История Ганзы

Глава 10. Ситуация в Скандинавии до распада Ганзы

Совершив путешествие по окрестностям Ганзы, вернемся в центр событий. В середине XV века вендские города были ядром конфедерации и той силой, которая обеспечивала ее сохранение. Они все еще чувствовали себя властителями Балтики и скандинавской торговли. Рейнские и вестфальские города к тому времени практически полностью прекратили торговлю с Восточной Европой, будучи не в силах конкурировать со своими товарищами.

Исследователи могут обнаружить признаки заката в те годы, когда они еще остаются скрытыми от современников. Так обстояли дела и с Ганзой. Она уже понесла потери из-за выхода из конфедерации городов марки Бранденбург; еще более негативное влияние на нее оказали проблемы Тевтонского ордена — из прусских городов весомой силой остался только Данциг. На западе бургундская держава угрожала процветанию дружественных фламандских городов, в то время как голландцы выступали в роли опасных конкурентов.

Однако могущество Любека и его союзников было еще столь велико, что понесенные потери не казались серьезными. Все успехи Ганзы в деле расширения своих прав и привилегий являлись результатом действий вендских городов. Все зависело от того, смогут ли они сохранить свое господство на Балтике. Но уже война с Данией показала, что это господство не было таким прочным, как в конце XIV века.

К счастью для вендских городов, датский король Кристофер, планировавший против них войну совместно с северогерманскими князьями, в 1448 году скоропостижно скончался. По предложению герцога Адольфа Шлезвигского датчане избрали королем его племянника, графа Кристиана Ольденбургского. Однако шведы, нарушив Кальмарскую унию, провозгласили своим монархом богатого и амбициозного дворянина Карла Кнутсона. Война двух королевств была тесно переплетена с борьбой за Пруссию, поскольку Тевтонский орден пытался прибегнуть к помощи датского короля в борьбе с поляками и мятежными городами. Чтобы заручиться поддержкой вендских городов, Кристиан I в 1455 году подтвердил привилегии Любека, Ростока, Штральзунда и Висмара, «а также всех, которые входят в их немецкую Ганзу».

Вскоре после этого шведский король Карл был вынужден бежать в Данциг, где оставался на протяжении семи лет, пока недовольные Кристианом шведы в 1464 году не позвали его обратно. В 1470 году он умер, оставив своего племянника Стена Стуре в качестве наместника.

Тем временем Кристиан I смог добиться большого успеха на другом направлении. Герцог Адольф VIII умер, не оставив наследника мужского пола, и в 1460 году сословия Шлезвига и Гольштейна избрали датского короля своим графом и герцогом. Кристиан должен был принести торжественную клятву, что оба княжества не будут присоединены к Дании и останутся навеки нераздельными друг с другом.

Этот оборот событий застал врасплох и напугал Любек и другие ганзейские города. Они предпочли бы видеть на герцогском престоле другого кандидата и обвиняли гольштейнцев в том, что те стали датчанами. Однако никаких реальных шагов предпринять они не могли. Гамбургу, чтобы не попасть под власть датчан, пришлось добиться для себя статуса имперского города.

Кристиан I относился к городам не лучше, чем его предшественник. Настало тревожное, трудное время. Дания требовала от ганзейцев прервать отношения со Швецией, шведы, в свою очередь, требовали того же в отношении датчан; приходилось лавировать между обоими королевствами. Море, как и всегда во время войны, заполнили пираты. Преемник Кристиана, король Ганс, был врагом ганзейцев и всячески поощрял развитие голландской торговли на Балтике и в Норвегии. В 1509 году Ганза начала против него открытую войну.

Любек энергично вел боевые действия при поддержке Ростока, Штральзунда и Висмара. 9 августа 1511 года ганзейский флот одержал блестящую победу в морском сражении у Борнхольма. Битва продолжалась до глубокой ночи; флагманский корабль Любека, «Мария», обратил в бегство датский флагман «Ангел». Другой ганзейский корабль, «Антоний», был атакован тремя датскими; команда отогнала два из них и взяла третий на абордаж. Спустя несколько дней флот Любека рассеял у полуострова Хела большой голландский караван, шедший из Лифляндии. Попытка датчан отбить захваченную добычу была отражена. В 1512 году был заключен мир; желание ганзейцев восстановить торговлю не позволило им добиться выполнения всех своих требований — в частности, голландцы по-прежнему имели право заходить в Балтийское море.

В 1513 году на датский трон вступил король Кристиан II, который стал еще более опасным противником. По своему характеру он напоминал Вальдемара Аттердага. Эмоциональный, жестокий и двуличный, он стремился покорить шведов, обуздать датскую знать и увеличить доходы страны. Кристиан II натравливал на Ганзу голландцев и даже русских. Копенгаген, единственный датский город с хорошей гаванью, должен был стать перевалочным пунктом на пути из Балтики в Северное море, а господство над Зундом — ключом к господству над Балтикой. На руку датскому королю было безразличие императоров к северным делам. Карл V[66] подтвердил права Кристиана II на Гольштейн, а также мнимые старые права датчан на Любек.

Выступить против Дании стало для ганзейцев необходимостью, и вскоре им представилась соответствующая возможность. Победив Швецию, Кристиан II устроил в Стокгольме кровавую баню, казнив множество дворян и горожан. Это спровоцировало народное восстание, во главе которого встал родственник Стуре — храбрый и ловкий Густав Ваза. Он был ранее привезен в Данию в качестве заложника, однако бежал в Любек, где его встретил теплый прием. На любекском корабле он вернулся в Швецию. Густав Ваза был естественным союзником ганзейцев. Одновременно Любек и Данциг преодолели разделявшие их коммерческие разногласия и заключили друг с другом союз.

В 1522 году ганзейский флот отплыл на помощь Стокгольму, осажденному шведами; еще один флот двинулся к датским берегам. Герцог Фредерик Шлезвигский[67] также восстал против своего племянника — датского короля — и поддержал Любек. Кристиан II бежал в Нидерланды, а корабли из Любека, Ростока, Штральзунда и Данцига помогли герцогу взять Копенгаген. Десант из Любека взял штурмом Висбю, служивший базой для датского капера.

Оба новых короля — шведский и датский — были обязаны Ганзе своими коронами. После падения Стокгольма Густав Ваза предоставил право монопольной торговли со Швецией Любеку, Данцигу и всем балтийским городам, которые Любек сочтет нужным допустить до нее. Кроме того, он пообещал щедро компенсировать военные расходы. С Данией дела обстояли не так хорошо: король Фридрих подтвердил привилегии Ганзы в целом и отдельных городов, однако он стремился усилить датскую торговлю и оставил голландцам их прежние права. В качестве компенсации за свои расходы Любек получил на 50 лет остров Борнхольм.

Привилегии, которые предоставил ганзейцам шведский король Густав, стали для его страны слишком тяжелым грузом. Монарх стремился изменить ситуацию, с горечью заявляя, что скандинавские короны стали товаром в руках ганзейских купцов. В это время началась Реформация, не только вызвавшая религиозный раскол в Европе, но и серьезно повлиявшая на политическую и общественную сферу во всех государствах.

В Гольштейне, Дании и Швеции, где Густав использовал Реформацию для укрепления королевской власти, новая вера быстро утвердилась. В ганзейских городах ситуация была иной; патрициат заботился о том, чтобы политическая система оставалась стабильной. Городские советы видели в новой вере, принятия которой хотели рядовые горожане, опасность для своего положения. В 1528 году Гамбург все же принял Реформацию. Иначе обстояли дела в Бремене и Любеке.

Ситуация в Любеке напоминала то, что произошло в начале XV века. Городской совет энергично боролся с новой верой, пока финансовые затруднения не вынудили его в 1529 году разрешить созыв комитета граждан, который должен был проверить счета и внести предложения по поводу улучшения ситуации. С согласия всей городской общины комитет вскоре после своего создания потребовал разрешить проповедь новой веры. Городской совет пошел на уступки, разрешив вернуться двум проповедникам, высланным из города незадолго до этого. Комитет выдвигал все новые требования, а городской совет вынужден был уступать, допустив проведение в Любеке Реформации и превращение нового органа власти в равноправную часть городского правительства.

В 1531 году оба бургомистра, Николаус Брёмзе и Герман Плённис, бежали из города, чтобы попросить у императора помощи против городской общины. Их бегство усилило недовольство горожан патрициатом. Предводителем недовольных стал член комитета Юрген Вулленвефер — небогатый торговец из Гамбурга, наделенный энергией и красноречием.

Тем временем Кристиан II с помощью императора попытался в 1531 году вернуть себе датский трон, высадившись в Норвегии. Любек и его союзники немедленно оказали помощь королю Фредерику I и сделали все, чтобы сорвать операцию его соперника. Кристиан попал в плен и прожил в темнице еще долгие годы.

Условием помощи было ограничение голландской торговли. Датчане, однако, не выполнили свое обещание. Тогда Вулленвефер, ставший бургомистром Любека, добился того, что город в одиночку начал войну против Голландии. Маленьким флотом командовал Макс Мейер, выходец из Гамбурга, проделавший путь от кузнеца до капитана наемников. Сильный и красивый, дерзкий и высокомерный, веривший в свою счастливую звезду, он захватил несколько голландских кораблей и причалил к английскому берегу, чтобы пополнить запасы продовольствия. Здесь он был схвачен и предстал перед королем Генрихом VIII. Однако оба оказались родственными душами; король произвел Мейера в рыцари и начал обсуждать с ним планы завоевания Дании в союзе с Любеком.

Для таких планов, действительно, имелись основания. В апреле 1533 года король Фредерик I скончался. Поскольку среди датчан не было единства по вопросу Реформации, позиции его старшего сына Кристиана были не очень сильными. Руководство страной временно взяло на себя сословное представительство, в котором доминировали католики. Вулленвефер хотел вовлечь Данию в войну против Голландии, но принц Кристиан предпочел заключить союз с тамошним императорским наместником[68].

В городе росло недовольство бургомистром, однако он, произнеся пламенную речь, смог убедить горожан в своей правоте. Вместе с Мейером и городским синдиком, Иоганном Ольдендорпом, прекрасным юристом и сторонником гражданской и церковной свободы, Вулленвефер принял далеко идущие решения. Он хотел использовать смуту в Дании для того, чтобы укрепить коммерческое господство Любека и позиции лютеранской церкви. Царившие в городе демократические порядки могли найти отклик в Дании, поскольку жители Копенгагена и Мальмё, а также датские крестьяне ненавидели своих дворян. Вулленвефер и его друзья были уверены, что по условиям Штральзундского мира 1370 года ганзейцы имеют право участвовать в выборах датского короля. В качестве одного из возможных вариантов рассматривалось освобождение и восстановление на престоле Кристиана II.

Дальнейшие действия Любек предпринимал в одиночку. Только Росток, Штральзунд и Висмар оказали ему небольшую военную помощь. В мае 1534 года война против Дании началась. Командующим с ганзейской стороны стал граф Кристофер Ольденбургский, родственник и сторонник Кристиана II, имевший большой военный опыт. Его напарником стал другой немецкий граф — Иоганн фон Гойя. Впоследствии эту кампанию насмешливо прозвали «графской войной».

Вскоре после начала войны датские острова и часть Ютландии восстали, поддержав графа Кристофера. Даже Копенгаген был охвачен мятежом. Однако именно в этот момент стало очевидно, какие последствия имело объединение Гольштейна с датской короной. Кристиан, которому гольштейнцы принесли присягу как своему королю, расположился с большой армией в устье реки Траве и тем самым отрезал Любек от моря. Испуганная городская община вернула старое политическое устройство и заключила в конце года мир с Гольштейном. Армия Кристиана высвободилась для действий в Дании.

Сухопутная держава победила морскую. Король Швеции Густав и герцог Пруссии Альбрехт также поддержали Кристиана. Одно поражение следовало за другим. В январе следующего года любекские войска были вытеснены из Сконе, Макс Мейер взят в плен, Иоганн фон Гойя потерпел тяжелое поражение и погиб, Кристиан захватил остров Фюнен. На море объединенный датско-шведско-прусский флот одержал победы сначала при Борнхольме, потом при Свендборге, где был захвачен любекский флагман. Кристиан смог переправиться на Зеландию и осадить Копенгаген.

Вулленвефер со своими сподвижниками составлял все новые планы и пытался найти союзников. Они предлагали другим князьям короны Дании и Швеции и постарались увязать скандинавский конфликт с перипетиями большой европейской политики. Вулленвефер надеялся на помощь немецких протестантских князей — партнеров Любека по Шмалькальденскому союзу[69]. Однако князья не хотели иметь дело с беспокойной городской общиной и опасались, что в Любеке найдут себе пристанище анабаптисты, лишь недавно побежденные в Мюнстере. Только герцог Альбрехт Мекленбургский отозвался на посулы бургомистра.

Против Любека выступили даже города — очередной ганзейский съезд высказался за восстановление власти старого городского совета. В конце концов горожане, устав от напрасных потерь и удовлетворившись сохранением новой веры, оставили своего вожака. Вулленвефер добровольно отказался от власти, и старый совет был восстановлен в своих правах. В феврале 1536 года был заключен Гамбургский мир; Любек признавал Кристиана III законным королем Дании и получил подтверждение своих привилегий. Горожане не забыли и о своих датских союзниках, добившись для них терпимых условий. Копенгаген, страдавший от голода, капитулировал, и Кристофер Ольденбургский вместе с Альбрехтом Мекленбургским смогли свободно уйти. Хуже пришлось Максу Мейеру, сидевшему в заточении в крепости Варберг в Сконе; сумев дерзко захватить крепость, он затем был побежден, подвергнут пыткам и обезглавлен.

Вулленвефера городской совет Любека назначил чиновником в Бергедорфе, чтобы удалить его из города. В конечном счете он, однако, пал жертвой ненависти своих врагов и страха князей перед анабаптистами. С помощью английских денег он пытался помочь Копенгагену, но в ноябре 1535 года был схвачен людьми архиепископа Бременского.

Под пытками Вулленвефер дал все признания, которые от него требовались. После этого его передали герцогу Генриху Брауншвейгскому, и после долгого заточения 24 сентября 1537 года суд вынес Вулленвеферу смертный приговор. Он был обезглавлен, тело четвертовано и колесовано.

Потерпевшего поражение бургомистра проклинали и оговаривали современники, и даже позднейшие историки рисовали его непостоянным и несамостоятельным человеком, который находился в руках своего окружения и подчинялся чужому влиянию. Безусловно, Вулленвефера можно обвинять в непостоянстве, переоценке своих возможностей, хвастовстве и лжи. Он взял на себя слишком много, решив воевать не только со Швецией и Данией, но и с соседними князьями. Его действия не были политикой смелого, но мудрого государственного деятеля, а носили печать непростительного легкомыслия. Но, обманывая других, он обманывался и сам и до последнего стремился достичь своей цели. Успеха ему добиться не удалось — но успех не всегда является главным критерием, по которым мы должны судить о деятелях прошлого. Этот народный вожак был в определенной степени воплощением былого мужества и самоуверенности ганзейского купечества. Он являлся детищем того бурного времени, когда многие вели отчаянную политическую игру и когда все казалось возможным.

Господство Любека и Ганзы в целом на Балтике, которое Вулленвефер хотел восстановить, навсегда осталось в прошлом. Англичане и голландцы выигрывали соперничество. Дания не смогла быстро оправиться от внутренних неурядиц, зато началось быстрое восхождение Швеции. Король Густав, которого жители Любека возненавидели столь же сильно, как раньше восхищались им, сделал свое государство независимым в коммерческом отношении. Вскоре он полностью запретил любекским купцам торговать в Швеции.

Для Ганзы начались тяжелые времена. Несмотря на потерю представительства в Новгороде, торговля с Россией еще худо-бедно продолжалась, однако вскоре позиции лифляндских городов оказались под угрозой. Русские, шведы, датчане и поляки рвали Ливонию на части[70]. Шведский король Эрик XIV[71], преемник Густава, захотел направить торговлю через принадлежавшие ему города Ревель и Выборг. Он потребовал от ганзейцев прекратить торговлю с Россией, захватившей Нарву, и приказал конфисковать ганзейские корабли. Чтобы избавиться от его давления, Любек вступил в союз против Швеции с датским королем Фредериком II[72].

Это была последняя морская война, которую вел Любек. В конце мая 1564 года эскадры противников встретились друг с другом между Готландом и шведским побережьем. Флагманский корабль Любека «Ангел» под командованием советника Фридриха Кнефеля после тяжелого боя взял на абордаж намного более крупный шведский корабль «Марс». Шведский флагман загорелся, и абордажная команда с пленными, в числе которых был шведский адмирал, едва успела вернуться на свое судно, когда 140-пушечный колосс с ужасным грохотом взлетел на воздух. В следующие годы произошло еще несколько морских сражений. В 1566 году сильный шторм потопил на рейде Висбю три любекских корабля, в том числе флагманский «Мориан», на котором погиб бургомистр Бартоломеус Тиннапель. Его могила в церкви Святой Марии в Висбю — последнее свидетельство былой ганзейской славы.

В 1570 году война завершилась почетным Штеттинским миром, по которому Любек получал былые торговые привилегии в Швеции. К сожалению, этот договор действовал недолго, и обещанная компенсация так и не была выплачена шведами. Когда новая война вспыхнула между Швецией и Россией, Ганзе был нанесен очередной тяжелый удар. В 1581 году шведы захватили Нарву, и ганзейская торговля стала полностью зависеть от них. В это же время датчане ввели новые пошлины для кораблей, проходивших через Зунд.

Еще хуже, чем на востоке, развивалась ситуация на западе. Восстание в Нидерландах против испанского владычества и образование независимой Республики Соединенных Провинций нанесли смертельный удар всей немецкой торговле. Антверпен больше не был торговым центром мирового значения, его место занял Амстердам; голландцы перекрыли устья Рейна и Шельды. Голландская торговля достигла поистине гигантских размеров, и одним из ключевых ее регионов была именно Балтика. Голландцы также смогли взять под контроль практически весь лов сельди после того, как эта ценная рыба ушла от берегов Сконе.

Наконец, и Англия, закрыв в 1598 году «Штальный двор», осуществила давно назревавший разрыв отношений. Английские ткани полностью вытеснили конкурентов; повсюду они пользовались спросом и продавались по высокой цене. Как и голландцы, англичане стремились закрепиться везде. Они создали новый торговый путь в Россию, добравшись в 1553 году до устья Двины на Белом море. Через Архангельск английские купцы с санкции царя вышли на внутренний российский рынок. Королева Елизавета помогла своим торговцам утвердиться на этом маршруте, невзирая на возражения Дании. Ослабевшие ганзейские города ничего не могли поделать. Только Гамбург сумел установить тесный контакт с Архангельском.

Несмотря на то что Любек по-прежнему вел активную торговлю как на Балтике, так и на Северном море, наступала эпоха Гамбурга. Этот город всегда был важным членом Ганзы, однако до поры до времени находился на втором плане. С XVI века его купцы действовали все более самостоятельно, развивалось и городское ремесло. Многочисленные портные взяли на себя раскройку и окраску английских тканей, составив конкуренцию нидерландцам. Для Гамбурга ключевое значение имела торговля на Северном море, и поэтому отношения с Англией были особенно важны. Поэтому после долгих сомнений и колебаний городская община Гамбурга решила допустить в 1611 году на свой рынок «купцов-авантюристов», невзирая на возражения со стороны других ганзейских городов.

В результате Гамбург превратился в главный центр торговли с Англией, а благодаря активному взаимодействию с Амстердамом стал еще и крупным рынком пряностей и колониальных товаров. Гамбургские корабли ходили по всем морям, добираясь до Испании и Италии. Город быстро развивался, причем ему удалось сохранить свое богатство и в годы Тридцатилетней войны. Население Гамбурга значительно увеличилось, в нем охотно селились англичане, голландцы, португальские евреи. Город превратился в один из ключевых торговых центров тогдашней Европы.

Секрет успеха Гамбурга заключался в том, что он решительно порвал со средневековыми традициями и принял правила игры новой эпохи. В городе активно развивалась не только торговля, но и финансовый рынок. Одновременно другие ганзейские города быстро слабели, поэтому в своих отношениях с иностранными державами Гамбург был вынужден порой принимать унизительные условия и молча сносить обиды, чтобы не лишиться привилегий. Однако предоставленный сам себе, без поддержки властей Империи, он не мог действовать иначе, а для будущего Германии было очень важно, чтобы хоть один из ее портов был значимым торговым центром.

Однако вернемся к Ганзе и к ее положению в конце XVI столетия. Членами союза все еще являлись формально те же 50–60 городов, которые были в его рядах в начале века. Однако в действительности насчитывалось не более десятка активных членов. Из «внутренних» городов в составе Ганзы остались Магдебург, Брауншвейг, Ганновер, Хильдесхайм и Люнебург. Кельн лишь по традиции порой участвовал в делах союза. Ключевую роль играли Любек, Гамбург, Бремен, Данциг, Росток, Штральзунд и Висмар.

В 1579 году ганзейский съезд, как в старые времена, подтвердил силу всех уставов и законов. Однако ситуация с взносами в общую кассу была плачевной; они сократились настолько, что синдик и его помощники порой не могли получить свое скудное жалование. Столь же трудно было собрать деньги на чрезвычайные расходы. Однако в начале XVII века Ганза оказала помощь городу Брауншвейгу, которому угрожал местный князь, и в союзе с Нидерландами готовилась к войне против Дании.

В это время старое соперничество между датчанами и шведами еще раз вылилось в открытый конфликт. Кристиан IV[73], о котором и сегодня поется в датских народных песнях, испытывал особенную любовь к мореплаванию. Он первым построил по-настоящему сильный датский флот, развивал внутреннюю торговлю и города и даже направлял морские экспедиции для совершения открытий и создания заокеанских колоний. Ганзейские привилегии он подтверждать не стал.

К несчастью Кристиана IV, во главе Швеции стоял в эту эпоху еще более могущественный король. Густав Адольф[74] неустанно работал над повышением благосостояния своей страны и поставил перед собой большую цель взять под контроль восточный берег Балтики. На этом пути он неизбежно вступал в борьбу с Россией. Стараясь отрезать эту громадную державу от Балтийского моря, Густав Адольф отнял у нее Карелию и Ингерманландию. Кроме того, он отвоевал у поляков Лифляндию и Курляндию; Рига стала шведским городом.

Осью европейской политики являлось в то время противоборство между католическими и протестантскими державами. Для Густава Адольфа оно тоже играло определяющую роль, поскольку правившая в Речи Посполитой династия Ваза претендовала на шведский престол. Поляки получали поддержку от главной силы католического мира — династии Габсбургов, правившей в Испании и Империи. В связи с этим Густав Адольф считал, что война императора Фердинанда II против немецких протестантов угрожает и его стране.

Театром боевых действий на втором этапе Тридцатилетней войны стал север Германии, где Тилли и Валленштейн[75] одержали решающие победы. Валленштейн стремился довести дело императора до полной победы и утвердить власть Габсбургов на Балтике. От ганзейских городов он требовал создать военный флот и заключить торговые договоры с испанцами. Наконец, Валленштейн потребовал, чтобы Штральзунд впустил имперский гарнизон и стал базой императора на Балтике. Город, опасаясь за свою политическую и религиозную свободу, отказался, и в 1628 году армия Валленштейна осадила его.

Горожане храбро защищались, и поскольку с моря их поддерживали датчане и шведы, разозленному Валленштейну пришлось снять осаду. Зато в мае 1631 года жертвой солдат Тилли стал Магдебург. Ганзейцы еще до начала осады Штральзунда отправили посольство к Фердинанду II, которое не смогло добиться от императора ничего, кроме красивых слов. И в дальнейшем они ограничивались робкими попытками выступить в роли посредников.

Бушующее море войны захлестнуло старую конфедерацию и раскололо ее. В 1630 году состоялся последний съезд, проводившийся по старым правилам. На нем Любек, Гамбург и Бремен получили задание защищать общие интересы. Одновременно эти три города заключили друг с другом оборонительный союз, который был продлен в 1641 году — ровно через 400 лет после первого альянса между Гамбургом и Любеком.

Когда страдания Германии наконец прекратились и Вестфальский мир 1648 года положил конец Тридцатилетней войне, старые города были уже разорены. Свидетельствами былого могущества остались большие церкви и некоторые роскошные светские постройки. Ничего подобного им не было возведено еще на протяжении многих лет.

Старые воспоминания еще раз ожили в 1669 году, когда в Любеке собрались представители городских советов из Бремена, Гамбурга, Брауншвейга, Данцига и Кельна. На повестке дня стояло возобновление Ганзы. Своих уполномоченных прислали также Росток, Минден, Оснабрюк и Гильдесгейм; представители Штральзунда, Висмара и Дортмунда прибыть не смогли. Состоялось в общей сложности 18 заседаний, на которых было сказано немало горьких слов, прозвучало множество предложений, однако никаких решений принято не было. Бессодержательность итогового рецесса была прикрыта красивыми словами. История Ганзы завершилась.

Гамбург, Любек и Бремен и в дальнейшем назывались «ганзейскими городами». Они стали наследниками конфедерации, однако от былого могущества последней осталась лишь тень.