Игра окончена

Глава 22. Иногда они возвращаются и новые способности Лиссы

– Да что ж вы мне припадочные-то такие достаетесь? – обреченно выдохнул Гивен, падая на колени рядом с паникующей Лиссой. – Что произошло?

– Я просто дала ему свою зажигалку, чтобы он разжег костер, – растерянно ответила девушка.

– Лисса, каждый раз, когда я прошу тебя запалить кострище – кто-то теряет сознание. Если не хочешь хлопотать по лагерю, так и скажи. Не надо никого в нокаут отправлять! – попытался пошутить Гив.

Макс тем временем продолжал трястись, будто был запитан от сети в 220 вольт. Авелисса, пытаясь зафиксировать все его конечности разом, навалилась на парня всем телом.

– Румия! – зло гаркнул Мастер, оглядываясь в поисках магички. – Держи его ноги! Лисса, удерживай челюсть, чтобы он язык не прокусил. Я попробую отобрать у него эту гребанную зажигалку!

Общими усилиями ребятам удалось обездвижить друга. С трудом разжав пальцы Макса, Гивен вытащил проклятое огниво и отбросил его подальше. Лисса обеспокоенно взглянула в распахнутые глаза Макса и заметила, что впервые с момента его “взросления” они снова приобрели исходный цвет. После поглощения Туманом Заблудших, их радужка окраской смахивала на переливающийся малахит. Сейчас же проступил родной голубой цвет с приметной коричневой Х-пигментаций правого глаза.

– Задушишь, Лиссидзе! – просипел парень, приходя в себя.

– Что ты сказал? – ахнула Лисса, сползая с груди Макса.

– Я говорю, похудеть тебе надо, прежде чем вить гнездо у меня на ребрах! – ответил он, садясь и благодарно кивая Гивену с Румией.

– Нет, я не об этом! Лиссидзе! Таким прозвищем называл меня только Лекс, ему это казалось ну просто дико оригинально! – все так же удивленно посматривая на друга, произнесла Ава.

– Святой Источник, ну не начинай… – парень хотел было отмахнуться от слов девушки, но вдруг удивленно замер.

– Ты чего замолчал-то, балабол? – встревожился Мастер.

Мало ли, вдруг парня опять накрыло.

– Алексей Баталов, 27 лет отроду, место рождения – Санкт-Петербург, познакомился с Лиссой в он-лайн игре “Линия Судьбы”, – Макс словно читал какую-то анкету. – Так?

И парень пристально взглянул на Авелиссу.

– Тааааак, – протянула девушка. – Откуда ты это знаешь? К тебе вернулась личность Лекса?!

– Скорее его память, – почесав затылок, ответил парень. – Как-то само собой всплывают в голове разрозненные сведения.

– Ну, облысеть и покрыться чешуей теперь! – взмахнула руками Румия. – Только раздвоения личности этого недоумка нам не хватало! Хотя, может, тогда он от меня отстанет со своими “Дамьенушка хороший, Дамьенушка скоро вернется!”. Лисса, этот твой Лекс вообще адекватный парень был?

– Я тебя огорчу, наверное, но Макс не сильно характером отличается от Алексея, – широко улыбнувшись, ответила ей Ава. – Так что особо не надейся.

– А чем тебе не нравятся мои разговоры? – возмутился Макс, принимая руку Гивена и поднимаясь. – Зато не грустишь! Я ж о нашей обороноспособности забочусь! Депрессивный маг – хреновый маг.

– Ой, заткнись уже! – зашипела Румия и направилась обратно к стоянке. – Давайте уже разведем огонь и поедим. Только без этих ваших иномирных выкидонов!

Пока Гивен и Румия готовили ужин, Макс с Лиссой занялись пополнением фляжек колодезной водой и кормлением кангов. Зверушка Гивена при этом принимала травянные брикеты с видом бывалого ветерана боевых действий и явно ощущала свое превосходство над остальными прыгунами.

– Еще чуть-чуть, и я уверую в то, что у кангов есть разум и память! – хмыкнула Лисса.

– А почему бы и нет? – в тон ей ответил Макс. – Они довольно умные твари, иначе бы не поддавались дрессировке.

– Ты вообще как себя чувствуешь-то? – поинтересовалась Ава, почесывая канга по мощной шее.

– На самом деле очень странное ощущение, – задумавшись, ответил парень. – Будто въехал в квартиру, где предыдущие хозяева оставили множество личных вещей, в том числе личных дневников и фотографий. Но самое пугающее – это наложение отношения Лекса к тебе на мои собственные чувства.

– В смысле? Какие такие чувства? – напряженно спросил подошедший Гивен.

Лисса и Макс одновременно оглянулись, и девушка поспешила подойти к Мастеру и обнять, прижимаясь к боку и пытаясь тем самым его успокоить.

– Воу, Гив, не парься! У меня к ней только дружеское отношение и ни граммом романтики больше! Стал бы я тогда при ней свои любовные похождения расписывать! – примиряюще поднял руки Макс. – А вот Лекс этот, явно был на грани. Там слишком теплые эмоции в воспоминаниях витают.

Авелисса замерла. Она и сама испытывала к Лексу чувства, выходящие за рамки “просто друг”, хотя и заверяла Гивена в обратном. А тут оказывается, что и Алексей испытывал к ней влюбленность.

– Эй, петушки! – донесся от костра голос Румии. – Шпорами уже померились? Несушку поделили? Тогда приступайте к еде, пока не остыло.

Лиссу так возмутило сравнение ее с призовой курицей, что она вмиг забыла думать о неожиданных фактах из жизни друга, и рванула выяснять отношения с обнаглевшей магичкой.

– Да что я тебе такого сделала, что ты вечно на меня крысишься? – гневно спросила девушка, усаживаясь на бревно у огня.

– Да ничего, просто самый простой способ развести людей на действие – возмутить их! – с улыбкой ответила ей магичка, передавая плошку с отварными овощами и куском крола [очень крупный кролик], добытого по пути. – Пора бы уже привыкнуть к моей манере общения. Тем более что, воспитываясь в семье Сигвальда, по-другому не выживешь. Скажи спасибо, что не назвала тебя морской богомеркой [аналог богомола, самки которых съедают самцов после спаривания].

– Нет, лучше буду тупой несушкой, – улыбнулась Лисса в ответ, вмиг потеряв гневный запал. – Кстати, о Капитане. Он довольно быстро восстановился и на своем протезе достаточно лихо рассекал. И почему он все время странно ругается?

– Ну, во-первых, он глава города – негоже ему отлеживаться, когда нашествие аморфов оставило столько разрушений и сильно обескровило нашу армию. Надо держать руку на пульсе. Во-вторых, дядя только перед тетушкой будет разыгрывать смертельно больного. На публике он всегда собран и громоподобен. Так что не переживай, Сигвальда нужно ой как постараться, чтобы завалить. И лишение ноги для него не является каким-то особенным событием, – объясняла Румия, подавая тарелки парням. – А ругается он так, потому что научишься фильтровать лексику, когда дом полон детей.

– Жуть какая! – впечатлилась Ава, не забывая уничтожать свою пайку. – Суровые у вас нравы, однако!

Так, за мирным обсуждением насущных дел и предстоящего пути, прошел остаток ужина. Макс даже особо не подтрунивал над Румией и та, будучи в благодушном настроении, вызвалась дежурить последней, взяв “собачий час” на себя [“собачий час” – время с 4 до 5 утра, самое тяжелое для бодрствования]. Гивен назначил парня первым, благоразумно решив разделить этих неугомонных спорщиков, а то, не ровен час, магичка спросонья могла бы приготовить фрикасе из языка одного не вмеру остроумного вояки.

– А мне во сколько заступать на дежурство? – поинтересовалась Лисса и удивленно посмотрела на засмеявшихся друзей.

– Солнышко ты мое, какая тебе вахта, когда ты в любой момент можешь “прыгнуть” в неизвестность? – мягко улыбнувшись, обнял девушку Гивен и повел ее к спальным местам. – Ищи потом тебя по всему Кольцу. Нет уж, твою смену я возьму на себя, а ты – спи. Мне так спокойней будет.

– Да я не особо-то и рвалась, – довольно хмыкнула Лисса. – Спать я люблю больше, чем сидеть у костра и таращиться в темноту.

Макс остался собирать в сумки остатки провианта и утварь, а затем и нести вахту. Лисса, уже привычным для себя образом, устроилась под боком у Мастера и посмотрела на стоявшую у самого края навеса Румию. Девушка облокотилась на стойки сооружения, сложив руки на груди, и задумчиво смотрела вдаль, туда, где дорога скрывалась в зарослях Сумрачного леса.

– Как бы она не хорохорилась, а Дамьен ей в душу запал, – произнес на ухо Лиссе Гивен, притягивая в свои объятия.

– Да? А мне, казалось, что они друг друга на дух не выносят, – удивленным шепотом ответила ему девушка. – Так же как с Максом. Впрочем, я никогда особо не разбиралась в отношениях. Как-то даже не заметила, что мой бывший спит с моей же подругой.

– Тебя это до сих пор огорчает? – насторожился Мастер.

– Нет, он был придурком, так что меня расстраивает только количество потерянного на него времени и душевных сил. Больших переживаний он не достоин, – со вздохом ответила Лисса, разворачиваясь к Гиву лицом.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – довольно улыбнулся Мастер. – А насчет нашего героя-любовника могу сказать следующее. Он очень тонко чувствует, когда людям вокруг него плохо. И самое удивительное – знает как их из этого состояния выдернуть. Поэтому и задирает Румию, потому что на мягкую поддержку она бы только фыркала. Характер у нее такой.

– Ты так про нее говоришь, будто давно с ней знаком, – прищурившись на парня, сказала Ава. – Откуда такие знания о ее характере?

– Мне чудится, или это ревность? – счастливо ухмыльнулся Гивен. – Не переживай, о вздорности и вспыльчивости племянницы Сигвальда я был наслышан, но вот познакомиться с ней не доводилось.

Какое-то время Лисса молча лежала, уткнувшись носом в грудь парня и наслаждаясь чувством доверительной близости.

– Алекс всегда был силен эмпатией. Он умел собирать вокруг себя людей, знал кому и что сказать. Я всегда удивлялась, что он нашел во мне? Почему так крепко дружит со мной – одиночкой-нытиком? И не находила ответа, – отстранившись и посмотрев Мастеру в глаза сказала Ава. – Лекс был моим мостиком к жизни в обществе, и с его исчезновением я все больше замыкалась в себе. Сейчас я понимаю, насколько бессмысленна была моя жизнь! Я ведь из дома практически перестала выходить.

Гивен внимательно слушал девушку, не перебивая и давая выговориться.

– И чем больше я нахожусь здесь, с тобой, с ребятами – тем чаще в моей голове появляется мысль, что мне и не надо искать выход, не нужно проходить игру до конца, – продолжила говорить Лисса. – Потому что здесь я впервые чувствую, что живу, что душа моя не мертва.

– Солнце мое, – Гивен ласково заключил в ладони лицо девушки, – как бы я ни хотел, чтобы ты осталась со мной, но тебе надо дойти до Источника. Если ты умрешь в реальности, то скорее всего исчезнешь и отсюда. И я не могу позволить своему эгоистичному желанию “быть счастливым” убить тебя. Потому что даже если ты уйдешь из моей жизни, я буду знать, что ты жива! Что с тобой все хорошо!

– А что если мне без тебя не будет хорошо? – с щемящей тоской спросила Лисса и почувствовала, как, оставляя мокрые дорожки на щеках, пролились ее слезы. – Что если мне не нужна жизнь, в которой нет тебя?!

– Ну что ты, девочка моя, – сцеловывая слезы, ответил Гивен. – Ни один человек не стоит того, чтобы отказываться из-за него жить. Но всё, что нам с тобой дано – я хочу получить сполна. И, когда придет время, я отпущу тебя, пускай это и будет самым сложным решением в моей жизни.

И Лисса не стала говорить, что она-то его не хочет отпускать. И как ранят ее эти его слова о том, что он смирился и готов будет отступиться, когда это потребуется. Она просто жадно прильнула к его губам, пытаясь в поцелуе выразить всю ту бурю эмоций, что бушевала сейчас в ее душе. В той самой душе, что девушке казалась давным-давно пустой и отчужденной. Гивен ответил с готовностью, с шумом втянув воздух и зашарив руками по телу девушки.

– Охладите пыл, господа влюбленные! – раздался недовольный голос Румии. – Я вам свечку держать не нанималась. Если так неймется – снимите комнату на ближайшем постоялом дворе.

Магичка, еще что-то бурча себе под нос, прошагала к своему лежаку. Лисса, окраской сравнившись с цветом своих волос, смущенно смотрела на Мастера.

– Мы обязательно вернемся к такому выяснению наших отношений, – с лукавой улыбкой, шепнул ей Гивен.– А сейчас спи. Спасибо, что поделилась со мной тем, что у тебя на душе. Я очень это ценю.

– Бла-бла-бла, ску-ко-та! – даже в темноте, казалось, было видно, как Румия закатила глаза. – Мне от вашей ванили уже аж тошно.

– Ру, перегибаешь уже! – одернул ее Мастер, и на удивление магичка не стала огрызаться в ответ.

Лисса легла на спину и, за рассматриванием звёзд, проглядывающих в щели между досок навеса, не заметила, как погрузилась в вязкую дремоту. Глубокий сон не шел – девушка почувствовала, когда Макс разбудил Гивена и тот сменил его на дежурстве. Когда пришел черед Румии, Лисса не выдержала и поднялась вместе с магичкой.

– Не спится, – ответила она на удивленный взгляд Мастера. – Могу одна понести вахту, если ты хочешь еще поспать, – обратилась она к Румии.

– Да я все равно хотела проверить свои артефакты, – пожав плечами, ответила та. – Можешь присоединиться.

– Это было бы здорово! – воодушевилась Лисса. – Давно хотела узнать у тебя принцип их работы.

Румию подобное рвение порадовало, и Ава явно выросла в глазах смуглянки.

– Ну тогда, идите, поговорите о своем, о девичьем. А я спать, – позевывая, Гивен занял нагретое Лиссой место.

Девушки уселись у костра, и Румия принялась раскладывать перед собой все свои многочисленные амулеты, брошки и кольца.

– Я думала, он тебя не отпустит посидеть со мной, – не поднимая головы и не отрываясь от своего занятия, произнесла Румия. – Тебя не душит такая забота?

– Да знаешь, как-то нет, – немного опешив, ответила Лисса.

Вот чего-чего, а разговора о мальчиках, Ава от Румии ожидала в последнюю очередь.

– Ведь это нормально, когда любящий человек заботится о своем возлюбленном, – продолжила девушка. – У меня в жизни не было удачных отношений, я всегда будто выпрашивала любовь. И сейчас я действительно ощущаю себя почти счастливой.

– Хм, и тебя не напрягает, что он все за тебя решает? Что ты по сути ведомая, и от тебя ничего не зависит? – Румия вроде бы говорила о Гивене с Лиссой, но складывалось ощущение, что пытается решить какие-то свои внутренние споры.

– А что в этом плохого? – в тон ей ответила Лисса. – Что плохого в том, чтобы почувствовать себя слабой и доверить свое благополучие другому человеку? Если ты в нем уверена, ничего плохого не случится. Да и, в конце концов, не всю же жизнь «плыть в одиночку», пытаясь доказать всем и каждому свою независимость! Так никаких сил не хватит.

– Ты уж меня прости, – Румия повертела очередной амулет, в виде совмещенных золотых дисков с рубином в центре, – но я слышала, что говорила о твоем бывшем парне. В нем ты тоже была уверена? Доверилась ему и получила нож в сердце?

– Это другое, – поморщившись, ответила Лисса. – Это опыт, без него ты не научишься хотя бы немного в людях разбираться. Не ожесточишь сердце для того, чтобы легче переносить остальные удары судьбы. Конечно, проще жить, завернувшись в пупырчатую пленку и прикидываться, что вокруг вакуум и тебе никто не нужен. Так да, ни боли, ни обид, ни слез в твоей жизни не будет. Но тогда и испытать любовь, счастье, чувство единения тебе не доведется.

– С ума сойти какая ты мудрая, однако. Не совсем поняла, что ты говорила о какой-то пленке и вакууме, но общий смысл уловила, – хмыкнула магичка и резко сменила тему. – На, держи моего скарабея, покажу, как определять уровень полноты концентратора.

С этими словами, Румия передала девушке свою брошь, что обычно была приколота к плечу магички и постоянно стрекотала, словно была не просто украшением, но рабочим механизмом.

– Ты должна посмотреть на артефакт внутренним зрением, – наставляла смуглянка Лиссу. – Закрой глаза, сконцентрируйся на жуке и попробуй оценить его резерв.

Ава послушно закрыла глаза и представила, словно видит скарабея на энергетическом уровне. Вот жук раскрывает крылья, показывая свое искрящееся брюшко. Полость внутри была заполнена огненным сиянием лишь наполовину. И Лиссе показалось правильным потянуться и погладить скарабея, подарить ему немного ласки – словно это был живой организм. Влить в него частичку своей энергии.

– Ты что творишь?! Не смей!! – услышала девушка вопль Румии, прежде чем произошел небольшой взрыв, и Лиссу швырнуло остаточной волной в сторону одного из пустых навесов.

Сверху девушку засыпало досками, а через секунду раздался одновременно гневный и обеспокоенный крик Гивена:

– Лисса?!?! Какого хрена опять произошло?!