Исцели меня книга 1

Глава 15

— Так ты никогда не встанешь, София, — слышу рядом с собой до омерзения звонкий голос Саши. Самая настоящая сирена. Даже смысл ее слов сейчас так не раздражает как звонкий и очень… очень-очень громкий голос. Была бы моя воля, заклеила бы ее рот скотчем.

Зажмуриваю глаза, пытаясь в очередной раз скрыться от яркого света и справиться с давящей болью в голове, но ничего не помогает. Впиваю до боли ногти в собственные ладони, чтобы одна боль перекрыла другую, но это совершенно не отвлекает. Не могу ни на чем сконцентрироваться. Просто не могу. Не получается.

— Вот зачем твоим родственникам тратить на тебя такие деньги, если у тебя нет никакого желания что-либо делать?

— Не могу.

— Что ты не можешь?! Почему еще не так давно могла, а сейчас нет? Лень поднять жопу, так и скажи.

— Не смей так со мной разговаривать.

— А то что? Скажешь, чтобы меня уволили? Вперед и с песней.

— Я знаю, что ты делаешь. Но это со мной так не сработает. Ты не вызовешь во мне злость на саму себя, это не лень и не нежелание. Это… это другое, — открываю глаза, рассматривая нависающую надо мной Сашу.

— Что?

— Ты не поймешь. Не надо нависать надо мной. Давай закончим на сегодня занятия.

— Да мы с тобой и не начинали. Ты действительно думаешь, что жалкие получасовые попытки называются занятием?!

— Я не знаю. Я хочу в свою спальню.

— Нет, — жестко произносит она. — Не хочешь сама — давай с тренажером, хотя бы час. Потом массаж и забирайся в свое логово.

— Я не могу.

— Да что ты повторяешь как попугай?! — кричит еще громче. — Почему не можешь? Что-то болит? Тогда скажи что.

— Ничего не болит, — качаю головой. — Просто нет настроения, — тихо произношу я, разглядывая нахмуренную Сашу. Что Варя, что она — этакие далеко не хрупкие представительницы прекрасного пола. Мне такие и нужны, но сейчас плечи моего инструктора меня пугают. Это же самый настоящий мужик, который в данную минуту хочет меня прибить. Блин, она точно крупнее Бестужева. И она зла. Я это понимаю. На ее месте я бы как минимум дала мне щелбан. Только ничего не могу с собой поделать из-за очередного трехдневного марафона головной боли. Я — вымотана. Правда, к чему лукавить — не только из-за головы.

— Даю минуту на то, чтобы ты подобрала свои сопли и слюни, я включаю тренажер.

— Включай, — соглашаюсь я, чтобы поскорее от меня отстала.

А сама понимаю, что через эту самую минуту, когда за меня начнет работать тренажер, моя голова окончательно выйдет из строя. Любое движение сейчас дается с диким трудом. Хотя, если призадуматься, на кой черт мне вообще эта голова? В последние дни я не против отрубиться насовсем. Я — не ясновидящая, но почему-то уверена на сто процентов, что и сегодня Сережа не придет. Нет у меня больше пятниц. Нет.

— Я не вижу, что ты подобрала сопли и слюни.

— Подобрала. Я готова.

Пытаюсь сжать руку, но ничего не получается. Я ее не чувствую. Просто не чувствую! Мысленно приказываю мозгу хоть как-то среагировать, ну есть же в нем эта двигательная кора! Я же читала. Она есть. Ноги не слушаются, но ведь руки должны! Но ничего — ноль реакции. Впиваю ногти здоровой руки во все участки, бью со всей силы, но по-прежнему ничего. Ни капельки не больно и рука все так же недвижима. По ощущениям она не холодная, но совершенно не двигается. Ничего не чувствую. По телу пробегает холодная дрожь, горло сковывает удушливой волной от осознания, что то, чего я так боялась — пришло. Опухоль сдавила этот самый двигательный центр и руку парализовало. Противный ком в горле не дает ни вздохнуть, ни выдохнуть. И очень, очень страшно открыть глаза. Может быть я уже ослепла? Мысленно начинаю отсчет до десяти, и, запнувшись на девятке, все же открываю глаза.

— Вижу, — облегченно выдыхаю я.

Усмехаюсь в голос, когда понимаю, что это сон и меня не парализовало, я просто отлежала руку! Очень сильно отлежала. Настолько, что я с трудом ее чувствую. Но я знаю это ощущение и впервые оно меня радует. Одно из самых неприятных ощущений сейчас меня реально радует! Да, колет, жжет, но рука постепенно отходит. Я просто заснула и отлежала руку, Господи…

Смеялась я недолго, ровно до того момента, пока не осознала, что завтра или послезавтра у меня реально могут отняться руки. Я же понимаю, что в голове есть что-то нехорошее. И пусть сейчас она немного отошла и свет почти не раздражает, но ведь понимаю — это ненадолго. Нет, я так не хочу жить. Закрываю глаза, пытаясь в очередной раз унять жгучие слезы. Когда же вы уже закончитесь, а?!

— Соня, можно? — резко открываю глаза на внезапно возникший голос за дверью. Или не внезапно, и я все прослушала.

— Да, — машинально отвечаю я, наспех вытирая слезы тыльной стороны ладони. Дверь тут же приоткрывается и в комнату входит Катя с подносом в руках. Ну да, кто еще может стучаться. Тактичность — это про нее. А я совсем чокнулась, раз уже голос не распознаю.

— Я тебе чай принесла с мелиссой. Ну там еще несколько травок, все для сна.

— Спасибо. А Сережа не приходил? Я просто отрубилась после ужина, сама не поняла как.

— Нет, не приходил. Он занят, Сонь, — тихо произносит Катя, присаживаясь ко мне на кровать. Этого мне еще не хватало. Сейчас будет говорить что-то неприятное.

— Сонь, ну может все же полетишь вместе с нами? — фух, пронесло. — Ты только подумай какая там красивая морская вода. Это же так будет полезно для тебя. Варя будет с нами. Посторонних можно с собой не брать, твой папа тебя уж всяко донесет до воды, ему полезно будет руки подкачать, — с легкой усмешкой произносит она и улыбается. Так по-доброму, что вызывает во мне чувство вины, что я вот так разучилась себя вести и в принципе нормально общаться.

— Нет, Кать, я не полечу. Вам там будет лучше втроем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Так и хочется ляпнуть, «ну иди уже, мне твоя жалость на фиг не сдалась», но молчу, наблюдая за тем, как Катя хочет мне сказать что-то еще, но боится. Да, боится, что я в очередной раз буду огрызаться.

— Как, кстати, кино про которое я тебе говорила? — наконец произносит она, после значительной паузы. — Или ты не посмотрела?

— Посмотрела. Героиня странная. Дура, если честно. Хоть и умная, точнее пробивная.

— Я думала тебе не понравится старый антураж, а тут героиня. Чем не угодила?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Мне не нравился ее выбор мужчины.

— Ясно. Хочешь принесу тебе книгу? Там все же по-другому все описано, точнее в фильме многого нет.

— Нет, сейчас не хочу.

— Ну ладно, я тогда пойду.

— Ага, — киваю в ответ.

— Варю не надо позвать?

— Нет, не надо, она ждет важного звонка… не надо ее отвлекать. Я сама позвоню ей, если понадобится. Спасибо за чай.

Да, можно сказать — я горжусь собой. Не язвить и не высказать свое фи — это дорогого стоит.

Не успела я толком выдохнуть, как в комнату почти сразу вслед за Катей без стука вошла Даша.

— Я тебе говорила стучать перед тем, как войти. Сколько раз это нужно повторить, чтобы ты запомнила?

— Ой, да ладно, ты же не занимаешься тут никакими непотребствами. Я вообще-то пришла тебе сообщить очень приятную для тебя новость.

— От тебя не может быть хороших вестей, Даша.

— А вот и зря, — с улыбкой произносит она, плюхаясь ко мне на кровать. — Только что пришел Сережа. Причем не один, а с какой-то подарочной коробкой в руках. Для тебя, между прочим.

— Пришел? Сейчас?! — перевожу взгляд на часы — половина девятого.

— Ага. У него много работы было, вот освободился.

Черт, черт, черт! Какая же я сейчас страшная. Просить у Даши зеркало с косметичкой жуть как не хочется, а Варю даже позвать не успею. Голова хоть чистая, но наверняка лохматая после того, как я заснула после душа.

— Может тебе косметичку дать? А то у тебя синяки под глазами.

С одной стороны хочется от души послать Дашу в задницу, но с другой — ведь именно это я и хотела попросить. А она сама предлагает.

— Да, подай, пожалуйста.

Даша, как ни странно, не выпендривается и спокойно подает мне косметичку вместе с зеркалом. В считанные секунды замазываю синяки под глазами и наношу тушь на ресницы.

— Так значительно лучше, Сонька. Кстати, — забирает из моих рук зеркало вместе с косметичкой. — Я пошутила. Сережа не приходил и никакой коробки не приносил, — вскакивает с кровати.

Не знаю, что именно я испытала в этот момент: разочарование, злость или обиду. Но то, что сейчас во мне что-то надломилось — факт. За какие-то несколько секунд я осознала, что в моей жизни ничего не изменится. Даже, если в моей голове нет никакой опухоли, все равно ничего не изменится…

— Не обижайся, Сонь, но смотреть на твои синяки под глазами нет сил, так ты гораздо красивее. Спокойной ночи, — вновь доносится Дашин голос, но я уже не слишком разбираю то, что она говорит.

Машинально тянусь к полке и наощупь достаю запакованное, так хорошо припрятанное лезвие. Еще недавно мне казалось, что я им никогда не воспользуюсь, что оно только на случай, если точно узнаю свой диагноз. Сейчас же я, не раздумывая, его распаковываю. Долго смотрю на тоненькую пластинку в руках, гипнотизируя ее взглядом. Кажется, целую вечность. На деле, судя по часам — какие-то секунды. Подношу пластинку к запястью, едва дотрагиваясь до кожи. Остро. И страшно. С открытыми глазами точно не смогу. Крепко зажмуриваю глаза и в очередной раз за день начинаю медленный отсчет до десяти. На третьей секунде меня почти сбил звонок мобильника, но я вовремя собралась, мысленно абстрагируясь от громкого звука и вибрации. Стало легче, когда на седьмой секунде телефон перестал звонить. Восемь, девять… и очередной звонок. Не знаю зачем на «десять» я открыла глаза и перевела взгляд на мобильник. Не это я должна была сделать. Не это. Имя на дисплее меня откровенно рассмешило. Вот же приставучий мужик.

— Откуда ты взялся такой, Господи?

Телефон в очередной раз замолкает, но стоило мне перевести взгляд на свою руку, как он вновь ожил. Кладу лезвие на левую ладонь и нехотя, но все же беру телефон свободной рукой.

— Я, кажется, просил брать трубку, — без приветствий бросает Бестужев. — Мне казалось, по прошлому звонку ты могла это понять. Это так сложно?

— Несложно, — чуть сжимаю в ладони лезвие. Вот сейчас больно. Но отрезвило. Нельзя так. Я может и слабая, но ведь не настолько.

— У тебя все нормально?

— Все хорошо. А вообще знаешь, хорошо, что ты позвонил, — вполне серьезно произношу я и откидываю лезвие на кровать.

— Ты трезвая?

— Вполне, — одергиваю покрывало в сторону. — Мне хватило одного нетрезвого раза, чтобы больше не пробовать, — тихо произношу я, протирая ладонь с едва выступившей кровью о подол сорочки.

— Соня, у тебя точно все нормально?

— Нормально, Глеб, нормально.

лава 16

«Сегодня я перестаю себя ругать, осуждать и корить.

Я прощаю себе ошибки прошлого.

Я беру на себя ответственность за происходящее. Я принимаю урок прошлого и закрываю эти двери навсегда.

Я отказываюсь от чувства жалости к себе. Жалость — это разрушительная эмоция, подтверждающая слабость»

Ставлю на паузу словесную лабуду и пытаюсь понять, как на это повелась. Ну не может такое слушать Бестужев. Ведь не может! Самое смешное, что я в упор не могу вспомнить, как трехминутный разговор свелся к тому, что мне надо поменять мысли. Ну это же бред чистой воды. Может он меня загипнотизировал? Нет, скорее всего перечитал за два минувших года всякой психологической фигни и знает на что и как давить. Ну и, вероятнее всего, сам слушал эту туфту. Психолог недоделанный. Бесит. Просто бесит. Хотя не могу не признать, что слова в аудио хороши, особенно если не просто повторять их как попугай, а осмысливать сказанное. Надо действительно перестать себя жалеть. Встать на ноги, накостылять Дашке и стать… обычной фотомоделью. Каталоги одежды — самое то. Да, деньги далеко не такие к каким я привыкла, но зато это реально. Даже, если я буду ходить с трудом. Тогда и зависеть ни от кого не буду. И с Варей буду встречаться по субботам в каком-нибудь кафе, как подружки, а не сиделка и клиентка. Это, пожалуй, самое то. Вопрос только в том, захочет ли она со мной общаться, когда ей не будут платить. Да, сейчас хорошо рассуждать, когда не болит голова и я с комфортом лежу в собственной постели, укрывшись покрывалом. А дальше что? Ай, к черту все. Я-то живу сегодня.

Медленно повторяю про себя услышанные ранее слова, почему-то с лёгкостью отложившиеся в памяти, и вновь включаю аудио, пытаясь вникнуть в смысл новых слов. Не получилось. Просто потому что шторы резко разъехались в стороны. И не по велению волшебной палочки, а это… это… это сделал Сережа!

— Ты что тут делаешь?! — машинально вынимаю наушники из ушей, не веря своим глазам. Но это же не сон.

— Стою и открываю шторы. А теперь сажусь на твою кровать, — и действительно, через пару секунд усаживается рядом со мной.

Точно не сон, вот он рядом. Живой. Приподнимаюсь в ответ, опираясь спиной об изголовье кровати. Господи, как же я выгляжу? Не успела толком подумать, как Сережа неожиданно откинул в сторону покрывало. На секунды я даже забыла о собственном внешнем виде, когда на постельном белье увидела коричневое пятно. Ужас, что он может обо мне подумать?!

— Это не то, что ты думаешь, — начинаю оправдываться, приглаживая свои, наверняка, взъерошенные волосы. — Это всего лишь шоколад, — указываю взглядом на пятно. — Я не делаю это под себя. Хочешь лизну в подтверждение пятно? Хотя шоколад засох. Но это точно шоколад, — тянусь к прикроватной тумбе, демонстрируя гору фантиков. — Вот, видишь.

— Вижу. Я даже тебе ничего не сказал, чего ты оправдываешься? — чуть улыбается, приподнимая брови.

— Ничего. Но как-то не шибко приятно, если ты будешь думать, что я еще и хожу под себя. Тем более это не так, — почему-то только сейчас я осознала, что сегодня суббота. Он не приходит в такое время. А что, если его кто-то об этом попросил? Да та же Варя или Катя? Нет, только не это. — Зачем ты пришел? Тебя не было в прошлую пятницу и вчера тоже. Я не думала, что ты придешь.

— Зачем я пришел… хороший вопрос. К тебе пришел, зачем же еще. Даю тебе пятнадцать… ладно, двадцать минут на сборы. Мы едем на пляж. Там тихое, уединенное место. Никакая коляска тебя нервировать не будет. Будешь лежать на шезлонге и греться на солнце. Ну и будем купаться, конечно же, — на одном дыхании произносит Сережа и резко встает с кровати. Подходит к зеркальному столику и берет мою косметичку. — Красься, если надо, хотя лично мое мнение, что не надо. Ах да, зеркало забыл.

Подает мне косметичку с зеркалом, я машинально их принимаю, но сама не понимаю, что сейчас происходит. Ну какой пляж?

— А как ты себе все это представляешь? Я не хочу никуда ехать с Варей, она меня раздражает, — недовольно бормочу себе под нос. И плевать, что это не так.

— А по мне Варя вполне себе милая сиделка. Терпеть такую капризную девушку, как ты — то еще удовольствие. Купальники в какой полке? — как ни в чем не бывало интересуется Сережа, подходя к комоду. И вновь добивает противное чувство, что он здесь по чьей-то просьбе. Не хочу я так.

— Уходи, — резко произношу я.

— Уйду через пятнадцать минут. Точнее, вместе уйдем. Мы не будем брать с собой Варю. Она поможет тебе сейчас переодеться и на этом все.

— Я не хочу никуда ехать. Оставь меня в покое!

— Ты и так двадцать четыре часа в полном покое. Еще раз, в какой полке купальники? Если не скажешь, то я заберу тебя в пижаме. Оно тебе надо?

— В самой нижней, — после продолжительной паузы, наконец, сдаюсь я.

— Мне на свой вкус выбрать?

— Ни на чей. Дай мне черный, слитный.

— Зачем слитный? Конфеты уже отложились в бока или в живот? Вроде бы нет, по-прежнему худенькая.

— Потому что, если уж мне придется раздеться, то я не буду светить своими шрамами. Так понятно?! — вновь повышаю голос, злясь на саму себя за собственную реакцию.

— Вполне. Только никаких шрамов у тебя не видно. Не забивай голову ерундой. Держи купальник, — кладет рядом со мной. — Я сейчас позову Варю. Пожалуйста, не воспринимай все в штыки.

— Мне не нужна Варя. Я сама все сделаю.

— Силу духа надо проявлять вовремя, например, когда к тебе приходят врачи и инструктор. И не выгонять их, просто потому что они тебя раздражают, а заниматься с ними, — присаживается на кровать, всматриваясь в мое лицо. Там, наверное, такие синяки… — А «все сделаю сама» у тебя выходит крайне паршиво, Соня. И сейчас мне доказывать что-либо не надо. Я позову Варю. И не злись, пожалуйста, — кладет руку поверх моей ладони. — Я хочу, как лучше, — да мне уже лучше. И, пожалуй, сейчас становится плевать попросил его кто-нибудь об этом или нет. — Тебе там понравится. Людей немного. Вода, кстати, чистая, — с улыбкой добавляет Сережа, зная мою фобию к грязным водоемам. Знаю последствия, плавала в детстве в деревне у Сережиного дедушки. Вдоволь нахлебалась водички. Он же меня потом и лечил от всеми известного недуга. Уже тогда был умным. — Давай я тебе возьму книгу. В маминой библиотеке их до фига. Какую хочешь?

— Унесенные ветром, — не раздумывая отвечаю я. — Кино посмотрела на днях. Мне понравилась Скарлетт. Хотя, хотелось ее стукнуть по голове пару-тройку раз. Не понимаю, как она могла профукать Ретта и любить этого рыжего Эшли. Дура, — качаю головой. — Он к ней и так, и сяк. Хотя она все же умная дура.

— На классику потянуло, — усмехается, приподнимаясь с кровати. — Пойду найду с помощью мамы. Все, приводи себя в порядок. Пятнадцать минут, Соня.

Пятнадцать минут вылились ровно в полчаса. Странно, но нам действительно никто и ничего не помешал удачно загрузиться в машину Сережи. Загрузиться — самое подходящее слово. Рядом со мной на заднем сиденье машины стоит просто необъятных размеров корзина с едой. Катя постаралась на славу. Ну прям очень «лёгкий» перекус.

— Все хорошо? — интересуется Сережа, останавливаясь на светофоре.

— Хорошо.

— Если не будет пробок, через сорок минут будет уже там, — киваю в ответ.

Да хоть два часа. У меня прекрасное место для того, чтобы вдоволь смотреть на тебя. Жаль, конечно, что только профиль. Но и так сойдет. Когда-то я о таком мечтала. Чтобы вот так же Сережа был за рулем, а я с нашей дочкой на заднем сиденье. И собака. У нас непременно должен был быть золотистый ретривер, который сидел бы на переднем сиденье рядом с Сережей и смотрел в окно. Как в кино. И кошечка. Пушистая и беленькая. Пухленькая, чтобы можно было пощупать. Только кошка бы ждала нас дома, пока мы проводим время на пляже. Умом понимаю, что этого никогда не будет. Даже, если я встану и чудесным образом пройдет головная боль, я все равно не смогу родить дочку. Максимум на что буду способна — это забеременеть. Такая доходяга как я — не родит. Да и самое главное — это все точно будет не с Сережей. Уж тут я скорее поверю, что эта роль отведена недоделанному «психологу». Самоуверенности этого мужчины можно только позавидовать. Я все это понимаю, Сережа — не мой и никогда им не будет, только не могу договориться со своим сознанием, просто потому что где-то глубоко внутри все равно теплится надежда, что когда-нибудь он меня полюбит.

На самом деле, у меня просто не было шансов в него не влюбиться. С первого дня появления в папином доме, ночью я пришла именно к нему. Самое удивительное, что это получилось само собой. Я даже не знаю, кого и что искала. Страшно было, вот и пришла в первую попавшуюся комнату. Что бы сделал обычный почти семнадцатилетний парень с зареванной пятилеткой? Правильно, отправил бы куда подальше. А Сережа — нет. Положил новую подушку, уложил меня рядом с собой на кровать, накинув, как сейчас помню огромное мягкое одеяло, и принялся рассказывать смешные истории. Да… у меня не было шансов. Ходить хвостиком за взрослым мальчиком — легко. Умею, практикую. Точнее практиковала. Возможно, если бы тогда Сережа был как все, я бы и не обратила на него внимания. Лучше бы он тогда меня прогнал… Всего этого сейчас бы не было со мной… Хотя, с другой стороны, разве я могу представить свою жизнь без него? Нет, не получается. Прогнал бы, и я бы не провела с ним все лето в деревне, да и в принципе детство. Хорошее было первое лето. Очень хорошее. Даже подхваченная в речке кишечная инфекция его не испортила. И щеночки в деревне были, и котята. Эх… И сейчас, если быть объективной — очень хорошее лето. Кажется, впервые за последние года так тепло и солнечно. Для тех, кто может этим активно пользоваться — самое лучшее время.

Перевожу взгляд на сосредоточенного Сережу и мысленно кайфую. Самый красивый мальчик. Мда… мальчик. Уже давно взрослый мужчина. Всего несколько лет разницы с Бестужевым, но ощущение, что между ними возрастная пропасть. Так, стоп, а причем тут вообще бородатый?! И самое паршивое то, что сейчас, смотря на профиль Сережи, у меня перед глазами — Глеб. Тебя тут еще не хватало! «Иди отсюда» — мысленного проговариваю я, всматриваясь в его ухмыляющееся лицо. О, Боже, я сумасшедшая. Может это шизофрения?! Мало мне диагнозов.

— Поди прочь, я сказала!

— Это ты мне? — настороженно спрашивает Сережа.

— Эээ… нет. Комар достал. Приставучий какой-то.

— Ну что поделать, и комару хочется есть. Не жадничай, Соня, накорми брата нашего меньшего.

— Обойдется. С меня и так недавно снова пили кровь.

— Кто?

— Шприц-системы. Кто ж еще.

— Ну может, и Даша к этой компании присоединилась.

— Про хронический вампиризм этой пакости я говорить не буду.

— Надеюсь, это все вылечится.

— Я быстрее на ноги встану, чем она превратится в лапочку.

— Так скорее вставай. Утри ей нос, — подмигивает мне в зеркале.

— Обязательно.