Измена. Твоя красивая ложь

Глава 25

Залетаю туда с такой скоростью, как будто спасаюсь от надвигающегося цунами.

А следом за мной так громко хлопает дверь, что я сама вздрагиваю от неожиданности. Надеюсь, что не разбудила никого своим ранним приходом. Включаю свет в гостиной и сажусь прямо на пол, на ворсистый ковёр у дивана. Сейчас бы разжечь камин, который тут имеется, но мне лень.

Как только понимаю, что нахожусь в «безопасности», на меня сваливается осознание всего что со мной приключилось. Но особенно активно подсознание подкидывает сцену с нашим поцелуем. Понравилось ли мне? Было ли это реальным желанием, необходимым? Наш поцелуй с Олегом вызывает во мне противоречивые чувства. Нечто настолько неправильное и будто бы аморальное. Я же замужем, а он влюблён в другую!

Фадеев открылся передо мной с другой стороны, и я не знаю сколько в нём ещё граней. Но почему сейчас? Почему не тогда, когда я ещё не знала Глеба? И что будет теперь с нашей дружбой, работой? Может быть, это глупо, но мне почему-то страшно, что этот новый, заинтересованный во мне Олег — ошибка. Сбой в системе, произошедший только потому, что мы оказались в одном пансионате на праздники.

И всё кажется таким странным, ложным. Я же до сих пор люблю предателя-мужа…

Тут же вспоминается наш первый поцелуй с Абрамовым. Ощущение его горячих ладоней на моём лице. Бешено стучащее сердце и трясущиеся ноги. Я была так счастлива в ту секунду, тогда ещё даже не догадываясь, что странное чувство, разрывающее душу на части, называется любовью.

Говорят, любовь живёт три года. Но даже спустя четыре, у меня всё ещё тряслись ноги и бешено билось сердце от поцелуев изменщика.

Смахиваю слезу, безуспешно пытаясь сдержать всхлипы, а перед глазами встают картинки нашей свадьбы, медового месяца сначала на Бора-Бора, а потом в Испании. Слёзы снова катятся из глаз, когда я как будто наяву вижу мужа, лежащего на моих коленях и воодушевлённо читающего мне книгу.

Говорят, любовь живёт три года. Но мы были так счастливы, что мне хотелось кричать об этом на весь мир. Рождение малыша или малышки ещё больше должно было скрепить нас между собой, как вишенка на торте, завершающая картину идеальной семьи. Но судьба распорядилась иначе.

Неужели именно тогда я его потеряла? Неужели Абрамов нашёл утешение в объятиях другой, вместо того, чтобы поговорить со мной? Когда он перестал видеть отражение собственного счастья в моих глазах?

Говорят, любовь живёт три года. Наша продержалась чуть дольше. Но в итоге мы всё равно стали друг другу чужими.

Слышится скрип половиц, поднимаю голову и различаю на лестнице заспанную Дашу. Она кутается в белый махровый пансионатский халат и спускается осторожно, босиком. Но завидев меня, перестаёт осторожничать.

— Ты не ночевала здесь? — шёпотом спрашивает соседка, наливая себе воду в стакан и присаживаясь рядом. Только сейчас замечаю, что макияж она вчера точно не смыла, а значит, повеселилась на славу.

— Нет. Так получилось… — закусываю губу. — Но это слишком длинная история. Как твой вечер?

— Мой? — Даша хмурится. — Более-менее.

Даша на несколько минут задумывается, о чём-то своём, а на меня снова накатывает истерика. Вот же размазня! Сколько можно страдать? Но поток слёз уже не остановить. Потеряшка из «Кобелево» тут же принимается меня успокаивать. Шепчет что-то утешающее, о том, что «он козёл недостойный».

Видимо, мы и Любу разбудили, потому что соседка тоже спускается к нам. Тихонько присаживается рядом. И тут не выдерживают уже остальные, скорее всего, подцепив моё мрачное настроение. Пока я со злостью кричу, что Глеб трус и обманщик, Даша гневно сетует, что её Кирилл вечно попрекал её работой, хотя девушка никогда не скрывала, что хочет строить карьеру, а не каши варить, да полы драить целыми днями. Люба же бранит своего бывшего, оказавшегося настоящей сволочью, обманывающей её на протяжении всех отношений. Негодует, что верила ему как наивная дурочка. Киваю понимающе. Я тоже верила. И Даша верила. И ещё сотни обманутых женщин. Потому что любовь слепа.

Как ни странно, становится легче из-за понимания, что я такая не одна. За окнами потихоньку поднимается солнце. А мы расходимся по своим делам. Куда девочки не знаю, я же бегу в душ, чтобы наконец-то смыть с себя все невзгоды прошедших суток.

А как только вылезаю из душа, заворачиваюсь в полотенце и смотрюсь в зеркало.

— Будь ты проклят, Абрамов! Клянусь, больше я не буду из-за тебя плакать! — обещаю собственному отражению и, развернувшись, покидаю ванную комнату.