Измена. Сколько можно врать?

Глава 8

Суд длился десять минут. Я ожидала долгих формальностей, пауз, может, пару фраз напоследок. Но всё оказалось сухо и просто. Тимур сидел напротив, спина прямая, взгляд в стол. Ни слова, ни попытки оправдаться.

Когда судья сказала:

— Брак расторгнут, — он только кивнул.

Я — тоже.

И всё. Тридцать секунд молчания, и нас уже нет. Мы выходим из зала.

Пахнет кофе из автомата. Каблуки стучат по плитке — чужие звуки, чужие шаги.

Он остановился у двери.

— Всё вот так, да?

— Да.

— Без слез?

— Это ни к чему.

Он выдохнул, глянул мимо.

— Ты хоть немного скучаешь?

— Нет.

— Быстро ты.

— Нормально. Так и должно. После предательства.

Он усмехнулся, будто хотел уколоть, но сил не хватило. Я пошла к выходу.

Не обернулась. Даже руки не дрожали. Странное чувство — не конец, а будто выдох. Лёгкий, чистый.

Дома Даня. Ждал у подъезда. Торт, цветы, нежная улыбка.

— Ну? — спросил он, глядя в глаза.

— Всё.

— Как ощущения?

— Как будто из тесной обуви вылезла.

Он улыбнулся.

— Значит, пора босиком?

— Почему нет.

Он взял мою сумку, пошли в квартиру. Не торопясь.

Дома чайник, лучшие чашки. Я резала торт, он подошел ближе. Просто посмотрел в глаза, будто хотел убедиться, что я здесь, с ним.

— Можно тебя обнять?

— Можешь.

Обнял. Не сжал, не потянул — просто держал. Без слов, без обещаний. Тихо, уверенно, будто знает, что сейчас мне нужно именно это — просто чтобы кто-то был рядом.

Я уткнулась лбом ему в плечо. Тепло. Спокойно. Не тот жар, который сжигает, а тот, что греет изнутри и возвращает жизнь.

— Даня, — сказала я тихо, — я не хочу снова играть в любовь.

— И не надо. Говори, как есть. Так честнее.

— А ты?

— А я рядом побуду. Буду помогать, если ни как мужчина, то как друг и коллега. Если не прогонишь.

Я рассмеялась. Он улыбнулся. И этот момент — простая кухня, запах кофе, два человека — оказался теплее, чем все наши с Тимуром «поездки для укрепления брака».

Прошел месяц.

Я стала спать спокойно, но где-то глубоко внутри всё равно тревожилось.

Что-то менялось. Тело знало раньше, чем голова.

Сначала — задержка два дня. Потом — три. Не паника, просто странное чувство, будто в груди тихо растёт тёплый огонёк.

Купила тест. Села на край ванны. Две полоски. Мир чуть качнулся, как после резкого торможения. Тихо. Только тиканье часов.

Вечером пришёл Даня.

— Что-то ты бледная.

— Угу.

Он поставил на стол пакет, достал хлеб, молоко.

— Ела хоть что-то сегодня?

— Нет.

— Почему?

Я показала тест. Он замер, потом посмотрел на меня.

— Ты серьёзно?

— Да.

— От кого?

Я закатила глаза:

— Тимур тут ни при чём.

Он сел рядом, долго молчал, потом просто спросил:

— И что теперь?

— Не знаю.

— Хочешь ребёнка?

— Хочу. Просто страшно.

— А тебе со мной не страшно?

— Нет. С тобой — я дома.

Он взял мою руку.

— Тогда и не будем бояться. Остальное — мелочи.

Просто, спокойно, без театра. Вот так, наверное, и звучит уверенность — не громко, а как ровное дыхание рядом. Он поцеловал — медленно, будто проверяя, не сломаюсь ли.

Поцелуй нежный, без страсти, со вкусом чего-то глубокого. Надежного.

Позже мы сидели в парке. Внизу шумел город, пахло дождём. Я гладила ладонью живот, пока ещё плоский, но уже не принадлежал мне одной.

— Всё перевернулось, — сказала я. — Только вроде разобралась с одним, а тут снова всё заново.

— В плохом смысле?

— Я волнуюсь. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул. — Ты просто волнуешься. Первый ребенок. Но не последний.

Я усмехнулась:

— Хочу и плакать, и смеяться одновременно.

— Нормально.

— А если у нас не получится?

— Получится. По шагам. Без паники.

— Ты слишком спокойный.

— Нет. Просто кто-то не должен паниковать.

Я посмотрела на него. Он слегка сжал мои пальцы.

— Даня… спасибо, что не давишь.

— А зачем? Чтобы ты сбежала? Так не делается.

— Мы будем родителями?

— Да. И я безумно счастлив.

Он прижал меня к себе, щекой к виску. Запах кофе, тёплая кожа, тихий вечер. И в этот момент я поняла: впервые за долгое время я не думаю о том, что потеряла. Я думаю о том, что наконец — живу.