Измена. Твоя красивая ложь

Глава 26

Стараясь не поддаваться мрачному настроению, разглядываю сидящих в ресторане «Авроры» людей. Это занятие всегда приносит мне какое-то успокоение. Глеб бы сейчас съязвил что-то в духе: «личной жизни нет — влезь в чужую». Не то чтобы мне нравилось влезать, но когда скучно, чем ещё заняться? Нравится иногда гадать, что это за человек, чем занимается. Смотреть, как вокруг разворачиваются маленькие драмы.

И вот, через столик от меня, молодая пара в спешке, оставив завтрак почти недоеденным, сгребает в охапку вещи и ретируется под недовольные взгляды посетителей с орущим младенцем в коляске.

Через три столика уже знакомая пухлощёкая дама с таким же грузным мужичком что-то громко обсуждают. А на коленях женщины тот самый толстый слюнявый бульдог в смешном колпачке Деда Мороза. Тётка нацеловывает собаку в макушку, на весь зал умиляясь своей животинке и скармливает ему неплохой такой кусок сырника. Может тоже собаку завести? Только не такую противную.

Хмурый мужчина за самым дальним столиком закусывая кабачковыми оладьями удручённо глушит… водку? Серьёзно? С самого утра? С таким лицом сидят только те, кого бросили. Мне даже становится его жаль.

За большим столом в центре ресторана компания молодых девушек. Смеются, обсуждая каких-то мужчин.

Напротив меня девушка, визуально ровесница, с длинными чёрными волосами и большущими губами прихорашивается в камеру своего телефона. Вертится, подбирая удачный задний фон. Вздыхает, натягивает страдальческое выражение лица и записывает прямой эфир:

— Привет-привет, мои зайки! Мы долетели! Челябинск, конечно, не Москва, но… Представляете, дорогие подписчики, я так расстроена! Как такое вообще могло произойти⁈ — блогерша театрально вздыхает ещё раз, чуть ли не пуская слезу. — Я заплатила лям за перелёт в бизнес-классе, а там… Там такое! Тако-о-о-о-е! Не знаю, как мы пережили эту двухчасовую пытку! Наши кресла не раскладывались! Тея-Венера плакала от горя и испугалась таких страшных кресел! Моя бедная дочурочка! — страдальчески голосит она.

Пока девушка замолкает и читает комментарии с недовольным выражением лица, вспоминаю, что перелёт в Москву, даже самой дорогой авиакомпанией в бизнесе на двоих, стоит не больше двухсот тысяч, даже в праздники. Зачем обманывать наивных подписчиков, строя из себя ту, кем не являешься? Всегда раздражали эти псевдобогачи, с искусственной жизнью напоказ. Знала я таких. В соцсетях миллионерша, а на деле сама из села, телефон в кредит и отель по бартеру.

— Нет, Хабиб-Добровлад дома с мужем. Он так любит сыночка, что остался с ним на праздники. У меня лучший муж, да? — миндальничает блогерша. Но вдруг на её лице рисуется гримаса ярости, голос становится истеричным, и она восклицает на весь зал:

— В смысле в узкофюзеляжных самолётах на коротких рейсах не раскладываются кресла⁈ В смысле вам смешно? Вы в адеквате⁈ Вы просто хейтер из эконома и завидуете мне!

Не выдерживаю, рассмеявшись в кулак. Но девушка не обращает на меня внимания. Видимо, понимая, что из-под маски добродушия вылезло её настоящее лицо, спешит попрощаться с подписчиками:

— Да-да мои зайчики, спасибо! Мне сложно, но я держусь! — всхлипывает показательно. — Обязательно подписывайтесь, и ставьте лайки чтобы посмотреть, как мы классно отдыхаем в этом захолустье! И не забывайте покупать мой курс! Только на нём вы узнаете, как правильно загадывать желания, чтобы жить так же богато и счастливо, как я!

— А у нас жара-а-а-а, как на Бора — Бора-а-а-а! — доносится до меня нечто похожее на вой умирающего в муках динозавра, отвлекая от блогерши. — Я беру тебя у бара-а-а-а-а-а, будто бы ты виски-и-и-и-и, кола-а-а-а-а-а!

Оборачиваюсь, чтобы рассмотреть источник убийственного шума. Маленькая девочка, лет десяти с микрофоном на батарейках, конечно же, розовом, гнусно голосит в него. Рядом её родители, которые то ли смирились с «даром» своей дитятки, то ли у них проблемы со слухом. Иначе мне невдомёк, почему они на это никак не реагируют.

— А у вас такой жары не было-о-о-о, ты говоришь! А у нас жара такая, что ты вся горишь, е-е-е! — на последнем предложении её голос поднимается октавы на три выше и становится похож на визг.

Закидываю в рот последний вареник из черёмуховой муки с творогом и ванильным кремом, залпом выпиваю горький кофе с можжевеловой ягодой и под новый репертуар девчушки, что-то там про «ультрамарин, амфетамин, и мы делаем это грубо», спешу удалиться из ресторана от греха подальше.

В холле смотрюсь в большое зеркало. Тёмно-синие облегающие джинсы, белый пушистый широкий свитер без горла спадающий на одно плечо и заправленный спереди в джинсы. Из-под свитера выглядывает белый шёлковый топ с кружевами. И, конечно, неизменные ненавистные лимонные «Угги», потому что гулять по территории пансионата в ботфортах то ещё удовольствие.

Накидываю шубку, уточняю у администратора Евгении, как пройти в сауну и спешу туда. Всё равно заняться нечем.