Измена. Твоя красивая ложь

Глава 36

Любимая. От этого слова мне хочется истерично смеяться. Такое обычное слово, произнесённое мужем для жены. Но для меня оно было особенным. Нашим паролем, секретным шифром, сказанным с разной интонацией, каждый раз означающим что-то новое.

Раньше он называл меня любимой, когда хотел подчеркнуть, что ценит всё, что я для него делаю.

Он называл меня любимой, вместо комплимента, когда имел в виду, что я отлично выгляжу в новом платье.

Он назвал меня любимой, когда флиртовал, заигрывал, хвалил, шутил игриво и иногда даже пошло.

Он называл меня любимой, с тоской, и я сразу чувствовала, что ему нужна поддержка.

И, конечно, он называл меня любимой, показывая свои чувства ко мне. Когда целовал нежно по утрам. Когда обнимал, засыпая. Когда глубоко двигался во мне, скользя руками по разгорячённому телу.

Стоп! Это совершенно лишняя мысль! В такой-то ситуации! Но воспоминания снова охватывают меня. Болезненные, обжигающие. У меня нет сил прогнать их прочь. Увидеть мужа, оказывается, страшно. Я пришла сюда с целью застукать его на месте преступления, обвинить, как и он меня. Хотела быть хищницей. Но снова оказалась добычей.

Нет. Я не стану жалеть себя. Хватит быть такой размазнёй!

Абрамов смотрит на меня лениво, изучающе и ждёт ответа. На языке крутится так много слов, которые я могу сейчас выкрикнуть в лицо Глебу. И тут же отпадает: то слишком драматично, то слишком жалко, то очень глупо. По всем сериальным канонам я должна сейчас броситься к нему и зарядить пощёчину. А потом схватить за волосы эту дрянь, и выкинуть прямиком на улицу.

Дрянь, которая всё ещё нагло улыбается, прикрывая тело простынёй. Кто бы мог подумать, что близкая подруга станет моим палачом. Что уничтожит мою жизнь. Что мой муж будет искать успокоения именно в её объятиях.

— Надо же, какая встреча. И кто из нас теперь изменщик и лгун, Абрамов? — мой голос разрезает звенящую тишину, и я сжимаю кулаки до боли.

— Зря приехала, Верчик. Не видишь разве, что у нас всё отлично? Будь добра, не мешай!

Катя Горячева, которая, наконец, соизволит подать голос, хищно улыбается, проводя рукой по волосам моего мужа. От этого движения он слегка дёргается, но не отстраняет её руку.

— Слушай меня внимательно, Катя. Что ты видишь перед собой? — небрежно произношу я, пытаясь сдержать реальные эмоции в узде. Она непонимающе смотрит за мою спину. — Правильно, дверь. А сейчас ты соберёшь свои тряпки, выйдешь в эту дверь и уйдёшь отсюда вон, если не хочешь, чтобы тебя выволокли охранники.

— Ты офигела⁈ Глеб теперь мой! Глеб, скажи ей! — шипит она, двигаясь в сторону моего мужа.

— Убирайся. Мне сейчас не до тебя, — оставаясь холодным и непоколебимым, произносит предатель.

— Что⁈ После всего, что между нами было? Из-за этой изменщицы⁈ — практически рычит подстилка мужа и поворачивается ко мне. — Тебе перестало хватать Глеба, и ты захотела Олега, а когда поняла, что Глеб уже не твой, решила вернуть его⁈ Тебе мало одного⁈ Раскрой глаза, Вера. Он больше не твой. У нас всё было!

— Что ты несёшь, идиотка? Тебе ли, притворявшейся моей подругой, не знать, что у меня с Олегом ничего нет?

— Не слушай её, Глеб! Она ради него в тот пансионат попёрлась! Ты же сам всё видел, — верещит Горячева, хватая моего мужа за руку. — Я тебе добра хочу. Она тебя не заслуживает! Я с тобой так никогда не поступлю! Я моложе, и ребёнка родить смогу! Уверена, Вера даже про выкидыш соврала! Она такая лгунья. Наверняка сделала аборт. Или он Олеговский был!

И я не выдерживаю. Можно сколько угодно пытаться оскорбить меня, обзывать изменщицей и обливать грязью. Но говорить такие непотребства про моего нерождённого малыша? Ну уж нет! Замахиваюсь и влепляю Кате смачную пощёчину. Бывшая подруга, пошатнувшись, тут же прикасается к горящей от боли щеке.

— Т-ты! Ты! Стерва белобрысая! — в потемневших глазах Горячевой не утихает ярость, наоборот, разрастается всё сильней. — Возомнила, что пуп земли! Мало тебе богатого папаши, ты отхватила и богатого, красивого мужа. Знаешь, как мне осточертело слушать хвастовство про то, какие у вас идеальные с Глебом отношения⁈ Но и этого тебе было мало! Ты решила и Олега соблазнить! И тогда я поняла, что имею полное право попытаться устроить своё счастье. Я люблю его, ясно⁈ С первой встречи! И пока ты не изменила ему, он даже не смотрел в мою сторону, как я не пыталась! Но ты сама всё испортила! Сама виновата! Посмотри на себя. Думаешь, Глебу будешь нужна такой жалкой и никчёмной? Потому что ты теперь действительно выглядишь как ничтожество!

— Ты пытаешься забрать его у меня, подумав, что можешь быть лучше, чем я?

Осматриваю её с ног до головы и только сейчас замечаю, что простыня спала вниз и на ней белое кружевное бельё. На полу валяются красные туфли. Принюхиваюсь. Конечно! И духи те самые, о которых я ей по телефону вчера рассказывала! Эта бессовестная дрянь спрашивала у меня совета, как соблазнить моего мужа!

— Ах, нет, прости. Я только что поняла, что ты возомнила, что можешь быть как я. Но тебе не стать мной, Катя. Уровень не тот. Убирайся, или я сама выкину тебя за эту дверь.

— Сама уходи! А я остаюсь со своим любимым! — смотря на меня самодовольно и с отвращением, чеканит бывшая подруга. — Да, Глеб? Выгони её уже, будь мужиком!

— Я что, неясно выразился в первый раз? Выметайся, — совершенно спокойным тоном, говорит мой муж. Ему как будто всё равно на наши с ней разборки.

— Глебушка, но как же мы? — жалобно скулит Горячева. А меня начинает тошнить из-за этого сокращения его имени.

— Безмозглая, я с тобой позже разберусь. А сейчас убирайся, — от его тона и злобного выражения лица меня бросает в жар.

Подстилку мужа, видимо, тоже. Потому что она больше не умоляет и не пытается извиваться как уж на сковородке. Быстро сгребает в охапку свои пожитки и выбегает из кабинета в слезах.

Я решаю, что терять мне точно больше нечего и пора раз и навсегда разобраться с изменщиком, пока у меня ещё есть на это силы. Услышать правду, вырвать его из своего сердца. Зажать пальцами рану, обработать антисептиком и наложить швы, спрятав от чужих глаз и новых предательств.

Собираю всю силу воли в кулак, и спрашиваю спокойным и ровным, насколько могу конечно, тоном:

— Почему именно она, Глеб? Ты любишь её? Ты был со мной по расчёту?