Избранное

Жил Тит. Таких много!

Вся надежда у него на господа-бога.

Был Тит, как колода, глуп.

Пока не станет плечам горячо,

машет Тит со лба на пуп

да с правого на левое плечо.

Иной раз досадно даже.

Говоришь: «Чем тыкать фигой в пуп —

дрова коли! Наколол бы сажень,

а то и целый куб».

Но сколько на Тита ни ори,

Тит не слушает слов:

чешет Тит языком тропари

да «Часослов».

Раз у Тита в поле

гроза закуролесила чересчур люто.

А Тит говорит: «В господней воле…

Помолюсь, попрошу своего Илью-то».

Послушал молитву Тита Илья

да как вдарит по всем по Титовым жильям!

И осталось у Тита – крещеная башка

да от избы углей полтора мешка.

Обнищал Тит: проселки месит пятой.

Не помогли ни бог-отец, ни сын, ни дух святой.

А Иванов Ваня – другого сорта:

не верит ни в бога, ни в чёрта.

Товарищи у Ваньки —

сплошь одни агрономы да механики.

Чем Илье молиться круглый год,

Ванька взял и провел громоотвод.

Гремит Илья, молнии лья,

а не может перейти Иванов порог.

При громоотводе – бессилен сам Илья

пророк.

Ударит молния Ваньке в шпиль —

и хвост в землю прячет куце.

А у Иванова – даже не тронулась пыль!

Сидит и хлещет чаи с блюдца.

Вывод сам лезет в дверь

(не надо голову ломать в муке):

крестьянин, ни в какого бога не верь, а верь науке.