Измена. Ты о нас (не) вспомнишь! (СИ)

ГЛАВА 25

Стефания

Сердце бешено колотится в груди. Что это со мной?

Чёрт… Я ведь и правда испугалась быстрой езды… Давно не ездила на такой высокой скорости, а вот Виктор…

Виктор раньше такое очень любил. Видимо, старые привычки не искореняются даже сильным ударом головой.

А вот меня…

Меня этот удар напрочь вышиб из его памяти. И если раньше меня это не тревожило, то сейчас я, почему-то, вновь испытываю ту острую и жгучую боль где-то в груди. Там, где расположено сердце, раненое и измученное обидой, горем и временем.

Чёрт…

Оба молчим. Каждый думает о чём-то своём и не хочет или не может этим поделиться.

И эта неловкая, ненужная пауза слишком затянулась. Да и не время сейчас выяснять отношения – у нас осталось незаконченное дело.

Моя дочь всё ещё в беде..

– Нам… Нам надо торопиться, – выдохнув, произношу я. – Поехали в аэропорт, я уже пришла в себя.

Бывший супруг внимательно осматривает меня с ног до головы и резко, напряжённо кивает, ничего не сказав в ответ.

Дорога до аэропорта протекает очень быстро и тихо. Никто из нас двоих так и не решается произнести ни единого слова, хотя я то и дело ловлю на себе взгляды Виктора.

Зачем… Зачем он смотрит?

Каждый раз, когда я чувствую его взгляд на себе, моё дыхание сбивается, а пульс предательски становится неровным и начинает терять свой привычный ритм.

Нет, я ведь столько лет огнём выжигала из своей души всё, что было связано с моим бывшим мужем. не оставила ни его вещей, ни совместных снимков, ничего, кроме фамилии, потому что мне было не до возни с документами.

Ночами плакала в подушку, умирая от боли и буквально истребляя внутри себя любовь к нему.

К предателю, разбившему моё сердце. К предателю, которого я так и не простила, но…

Кажется, так и не смогла разлюбить…

– Приехали, – выводит меня из океана собственных мыслей голос Виктора.

От неожиданности я вздрагиваю я до боли прикусываю губу. Во рту от этого чувствуется солоноватый привкус крови.

Ох… Надеюсь, это не является каким-то дурным предзнаменованием.

– Я и не заметила, – тихо произношу я, выходя из машины.

Хорошо, что Волков одолжил нам один из своих автомобилей. Моя старенькая иномарка изрядно пострадала под градом пуль. Теперь на неё без слёз не взглянешь. А в международном аэропорту появление такой обстрелянной развалюшки вызвало бы огромный резонанс.

Кто-то бы, наверняка, позвонил в полицию и ФСБ, мол, какие-то маргинальные личности прибыли с непонятными целями.

А мы не маргинальные личности. Мы просто хотим спасти дочь…

– А вот и вы, – откуда-то из толпы к нам подходит Волков. – Отлично, вы успели очень вовремя.

Непривычно видеть старого знакомого в обычных джинсах и чёрной футболке. Обычно он предпочитает деловые и строгие костюмы…

Сейчас, видимо, решил не выделяться.

– Ваши люди узнали что-то новое о моей дочери? – с дрожью в голосе спрашиваю я.

– Да, – хмуро отвечает Волков и оглядывается, – но обо всём я вам сообщу после посадки. Здесь слишком людно.

– Не здесь? Но ведь в самом самолёте тоже огромное количество народу, – ничего не понимающим голосом, произношу я.

– Ты ничего не сказал? – Волков посматривает на Виктора.

Я ничего не понимаю…

– Не успел. В общем, мы, вообще-то, летим на частном самолёте. Мой подчинённый договорился и организовал нам вылет.

– С ума сойти, – выдыхаю я. – Но… Прости, я могу ошибаться, но я была уверена в том, что твои люди перешли на сторону Светланы.

– Да, служба безопасности оказалась сворой продажных псов. Но я не говорил Светлане о всех своих делах. И те сферы, о которых она не знала, всё ещё при мне. К примеру, частные воздушные перевозки.

Виктор как-то странно на меня смотрит, исподлобья, так, словно вот-вот прожжёт во мне дырку!

– Ладно, – чувствуя подступающее к щекам волнение, произношу я. – Значит… Полетели?

Спустя полчаса мы оказываемся на борту небольшого частного самолета. Я до последнего была уверена, что мы полетим на обычном самолёте, но, как потом выяснилось, у Волкова что-то там накрылось, и Виктор сделал всё, чтобы мы в любом случае добрались до Санкт-Петербурга.

– Так… Перелёт займёт час-полтора. Всё успеем обсудить ,но сейчас я должен позвонить Лизе. Беспокоится за меня, – Волков, чуть нахмурившись, покидает небольшою уютный салон самолёта.

Мы с Виктором вновь остаёмся одни, и я чувствую, как меня начинает трясти. Буквально всё моё тело покрывает крупная дрожь.

– Как ты? – Виктор подсаживается ко мне ближе, отчего я вздрагиваю.

– До ужаса боюсь за дочь… Она такая крошка, – по моей щеке катится одинокая слеза, но её достаточно для того, чтобы обжечь тонкую кожу.

– Всё. Будет. Хорошо, – Виктор уверенно сжимает мою трясущуюся ладонь и смотрит прямо в глаза.

а я вновь начинаю терять контроль над собой.

– Нет… А если не будет ничего хорошего? Если… Если с ней уже что-то случилось, Виктор? – утыкаюсь лицом в сильную грудь бывшего супруга и начинаю плакать громко, навзрыд.

– Я тебе обещаю, что с Соней ничего не случится, – мужчина поглаживает меня по волосам, позволяя выплеснуть всю мою накопившуюся боль.

– Я не переживу, – от ощущения собственного бессилия я в сердцах ударяю кулаком по груди бывшего мужа.

Тот стоически выдерживает всё, что я делаю, но в какой-то момент и его терпению, кажется, приходит конец.

Виктор резко обхватывает моё лицо руками и вглядывается в мои глаза. Сердце пропускает удар, колени начинаю подкашиваться.

– Стефания. Я пообещал тебе, что всё будет хорошо. И я выполню обещание.

И вместо того, чтобы продолжать свою речь, он… Что он делает?

Его губы вмиг накрывают мои, а руки, которые только что держали моё лицо, теперь обхватывают меня всю, не давая возможности выкрутиться.

Но я и не пытаюсь…