История женщин на Западе. Том 3

4

Мартина Сон не

Как можешь ты быть довольной, существуя в мире, словно тюльпаны в саду, то есть имея красивый вид и при этом оставаясь совершенно бесполезной.

Мэри Эстеля. Серьезное предложение всем леди; 1694 г.

Между XVI и XVIII вв. педагогические взгляды активно прогрессируют — ведь общество уже справилось со своими самыми насущными потребностями. Средневековое воспитание, сводившееся большей частью к передаче трудовых навыков и обучению молитвам, не заботилось о том, чтобы как-то разделить знания, необходимые для одного и другого пола. Последующие века, встретившись с новым требованием готовить кадры для государства и для церкви, уже принимают в расчет очевидное различие, хотя еще и не допускают идеи равенства интеллекта и профессиональных способностей мужчин и женщин. Сыновьям представителей элиты — сначала дворянской, затем буржуазной — предназначается классическая культура, культура колледжей и университетов, немыслимая без знания латинского языка. Это она открывает им перспективы прекрасной карьеры, гражданской или церковной. Дочерям из народа, равно как девушкам из аристократических семей, даются знания (а скорее — умения), ограниченные домашним миром, те, что они получают от своей матери и которые продолжают и сохраняют христианский уклад жизни. Между этими двумя культурами — культурой внешнего и культурой внутреннего универсума — почти нет диалога, и определенное число мыслителей видит в этом явный изъян. По их мнению, можно было бы, по крайней мере, учить чему-нибудь

еще будущих жен образованных людей, чтобы они могли понимать и поддерживать разговор.

Раздел первый. Труды и дин

В период между Возрождением и Просвещением гендерная дифференциация в сфере воспитания стремится обогнать социальную. Круг посвященных — мужчин или женщин — в основы знания, представленные триединством «читать, писать и считать», расширяется благодаря развитию и разнообразию школьных учреждений. Эта относительная демократизация не приносит одинаковых плодов для девочек и мальчиков. Различие целей в формировании и тех и других лишает первых всякой возможности эмансипации через знание. Девочкам дается знание неполное и строго регламентированное. Но, несмотря на преграды, препятствующие доступу женщин к полезным для них знаниям, растущая женская грамотность в ХУ1-ХУ1П вв. свидетельствует о включении необратимого процесса в механизм цивилизации.

Сторонникам женского образования, начиная с Возрождения, приходилось доказывать его необходимость своим оппонентам, которые считали его невозможным, бесполезным или даже опасным. Феминистки давно пытались быть услышанными; и их голоса не всегда были гласом вопиющего в пустыне. Что касается воспитания, практика продолжала боязливо тащиться в хвосте теории; это особенно верно в отношении воспитания девочек.

Когда Хуан Луис Вивес публикует в 1523 г. трактат О воспитании христианок (De institutione feminae christianae), он полностью осознает, что берется за предмет, который «никогда не обсуждали», но над которым вместе с ним будут думать другие философы (и не последнего ранга), связанные с двумя основными идейными течениями XVI в.: гуманизмом и Реформацией.

Благосклонно относящийся к женскому образованию, образованию девушек, замужних женщин, а затем и вдов, Хуан Луис Вивес спешит окружить его оградой, и здесь он найдет на долгие годы единодушную поддержку. Никакого смешения, примат домашних работ над чтением и письмом, крайняя осмотрительность, что касается обучения латыни, даже для самой высшей элиты, — таковы принципы, дорогие сердцу многих педагогов. Однако X. Л. Вивес порывает с ворохом предрассудков, решительно заявляя: «Большинство пороков у женщин нашего

времени и предшествующих веков порождено отсутствием культуры». Аргумент сохранится. Эразм Роттердамский разделит точку зрения X. Л. Вивеса, даже если изложит ее с чрезвычайным сарказмом во многих из своих Дружеских бесед (Colloquia). Эразм защищает воспитание девочек во имя доброго согласия в семье и в обществе, где мужчины и женщины призваны жить вместе. У Франсуа Рабле этот принцип рождает утопию: в Телемском аббатстве оба пола, равно свободные, высокорожденные и прекрасно образованные, пребывают в совершенной гармонии.

Лютер, постоянно ссылающийся на авторитет Священного Писания для обоснования своей доктрины, естественно, желает, чтобы все, как мужчины, так и женщины, также обращались к Книге, а значит, учились читать. В этом смысле Реформация является носительницей грамотности. Но, ратуя за увеличение начальных школ для девочек и мальчиков, Лютер одновременно запирает на два засова кладовую знаний, допустимых для женщин. С одной стороны, Реформация поднимает на щит патриархальную модель семьи, угнетающей женщину, с другой — перевод Библии на народный язык подрывает один из аргументов в пользу обучения женщин древнему языку. В Англии, переходящей к Реформации, разрушение библиотек и монастырских центров образования лишает женщин, посещающих их, важного интеллектуального ресурса.

Приоритет для идеологов Контрреформацпп

Решения, принятые на Тридентском соборе (1545-1563 гг.), ставят католическую Реформацию на ту же почву, на которой стоят противники-протестанты: приобщение верующих к истинному учению с самого раннего возраста. Для образования предпринимаются огромные усилия. Взрослых обучают на проповедях и в ходе миссионерской деятельности в сельской местности, детей — посредством катехизиса с минимумом грамотности, которой он требует. Особое внимание обращено на детей мигрантов, чуждых всякой культуре, особенно тех, кто слоняется без дела по городским улицам. В 1560-х гг. Карло Борромео основывает в своем миланском приходе несколько школ Христианского учения, где светские и церковные учителя обучают детей, собранных отовсюду, даже из трущоб. Двадцать лет спустя воскресные школы, созданные по инициативе иезуитов, появляются в некоторых городах на юге Нидерландов. Они предназначены для детей, работающих в течение всей недели.

На рубеже XVI и XVII вв., при сохранении этого типа обучения, адресованного параллельно и мальчикам, поднимается новая волна ини-

Глава 4. Воспитание девочки. Партина Сонне

циатив, имеющих целью специальное женское образование. Католические реформаторы начинают понимать, какую ключевую роль смогут сыграть девушки в религиозном и нравственном освобождении всего общества в целом. В каждой из них дремлет будущая мать, а значит — потенциальная воспитательница. Женщина — главная часть механизма, поскольку она призвана передавать слово Божье, которое распространяют сегодня. Осознание этого дает сильный толчок к расширению женского образования, включающего по крайней мере обучение чтению и катехизису. Прежнюю привилегию для избранных получают теперь представительницы новых социальных слоев благодаря увеличению числа орденов (конгрегаций), созданных для обучения девочек. Самых обеспеченных принимают в дорогостоящие монастырские пансионаты, самые бедные садягся на скамьи благотворительных школ. Таким образом, гарантированное образование имеет целью воспитать добропорядочных матерей-христианок. Форма, в которую их будут отливать в течение трех веков без каких-либо значительных изменений, определяется в кругах набожной элиты, которая материально поддерживает и духовно руководит новыми учреждениями.

Раздел первый. Труды и дни

«Образование и воспитание девушек из бедных семей с самого раннего возраста является одним из основных благ, которые христиане могут создать и предоставить, великим деянием и самым насущным богоугодным делом, которые они могут совершать ради спасения душ», провозглашают основатели благотворительного общества, принимая бедных девочек парижского квартала Леаль (les Halles)¹.

С начала XVII в. богатые женщины проявляют огромную инициативу в организации и пропаганде деятельности орденов, предназначенных для образования девочек. Едва сойдя со своей семьей с борта английского корабля, двадцатичетырехлетняя Мэри Уард, при поддержке иезуитов, предпринимает энергичные усилия, чтобы внедрить сеть своих школ, начав с Сент-Омера. Она победит нерешительность папских властей, не очень благосклонных к этим монашкам без духовного облачения и без монастыря, бегающих по улицам городов, чтобы организовать там школы. Такой же сильной личностью была Жанна де Ле-тоннак из Бордо, племянница Мишеля де Монтеня. Жизнелюбивая, она воспитывает пятерых детей, затем, овдовев в пятьдесят лет, основывает в 1607 г. Общество Марии Богородицы, которое откроет многочисленные школы по всей Юго-Западной Франции, Испании и Южной Америке. В Париже мадам Акари и мадам де Сент-Бев руководят созданием двух монастырей урсулинок в 1610 и 1621 гг., в то время как в Аннеси баронесса Жанна де Шанталь основывает орден визитадинок вместе с Франсуа де Салемом в 1610 г. В Лотарингии Алиса Леклерк и Пьер Фурье создают вместе конгрегацию Богородицы, санкциониро-

ванную папой в 1615 г. Немного позже, начиная с 1633 г., под руководством Луизы де Марийяк, правой руки Венсана де Поля, дочери милосердия по всему королевству и за его пределами ухаживают за больными и обучают девочек из бедных семей.

Если католические реформаторы сражаются «на [религиозной] почве» по вопросу воспитания девочек, то писатели рассматривают его под другим углом зрения. В ХУП в. все литературные жанры разрабатывают этот сюжет: роман, комедия, эпистолярная литература. Салоны посвящают свои собрания полемике о женском образовании. Обсуждения женских характеристик продолжаются — размышления Жана-Батиста Мольера его Смешными жеманницами {Les precieuses ridicules; 1659 г.) и Учеными женщинами [Les femmes savantes; 1672 г.), образуют «круги», подобные брошенному в воду камню. Педантка становится объектом насмешек, а у женщины, разумно и естественно образованной, находится масса защитников. Однако идея, что недостатки, в которых обычно упрекают женщин, происходят от их необразованности, прокладывает дорогу в умах, не затронутых женоненавистничеством. Мадемуазель де Скюдери, как и мадам де Севинье, влиятельные женщины-литераторы, встают на защиту справедливого образования, в то время как главной темой всей философской и литературной продукции является сравнение интеллектуальных достоинств двух полов. Обладает ли женщина таким же разумом, как и мужчина, или нет? Нет, отвечает Малерб: наука, философия и все остальные высокие теоретические построения ей чужды, за редким исключением. Да, отвечает решительно Пуллен де Ла Барр, публикуя в 1673 г. свой трактат О равенстве полов (De I’egalite des sexes), ставший знаковым событием в истории феминистской мысли. Опираясь на картезианский метод, Пуллен де Ла Барр доказывает идентичность способностей и функций мужчин и женщин, которая требует идентичности образования:

«Если бы женщины учились в университетах вместе с мужчинами или же в специально учрежденных для них, они бы смогли получать степени и удостаиваться звания доктора и магистра теологии, медицины, канонического и гражданского права: и их талант, который так счастливо располагает их к тому, чтобы обучаться, может так же удачно располагать их к тому, чтобы обучать»².

Феминизм Пуллена де Ла Барра, окрашенный социальной критикой, возродится двадцать лет спустя в Англии под пером первопроходца Мэри Эстелл. В 1694 она пишет Серьезное предложение всем леди (A Serious Proposal to the Ladies). Этот текст в защиту женского образова-

Глава 4. Воспитание девочки. Мартпна Сонне

ния с явным влиянием мадемуазель де Скюдери и мадам Дасье вызывает гораздо больший отклик, чем трактат Пуллена де Ла Барра. В тоне теплой дружеской беседы Мэри Эстелл пытается внушить женщинам мысль об их неиспользованных возможностях из-за отсутствия образования. Если бы образованием мужчин также пренебрегали, их бы в равной степени можно было упрекать в недостатках, которые находят у женщин. Осознавая преграды, которые супружеская и семейная жизнь ставит перед интеллектуальной деятельностью женщин, автор — незамужняя и бедная жительница Лондона — желает, чтобы те, кто стремится выжить, свободные от домашних пут, объединили свои одиночества в «колледжах», где они смогут отдаться изучению наук при полной свободе и в обстановке праздника.

Раздел первый. Труды п дни

За пределами литературных споров в два последних десятилетия XVII в. во Франции формируются непосредственно педагогические взгляды на воспитание девочек. Составленные в это время первые учебные программы, конечно, не включают абстрактных знаний (древние языки, риторика и философия остаются достоянием мужчин), но их заслуга в том, что они заявляют во весь голос и во всю силу о необходимости женского образования. Демография приходит на помощь педагогике: надо, чтобы вдовы могли разбираться в своих делах. Уже само признание, что женщинам абсолютно необходимо уметь читать, писать и считать, никак не умаляя их социальной функции, исключительно семейной и домашней, пробивает брешь для доступа к новой культуре, к новым возможностям.

Тридцать шестая глава Трактата о выборе и методе обучения {Traite du choix et de la methode des etudes) аббата Клода Флери, опубликованного в 1685 г., касается женского образования. Конечно, женщинам, пишет он, недостает некоторого прилежания, мужества и твердости, но эти недостатки компенсируются живостью ума и понимания, мягкостью и скромностью. Имея в виду то «влияние и уважение, которыми женщины пользуются в обществе», им необходимо давать образование. В программу для женщин Клод Флери вносит религию (без всякого суеверия), чтение, письмо, минимум умения для составления текста, немного практической арифметики, фармакопеи³⁷, домоводства и юриспруденции. Можно, конечно, считать эти занятия чистой суетностью, но «пусть лучше они посвятят им свое свободное время,

чем читать романы, играть или вести разговоры о юбках и лентах»³. Трактат о воспитании девиц (De Veducation des filles; 1687 г.) Франсуа Фенелона, появившийся десять лет спустя, более либеральный. Дисциплины, указанные Клодом Флери как простое средство против безделья, получает здесь право гражданства при условии, что дисциплины и уроки будут разумно дозироваться и преподаваться. Это касается литературы, истории, латинского, музыки и рисования. Самое важное для Франсуа Фенелона — чтобы получаемые знания отвечали будущему назначению девочки: быть хорошей супругой и доброй христианской.

Мадам де Ментенон прямо следует фенелоновским принципам, составляя программу обучения для королевской школы Сен-Сир, которую она основывает в 1686 г. Двести пятьдесят барышень из разорившихся дворянских семей воспитываются там и готовятся к будущей жизни. Чаще всего их ждет судьба набожных матерей, которые, управляя скромными сельскими усадьбами, должны тем не менее сохранять блеск своего благородного рождения. В школу берут в возрасте от семи до девяш лет. Ученицы проходяг четыре класса обучения; каждая ступень обозначена соответствующим цветом пояса, который они носяг. «Красные», которым меньше 10 лет, получают зачатки знаний и приобщаются к катехизису; «зеленые», от 11 до 13 лет, изучают историю, географию и музыку; «желтые», от 14 до 16 лет, совершенствуются во французском языке, обучаются рисованию и танцам; наконец, для «голубых», между 17 и 19, которые должны вступить в огромный и опасный мир, акцент ставится на привитие моральных устоев. Кроме того, все, от самых маленьких до взрослых, обучаются искусству вести домашнее хозяйство и рукоделия. Для мадам де Ментенон цель воспитания — вернуть девушку в семью «доброй христианкой, умелой и умной хозяйкой»⁴.

В силу разрушения прежней религиозной практики и возрастания роли философов, возвысивших свой голос, воспитание в XVII в. становится модным предметом обсуждения. По поводу его говорят и пишут так много, как никогда раньше, особенно во второй половине века. Просвещение верит в педагогику. В ней видят силу, способную сформировать новое социальное существо, свободное от старых предрассудков и одаренное новым разумом. Эта эволюция, однако, может затормозиться, пока женщины будут недостаточно образованными. Матери «новых мужчин», они являются их первыми воспитательницами и сохраняют благодаря этому секрет длительного воздействия. Католические реформаторы рассуждают таким же образом. В век педагогического оп-

Глава 4. Воспитание девочки. Мартина Сонне

тимизма девочки, как глухонемые или рожденные в деревне, являются прекрасной почвой для реализации их планов воспитания.

Раздел первый. Труды и днп

До начала полномасштабной дискуссии 1760-х гг. аббат де Сен-Пьер еще в 1730 г. предложил подлинно новаторские идеи в своем Проекте усовершенствования воспитания девочек [Projet pour perfectionner Teducation des filles). To, что автор понимает под названием «Постоянное бюро народного образования», есть не что иное, как настоящее министерство народного образования в своей самой ранней форме. Это бюро должно осуществлять контроль над сетью мужских и женских колледжей-интернатов. Девочки учатся в них от 5 до 18 лет с первого класса по тринадцатый. В каждом классе имеется пягнадцать учениц и три учительницы, каждый колледж, таким образом, насчитывает 39 учительниц и 195 учениц. Вместе с интернатами аббат де Сен-Пьер предусматривает и бесплатные школы для экстернов. Учебная программа, предложенная автором, включает основы всех наук и всех искусств, чтобы женщины могли принимать участие в мужских разговорах.

С 1780 г. просвещенные умы начинают серьезно заниматься проблемой воспитания, как мужского, так и женского, Если между 1715 и 1759 гг. была издана лишь 51 работа по этой проблеме, то между 1760 и 1790 гг. их выходит уже 161. В 1762 г. Жан-Жак Руссо публикует Эмиля [Emile), книгу, которая сразу же подверглась строгому осуждению со стороны цензоров Сорбонны, а затем Парламента^{38 39} за безбожие. В том же году изгнание из королевства иезуитов дезорганизует систему обучения в колледжах; образуется провал, который необходимо заполнить. Эти два события будоражат умы и вызывают к жизни многочисленные планы обучения, трактаты о воспитании и другие педагогические проекты, отданные на суд провинциальным академикам. Газеты предоставляют всей этой продукции многие столбцы под заголовком «Критические отчеты» или в рубрике «Письма читателей». В 1768 г. дворянин Леру, директор пансиона, выпускает Газету по воспитанию {Journal d’education), первое периодическое специальное издание по данному вопросу. Другим знаком времени становится появление рубрики «Воспитание» в практическом путеводителе по столице, таком как Картина Парижа [Tableau de Pansy³⁸ правоведа де Жеза, в которой обсуждаются вещи, «полезные для жизни». Все учебные заведения французской столицы, как для мальчиков, так и для девочек, указаны там по кварталам.

Как только была осознана необходимость в реформировании, а скорее в формировании женского образования, центр спора переместился на вопрос о месте обучения (в родительском доме или школьном учреждении) и, дополнительно, о выборе воспитательниц и определении круга знаний. Обсуждение разворачивается вокруг критики монастырей, где девочки ничему не обучаются и угасают, лишенные свежего воздуха, не говоря уже об абсурдности доверять воспитание будущих жен и матерей монашкам, не знающим супружеского опыта. XVIII в. склоняется в пользу домашнего воспитания, но так как оно может быть успешным только в привилегированных слоях, необходимо, чтобы его малая эффективность в остальных семьях восполнялась через систему народного образования.,

В предисловии к своему семитомному Трактату о воспитании женщин {Traite de Veducation aes femmes), опубликованному в 1779-1789 гг., мадам де Миремон предлагает проект такой школы для девочек от семи до восемнадцати лет. В ней будет только два класса: один для учениц от семи до двенадцати лет, другой — от тринадцати до восемнадцати. Помимо религии, танцев и музыки, им будут преподавать современные языки, литературу, географию, историю и орфографию. Мадам де Миремон особенно заботится о подготовке учительниц: их профессиональная подготовка займет шесть лет.

Жан-Жак Руссо — безоговорочный сторонник домашнего воспитания. Он выступает в его защиту, и матери, скрупулезно применяя его принципы, предпринимают попытки создать из своих детей недосягаемые образцы. Мадам д’ Эпине стремится к этому ради своей Эмилии. Чтобы другие матери смогли воспользоваться ее опытом, она публикует в 1774 г. Беседы с Эмилией (Les Conversations d’Emilie) — беседы воспитательного характера, которые мать проводит с дочерью в возрасте от пяти до десяти лет. Мадам Неккер также берет в собственные руки воспитание своей дочери Жермены, будущей мадам де Сталь. Такие матери-руссоистки чаще всего сами имели образование, превосходящее обычное.

Эмилю Руссо необходима подруга. Ею станет Софи, которой автор посвящает пятую книгу своего романа. В основу ее воспитания он кладет простой принцип: «...все воспитание женщин должно иметь отношение к мужчинам. Нравиться этим последним, быть им полезными, уметь снискать их любовь к себе и почтение, воспитывать их в молодости, заботиться о них, когда вырастут, давать им советы, утешать, делать жизнь их приягною и сладкою — вот обязанности женщин во все времена, вот чему нужно научить их с детства»⁵.

Слова философа показывают лучше, чем любые другие, насколько забота о воспитании девочек, не успев проявиться в полную силу, останавливается на полпути. Женщина допускается к знанию не ради самой себя, но чтобы сделать свое пребывание приятным для тех, кто ее

Глава 4. Воспитание девочки. Мартина Сонне

окружает. Она создана не для науки, а только для удовольствия и для комфорта своего супруга и своих детей.

Раздел первый. Труды и днп

В XVII в. британец Джон Локк высказался в пользу образования, позволяющего матерям стать первыми воспитательницами своих детей. После него, в XVIII в., Даниель Дефо и Джонатан Свифт признают, что образованная женщина составляет наилучшее общество для своего мужа. Просвещенные англичанки с сожалением видят, как необходимость давать образование дочерям оборачивается не в пользу главных заинтересованных лиц, а в пользу их домочадцев. В своих салонах «синие чулки» шокированы этим, и к концу века все больше и больше женских голосов поднимается против пустых и бессодержательных занягий, традиционно предназначенных для девушек. Руссоистские взгляды возмущают Ханну Мор, Мэри Эджворт, Катарину Маколей и Мэри Уолстоункрафт. Последняя, может быть, самая страстная в своем осуждении тех, кто враждебно воспринимает равенство в образовании мужчин и женщин. Дамский журнал {The Lady’s Magazine), издание, в принципе благосклонное к реформе женского образования, тем не менее пишет в 1773г.: «Мы никогда не сможем пожелать, чтобы общество наполнилось учеными в женских юбках, которые пичкали бы нас латынью и греческим»⁶.

Во Франции дебаты революционных собраний о системе народного образования заходят в тупик, когда встает вопрос об образовании женщин. За исключением проекта, предложенного Кондорсе, который требует смешанного обучения во имя равенства полов, все стараются замкнуть женщину в рамки дома и домашних знаний. Лишенные политических прав и отстраненные от политической деятельности, они обречены лишь на начальное образование. Потребуется еще целый век, чтобы они перешли на следующий уровень.

Обычно дом был местом получения знаний, преимущественно в сфере домоводства. В период между XVI и XVIII вв. использование домашнего пространства для обучения эволюционирует, но дом так и остается первым «школьным» помещением для обучения девочек. Когда приходит осознание, что для них необходимо знать больше и лучше, появляются альтернативы: монастырь, небольшая школа, светский пансион. Желание расширить образовательный горизонт женщин идет в ногу с появлением специальных заведений, где они приобщаются к знаниям, четко отличным от тех, которые предназначены для мужчин. Создаются школы для девочек, чтобы препятствовать смешанному обучению, которое пытается утвердиться в школах для мальчиков. Поскольку немыслимо, чтобы братья и сестры сидели на одних и тех же скамьях и слушали одни и те же вещи, увеличивается и число разнообразных заведений для женского образования. Парадоксально, но бесконечные проклятия моралистов и церковников, клеймящих «смешение полов» в классах, идет на пользу девочкам, для которых торопятся открывать специальные школы.

Дом — как очевидное и в течение долгого времени единственное место обучения женщин? — к сожалению, остается немым свидетелем для исследователя. Навыки, передаваемые от матери к дочери, от одного поколения к другому, хранят немало невысказанного. Слишком очевидные вещи не вносятся в реестры памяти. Из огромного числа девочек XVI в., которые обучаются в стенах дома, тому, что они видят вокруг себя — просто жить и трудиться, лишь единицы получили особое образование. Приведем пример трех дочерей Томаса Мора, которые воспитывались наравне со своими братьями в родовом доме Баклсбери в Лондоне. Из четырех детей самой способной оказывается дочь Маргарет.

Если домашнее воспитание не формализовано и не концептуализировано, девочки иногда получают полное и серьезное образование. Никакое учебное заведение для женщин не может предложить лучших возможностей для учебы, чем родные стены, куда просвещенные родители приглашают тщательно выбранных преподавателей. Семьи, воспринявшие плоды Просвещения и принципы руссоизма, охотно превращают свои дома в настоящие педагогические лаборатории.

В течение всего раннего Нового времени участью большинства девочек было учиться дома под началом матери всему тому, что составляет ее повседневную работу как главы семейства: готовить обед, ухаживать за малышами, заботиться о белье и верхней одежде, иметь дело с нитками, иголкой, шерстью, тканями. На рисунках того времени можно увидеть уроки шитья, которое выполняли искусные девичьи пальчики. В селах к женской работе внутри дома добавлялась работа вне его, как, например, уход за птицей, традиционно возлагаемый на крестьянку. В деревне, как и в городе, если супружеская пара была занята одним и тем же делом, будь то сельское хозяйство, торговля или ремесло, девочка обязательно посвящалась в семейный бизнес. Для некоторых дом становился местом профессионального обучения; работая на ферме, в лавке или в мастерской, они привносили свое умение и свой опыт в будущую семью того же статуса. Кроме того, к образова-

Глсва 4. Всспптанге девочип Л эрг/на Сонне

нию, начатому в родительском доме, в период отрочества могло добавиться обучение в доме друзей или родственников. Дом как место обучения мог быть и чужим. В Англии XVI в. распространился обычай помещать на пансион в чужие семьи молодых людей от пятнадцати до двадцати лет и девушек от пятнадцати до восемнадцати лет даже среди аристократов и джентри. В 1546 г. дочь Томаса Фентона обучается у своей бабушки вместе со своими тремя кузинами и еще с тремя другими девушками благородного происхождения. Что касается дочерей сэра Эдмунда Молино, они поручены в 1551 г. кузену их отца — чтобы тот их вырастил «добродетельными, с хорошими манерами, настоящими леди и добрыми женами, умеющими принимать гостей и вести дом»⁷.

Раздел первый. Труды п дни

В XVII в. девушки более скромного положения оставляют родительский дом и работают в городе служанками или продавщицами несколько лет, чтобы узнать жизнь лондонского света или курортов. Прислуживая чужим в чужом доме, они учатся управлять собственным.

Автобиографии XVIII в. свидетельствуют (с неизбежными погрешностями, присущими этому литературному жанру), что некоторые семьи сознательно делали выбор в пользу домашнего образования, хотя доступ в специальные учебные заведения был возможен. Родители из привилегированных слоев оставляют девочек дома, предлагая им тщательно составленную программу обучения. Если родители образованны, свободны и имеют к этому склонность, они сами ведут уроки; в другом случае они обращаются к профессионалам, приглашая их в семью. Для девушек, которые в этом случае остаются дома, большая удача иметь одного или нескольких братьев, также обучающихся под отцовской крышей. Они могут воспользоваться уроками, предназначенными для мальчиков, чтобы черпать из них дополнительные знания или же стать «законными» ученицами.

Родители барона Франсуа-Огюста де Френийи, родившегося в 1768 г., страстные поклонники педагогики и гуманитарных наук, создают маленькую семейную академию для него, его сестры, двух кузин и мадемуазель Неккер. (Можно, конечно, задаться вопросом, выпал бы такой шанс одним девушкам.) Академия заседает по воскресеньям и объединяет игры на свежем воздухе с играми ума. После завтрака юная компания запускает змея в парке, а затем получает «исторический текст, который нужно развернуть в духе Тита Ливия, Саллюстия или Тацита, по выбору»⁸ — фантазия на латинском языке, которую никакая школа никогда бы не предложила четырем девушкам. Родители Франсуа-Опоста выносят суждение о работах молодого человека и четырех барышень, которых, кроме того, они заставляют разыгрывать театральные пьесы.

Своим блестящим образованием мадам де Шатене, родившаяся в 1771 г., обязана своей воспитательнице, учительнице истории, музыки и рисования, которой помогали учитель математики и учитель латинского языка (последний обучал всех детей семьи)⁹. Редкий случай — мадам де Буань, урожденная мадемуазель д’Осмон в Версале в 1781 г., получила прекрасное образование у своего отца: граф д’Осмон, придворный, полностью берет на себя воспитание дочери; его эмиграция в Англию в результате революции 1789 г. предоставляет ему свободное время, чтобы культивировать ее ум: «Мой отец, находясь в ссылке, полностью занялся моим воспитанием. Я регулярно по восьми часов в день трудилась над очень сложными вещами. Я изучала историю, увлеклась работами по метафизике. Отец не позволял мне читать их одной, но я могла это делать под его наблюдением <...> мой отец, имевший пристрастие к политической экономии, добавлял к моим занятиям несколько книг по этой науке, которая очень забавляла меня»¹⁰.

Форма обучения Манон Флипон, будущей мадам Ролан, типична для культурных слоев парижской буржуазии до революции. Ее отец, гравер, и мать дали ей качественное образование дома, а затем поместили на год в монастырский пансион, чтобы лучше подготовить девочку к первому причастию. Манон, рожденная в 1754 г„ единственная выжившая из семи детей, умеет читать в четыре года. Когда ей исполняется семь лет, учителя в течение дня сменяют друг друга, уча письму, географии, танцам, музыке и рисованию. Видя успехи ученицы, к ее программе добавляют латинский язык. В одиннадцать лет Манон отправляют в пансион Конгрегации Нотр-Дам, и монахини счастливы, оттого что у них обучается такая образованная барышня. Им уже нечего ей преподавать, остается только достойно подготовить к причастию. Манон продолжает брать уроки музыки и рисования: ее учителя приезжают для этого в монастырь и занимаются с ней в комнате для посещений¹¹. Использование монастыря как места, в котором получали образование дополнительно к домашнему (пример семьи Флипон), — явление прогрессивное. В XVI-XVII вв. дело обстояло иначе.

Описание бесконечно длящегося пребывания девочек, укрытых за монастырскими стенами, требует коррекции, чтобы приблизиться к реальной картине в области воспитания в XVT-XVIII вв. Во-первых, это касается контингента. Действительно, обучение в монастыре стоило чрезвычайно дорого, следовательно, отсутствие или скромность состояния большинства семей фактически закрывали девушкам его двери. Существовавшие тарифы позволяли лишь тонкой прослойке состоя-

Глава 4. Воспитание девочки. Мартына Сонме

тельных людей, аристократам или крупным буржуа, посылать туда своих дочерей. В количественном отношении монастыри представляли малую долю школьного населения. Число девочек, окончивших начальные классы, существенно превышает число тех, кто прошли через монастырские пансионаты.

Раздеп первый. Труды п дни

В 1750 г. в Париже надо вносить 400-500 ливров в год за пребывание дочери в интернате¹². Если же хотят иметь дополнительные уроки или больше удобств, то сумма может достигнуть 1000 ливров. Так что чернорабочий, трудящийся все дни напролет, не смог бы со своей зарплатой вынести таких расходов. Для профессионального рабочего, каменщика, например, плата за пансионат съела бы две трети его доходов. Вследствие тарифов, не только устрашающих, но просто немыслимых для большинства смертных, число обучающихся в пансионатах относительно мало: 1760 г. пятьдесят шесть парижских интернатов составляли всего 22% всех образовательных заведений, училось же в них только 13% школьников.

Сохранившиеся списки учащихся свидетельствуют о том, что это были почти полностью представительницы высших социальных слоев. В учреждении со «средним» тарифом, как, например, монастырь урсулинок на улице Сент-Авуа, 10% девушек — из старых аристократических семей и 34% из семей государственных служащих. Чем выше тарифы, тем больше в заведениях дочерей голубой крови. В больших аббатствах (Пантемон, Аббэ-о-Буа или Пор-Руаяль), у визитади-нок или бенедиктинок учились преимущественно дочери титулованных особ.

Рассмотрев количественную характеристику монастырского образования, обратимся к его содержательному аспекту. После дома монастырь — самое древнее место воспитания; туда принимались девушки уже в Средние века. В течение раннего Нового времени его использование в педагогических целях эволюционирует. До XVII вв. монастырь в первую очередь был для семей местом уединения или присмотра, местом приобщения к монастырской жизни. В XVI-XVII вв. монастырский пансионат становится преддверием к послушничеству. Девочки, с раннего возраста предназначенные к затворничеству их семьями, чаще всего по финансовым причинам (невозможность выделить им приданое), переходят из класса учениц в класс послушниц, не имея времени выйти, чтобы вдохнуть мирского воздуха. Пополнение штата монахинями за счет собственных учебных заведений было чрезвычайно распространено в женских орденах. С начала XVII в. положение дел меняется, когда некоторые ордена начинают специализироваться в преподавании. По крайне мере, ожидания семей и их надежды эволюционируют: они помещают туда своих дочерей только на определенное

время, через монастыри проходит все больше и больше девушек, предназначенных для мирской жизни, а не для затворничества. Возвращение в свет неизбежно открывает монастырь внешнему миру. Он больше не функционирует под стеклянным колпаком и больше не обеспечивает самопополнения, поощряя ранний, часто насильственный, выбор монашеской судьбы. В комнатах для посетителей уже видят учителей хороших манер, приходящих из города, чтобы дать частные уроки. Монахини Голгофы, разместившись в Париже рядом с Люксембургским садом, проявляют огромную осведомленность в осознании изменения состава своих послушниц, заявляя в 1789 г.:

«Мы пришли к убеждению, что доверенные нам девушки родились для мирской жизни, и наша обязанность заключается в том, чтобы привить им чувство долга, которое они должны выполнять в обществе, и дать им знание хороших манер»¹³.

Педагогическая ориентация монастырей происходит в рамках движения католической Реформации, значение которой уже подчеркивалось в связи с появлением интереса к образованию девочек. Среди учреждений педагогической направленности ведущим можно назвать орден урсулинок как по географическому размаху, так и по смелости первопроходцев. Монахини этого ордена дают три традиционных обета — бедности, целомудрия и покорности, к которым добавляется и четвертый обет — посвятить себя воспитанию. Внушительное число монастырей урсулинок во Франции XVII и XVIII вв. свидетельствует о том, что они отвечали реальным ожиданиям общества. Орден, основанный в Италии, в Брешии, Анджелой Меричи в 1535 г., добирается в 1572 г. до Авиньона. Оттуда в начале XVII в. он распространяется по Южной Франции: в Шабрей (Дофине) в 1599 г., Экс в 1600 г., Арль в 1602 г., Тулузу в 1604 г., Бордо в 1606 г. В 1620 г. создано уже 65 монастырей. Накануне революции 1789 г. конгрегация имеет свои резиденции в 300 городах; особенно много их в долине Роны и Соны, в Бретани и на Юго-Западе¹⁴.

Вся организация монастыря имеет определенную педагогическую направленность. Религиозные общины, принимающие учениц на пансион, обычно не слишком заботятся о качестве их обучения; их волнует в первую очередь финансовая сторона дела; поэтому они обходятся одним классом, где учится около тридцати девочек разных возрастов. Монахини же, преподаватели по призванию, создают классы разных уровней. Чаще всего три: классы «маленьких», «средних» и «больших». Когда принимают около ста девочек, необходимо иметь просторные аудитории. «Монастыри-ясли» ограничиваются устройством классной комнаты и общей спальни, в то время как у урсулинок или в Конгрегации Нотр-Дам школьная инфраструктура дробится и специализирует-

Глава 4. Воспитание девочки. Мартина Сонне

ся. Интернат имеет свою столовую, свою амбулаторию, иногда свою собственную комнату для посещений и свою кухню. Пансион не является обязательной частью монастыря; он может похвастаться своими собственными помещениями¹⁵, своим персоналом. В таких специализированных монастырях работает в качестве учительниц и воспитательниц большее число сестер, чем где-либо еще.

Раздеп первый. Труды и дни

Светские пансионы

На женском образовательном рынке монастырь — не единственное место, которое предлагают семьям, желающим поместить дочерей в закрытое учебное заведение. Однако систематическое исследование этого вопроса сопряжено с трудностями, идет ли речь об английских школах-интернатах, о французских «воспитательных домах» (maisons d’education) или других пансионах. Информация о них случайна, ее можно встретить в частных письмах, в мемуарах, в дневниках или же в небольших объявлениях, напечатанных в газетах. Английские школы-интернаты и французские учебные пансионы являются частным коммерческим делом, они никак не связаны с друг другом, нередко переходят в другие руки или внезапно закрываются. В противоположность монастырю, вписанному в долгую историю церкви, существование светского пансионата кратко по времени и непрочно.

В Англии XVII в. возникшие школы-интернаты (их число постоянно растет) продолжают и секуляризируют традицию монастырского пансионата. К 1650 г. любой город, достойный этого звания, гордится тем, что имеет пансион, предназначенный прежде всего для превращения дочерей торговой буржуазии в презентабельных жен для джентри. Там учат в первую очередь умению держать себя, благовоспитанности, начаткам искусств; там умело прививают умение соблюдать внешние приличия. В Лондоне первая школа-интернат открывается в 1617 г., а уже к концу века их будет четырнадцать. Самой большой известностью пользуются те, которые расположены в лондонских предместьях Хакни, Путай и Челси. Одним воскресным днем 1667 г. Сэмюэл Пепис избрал школу Хакни и ее учениц целью своей прогулки. С 1643 по 1660 гг. эту школу содержит Роберт Эрвик, в ней учится около сотни учениц, и в нее многие стремятся попасть. В то время обычно говорят о Хакни как об «университете женских искусств для леди». Школы-интернаты возникают и в провинции, в таких городах как Манчестер, Эксетер, Оксфорд или Лейчестер. В конце XVII в. эти учреждения начинают подвергаться резким нападкам за поверхностное образование, однако это не мешает большинству из них держаться взятого курса. Тем не менее пробивает себе дорогу и более серьезное преподавание.

В 1673 г. в школе Святого Креста в Тоттенеме миссис Бэтшуа Мейкин, некогда гувернантка в королевской семье, вносит новшество в его программу, включив в нее древние и современные языки, естествознание, арифметику, астрономию, историю и географию. В XVIII в. некоторые школы-интернаты заимствуют эту модель, как, например, школа миссис Лоррингтон в Челси (около 1760 г.) и очень известная школа Эбби-Хаус-Скул, где в 1796-1797 гг. в числе других шестидесяти воспитанниц училась Джейн Остин¹⁶.

Во Франции «воспитательные дома» появляются позже английских школ-интернатов. Они становятся ответом на потребность, возникшую во второй половине XVIII в., когда образовательная практика монастырских школ и колледжей оказывается под огнем критики. В это время в городах множатся частные пансионы для девочек или для мальчиков. Они предлагают родителям тип образовательного заведения, более близкий к семейной модели и более восприимчивый к новым ценностям, таким как забота о гигиене тела, любовь к природе и внимание к частной жизни. Идеалом частного пансиона является разумно организованное семейное сообщество, возглавляемое супругами: воспитанники много гуляют и хорошо питаются; все направлено на то, чтобы тренировать их тело, ум и нравы. Анри Полей Панон Дебассен, негоциант с острова Бурбон, совр. Реюньон, поместил четырех из своих детей (двух девочек и двух мальчиков) в частные пансионы Парижа в 1790-1972 гг. Его «Дневник путешествий» изобилует ценнейшими сведениями об этих заведениях¹⁷. Панон обошел семь воспитательных домов для девочек, прежде чем остановить свой выбор на пансионе, который содержали супруги Роз на улице Копо. Мадам следит за всем, а ее муж преподает музыку. Панон желает, чтобы его дочери учились быстро и хорошо, он часто навещает их и присутствует на уроках чтения, письма, орфографии, грамматики, английского языка, музыки, танца, сольфеджио, декламации и рисования. Б пансионе Роз часть времени отдана развлечениям: семьи воспитанниц регулярно приглашаются на концерты, ужины, фейерверки и вечерние танцы. Образование осуществляется в атмосфере праздника.

Начальные школы

Платная или бесплатная, сельская или городская, начальная школа охватывает большинство учащихся. Обучение на начальной ступени, будь то женское или мужское, затрагивает основную часть «личного состава» школьников. С точки зрения гендерных различий в системе обучения начальная школа, без сомнения, является самым нейтральным местом. Нет радикального различия в преподавании религиозных

Глава 4. Воспитание девочки. Партина Сонне

догм и основ грамотности для девочек и для мальчиков. В деревнях начальная школа — часто смешанная, и это никого не волнует. В городе периодически налагаемые запреты на совместное обучение и на обучение девочек преподавателями-мужчинами доказывает, что родители не были озабочены такой проблемой, ибо вне пределов школы гендерное смешение присутствовало повсеместно. Тем не менее именно активному противодействию подобному нарушению нравов женская школа обязана своим рождением на городской почве.

Раздел первый. Труды и дни

Конечно, трудно установить точную дату ее возникновения. В Париже в 1357 г. кантор собора Нотр-Дам, директор «школ грамматики и начальных школ города, предместий и окрестностей Парижа», уже привлекает двадцать пять учительниц для девочек наряду с пятьюдесятью учителями для мальчиков. Нотр-Дам, который еще от эпохи Средневековья унаследовал монополию на начальные платные школы, постепенно выравняет число преподавателей мужского и женского пола. В 1672 г. уже появляются новые статуты и регламенты для грамматических школ. Сфера их действия распространяется на 166 школьных участков в столице, в каждый из которых назначается учительница для девочек и учитель для мальчиков. Это теоретическое равенство будет поддерживаться, пока будет существовать школьная система Собора, и кантор будет включать новые участки в свою сеть, неизменно назначая в них по мужчине и женщине. К 1791 г. уже существует 201 место для учительниц. Они заняты женщинами-мирянками, часто одинокими, если только они не являются женами своих коллег-учителей.

Другие епископальные центры, как и Париж, имеют каждый сеть платных начальных школ при кафедральном соборе. В Лионе с той же системой разделения на участки на площади, сравнимой с площадью столицы, работает 50 учительниц и столько же учителей. В Гренобле в 1789 г. существует 13 платных школ для девочек и 14 для мальчиков. В Амьене между 1715 г. и 1780 г. в подчинении соборного капитула находятся 80 учительниц и 82 учителя. Когда, как в Париже, школа располагается в доме самой учительницы, возможности приема в нее сужены из-за недостатка площади. В лучшем случае в одной комнате помещается около 20 школьниц; после окончания занятий эта комната превращается в частное жилище учительницы. Если школа обладает своим собственным помещением, она может принять около 50 девочек.

Обычная платная начальная школа была более доступна, чем пансион. В Париже в XVIII в. родители платят три ливра десять солей (су) в месяц за обучение их дочери или сына в школе Нотр-Дам. Таким образом, годовая (за 11 месяцев) стоимость обучения составляет 38 лив-

ров 10 солей (су). Такую плату за обучение могут себе позволить представители незнатных слоев, стремящиеся приобщиться к культуре, укоренившиеся в городе и располагающие постоянным доходом, достаточным, чтобы не посылать своих детей работать. На скамьях платных школ столицы и, конечно, крупнейших городов королевства сидят девочки, вышедшие (в девяти случаях из десяти) из торгово-ремесленной среды. Чаще это дочери мастеров, чем наемных работников¹⁸. Если там время от времени и можно встретить дочь садовника или угольщика, как и дочь адвоката или королевского географа, то другие социальные категории чрезвычайно редки. Платные начальные школы привлекают прежде всего ремесленников и лавочников, и этим определяется их месторасположение в городе. Они очень густо заполняют городские центры и рабочие предместья, там, где обитает и трудится их потенциальная клиентура.

Направление развития народного образования, взятое на вооружение после Тридентского собора, — бесплатные школы, которые распространяются во Франции в XVII в., — способствует расширению возможностей девочек получить образование. С начала XVII в. новые конгрегации, специализирующиеся на женском образовании, открывают помимо пансионатов благотворительные школы-экстернаты или же исключительно посвящают себя обучению бедных. Благодаря успехам католической Контрреформации, начиная с 1650 г., создаются и другие бесплатные школы. Своим появлением они обязаны инициативе новых поколений кюре, более образованных, а также приходским благотворительным обществам, которые организуются вокруг них. В городах, таким образом, значительно расширяется сеть женского обучения. В благотворительных школах учится от сорока до ста девочек в классе. В Париже самые крупные школы открытого типа насчитывают до пятисот учениц. Бесплатные школы возникают благодаря рентам, дарам и имуществу, завещанному им богатыми прихожанами, которые стремятся примирить свое материальное благосостояние с духовным долгом. Некоторые учебные заведения получают часть своих финансовых средств от продажи изделий, сшитых их ученицами.

Чтобы соблюсти законы конкуренции и не дискредитировать преподавательниц платных школ, бесплатные школы теоретически создаются для детей, чьи родители не в состоянии оплачивать их обучение. Но только теоретически, потому что в реальности бесплатный характер образования не является пока еще достаточным фактором, чтобы вызвать желание отправлять детей в школу у тех, кто не может обеспечить свои самые насущные жизненные потребности. Между теми, кто платит, и теми, кто пользуется благотворительностью, на самом деле гораздо меньше различий, чем это можно предположить; их объединя-

Г лава 4. Воспитание девочки. Мартпна Ссшне

ет, по крайней мере, прочная оседлость в городской черте, стабильное положение в приходе и профессиональная деятельность, обеспечивающая их существование. Самое явное отличие: в платных школах больше дочерей ремесленных мастеров, а в бесплатных — дочерей наемных работников и подмастерьев. Организаторы бесплатных учебных заведений прекрасно знают, что их контингент менее однороден, чем тот, на который они рассчитывали. Так, устав для учительниц благотворительных классов у урсулинок предписывает «избегать сажать рядом приличных девочек и самых бедных и нечистоплотных, чтобы не вызвать у первых отвращения: это они должны делать, однако, очень осторожно, чтобы бедные не почувствовали себя презираемыми»¹⁹. Что касается общины дочерей Св. Анны в приходе Сен-Рош в Париже, принимающей в принципе только бедных, то она выделяет лишь один из своих семи классов, называя его «классом временных учениц». Этот класс — для «бедных девочек, которые, по принуждению своих родителей и из-за необходимости зарабатывать себе на жизнь, не могут выполнять все требования школы, но посещают ее, когда у них есть эта возможность»²⁰. Есть примеры и того, что платежеспособные родители посылают детей в учебные заведения, не предназначенные для них. Длительные конфликты между администрацией платных и благотворительных школ показывают также, что число потенциальных учащихся имеет пределы, даже если действует принцип бесплатности.

Раздеп первый. Труды и дни

В английских, ирландских и галльских городах также наблюдается сильная тенденция к созданию благотворительных учебных заведений — для девочек и для мальчиков. По инициативе Общества распространения христианского знания (Society for the Propagation of Christian Knowledge), основанного в мае 1699 г., эта тенденция проявляет себя в Англии, правда, на столетие позже, чем во Франции. В XVIII в. набожные и знатные люди, склонные к филантропии, стараются охватить своим вниманием беспризорных детей. Их помещают в школу на срок, достаточный для изучения алфавита, основ религии и морали, а затем устраивают подмастерьями в ремесленные мастерские или прислугой. Общество распространения христианского знания координирует создание новых заведений и направляет их деятельность.

В 1729 г. в ста тридцати двух школах Лондона учится 5225 человек, а в 1733 г. за счет благотворительных средств по всей стране получает начальное образование уже двадцать тысяч детей. В Лондоне в 1709 г. феминистка Мэри Эстелл соединяет практику с теорией, организуя школу для девочек. Ей удается убедить правление Королевского госпиталя Челси устроить школу для тридцати маленьких нищенок. Заведение Мэри Эстелл отличается от других: в его расписании урокам на-

божности не уделяется большого места, и она отказывается занимать время школьниц рукоделием ради последующей продажи их изделий на рынке²¹.

Повсюду деревенские девочки имеют меньше шансов получить образование, чем их городские сверстницы. Они не пользуются, как те, многоуровневой сетью платных и бесплатных школ.

Сельские общины, которые способны финансировать содержание хотя бы одной школы, не могут позволить себе удвоить расходы, чтобы открыть школу и для девочек. Это финансовое препятствие приводит к тому, что на смешанное обучение (которое неизбежно при наличии только одного учебного заведения) закрывают глаза. В своих воспоминаниях Ретиф де Аа Бретонн, бывший ученик начальной сельской школы в Оксерруа, пишет, что ее посещали и мальчики, и их сестры. Чем меньше деревня, тем больше церковные власти проявляют терпимость, даже если на бумаге епископы рекомендуют строго разделять классные занятия по часам, ставить перегородки или прекращать обучение девочек по достижении ими девятилетнего возраста. В конце концов им, как правило, приходится согласиться — потому что иной вариант невозможен — с тем, чтобы мальчики и девочки сидели в одной и той же комнате на скамьях, отдаленных друг от друга настолько, насколько это позволяет помещение.

Смешанная школа для деревенских девочек — это единственный шанс получить хоть какое-то образование. Если склонный к янсенизму епископ или кюре, строго следящий за нравами своей паствы, вздумает настаивать на раздельном обучении, а селяне отказываются создать вторую школу, то девочки неизбежно теряют доступ к обучению. Это как раз произошло в Франш-Конте в Монтиньи-лез-Арсюр в 1784 г.; вот что говорили местные жители: «Каждый знает, что в деревнях девочек, которым исполнилось десягь лет, не посылают в школу; им не обязательно учиться писать», и тем не менее «гораздо опаснее для нравственности девушек посылать их пасти скот в зарослях <...> с парнями в отроческом возрасте»²².

Даже когда деревенские общины имели возможность нанимать учительницу-мирянку, оплачивая ее труд за счет родителей учениц, до 1750 г. они фактически никогда не прибегали к такой практике, а позже если и прибегали, то чрезвычайно редко, чего нельзя сказать о найме учителей-мужчин. В течение всего XVIII в. триста девяносто сельских приходов Дуба пользовались услугами трех тысяч учителей и только шестидесяти шести учительниц. Женские деревенские школы в действительности являлись исключительно делом конгрегаций как на национальном, так и на региональном уровнях. Образовательные конгрегации открывали в своей главной резиденции семинарию, пред-

Глава 4. Воспитание девочки. Партина Сонне

назначенную для подготовки учительниц сельских школ. Прототипом их являлась конгрегация Дочерей милосердия, основанная Венсаном де Полем в Париже в 1633 г. Эти монахини со знаменитыми белыми чепцами рассеялись по всей Франции, чтобы обучать девочек из бедных семей и ухаживать за больными бедняками. В 1678 г. Дамы СенМора создали семинарию в Париже для подготовки учительниц, чтобы начать образовательную деятельность по всей стране, в первую очередь в епархиях протестантского Юга.

Раздеп первый. Труды и днп

Пример Дочерей милосердия оказался заразительным и на уровне епархии, и на уровне региона. Образовательные конгрегации, часто носившие светский характер и действовавшие в определенной местности, стали повсеместно возникать с 1630-х и умножились между 1660 и 1730 гг. Решающая роль этих обществ предопределила значительные региональные различия в обеспеченности школами для девочек французских деревень. Там, где конгрегация действовала активно, там открывались школы для девочек, в том числе и крохотных селениях. Не перечисляя их все, необходимо подчеркнуть большую региональную эффективность некоторых из них. Общество сестер-учитель-ниц, образованное в Туле в 1725 г. каноником Ватло, которых называли «ватлотками», содержало в 1789 г. 124 школы в Лотарингии. На Западе конгрегация Дочерей мудрости, основанная Гриньоном де Мон-фор в 1719 г., насчитывала 66 учебных заведений накануне революции, которые были рассеяны между Нижней Нормандией и Сентонжом. Овернь и Веле многим обязаны присутствию беатинок, Барышень воспитания и сестер св. Иосифа. В лионском регионе действовала конгрегация сестер св. Карла, организованная в Лионе Шарлем Демиа, в то время как в Бретани кармелитки преподавали в XVIII в. почти во всех приходах епархии Ванн. Несмотря на все эти усилия, некоторые области остаются, однако, еще не охваченными ими.

Анализ соотношения между предложением и спросом на женское образование в Париже в 1760 г. полезен, чтобы уточнить количественную оценку женского обучения при старом порядке. Этот город со всеми своими культурными привилегиями предлагал тогда 11 200 мест в 265 школьных помещениях: 2700 в 153 платных школах, 7000 в 56 начальных бесплатных школах и 1500 в 56 монастырских пансионатах. В Париже с населением от 600 000 до 800 000 жителей женское население школьного возраста (между семью и четырнадцатью годами) насчитывало от 49 500 до 66 000 девочек. Если принимать в расчет тех, кто не учился, тех, кто учился, и тот факт, что школьницы проводили в школе в лучшем случае два или три года, можно считать, что столица располагала одним местом на три-четыре потенциальных ученицы²³. Это лучший показатель, достигнутый до революции.

Между XVI и XVIII вв. знания, даваемые женскому полу, не изменились качественно, но выросли количественно, благодаря увеличению числа школ для девочек. В конце раннего Нового времени, хотя женский школьный контингент вырос, девочки все еще знают очень мало. Какое учебное заведение они ни посещают, им не грозит перспектива стать хорошо образованными. Как монастырь, так и начальная школа предлагают скромный набор знаний из-за ограниченного времени обучения и из-за скудной программы. Только удачно организованное семейное образование способно дать женщинам культуру, сравнимую с той, которую получают в колледже мальчики. Багаж знаний «коммуны смертных женщин» не отягчен академическими изысками; он наполнен благочестивыми истинами и умением работать с иглой.

Для монастырей, даже с педагогической ориентацией, первое препятствие для получения знания кроется в обычаях семьи. Платя дорого за пансионат, они используют его по своему желанию. Родители помещают свою дочь в интернат — и берут ее оттуда, когда им заблагорассудится, нарушая целостность педагогического процесса. Монашенкам трудно руководить обучением в классах, которые объединяют девочек от четырех до восемнадцати лет и где нет понятия учебного годового цикла. В течение всего года ученицы приходят и уходят из монастырского пансиона в любое время. Сравнение ритма и продолжительности обучения в женских и мужских интернатах в конце старого порядка дает весьма красноречивые результаты²⁴. Начало учебных занятий у мальчиков приходится на осень и весну, а у девочек учебный календарь хаотичен. Только урсулинки приближаются к ритму колледжей. Продолжительность пребывания в пансионате также свидетельствует о различиях между монастырем и колледжем: большинство девочек остается там на год или два, а их братья чаще всего от трех до восьми лет. Краткость пребывания девочек исключает, таким образом, последовательный характер изучения курса. Как и будущая мадам Ролан, девочки незадолго до революции проводили в монастыре не более двух лет: в основном ради того, чтобы приготовиться к причастию²⁵.

Мадам Кампан справедливо напишет, что, начиная с 1760-х гг. «почти все девочки проводили не больше одного года в монастырях, и этот год предназначался для глубокого изучения катехизиса, уединения и первого причастия <.„>; уже давно отказались от обычая оставлять девочек до восемнадцати лет за монастырскими решетками»²⁶.

Глава 4. Воспитание девочки. Мартпна Сонне

Монастырские пансионаты, где девочки не остаются надолго, мало-помалу пустеют. В столице, которая быстро реагирует на моду, после 1750 г. редко какой из них заполнен. В то же время контингент учащихся в интернатах-колледжах также имеет тенденцию к сокращению. Это свидетельствует о том, что в определенных социальных слоях просвещенные семьи не были удовлетворены состоянием дел в пансионе.

Раздеп первый. Труды и дни

Ставя соблюдение монашеского устава и его практическое применение выше педагогических задач, большинство монастырей различными способами урезает — и ежедневно — время, предназначенное обучению девочек. Они встают, в зависимости от заведения и времени года, между 4 и 7 часами утра и ложатся спать между 19 часами 45 минутами и половиной десятого вечера и, таким образом, посвящают школьным занятиям в лучшем случае пять или шесть часов. Чем больше монастырь пронизан духом порядка, янсенистской щепетильностью, как, например, Пор-Руаяль, тем больше часов отдается литургии в ущерб изучению наук. В расписаниях самых строгих пансионатов светское знание оказывается «затычкой» между образованием и богослужением, молитвой, размышлениями и чтением религиозной литературы. Педагогический процесс в монастыре постоянно прерывается звоном колоколов, зовущих к молитве.

В начальных школах время течет в другом ритме, даже если ежедневное присутствие на обедне включено в расписание. Бесплатная или не очень дорогая школа предлагает свой календарь семьям: их финансовый вклад не означает, что надо подчиняться их хотению, как это происходит с монастырскими пансионатами. Девочки учатся в платной школе обычно три или четыре года, начиная с шести лет и кончая десятью, три года в бесплатных общинных школах и два года в приходских. Финансовая заинтересованность заставляет учительниц закрывать глаза на возраст своих учеников и на количество лет, которое необходимо, чтобы научить их читать. Иначе обстоит дело в благотворительных заведениях, озабоченных тем, чтобы обучить как можно больше и как можно скорее одних девочек, чтобы они уступили свое место другим, еще безграмотным. В этом секторе девочки должны иногда ждать, когда им исполнится восемь лет, чтобы для них открылись двери школы. Для организаторов благотворительных заведений рентабельность — измеряемая в спасенных душах — диктует сроки обучения. Они предполагают два или три уровня, дающие учащимся возможность приобрести навыки чтения или письма, если таковые требуются.

Во время учебного года школьницам экстернатов представляют трех- или четырехнедельный отдых осенью, тогда как сельские школы закрываются на больший срок в зависимости от потребности в рабочих руках для сбора урожая в конце лета. В течение года имеют место промежуточные «каникулы», связанные с многочисленными религиозными праздниками, и в середине недели отводится для отдыха день или полдня. Шесть или семь часов ежедневных занятий по религии и общеобразовательным дисциплинам могут быть продолжены в школах (трудовых), где обучают ручному труду и за счет которого они существуют. Девочки общины св. Агнессы в Париже работают с семи до одиннадцати часов утром и с половины первого до восемнадцати часов после полудня. Для них, еще школьниц и уже рабочих, школьное время совпадает с распорядком дня торговца. Поскольку основная часть времени уходит на работу иглой, на церковные обряды или на то и другое вместе, та его малость, которая остается для общеобразовательных предметов, позволяет девочкам лишь прикоснуться к ним, тогда как их братья имеют достаточно времени для их серьезного изучения. Старшие думают, как бы не обучить девочек слишком многому, как бы не привить им стремления к излишним знаниям. Краткость обучения, школьная программа, включающая только самое необходимое, и педагогика, опирающаяся скорее на терпимость по отношению к девочкам, чем на истинную их оценку, свидетельствует о глубинном недоверии, которое остается тяжелым бременем при решении вопроса о женском образовании.

В школах для девочек при старом порядке перечень предлагаемых знаний ограничивается тремя постоянными составляющими: религиозные постулаты, наполненные моральными предписаниями, азы чтения, письма и счета и работа с ниткой и иглой. Различные типы заведений так или иначе варьируют этот общий для всех набор, к которому, используя дополнительные средства и приглашая частных преподавателей, монастырь может добавить нечто новое.

Прежде и больше всего школа учит девочек «любить, познавать и служить Богу»; религиозное воспитание занимает приоритетное место. Рядом с ним все остальное второстепенно. Когда кюре парижского прихода Сен-Луи-ан-Л’Иль ищет в 1716 г. школьную учительницу и обращается к настоятельнице Дочерей милосердия, он так характеризует ее должностные обязанности: « Я не говорю вам ни о катехизисе, ни о христианских наставлениях, ибо вы знаете, что это должно предшествовать всему остальному»²⁷. Учительницы-мирянки, как и те, кто принадлежит конгрегациям, следуют приказу приложить всю свою энергию, весь свой авторитет, все свое честолюбие и заботу для осуществления этой части программы.

Глава 4. Воспитание девочки. Мартина Сонне

Не говоря уже о религиозном образовании — обучении молитвам, знанию священных текстов, подготовке к конфирмации, первому причастию, и все это подкрепленное ежедневным присутствием на богослужении, вся жизнь девочек в школе пропитана набожностью. Расписание обязательно включает молитвы — до и после занятий или перемен; в книжном шкафу девять книг из десяти относятся к жанру религиозной литературы; к этому добавляются поучительные рисунки на стенах классных комнат. Присутствие религии не ограничивается этими внешними знаками — слышимыми, запоминаемыми, зримыми; она живет в поведении и в жестах, направленных чаще всего на то, чтобы сдерживать порывы детской непосредственности. В таком контексте затруднительно выделить то, что относится к морали, приличиям или религии, поскольку все три области преподавания тесно связаны друг с другом. Успех учебника Христианское поведение, или Сборник молитв для учениц пансионата благочестивых урсулинок (Conduite chretienne, ои Formulaire de prieres a I’usage des pensionnaires des religteuses Ursulines) — он использовался во многих других общинах и даже у учительниц-ми-рянок, часто переиздавался в XVIII и XIX вв. (в издании 1868 г. он насчитывал 800 страниц) — отражает постоянную ориентацию воспитателей на религию. Христианское поведение сопровождает воспитанников с момента пробуждения до сна и даже в случае бессонницы, объединяя каждый их поступок с набожной мыслью.

Раздел первый. Труды и дни

Религиозное образование использует и время занятий, посвященных светским предметам: школьница учится читать по тексту молитв, разложенных на слоги, и тренирует свою руку, переписывая религиозные наставления. Религиозное начало внедряется в сами азы обучения. Обучить девочек чтению, затем письму и счету, если они достаточно долго остаются на школьных скамьях, — это второстепенная забота, в лучшем случае способ заставить их посещать занятия. Учебные программы, в которых содержится подробное описание всех аспектов религиозного воспитания, часто заканчиваются лаконичным пунктом: «их также обучат чтению и письму».

Чтение — это в первую очередь инструмент для религиозного образования: оно приходит на помощь хрупкой памяти и предохраняет от непонятного бормотания, деформирующего библейский стих. Поэтому во всех школах девочек учат читать, Чтение содействует усвоению христианского послания, которое матери должны передать своему потомству. Вне своей религиозной функции чтение становится подозрительным в глазах воспитателей, которые не устают предупреждать против его дурного использования. Когда рождается детская литература для девочек, она находит к 1750 г. своих первых защитников в лице гувернанток и просвещенных матерей, но только не в учебных заведениях. Книга — священный объект, могущий стать непристойным, если он примет форму романа, проникает в школу или монастырь только под самым высоким контролем. Настоятельницам приходится тщательно изучать все новое, чтобы допустить его в монастырские стены.

В классах для девочек быстро распространяется новшество, введенное преподавателями Пор-Руаяль, предложившими начать обучение чтению с французского, а не с латинского языка. Логика побеждает, ибо того требует сложившаяся ситуация: в школах, где ученицы не задерживаются на долгое время, чтение ведется только на родном языке. Хотя на бумаге и существует цикл «французский-латинский», редкие девочки его оканчивают. Конгрегация же урсулинок, для которой чрезвычайно важен педагогический аспект, отличается тем, что продолжает отдавать приоритет обучению чтению на латинских текстах; в этоь надо видеть не архаизм, а отражение интереса этих монахинь к классической культуре — культуре колледжа.

В целом установлено, что школа должна привить умение читать и писать, однако второе, по крайней мере в XVII в., не всегда эффективно. С одной стороны, не все учительницы обладают достаточным мастерством, чтобы смочь обучить письму. С другой стороны, письмо занимает второе место в учебной программе, когда уже усвоены навыки чтения; но не все школьницы доходят до этого этапа. Организуя уроки письма, учебные заведения дают различные знания по этому предмету в зависимости оттого, как оно будет использоваться девочками в будущем. Наряду с привилегированными ученицами пансионатов урсулинок, которые учатся индивидуально, с усердием, чью руку направляет квалифицированный специалист, мы видим детей, посещающих благотворительные школы. Эти выкручиваются как могут, работая с картонками, на которых написаны примеры. Им не придется ведь, как ученицам конгрегации Нотр-Дам, «переписывать формулы обязательств, расписок, счетов за доставленные товары и другие подобные документы, чтобы уметь применить эти знания в разных обстоятельствах»²⁸.

Большинство девочек быстро утрачивают полученные ими навыки чтения, письма и счета, если не развивают их, закончив школу. Основы знаний могут упрочиться только благодаря постоянной практике или когда рядом есть более образованная подруга. Без этих благоприятных обстоятельств они рискуют остаться мертвой буквой.

Как в монастыре, так и в начальной школе у девочек непременно воспитывают любовь к труду. В классах эта работа конкретизируется в вездесущности нитки, материи и иголки и во всевозможных «склонениях» в виде заданий по вышивке, плетению кружев, выделке ковров, шитью, вязанию, починке и т. д. Эти работы в руках высокородных

Глава 4, Воспитание девочки. Мартина Сонне

дочерей, обучающихся в монастырских пансионатах, или в руках школьниц благотворительных заведений имеют различное значение. Первые рассматривают труд как святое занятие, лекарство от брожения ума, не знающего материальных забот, и от безделья. Речь идет об искупительном труде. Для других навыки, приобретенные в школе, дают возможность получить работу, а значит, и достойное существование. Путь бедных девочек к духовному и нравственному спасению проходит через труд-необходимость.

Газдеп первый. Труды п дни

«Подготовить девочек к тому, чтобы они могли честно зарабатывать себе на жизнь», — таков лейтмотив всех трудов основателей благотворительных заведений. Следуя формуле сестер Сен-Мора, их обучают «скромным ремеслам пропорционально их способностям», а в парижском сиротском приюте Младенца Иисуса обычно говорят о «скромных знаниях, которые могут подойти девочкам». Скромные места работы, которые они могут получить после окончания школы, обеспечат им скромные доходы, но не позволят им выйти за рамки их социального статуса. Бывшие ученицы станут рабочими; у них не будет средств, чтобы купить слишком дорогое для них свидетельство на право учительствовать. Кроме того, поскольку обучение ручному труду подчиняется принципу от самого простого к самому сложному, степень приобретенного умения обусловливается временем пребывания в школе. Большинство девочек получают только самые элементарные навыки, которые не позволят им иметь в будущем приличное вознаграждение за свой труд. Профессиональное обучение, даваемое этим нуждающимся девочкам, успокаивает совесть его организаторов и в то же время не нарушает законов социального воспроизводства. К тому же подготовка школьниц, ориентированная на труд в текстильном производстве и производстве украшений, пользующихся большим спросом у городского населения, удовлетворяет потребности этих секторов в рабочей силе.

Обучение в монастырской школе, ученицы которой не будут зарабатывать себе на жизнь шитьем, а станут добропорядочными супругами буржуа, отличается разнообразием практических занятий. Пансионат является лабораторией, где их учат быть хозяйками большого дома. В таком престижном заведении, как школа Аббэ-о-Буа, барышни, которым не придется самим месить тесто, знакомятся с различными видами домашней работы, чтобы научиться у сестер-послушниц уметь руководить прислугой. Так, Елена Массальская, будущая принцесса де Линь, последовательно прошла девягь «послушаний» в этом аббатстве. Среди них монастырская церковь, ризница, комната для посетителей, аптека, прачечная, библиотека, столовая, кухня и религиозная сестринская община²⁹. Это те места, которыми совершенная хозяйка знатного

дома должна уметь управлять. Если ученицы благотворительных школ готовятся к тому, чтобы стать работницами, ученицы монастырских пансионатов примеряют на себя одежду домоправительниц.

Монастырские пансионерки получают немного больше знаний благодаря учителям, пришедшим из города, чтобы учить их начаткам искусств и некоторым наукам. Эти дополнительные занятия, оплачиваемые родителями, хотя и являются необычным элементом для типичной учебной программы, считаются необходимыми для формирования девушек. С этими частными курсами благородное воспитание проникает и в монастырь. Монастырские уставы относятся к таким занятиям с подозрением, рассматривая их скорее как излишние, чем необходимые. Нужно быть осторожными с этими суетными и бесполезными знаниями, от которых только пухнут мозги. Тем не менее родители навязывают свои требования и составляют для своих дочерей инструкции «по желанию». В таком строгом монастыре, как Пор-Руаяль, в 1773 г, семь преподавателей дают свои уроки в комнате для посетителей: пять мужчин преподают танцы, музыку, игру на клавесине, арфе и гитаре, а две женщины — географию и рисование. Между общими занятиями и частными уроками Елена Массальская и ее соученицы «голубого класса» (от семи до десяти лет) в Аббэ-о-Буа изучают катехизис, чтение, музыку, рисование, историю и географию, письмо, счет, танцы, игру на арфе или клавесине, и каждое занятие длится полчаса или час. К этому еще надо добавить репетиции театральных пьес, которые регулярно разыгрываются ученицами. После своего успеха в Сен-Сире Го-фолия (Athalie), драма Жана Расина, обошла все крупнейшие монастырские школы Франции. Изящные искусства ценятся повсюду, и среди них более всего поклонников насчитывает музыка. Монастырские интернаты для некоторых музыкантов являются источником постоянного дохода; они посвящают им значительную часть своей деятельности, сочиняя сборники пьес «для молодых особ, воспитываемых в домах благочестия». Описи конфискованного имущества во время Французской революции показывают, что клавесин и фортепьяно были самыми распространенными музыкальными инструментами в монастырских пансионатах.

Чтобы попытаться оценить то, что женское население сохраняет в памяти от уроков, услышанных в детстве, дома или в школе, у историков нет иной единицы измерения, кроме подписей под нотариальными актами. Установление точного и безошибочного соотношения между умением подписаться и способностью расшифровывать буквы и смысл

Глава 4. Воспитание девочки. Мартина Сонне

написанного текста или настоящим умением писать остается непростым делом, но можно допустить, что подпись свидетельствует о минимальном умении читать. Подсчеты в масштабе всей Франции эпохи старого порядка показывают два типа грамотности, разделенные целым столетием: первый для 1686-1690 гг., второй для 1786-1790 гг. Их главный урок — нужно с осторожностью относиться к средним показателям, постоянно создающим ложное впечатление. За ними не видны очень важные различия между регионами, между городами и селами и между полами.

Раздеп первый. Труды п дин

Первый основной показатель грамотности французов до революции выражается в преимуществе Севера и Северо-Востока Франции (выше воображаемой линии от Сен-Мало до Женевы). В 1786-1790 гг. в областях к северу от этой линии 71% мужчин и 44% женщин подписывают свои брачные контракты, тогда как в районах к югу от нее — соответственно только 27% и 12%. Веком раньше двадцатипроцентный порог грамотного населения, достигнутый почти везде на Севере, на Юге является исключением. Внутри этих двух ареалов, одного передового, другого отстающего, преимущество городского населения над сельским, с одной стороны, и, с другой, численное преобладание мужчин над женщинами в сфере грамотности, постоянное во всех социальных слоях, являются двумя главными очевидными показателями.

Хотя мужчины всегда подписываются чаще, чем женщины, интересно заметить, что между XVII и XVIII вв. женская грамотность прогрессирует относительно быстрее мужской. XVIII в. — век, когда женщины наверстывают упущенное. В просвещенной Северной Франции, где мужчины начали подписываться в XVII в., женщины ликвидируют свое отставание более быстрым темпом, чем сильный пол. В Южной Франции, в менее благоприятных экономических и культурных условиях, женщины прогрессируют в той же степени, что и мужчины. Повсюду грамотность мужчин оказывается необходимым условием для ее распространения среди женщин. Франсуа Фюре и Жак Озуф справедливо замечают, что «необходимо несколько поколений, что грамотность перешла от одного пола к другому»³⁰.

Влияние развития сети школьного образования на увеличение числа женщин, способных ставить свою подпись, в век Просвещения очевидно, даже если принимать во внимание, что примерно 20% обучается грамоте не в школе, а в других местах. В Париже, где известны даты открытия школ для девочек и где были подсчитаны подписи под посмертными описями, бросаются в глаза успехи женского школьного обучения (около 11 200 девочек ежегодно)³¹. В царствование Людовика XIV 61% мужчин и только 34% женщин среди наемных рабочих подписывают посмертные описи имущества своих покойных жен или мужей. При Людовике XVI эти цифры доходят до 66% для мужчин и 62% для женщин. Это впечатляющее достижение отражает усилия учительниц столичных школ. Открытие школы в любом уголке улицы приносит плоды, по крайней мере в социальных группах, стремящихся приобщиться к культуре. Умение читать облегчает жизнь в таком городе, как Париж. Но в столице со столь благоприятными условиями для распространения культуры остаются пробелы: между 1770 и 1789 гг. только 16% малолетних преступниц, представших перед судом ПГатле, могут подписать свои показания. Преимущество городов и «сверхпреимущество» столицы в сфере качественных изменений в культуре не есть особенность Франции. В Англии XVII-XVIII вв., где умение подписываться в целом распространилось быстрее и не имело таких региональных вариаций, также свойственна эта черта. В конце XVIII в. 60% англичан и 40% их жен умеют ставить подпись, в то время как средняя цифра для всей Франции — 47% мужчин и 27% женщин. Но в 1690 г. подписывалось 48% жительниц Лондона и только 20% провинциалок.

Нет нужды множить эти скучные цифры, чтобы понять, что если грамотность женщины всегда отстает от мужской, так это потому, что их образование остается для общества второстепенной заботой. Предназначение женщины, подчиненное репродуктивной функции, жизненно необходимой для роста численности населения, которое все никак не может решить проблему детской смертности, диктует требования, предъявляемые к образованию девочек. Они должны любой ценой стать матерями, и, поскольку они станут матерями, необходимо вложить в них то, что они затем передадут своим дочерям, — религиозные и моральные ценности, на которых зиждется данное общество. Девочек учат читать, поскольку чтение закрепляет религиозные предписания, но общество не нуждается в том, чтобы они знали больше. Необходимость в более продвинутом образовании осознается некоторыми передовыми умами, но не превращается в коллективное требование. Придется ждать, когда в XVIII в. возрастет демографическая безопасность и ослабнет гнет церкви, чтобы все большее число родителей пересмотрело взгляды на будущее своих дочерей. Но пока принцип равенства полов остается химерой; даже несмотря на усилия талантливых преподавателей, доступ женщин к знаниям наталкивается на серьезные препятствия.

Глава 4, Воспитание девочки. Мартина Сонне