возлюбленной – Прости меня, зато теперь ты навсегда будешь моей. Не причинишь мне боли своим уходом, понимаешь? Я боролся, но жажда крови оказалась намного сильнее.


Джимми добрыми и удивленными глазками смотрел на лицо девушки. Ее губы сильно дрожали.


- Я знаю, ты боишься, но не стоит. Ты переходишь в новый, лучший мир. А я подарю тебе поцелуй.


После этих слов, Джимми не спеша опустил голову, все сильнее сжимая ладонь Саманты в своей руке. Их уста коснулись. Парень ощущал горячую кровь, вкус багровой жидкости на своих губах, такой липкой и сладкой. Поцелуй длился не очень много времени, но для Джимми эти секунды были вечностью. Парень отвел голову, на его губах блестели капли крови. Глаза Саманты, уставшие бороться, окончательно выплюнули жизнь. Теперь лишь неподвижные зрачки были направлены вверх. Джимми провел ладонью по лицу девушки, закрыв ее тяжелые веки, встал с колен, обтряхнул снег. Забрав перчатки и нож, которые валялись в луже крови, он закурил сигарету и, насвистывая какую-то грустную мелодию, маленькими шагами отправился прочь, оставляя кровавые следы на снегу.


Джимми открыл глаза, он находился в ужасе от увиденного, нарисованного, казалось бы, им же самим, в своем воображении. Страх охватывал каждую клеточку тела, словно убивая всю грусть, ненависть. Он не мог поверить, что только что стал свидетелем расправы. Парень еще не подозревал, как часто он будет возвращаться в этот эпизод, превращая его в идеальную мечту. Самое страшное было то, что ведь сам Джимми не смог контролировать этот рисунок в своей голове, но парень не обратил на этот аспект должного внимания. Лишь вновь, поднявшись с кровати, он включил свет, достал дневник и ручку и записал все то, что увидел на той парковке.


Стоя напротив зеркала в ванне, затягиваясь ядовитым серым дымом, Джимми выжидал момент, когда появиться та грань, отделяющая его от касты нормальных людей. Он медленно начал диалог:


- Может, мне и правда нужна помощь профессионалов? – монотонным, но очень пронзительным тоном, произнес парень


- Я не знаю. Скорее всего, если ты, конечно, не хочешь потерять то, что является самым великолепным и светлым в твоей мерзкой жизни – сам же парень отвечал на вопрос, заданный сухими губами


- Почему моя жизнь мерзкая?


- Посмотри вокруг. Саманта, словно спасательный круг, не станет ее, ты не будешь продлеваться


- Так я не могу понять, мне нужно к доктору или нет?! – парень заметно нервничал, потому что уже вторая сигарета превратилась в пепел, оставляя черный налет на белом кафеле – Я не знаю, что мне делать дальше!


- Сходи в больницу, запишись на прием. Ты должен узнать, что твориться в твоей голове. Или нет? Не стоит делать этого! Ведь тебе и сейчас не плохо! Просто нужно впустить в себя ненависть, ведь будет лучше – Джимми, словно противоречил себе же, выдавливая из потухшего голоса максимум слов


- Заткнись! И дай мне правильный ответ! – тут парень очень сильно ужаснулся, и быстрыми шагами покинул ванну, стараясь на своем пути не заглядывать в зеркала, в которых просматривались его глаза, наполненные ужасом – Заткнись!


Джимми снова упал на кровать. Голоса в голове не прослушивались, лишь легкость, от ощущения завершенной мечты, какой бы она ни была. Теперь он полностью мог сконцентрироваться на своих мыслях. « И зачем мне все это? Надо срочно идти к врачу. Пропишет таблеток, все будет нормально. Я в этом уверен. Решено. Ради нее. Ведь, за свою любовь нужно бороться» - думал Джимми, лежа в постели.


- Я уничтожу вас! – выдавил Джимми


- Как, слабак?!


- Я завтра отправлюсь в больницу! И поверь, вы сдохните! Я расскажу все, что происходит в моей голове!


- Ты смешон, Джимми!


- Нет! Посмотрим, кто будет смеяться, когда мне помогут!


- Конечно, тогда попробуй теперь уснуть. И помни, ублюдок, я буду где-то рядом в твоем сне. Ха! Бойся закрыть глаза!


- Не слушай его, Джимми.


- Хватит! – выдавил парень, сквозь слезы, которые лились из глаз – Прошу, хватит!


Парень еще долго мял подушку, пытался бороться с голосами внутри головы. Они всегда причиняли ему боль. Но, как победить то, что ты не можешь увидеть? Ты даже не способен вонзить нож в их тела. Чтобы выиграть войну, надо жертвовать самым дорогим, что есть у вас. Но способны ли люди к таким изменениям? Где та жизнь, что обещали нам блики солнца? Джимми так и не смог уснуть в ту холодную осеннюю ночь.

Глава 12. «Внутри палат».

Утром следующего дня на экране телефона виднелось несколько сообщений. Одно из них пришло со знакомого номера Саманты.


«Привет. Послушай, ты меня вывел вчера. Знаешь, ты вчера наговорил мне много глупостей. Меня бесит такое отношение. Я знаю, что ты будешь просить прощение, поэтому, чтобы избавить тебя от ненужных фраз, я решила простить тебя. Только запомни. Это последний раз. Если подобное повториться, то мы с тобой распрощаемся. Надеюсь, ты это понимаешь».


Джимми читал сообщения, стоя у кабинета психолога в местной больнице. Парень не смог уснуть, поэтому синяки под его глазами сочно наливались фиолетовым цветом. Веки медленно опускались, стараясь притянуть парня в мир сновидений, но молодой человек все же боролся с их нападками. Очередь становилась все меньше, а сердце Джимми бешено стучало с каждым метром пути до кабинета. Казалось, еще совсем немного, и он вывернет свои тайны на стол очередного советчика в белом халате.


- Здравствуйте. Можно? – спросил Джимми, приоткрыв дверь в кабинет


- Да. Заходите


Парень не спеша прошел к столу и сел на стул, стоящий около него. Пожилой мужчина, в больших очках и белом халате, монотонно заполнял какие-то бумаги, что-то твердя себе под нос. Вскоре, он обратил свое внимание на Джимми.


- Приступим – произнес доктор – Что Вас беспокоит, молодой человек?


- Я даже не знаю – тихо произнес Джимми, направив взгляд в пол – Понимаете, я не могу вот так сидеть и разглагольствовать о своих проблемах. Не люблю показывать чувства на публике.


- А что, если я буду задавать вопросы, а ты будешь на них отвечать? Согласен?


- Пожалуй, это мне подходит. Приступим?


- Расскажи о своей жизни. Хотя бы немного


- Обычая жизнь. Живу с сестрой, старшей. Много товарищей, хотя очень мало друзей. И то никто из них меня не знает. Не привык разговаривать о своих проблемах


- А где твои родители?


- Мать в постоянных разъездах, а отец бросил нас, когда мне еще было три года от роду


- Ты держишь на него обиду? Злобу?


- Нет. Мне давно уже плевать на жизнь этого человека


- Ясно – доктор что-то записывал в свой блокнот – У тебя есть образование?


- Да. Школа. Я еще учился в колледже, но меня выгнали. Можно сказать, что я этого хотел, поэтому не сильно и сопротивлялся


- Почему ты желал этого?


- Не знаю. Я ненавидел все там, а с коллективом с детства не дружу. Наверное, не понимаю их шуток, не разделяю интересов. Мне не нужны клубы, шумные компании, на мой взгляд лучше быть одиноким, чем пропадать в барах и ресторанах с вечера и до утра


- Ты где-нибудь работал?


- Не говорите, пожалуйста, слово «работа», я предпочитаю «трудился»


- Почему же?


- Труд – благородное дело, а работа в свою очередь – лишь вытекающее из слова «раб». Думаю, никому не по душе быть рабом, усеивая свое тело порезами от рассекающих ударов плетью


- Ты умен. Хорошо. Где ты трудился?


- В магазине спортивных товаров. Вскоре, был уволен. Но и тут я не особо этому сопротивлялся


- Коллектив?


- Нет. Нечто другое. Люди в целом


- Что с ними не так?


- Все. Глупые бродят туда-сюда, выбирая ненужные товары. Бесят, заставляя ненавидеть себя. Мне было очень сложно трудиться. Меня постоянно трясло, выдавая, будто ударами в мозг, литры ненависти. Мне нужно место, где нет людей или минимум контакта с ними


- Ты так сильно любишь одиночество?


- Да


- А что в нем такого особенного?


- Я постараюсь объяснить, хоть это и очень сложно. Одиночество – прекрасное чувство. Словно полет в неизведанный мир фантазий и грез. Погружаясь все глубже, ты начинаешь безумно любить это чувство, а оно отвечает взаимностью. Будто тысячи деталей выстраиваются в одну цепочку взаимосвязанных картин, наполняя мир великолепными и необъятными просторами. Словно вселенная и ты остались только наедине с, уже потухающей, свечой. Больше нет ничего земного, только открытый космос с мириадами звезд, которые так прекрасно блестят в темноте ночного неба. Одиночество – смерть. Словно тело больше не дышит, оно лишь материя в плоскости неприкасаемых идей и звуков, грез и фантазий, слов и жестов. Грань фантастики и реальности, смешивающихся в одном прозрачном стакане, наполненном до краев невероятными разноцветными радугами тепла и холода. Одиночество – противоположность реального мира. Именно в этом состоянии, ты можешь придумать себе свою непревзойденную жизнь. Одиночество – самый прекрасный кусочек земли в огромном океане потерянных эмоций. Многие люди пишут, говорят мне: «Я так одинок, поговори со мной». Знаете, маленькая часть моего «Я» начинает ненавидеть их. Они не понимают, что такое одиночество, путая прекрасное чувство с обычной меланхолией и грустью. Истинное одиночество никогда не отпустит к людям, пока само не захочет этого. Да и человек не сможет уйти из нарисованного мира силуэтов и теней. Одиночество – самый невероятный и сильный наркотик нашего с вами мира. Я влюблен в это чувство. Одиночество – есть жизнь.


- Интересно – доктор продолжал что-то писать в свой блокнот – Часто ли ты плачешь?


- Да


- Почему?


- По разным причинам. Непонимания меня всем этим мертвым миром


- Были ли у тебя суицидальные мысли?


- Возникали много раз. С каждым разом становясь острее тех чувств, которые были до какого-либо момента


- Хм. Помнишь какие-нибудь сцены из детства? Именно яркие?


- В моей памяти хранится многое. Я помню, что со мной было до трех лет, что было в школе и…


- Стоп! – резко оборвал доктор – до трех лет?


- Да


- Поздравляю. Не многие запоминают этот период. Я бы даже сказал: «Единицы». Но все же, что самое яркое в твоей памяти отложилось и до сих пор живет в ней?


- Скорее всего, день, когда я наступил в лужу крови


- По подробнее, пожалуйста, с этого момента – почесав бороду, сказал мужчина в белом халате


- Это случилось летом. На дворе стояла солнечная, прекрасная погода, по мнению других людей. Мы тогда жили в многоэтажном доме с широкими лестничными пролетами. Я не спеша оделся и начал выходить из квартиры, так как во дворе меня ожидал друг. Спустившись до подъездной двери, я почувствовал, что мои ноги слегка прилипают, будто бетон втягивает в свои холодные объятия. Опустив глаза вниз, я ужаснулся. Оказалось, что я нахожусь по середине большой и глубокой кровавой лужи. Вязкая субстанция медленно, но верно, поглощала мои кроссовки, обволакивая их красным, безупречным полотном. Естественно, я испугался и застыл на мгновение, не зная, как поступить. На глаза навернулись слезы. Страх, но и еще какое-то непередаваемое чувство захлестнули мой уснувший разум. Это, наверное, самое яркое воспоминание, которое глубоко отложилось в моей памяти


- Откуда у вас в подъезде было столько крови?


- Сосед, с третьего этажа, сидел на перилах пьяный и упал вниз головой


- Умер?


- Нет. Как ни странно, но остался жив


- Везучий. И много таких историй было в вашем дворе?


- Достаточно. То кто-то повесится на детской площадке, то зарежут, или молния убьет. Очень странный двор


- Не поспоришь. Ну что же. Я так думаю, тебе бы не помешало пройти курс обследования, длительностью в десять дней, в психиатрической лечебнице. Не бойся, ни каких лекарств не будет, только разговоры, чтобы выявить корни твоей проблемы. Хорошо?

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги