Исцели меня книга 1

Глава 9

— Выйди из моей комнаты, сейчас же. Иначе следующим моим шагом будет оперное пение. Причем пение такой силы, что больше ни одна нормальная идея не посетит твою голову. Ты меня понял?

Не понял. Вот совершенно не понял, судя по ничему не выражающему лицу. Хотя, о чем я? Невозмутимость наше все. Неправильная у меня тактика. Очень неправильная. Нельзя себя так с ним вести. Нельзя.

— Если ты хочешь поговорить, поговорим через полчаса. С утра я всегда не в духе, — зачем-то оправдываюсь я. — Выйди, пожалуйста.

— Хорошо. Я зайду через полчаса, — как всегда спокойно произносит Глеб, мило улыбаясь Варе. — Но при условии, что ты съешь весь завтрак.

Киваю в ответ, просто, чтобы не послать его словесно. И как только за ним закрывается дверь, перевожу взгляд на Варю.

— Он тебя уже обработал, да?

— В каком смысле?

— В прямом. Долго с ним говорила?

— Достаточно. Очень приятный с виду мужчина. Не понимаю я твоей агрессии, Соня.

— Я тоже много чего не понимаю в этой жизни. Например, почему я не сдохла тогда.

— Начинается. Что ты вообще несешь?! Как тебе не стыдно такое говорить?

— Не стыдно. Помоги мне пересесть и больше не задавай сегодня никаких вопросов. Пожалуйста.

Ванная и завтрак, вместо заявленных мною полчаса, растянулись на час, и, как ни странно, Бестужев в мою комнату не зашел. Он вообще внезапно сверкнул пятками, даже не попрощавшись. Я бы и знать не знала, если бы об этом мне не сказала Варя, передав его извинения. Благо, мне хватило выдержки не заржать в голос и не станцевать от счастья на руках. Радовалась я до тех пор, пока не получила от него сообщение.

«Если не поедешь в клинику, я приду сегодня вечером в твою спальню. Клянусь мизинцами на ноге. Не усугубляй. Тебя просто посмотрит один очень хороший врач. Ну ладно не один, но все хорошие. Давай жить дружно, Соня».

И все бы ничего, я бы даже с легкостью посетила любого эскулапа, даже голова сегодня не болит. Но как только представлю, что врачом может оказаться мужчина, меня начинает тошнить в прямом смысле слова. И не поехать тоже не могу. Вызывать к себе повышенное внимание своим отказом — не хочу. Забавно, хотела когда-то внимания к своей персоне, а сейчас избегаю. Наверное, от того и согласилась поехать, в очередной раз вспомнив известные мне молитвы. Мда…какая же человек сволочь, когда что-то нужно и про Бога вспомнишь.

На мою удачу неврологом оказался… дедушка. Причем реальный такой дедуля. Я бы дала ему лет восемьдесят, а то и больше. Очень позитивный и, несмотря на возраст, продвинутый в плане сленговых молодежных словечек. Этакий добрячок с седой бородой. Такой уж точно не будет об тебя тереться чем не стоило бы.

Я не вникала в суть осмотра. А он ничего и не говорил медицинского. Болтал он со мной исключительно о модельном бизнесе. Или заговаривал язык, я толком так и не поняла. Думала я только о предстоящей пятнице. Для кого-то это день для гуляний, а для меня — приход Сережи. Не знаю почему он выбрал этот день для посещения нашего дома, ну и, собственно, меня. Мне все равно. Главное придет. Остальное неважно.

А вот терапевтом оказалась чопорная дама лет пятидесяти. Она со мной не любезничала. Зачем-то отправила меня на анализы, которые я всегда сдавала только натощак. А тут после жирного, и, надо сказать, вкусного бекона.

Из клиники я выходила в благодушном настроении, даже несмотря на назначенные на завтра УЗИ и прочую фигню. Главное не смотреть мою голову. Нет диагноза — нет проблем. И даже то, что нас с Варей на выходе встречал Бестужев, меня не смутило. Правда, немного смутил его вид. Я бы сказала небрежно-легкий. Джинсы и белая футболка. Никогда его не видела таким. Очень непривычно.

— Задам вопрос не с целью тебя побесить. А хотя от греха подальше спрошу лучше у Вари, — переводит на нее взгляд. — Вы сходили в туалет перед выходом?

— Эмм…, - конкретно так притормаживает Варя, переводя на меня взгляд.

— А ты с какой целью интересуешься? — спрашиваю я, копируя точь-в-точь ровную интонацию Бестужева.

— Мы поедем на пару часов в одно место. Там, конечно, есть туалеты, но для тебя они неудобные. Поэтому надо бы облегчиться тут ради подстраховки.

— Какой ты предусмотрительный, просто загляденье, — демонстративно прикладываю руку к груди. — Просто какой-то бородатый клад, а не мужчина. А вообще мой мочевой пузырь опорожнен, Глеб Александрович. Будьте спокойны.

— Замечательно. Варя — ты садишься в вашу машину, езжай с водителем за нами. Тебе надо тоже воздухом подышать. Будешь недалеко от нас, в случае, если Соне нужна будет помощь. А ты, Соня, — переводит взгляд на меня. — Поедешь в моей машине. Ну что, по железным коням, девочки.

Не надо быть провидицей, чтобы понять, что в машину Бестужева мне поможет перебраться не мой водитель, а сам Глеб. Он достаточно легко приподнимает меня с кресла и пересаживает на заднее сиденье своей машины. Хотя, я бы не сказала, что такой автомобиль может принадлежать Бестужеву. Он скорее для большой семьи и совсем не презентабельный для такого как он.

Глеб садится рядом со мной на заднее сиденье и дает знак отъезжать своему водителю.

— Есть хочешь?

— Нет, спасибо, — спокойно произношу я, выдавая в ответ улыбку.

— Теперь у тебя хорошее настроение. С чего вдруг такие перемены?

— Ну а чего бы не порадоваться? Завтра приходит Сережа. Люблю пятницу. Как и Сережу. Точнее, пятницу люблю, потому что приходит Сережа. Потому что люблю Сережу. Ой, я прям запуталась. Ну ты понял, — весело произношу я, поправляя волосы.

Да, пожалуй, точно такую же радость я испытываю, когда в реале приходит Сережа. А сейчас еще и какое-то удовлетворение. Мне даже нравится смотреть на Бестужева, правда, он, к моему сожалению, по-прежнему невозмутим. Я не знаю, где этот мужчина достает лекарство под названием «невозмутин», но то, что он его принимает — это факт.

— Я наивно думал, что ты поумнела за такой срок. А ты снова наступаешь на те же самые грабли. Дура, — все также спокойно бросает он, переводя взгляд на водителя.

— А ты самовлюбленный и самоуверенный индюк. И почему-то этот самый индюк решил, что все будет так, как скажет он. Отстань от меня, Глеб, — после продолжительной паузы вновь произношу я.

— Обязательно отстану, — вполне серьезно произносит он, вновь переводя на меня взгляд.

— Когда?

— Когда ты полетишь отдыхать на море вместе со своей семьей. Твой отец сказал, что ты против поездки, но, чтобы меня не видеть — думаю, теперь согласишься. Там тебе будет оказан должный уход. Не бойся.

— Нет, не полечу.

— Значит все же желаешь моего общества.

— Нет, конечно. Просто путем несложных подсчетов, могу дать мизинец на отсечение, что ты в это время крайне занят, собственно, как и сегодня, поэтому так сорвался сегодня утром. И именно поэтому со спокойной душой и совестью хотел меня отправить на море.

— И все-таки я был прав тогда. В тебе определенно есть потенциал.

— Ну да, я же дура с потенциалом.

— А если серьезно, Соня, у тебя будет достаточно много свободного времени до переезда. Будешь мало меня видеть именно по озвученной тобой причине. У меня действительно очень много дел. Раздвоиться я не могу. Пока еще не научился. А сделать хорошо может только тот, кто в этом сам заинтересован, то есть — я. Поэтому не думай, что в это время я буду как-то ограничивать твою свободу.

— Потом за меня крепко возьмешься?

— Да, — как ни в чем не бывало произносит Бестужев.

— Ты меня сегодня к врачам отправлял, а сам не пробовал обследоваться у психиатра?

— Спасибо, что заботишься обо мне. Я — здоров.

Не бывает! Ну просто не бывает таких людей. Ну как можно быть таким…таким…Господи!

— Я никуда не перееду и не будет у нас никакого брака даже оформленного только на бумагах. Понял?!

— Будет. Уверяю тебя, настанет день, когда ты будешь мне не только благодарна, но и как в самом банальном кино — будешь по мне сохнуть. Так сохнуть, что некоторые не только отойдут на задний план, но и вовсе забудутся. Жаль, что я об этом узнаю не сразу, просто потому что тебе гордыня помешает. Но… думаю уловлю, пусть и позже.

— Да… тяжелый случай. Я бы сказала, тяжелее, чем мой.

— Запущенный, я бы сказал, — подытожил Бестужев, переводя взгляд на окно.

— Слушай, а раз ты такой герой и решил взять меня вот такую снова в жены, чего ж ты раньше не пришел? Где ты был два года?

— Устраивал мир во всем мире.

— Нет, я так не играю. Это мой ответ.

— Значит кормил голодных детишек.

— И это тоже мой ответ.

— Тогда не знаю, что тебе сказать.

— Правду. Не находишь это забавным? Когда-то ты меня именно в машине допрашивал на наличие правды. А теперь — я. Ну так что, где ты был два года? — допытываюсь я.

— Сидел, — в своей типичной манере безэмоционально бросает Бестужев, устремляя на меня свой взгляд. — Точнее так, отбывал срок.

Кажется, я открыла рот или выпучила глаза. Или то и другое. Понятия не имею. Просто… просто «сидел» это вот совсем не вяжется с таким как Бестужев.