Измена. Твоя красивая ложь

Глава 23

Морщусь, как от удара. Всё моё тело цепенеет, дыхание спирает, а очередная непрошенная слеза скатывается по щеке. Я поспешно смахиваю солёную каплю тыльной стороной ладони. Новая должность, вот где таился ответ, который я искала! Абрамов отдалился примерно в это же время, как ему её предложили. Придумал причину, видимо, чтобы уехать в свою Москву, пока я пытаюсь понять, в чём провинилась. Пока не успела испортить его репутацию. Значит, ему больше нет дела до одобрения папы, и я стала не нужна. Теперь я убеждена, что муж был со мной, потому что удобно, а не из-за большой любви, о которой жестоко врал.

И это невыносимо больно — ощущать, как вся моя жизнь, суть, сердцевина, всё, что я считала правдой, опошлилось. Испачкалось в грязи.

Вскакиваю с лавочки и хватаюсь за бутылку вина. Жадный глоток, затем ещё один и ещё. И насыщенный тёмно-красный окрашивает мои губы.

Розовые очки окончательно разбиваются. Их больше нет. Метафорические осколки болезненно впиваются в глаза, но это хорошо, мне это нужно. Боль заставляет проснуться от долгого сна. От глупой надежды, которая до слов Олега всё ещё теплилась в душе.

— Вер… Вера, — зовёт меня Фадеев, но я не реагирую.

Мужчина встаёт и медленно подходит ко мне вплотную.

— Я не хотел делать тебе больно.

— Но сделал. Ты должен был сказать сразу о своих подозрениях.

Олег вдруг улыбается сочувственно и мягко, протягивает руку и кончиком пальца стирает слезинку с моей щеки. Я сосредотачиваю взгляд на его лице, чтобы заглянуть в блестящие глаза и остановиться на полураскрытых губах. Интересно, они такие же мягкие, какими выглядят?

Встряхиваю головой. О чём только думаю? Это совершенно недопустимые мысли! Но почему тогда они настойчиво лезут в голову?

— Я понимаю, что тебе плохо, но прекрати запивать свою боль алкоголем. Ты же не такая, Вера.

— Да… Да, ты прав, — соглашаюсь я, осознавая, что алкоголь всему и виной. — Спасибо за заботу.

— Видишь, из нас выходит неплохая команда, верно? — подмигивает Фадеев.

Я киваю. Ожидаю, что он отойдёт. Или снова предложит проводить до домика. Моя голова начинает кружиться сильнее, а ноги немного подкашиваются. Друг замечает это и тут же подхватывает меня, заключая в кокон своих рук. Смотрит серьёзно, даже немного виновато. И вдруг касается губ резко и по-собственнически.

От неожиданности застываю, не в силах отстраниться, но и на поцелуй не отвечаю, как будто цепенею. Я не обращаю внимание на его губы на моих губах, на руки на талии, на лёгкую щетину, щекочущую подбородок. Я обращаю внимание только на лавину неоконченных фраз в голове.

Почему… Что это значит… Разве к этому всё шло… Мы же просто говорили… Я же замужем… А он влюблён в другую… Олег просто заигрался?

И тут же проскальзывает другая мысль: «Губы правда удивительно мягкие и нереально сладкие». И я не удерживаюсь, не слушая внутренний голос, который твердит остановиться. Отвечаю ему. Фадеев, не разрывая поцелуя, подхватывает меня на руки, усаживая на спинку лавочки. Сжимает в сильных ладонях талию, а я позволяю встать ему между моих ног. И всё ещё целует. Глубоко, горячо, жадно, но совсем не пошло. Даже нежно. И это как глоток свежего воздуха для меня, тот самый кислород, который был так необходим.

Олег отрывается от моих губ, легонько проходится по оголённому из-под воротника свитера участку шеи, ещё раз и ещё. Пока я провожу ладошкой по ткани его рубашки, оглаживая через ткань мускулистую грудь. Прикусывает нежную кожу, получая от меня в ответ тихий-тихий стон.

— Верочка, такая сладкая, — шепчет Фадеев вкрадчиво. — Такая прекрасная, — поцелуй за ухом выбивает воздух из лёгких. — Самая незабываемая, — кусает мочку уха.

И до меня наконец-то доходит, что сейчас происходит. Что же я творю⁈ Настолько много выпила, что забылась в ощущениях от поцелуя старого друга! Я же не такая. Не такая, какой считает меня Глеб!

Резко отталкиваю Олега. Привожу дыхание в норму, пока он непонимающе смотрит на меня.

— Прости, я… — пытаюсь подобрать правильные слова, чтобы не обидеть его. — Я не готова. Я перебрала, а ты поддался эмоциям. Это не должно случиться так…

— Подумал, ты тоже этого хочешь, — хмурит лоб он.

— Я…

Запинаюсь, не зная, что сказать. Действительно хочу? Или просто желаю отомстить мужу в глубине души? Я ведь не рассматривала Фадеева в подобном ключе до этой минуты, а теперь не знаю, что и думать. Да и думать получается откровенно плохо сейчас. Разум совсем затуманивается. Мужчина же расценивает моё молчание по-своему.

— В таком случае извини, я тебя неправильно понял.

— Ты хороший… Очень хороший… не то что… — уже совсем несвязно выговариваю я. — Проводишь до домика?

— Ты живёшь не в основном корпусе?

— Не-е-т, — губы растягиваются в глупой улыбке. — В домике. Номер тринадцать, представляешь?

Почему-то этот факт начинает казаться мне очень забавным. И я прыскаю со смеху.

— Ох, Вера, — качает головой друг. — Давай поднимемся ко мне, попьём чай. Придёшь немного в себя, а потом отведу тебя в домик? Страшно сейчас оставлять тебя одну, Абрамова. Ещё натворишь дел.

Пожимаю плечами. Мне, в общем-то, всё равно. Олегу я доверяю, он никогда не причинит мне зла. Мужчина помогает мне спуститься с лавочки, аккуратно ведёт к входу в корпус пансионата, поддерживая и следя, чтобы я не умудрилась поскользнуться.

Как только мы оказываемся в тепле, мои глаза начинают закрываться. А в лифте, который везёт нас на второй этаж, я и вовсе кладу голову на плечо друга и прикрываю веки. Всего на секундочку.