Измена. Твоя красивая ложь

Глава 31

За два размашистых шага Глеб преодолевает расстояние между нами. Я считаю удары сердца, задеревенев в одной позе. Олег тут же одним резким движением прижимает моё застывшее тело к себе. На плечи ложатся руки Фадеева. А я ощущаю лишь гнев, исходящий от предателя-мужа и концентрированный аромат виски от него же.

Бог ты мой, как же он беспощадно, жестоко красив! Будто бы кара небесная, проклятие, наказание. Я запретила себе думать о нём. Он предатель, уничтоживший мою жизнь. Он убийца, потому что он убил меня и нашу семью. Но почему мои ноги тут же подкашиваются от звука его голоса? Почему я такая слабачка рядом с ним?

Я ещё не смирилась с невозможностью больше обладать им, любоваться как раньше. Я ещё не успела отпустить его, не приняла, что мне нужно жить дальше. И теперь, муж словно напоминание стоит рядом, а я не могу пошевелиться, чувствуя только как обида жжёт глаза. А Абрамов как изваяние возвышается надо мной. Его почти аристократическое лицо, широкая и прямая спина, сильные руки, сжатые в кулаки. Глеб как будто соткан из мрамора и кремния. Из необъяснимой силы. Из властности. А ещё из разочарования, которое я снова читаю в его голубых глазах. И это хуже, чем пытка.

— Что ты здесь делаешь? — мой голос такой непривычно тихий, шелестит на лёгком ветру. — Как ты нашёл меня, Глеб?

— А это важно, Вера? Ты сама написала мне вчера. Была так занята, что запамятовала? — нахально улыбается он, пока я пытаюсь понять, когда я вообще могла ему что-то написать. — Но я увидел достаточно. Мог бы и не приезжать. И так знал, что застану тебя с ним! И всё же почему-то верил, что моя жена не такая!

Нет, я не буду плакать из-за него. Нет. Ни за что!

— Она больше не твоя жена, Абрамов, — бесстрастным тоном вмешивается Олег. — Ты бросил её и больше не имеешь права так называть!

— Замолкни, Фадеев. Иначе я за себя не ручаюсь, — жёстко чеканит предатель.

— Ты приехал, чтобы добить меня, Глеб⁈ — срываюсь на крик. — Хватит! Хватит обвинять меня во всех грехах! Хватит выдумывать! Имей смелость, чёрт тебя дери, признаться честно, что был со мной по расчёту!

— Придумывать? — хмыкает Абрамов. — Да брось ты, Вера. Я же знаю, что ты спишь с ним.

Повисает давящая тишина, а я теряю дар речи, не понимая, куда он клонит и зачем снова клевещет.

— Глеб…

Мой голос дрожит, а по щекам всё-таки струятся слёзы. Они как кислота, болезненно обжигают кожу. А внутри всё горит, разрывается на части. Зачем он так со мной? За что? Знает же, понимает, что мне больно. Зачем продолжает добивать?

— Что ты мне хочешь сказать, любимая? Что приехала в эту глушь, чтобы развлечься со своим дружком и снова изменила мне?

— Ты сбрендил? Я не сплю с Олегом! Мы вместе работаем, и…

— И он взял тебя на работу только потому, что давным-давно мечтал залезть к тебе в трусики. Не интеллектуальные же твои способности его интересуют. Да, Фадеев?

— Ах, да! Кого вообще может во мне что-то интересовать, кроме тела? Прости, забыла! Тебя же очень интересовала я, как удобная жена и дочь твоего начальника!

Набравшись сил, скидываю руки Олега с себя и отступаю на пару шагов от него. Не хочу, чтобы всё выглядело так, как будто он защищает меня. В этот раз я в состоянии дать отпор изменщику сама! Но Фадеева уже не остановить:

— Не оправдывайся перед ним, Вера! — друг встаёт передо мной, разрывая наш зрительный контакт с мужем, заглядывая своими карими в мои голубые. — Абрамов не стоит и твоего волоска! Он уже предал тебя, и снова предаст, — нежно, как будто я фарфоровая драгоценная ваза, он берёт моё лицо в свои холодные ладони. — Я ждал тебя столько лет. Я буду любить тебя так, как не смог полюбить он. Я никогда не уйду от тебя, как ушёл он!

Я раскрываю рот, закрываю. Снова открываю, чтобы спросить, что, чёрт его дери, он за глупости говорит. Как вдруг Глеб рывком оттаскивает Олега от меня.

— Я сказал тебе замолкнуть, Фадеев! — припечатывая мужчину к земле, рычит муж.

Его кулак впечатывается в лицо Олега. Как будто в замедленной съёмке я наблюдаю, как тонкая струйка крови брызгает из его ноздри и течёт по щеке.

— Что ты творишь, Глеб? Ты мафия что ли, чтобы вести себя так⁈ — взвизгиваю я, неверяще уставившись на мужа.

Я никогда не видела его таким! Муж, который был профессионалом в переговорах. Который умел заставить молчать одним только взглядом. Который сохранял хладнокровие всю свою жизнь! А теперь напился до чёртиков и напал на Олега, как какой-то хулиган. Олег не лучше, специально ведь Абрамова провоцировал, но с ним я ещё разберусь. Главное — остановить этот ужас, пока на потасовку не сбежались гости или работники пансионата.

— Что тебя удивляет, Вера? — хрипло изрекает Фадеев, всё ещё лёжа на снегу и полным ненависти взглядом прожигая Абрамова. — Он бесится, потому что видит, что ты не льёшь по нему слёзы! А ещё наконец-то осознаёт, что бросил великолепную, удивительную девушку, ради какой-то дешёвки! Что, Абрамов, тебе, наверное, обидно, а? Приехать сюда и застать бывшую жену с её новым мужчиной?

Глеб снова припечатывает Олега к земле. Фадеев же победно усмехается, и в следующую секунду удар коленкой прилетает моему мужу куда-то под рёбра. Абрамов заходится кашлем, но не отпускает противника. На мои крики с просьбами остановиться, никто из них, конечно же, не реагирует.

— Я сказал что-то не то? — смеётся друг детства. — Правда глаза колит? Ты отказался от Веры, Абрамов. И теперь не мешай нашему счастью!

— Ты так много болтаешь, Фадеев. А сейчас послушаешь меня, — голос мужа становится таким, каким я его знаю. Он говорит тихо, вкрадчиво, почти ласково. Но каждое слово забирается под кожу. — Я собственными руками убью тебя, если ещё слово своей поганой лжи скажешь. Со своей женой я разберусь сам, не смей лезть!

— Снова сделаешь ей больно? Я не позволю! Ты больше не имеешь прав на Веру, поэтому убирайся туда, откуда приехал! Она уже выбрала меня. Может, сама ещё не понимает, но знает, что я лучше тебя!

Муж снова обрушивает на Олега удары один за одним, не давая ему и возможности пошевелиться.

— Глеб, оставь его… Умоляю… — сжимая в пальцах края шубы, молю я. — Ты же убьёшь его!

Абрамов снова прожигает меня взглядом. И там такая гамма чувств, что мне становится дурно. Фадеев, улучив момент, тут же ударяет мужа куда-то в район скулы, отталкивает от себя Глеба и поднимается на ноги. Вытирает рукавом окровавленную губу, и начинает смеяться.

— Защищаешь своего любовничка? — поднявшись на ноги, выкрикивает Абрамов. — Даже сейчас?

— Глеб, я не…

— Пошла ты, Вера. Пошла ты! — гневно кричит он и разворачивается так резко, что в воздух подлетают полы его пальто.

— Глеб! — пытаюсь остановить его я.

Готова снова побежать за ним. Попытаться поговорить, но Олег хватает меня за запястье, крепко сжимая.

— Отпусти!

— Не унижайся перед ним. Хватит!

Может быть, он прав? Может, действительно хватит? Перестаю сопротивляться и просто наблюдаю, как водитель отрывает дверь машины мужа. Как Абрамов кидает на меня последний уничтожающий взгляд. Как «Майбах» трогается с парковки «Авроры», а из-под его колёс вылетает снег. И только тогда отбрасываю от себя руку друга и даю волю слезам.