Исцели меня книга 1

Глава 12

Это просто самая настоящая задница. Причем необъятных размеров. Что я там говорила, газопровод провести через Ларины уши? Вот и получай отдачу, София. Сейчас, глядя на себя в зеркало, меня смущает далеко не только грудь и виднеющийся бюстгальтер. Щеголять на камеру в нижнем белье — вполне привычное дело, меня смущает само платье. Как я могла повестись на него? Мало того, что оно маленькое и грудь навыкат, так оно еще и вульгарное. Действительно вульгарное. Одна оставшаяся пуговица сейчас выглядит как насмешка. Сколько раз я читала, что нужно делать акцент либо на ногах, либо на груди. Зачем? Ну зачем я повелась на это? Каким бы бородатый ни был гадом — про платье он сказал правду. От отчаяния за собственную бесхребетность хочется выть.

Ладно бы еще сумочка была при мне. Так ведь нет же. Как до нее добраться? Ведь засмеют же! И что-то я сомневаюсь, что кто-то из женского пола мне поможет. Одни змеюки вокруг. И все-таки жаль, что уборные тут раздельные. Приоткрываю дверь и аккуратно выглядываю наружу. Замечательно, то вечно очереди, даже если десятки уборных, то ни одной вокруг желающей пописать мадам. На помощь от особи в конце коридора, разговаривающей по мобильнику, надеяться не приходится. Она на меня даже не смотрит. Приоткрываю дверь чуть больше, чтобы высунуть голову и посмотреть, как обстоят дела с другой стороны, как тут же попадаю взглядом на бородатого. За мной шел что ли, ненормальный?

— Может быть тебе что-то нужно, София? — дверь резко открывается, от чего я машинально отскакиваю назад, прикрыв руками грудь. Тебя мне только не хватало, хотя за неимением никого и ничего вокруг он тоже сойдет.

— Была бы вам очень благодарна, если бы вы дали мне свой телефон.

Вместо ответа бородатый стоит, все так же с приоткрытой дверью, рассматривая меня с ног до головы. Ну ведь как-то же можно отреагировать? Например, отказать или согласиться, но ведь не тупо же стоять.

— Вы меня слышите?

— А ты к кому обращаешься?

— В смысле? К вам. К кому же еще?

— К Гене или Гоше?

— Господи… это сейчас очень неуместно.

— Что именно неуместно? Я привык оказывать помощь, когда обращаются ко мне лично.

— Глеб, дайте мне ваш мобильник, — несдержанно бросаю я. — Пожалуйста, — добавляю после незначительной паузы.

— Ну вот с этого и надо было начинать, — распахивает дверь и заходит внутрь. Это что за ерунда такая?!

— Могли бы и так передать.

— Нечего передавать. У меня мобильник в машине.

— Так если он в машине, какого лешего вы зашли ко мне в туалет?

— Помочь, зачем же еще, — защелкивает замок на двери и принимается снимать с себя пиджак. — Но за помощь всегда надо платить, — вместо того, чтобы по-джентельменски передать мне пиджак, он кладет его на столешницу рядом с раковиной.

— Вы про деньги? Разве они вам нужны? — задаю идиотский вопрос, смотря на то, как он хватается за пряжку ремня. Это еще что за фигня?!

— Деньги нужны всем, но у меня они есть, спасибо, мне хватает. Твоя помощница говорила тебе обо мне?

— В смысле?

— В прямом. Марта говорила что-нибудь обо мне? — спокойно интересуется он, полностью вынимая ремень из брюк. И тут до меня доходит. Это явно с ее подачки он сейчас раздевается. Я для него сейчас обычная девка, которой можно попользоваться. Причем согласная на все девка! Это же надо так влипнуть. Ну, погоди у меня, Марта.

— Она ничего мне не говорила! Не надо, пожалуйста, раздеваться, я не такая как может показаться, — резко отстраняюсь к стене. — Я не знаю, что она вам наговорила про меня. Но я ничем таким не занимаюсь. Это заблуждение, что все модели распущенные. А платье… платье у меня такое, просто потому что она сказала мне его надеть, чтобы… да неважно для чего. Просто сказала. Я ни с кем из мужчин так называемую дружбу не веду, — на одном дыхании проговорила я, всматриваясь в непроницаемое лицо мужчины. — Не трогайте меня, пожалуйста, я буду кричать. И неважно, что подумают люди вокруг.

— А по-моему, ты даже не пикнешь, если я тебя этим ремнем прямо сейчас отхлестаю, не говоря уже, об изнасиловании. Кстати да, ремень надо бы как-нибудь применить в профилактических целях, — уверенно произносит он, снимая галстук.

И все. Это даже не ступор. Такого со мной никогда не было. Вместо того, чтобы хоть что-то сделать, я зажмуриваю глаза и спускаюсь по стенке вниз, при этом полностью закрываю себя руками. Никогда не понимала, почему в кино такие глупые героини. От маньяка скрыться не могут, бегать не умеют, постоянно оглядываются назад. А я… я не то, что убежать не могу, я пискнуть не могу. Язык словно онемел, ноги парализовало, а мозг просто атрофировался. Чувствую, как мое запястье накрывает его теплая рука. Сжимает не сильно, но весьма ощутимо, а затем и на вторую мою руку ложится его ладонь. А в следующий момент он разжимает мои сцепленные руки и, сжав меня за оба запястья, приподнимает мое каменное тело вверх. Ну сделай хоть что-нибудь, София. Возможно, я слишком испорчена, но в моей голове только картинка того, что он сейчас со мной сделает. А если быть точнее — опрокинет грудью на столешницу и… и… и сделает свое грязное дело. Да все что угодно, но точно не то, что возьмет и просунет мои руки в рукава пиджака. Мои глаза по-прежнему зажмурены, но я в состоянии почувствовать, что на меня надели пиджак. Он надел на меня пиджак! Шумно сглатываю и открываю глаза именно в тот момент, когда мою талию оплетает его ремень.

— Ты вообще все это серьезно? — недоверчиво интересуется он, крепко затягивая ремень, так, что я не только качнулась вперед, но и соприкоснулась с его грудью. — Тебя по твоей же версии хочет изнасиловать непонятно кто в сортире, а ты стоишь и говоришь, что ты не такая? Просто стоишь, никак не выказывая сопротивление?! Реально, София? Да будь ты три тысячи раз самой гулящей на свете из ныне живущих моделей, ты чего стоишь как отмороженная, если тебе самой не хочется развлечься с предполагаемым кандидатом?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Вы… вы меня в очередной раз напугали! Еще и сказали, что за помощь всегда надо платить. Сняли пиджак и ремень. А еще галстук. Как я могла на это реагировать?!

— Прежде всего адекватно, — спокойно произносит он. — Твоя плата заключалась исключительно в одном единственном танце. Собственно, все. И если бы ты не скукожилась, не сползла по стеночке вниз и не зажмурила глаза, как самая настоящая трусиха, возможно, все бы поняла раньше, не испытывая при этом ни стресса, ни страха. А что касается ремня — ты, как человек, крутящийся в такой сфере могла бы и догадаться, что он тебе нужен для того, чтобы пиджак не висел и подчеркивал талию. Вот и все.

Резко одергивает края пиджака вниз, мотая головой из стороны в сторону. Лицо этого мужчины за все наше короткое знакомство почти непроницаемо и эмоций у него особо никаких нет, вот только сейчас они у него проявляются. И взглянув вниз, я поняла все без слов. Длина его пиджака почти такая же, как и мое платье. Он ничего не говорит — а я сама все понимаю. Короткая вульгарщина. Почему мне сейчас так стыдно, тогда как у меня все прикрыто, в том числе и потерпевшая фиаско грудь, не могу объяснить. Он мне никто и мне плевать на его мнение, тем более после очередного убийства моих нервных клеток. Однако стыдно.

— Возьми, — протягивает мне кусок туалетной бумаги. — Сотри помаду. Она сейчас не к месту.

Как ни странно, спорить мне не хочется, я молча беру бумагу и стираю помаду, мельком смотря на себя в зеркало.

— И вот так будет значительно лучше, — резко приподнимает руку вверх к моей голове и вынимает из волос заколку. И все так же бесцеремонно принимается расправлять мои распущенные волосы.

— Не трогайте меня! — бью его по рукам, скорее от злости на саму себя за то, что в очередной раз глупо себя повела.

— Характер, равно как и язык, надо показывать вовремя и к месту. Пойдем потанцуем, потом поедешь домой ну или куда ты там собиралась.

— Шутите? — резко поворачиваюсь к нему лицом. — А то, что я в таком виде, вас не смущает?

— Меня не смущает, более того, сейчас ты выглядишь значительно лучше, чем было до. А учитывая, что ты у нас модель, то должна понимать, что сбегать — не лучший вариант при любом раскладе. Кстати, раз уж так вышло, вот тебе урок номер два.

— Я не нуждаюсь ни в каких уроках!

— Все в них нуждаются. Если окажешься в такой же ситуации, только с реально плохим дядей, то надо не просить, оправдываться и прятаться в импровизированном домике, а надо бить. Только с умом, а не в пах. Последнее мужчин очень злит. Можешь не рассчитать и ударить как попало, а на деле получишь обозленного человека. Бить надо — не в прямом смысле, то есть не использовать физическую силу, а всего лишь ум и знание нескольких точек. Запоминай, София, — берет мою ладонь и притягивает к своей шее. — Нажимаешь указательным и средним пальцем вот сюда. Сильно и в течение нескольких секунд. А затем резко убираешь пальцы. Собеседнику будет очень плохо. Запомнила? — нет слов. Просто одни звуки!

— Мне продемонстрировать на вас?

— Это бессмысленно, я окажусь быстрее, чем ты, просто потому что знаю, что ты будешь делать. Могу показать еще несколько точек, но ты сейчас вряд ли настроена на адекватное восприятие большого количества информации. Поэтому думаю стоит отложить до лучших времен. Пойдем, чего тебе даром портить репутацию длительным нахождением с мужчиной в одном туалете, — забирает галстук и кладет его в карман брюк. Приоткрывает дверь, пропуская меня вперед.

Выхожу первой из уборной под косые женские взгляды. Где вы раньше, блин, были?

— Ты про танец помнишь?

— А если откажусь, то что?

— Я обижусь. А обиженный мужчина — это плохой мужчина. Пойдем, — берет меня за руку и ведет в середину зала.

В принципе, о моем фиаско знает только он, а в центре внимания я люблю быть. Почему бы и не потанцевать, особенно, когда взгляд падает на мою любимицу. Почему-то Левиной никто не указывает, когда приходить. Она может спокойно опаздывать и, судя по всему, одеваться как хочет.

— Как думаешь, что отличает модель от обычной девушки? — неожиданно спрашивает он.

— Тупость? — брякаю первое пришедшее на ум. — Вы же так думаете?

— Нет, я так не думаю. Уверенность в себе. У тебя ее — нет.

— А вы вообще кто такой, чтобы об этом рассуждать? Если мне не изменяет память, вы работаете или работали с папой. А он точно не знаток моды.

— Я с ним работаю и по сей день.

— Поздравляю.

— Было бы с чем. Твой отец не самый лучший бизнесмен. В свое время ему повезло, но одного везения недостаточно. Что же касается модельного бизнеса, я понимаю в нем значительно больше, чем ты.

— Вы что модель?!

— Нет. Я для этого не гожусь. Просто имел в свое время модельное агентство и зарабатывал на таких девочках как ты большие деньги, — сказать, что я в шоке — ничего не сказать.

— На таких, это каких?

— Молоденьких, — с заминкой отвечает он. — И очень худеньких. Только у них было одно очень большое преимущество перед другими девушками с таким же весом и ростом.

— Какое?

— При худощавом телосложении, у них была отлично развита грудь. Ну чего ты краснеешь? Я сказал что-то плохое или может быть вульгарное, как твое платье?

— Нет, — как можно сдержаннее отвечаю я. — Вы оттуда знаете Марту? — быстро перевожу тему я.

— Нет. Я познакомился с ней недавно.

— А как ваша фамилия?

— Бестужев, — спокойно отвечает он, чуть сильнее сжимая мою ладонь.

И на этом все. Мы как-то оба резко замолчали, чему я была откровенна рада. Как и тому, что уже через двадцать минут он вызвал мне такси.

— Спасибо за пиджак. Я его сейчас не сниму. Давайте я пришлю вам его после химчистки. Оставьте мне адрес.

— Не надо. Пусть будет у тебя.

— Как хотите, — бурчу себе под нос, вздрагивая от сигнала смс в сумочке. — Такси приехало. Я пойду. Спасибо еще раз.

— Подожди, — резко произносит он, удерживая меня за ладонь.

— Что? — несдержанно интересуюсь я, после того как вместо того, чтобы что-то мне сказать, Бестужев, а по факту Бестыжий, прожигает взглядом мое лицо.

— Ты не станешь успешной моделью, София, — вдруг произносит он.

— Я уже успешная, — зло бросаю я, одергивая свою ладонь.

— Хорошо, я неправильно выразился. Ты не продолжишь карьеру успешной модели. В тебе нет уверенности и нужной хватки. И это отнюдь не прыганье по койкам. Это действительно один из самых дурацких стереотипов. Просто все, чем ты сейчас пользуешься — это хорошенькое личико и упомянутое мною телосложение. Однако далеко на этом не уедешь. Мой тебе совет — попробуй заняться чем-то другим, пока твоя помощница тебе не навредила, а внимание всегда можно получить от одного человека, который будет видеть в тебе отнюдь не прибыль. В модели идут не за вниманием и уж точно не за любовью.

Молчу несколько секунд, фильтруя в голове слова, ибо там сплошная нецензурная лексика. Только как бы не фильтровала — в итоге не получилось.

— Да пошел ты в задницу, — чуть ли не сплевываю я и быстро иду на выход.

— До встречи, — слышу вдогонку и, не оборачиваясь, в очередной раз показываю ему средний палец.

Сказать, что меня подкосили его слова — ничего не сказать. Все, что я делала весь следующий день — это прокручивала в голове его речь. И да, залезла в поисковик. Фамилия у бородатого все же говорящая. Козел. Ненавижу. Ненавижу, потому что боюсь, очень боюсь, что он окажется прав. Это же крах, как мне тогда быть?

Резкий сигнал смс прерывает мои гнетущие мысли. Я была почти уверена, что это Марта с очередным «живо собирайся». Или я хотела, чтобы это была она просто для того, чтобы первый раз в жизни послать ее, не стесняясь в выражениях. Вот только это не Марта.

«Добрый вечер, София. Признавайся, как часто за прошедший день ты думала обо мне?»

Немыслимо! Просто немыслимо! Быстро набираю сообщение, совершенно не фильтруя слова.

«Ровно час. Сегодня я купила курицу и назвала ее «Глеб». Когда я ее потрошила, все время думала только о вас. А хотя нет — о тебе. Много чести выкать для такого как ты. Когда я дошла до грудки — я взяла отбивашку и фигачила, что есть сил по ней, представляя твое лицо. Мне было очень хорошоооооо…»

Ответ не заставил меня долго ждать. Какие-то секунды.

«Во-первых, рад, что ты умеешь готовить. Надеюсь, что грудку ты не пересушила. Мясо там очень специфическое. Во-вторых, не менее рад, что я у тебя ассоциируюсь со словом «хорошо». У меня для тебя небольшой подарок. Через пару минут придет курьер. Прими, пожалуйста, посылку. Она тебе понравится, гарантирую. Приятного тебе вечера»

Долго смотрю на сообщение и в который раз не могу понять, неужели такие мужчины существуют. Что вообще ему надо сказать, чтобы он показал свое истинное лицо?

Через пару минут действительно пришел курьер. И я, как ни странно, его впустила. Да, каюсь, меня съедало любопытство, что может прятаться в столь большой и высокой коробке. Если честно, подумала, что там собачка. Не знаю почему, может потому что очень ее хотела.

Когда открыла коробку — я в прямом смысле этого слова застыла. Застыла со стекающей слюной. Крокембуш! Огромный и обожаемый мною крокембуш с декорированными и съедобными цветами… Плевать, что нельзя. Съем все! До единой крошки. И совсем не важно, кто мне его подарил. Тянусь немытой рукой к профитролине и, не думая ни о чем, отщепляю одну штуку. Господи, как же хорошооооо…