Измена. Твоя красивая ложь

Глава 29

«Сходи на каток, Вер! Пора пробовать что-то новое и выходить из зоны своего комфорта! Будет весело!» — написала мне Катя, предлагая отправиться на эту ледяную вакханалию. И я зачем-то повелась.

Никогда не каталась на льду. На лыжах — пожалуйста. В детстве на санках тоже. Но только не каток! Холодный лёд и два лезвия под ботинками пугали до трясучки. Знакомые, которые активно зазывали меня каждую зиму покататься, оказывались в личном списке «не брать трубку зимой». От таких энтузиастов я предпочитала убегать. И больше не контактировать.

Но подруга права. Раз решила начать новую жизнь, то и пробовать что-то новое нужно.

И вот, я на замёрзшем расчищенном пруду, сижу на деревянной лавке под недоверчивым взглядом молоденького инструктора, пытаясь завязать на белых ботинках длинные шнурки.

— Может, вам всё же нужна помощь? — добродушно спрашивает инструктор уже в третий раз.

— Да я это уже сто раз делала! Правда! — отмахиваюсь я.

Ненавижу быть слабой. И так за вчерашний день растеряла всю гордость. Хватит уже. С силой тяну на себя шнурок, пытаясь зафиксировать ботинки, но шнурок, как назло, вылетает из крючка, обжигая кожу ладони.

— Вы уверены?

— Конечно.

Инструктор пожимает плечами и ретируется. Мысленно проклинаю тех гениев, кто придумал такие неудобные застёжки, каток и коньки. И Катьку тоже матерю, потому что это всё она со своими: «Веселись, чтобы Глеб знал, что ты не страдаешь!»

Спустя десять минут шнурки всё-таки поддаются. Настраиваюсь морально, натягиваю на лоб шапку, поправляю шарф, надеваю варежки, и по стеночке на дрожащих ногах пытаюсь пройти ко льду. Ступаю на лёд аккуратно, всё ещё держась за бортик, который спасает меня от падения. Ноги тут же разъезжаются в стороны. Ёшкин кот! Я не могу так быстро сдаться!

Отталкиваюсь от бортика и даже проезжаю на согнутых ногах, расставив руки в стороны пару сантиметров. А потом, конечно же, падаю, не удержав равновесие, прямо на мягкое место. И тут же вижу перед собой протянутую руку. Поднимаю взгляд выше и всматриваюсь в знакомое лицо.

— Долго планируешь тут сидеть? — смеётся Олег, и кивком головы указывает на свою руку.

Хватаюсь за неё, как за спасательный круг. Фадеев тянет меня вверх, обхватывает за талию, придерживая.

— Не представляешь, как я рада тебя видеть! — тараторю я. — В последние два дня ты появляешься очень вовремя.

— А ты в последние два дня только и делаешь, что вляпываешься в неприятности, — парирует друг. — С чего вдруг взялся этот каток? Ты же никогда не каталась.

Надо же, помнит. Пожимаю плечами, пока Олег доводит меня до лавочки, усаживая. Опускается на одно колено и берёт мою ногу, положив её себе на вторую коленку. Расшнуровывает ботинок и затягивает снова, завязывая красивый бантик.

— Не туго?

— Н-нет…

Снова смущаюсь, потому что он снова слишком близко ко мне. Раньше рядом с Фадеевым я себя не чувствовала так! А он как ни в чём не бывало шнурует второй конёк. Берёт меня снова за руку, сжимая в своей ладони.

— Я тебе помогу, и ты больше не будешь падать, Вера. Доверься мне.

— Ладно.

И мы снова выходим на лёд. Олег едет задом, держа меня за руки, и тянет за собой. Коньки сами катятся за ним и мне только остаётся держать равновесие. Снежинки постепенно перестают падать, а из-за тучек начинают выглядывать солнечные лучи.

Круг, ещё один и я чувствую себя гораздо увереннее, но всё ещё не готова отпустить руки мужчины.

— У-у-у-у! Не бойся быть гру-у-у-бым, хватая за руки, мне очень нужна доза-а-а-а-а тебя-я-я-я, — вопль, схожий с ором мартовского кота, разносится по пруду.

Поворачиваюсь на звук, замечая ту маленькую девчушку с неизменным розовым микрофоном. Она скользит по льду без особых сложностей, змейкой. И, конечно же, завывает в микрофон, пока мамочка с умилением снимает её на камеру.

— Я хочу, так хочу-у-у-у-у! Я хочу с тобо-о-о-ой на всю ночь! Зацелуй меня всю-ю-ю-ю! Я знаю, ты мне сможешь помо-о-о-очь.

Вот это репертуар у ребёнка. Куда родители смотрят⁈ Девочка, тем временем, мило улыбается в камеру и начинает кружиться вокруг своей оси, продолжая петь.

Отвлёкшись на неё, я упускаю момент, когда чуть ли не впечатываюсь в грудь Фадеева. От такого удара, он не удерживается на коньках, и мы падаем. Он — спиной на лёд. Я — на него сверху.