Измена. Выбор предателя

Глава 37

Ася

Виктория

В семь утра иду будить Эмира.

Он горячий. Очень.

Я плохо понимаю в детях, но тут и без практики ясно: мальчик заболел.

Решаю не тормошить его и спешу вниз, к Елене. Та как раз жарит блинчики.

— Елена Артуровна, мне кажется, Эмир заболел. Он весь горячий.

— Да ты что? — женщина откладывает лопатку. — Вот в этом ящике аптечка. Возьми градусник, надо измерить температуру.

Беру и лечу обратно в комнату. Пытаюсь засунуть мальчику подмышку градусник так, чтобы он не проснулся, но все-таки бужу его.

— Вика, — зовет меня сипло.

— Доброе утро, — улыбаюсь ему приветливо. — Померяем температуру, малыш?

Он перекатывается на спину и послушно поднимает руку. Я ставлю мальчик градусник, опускаю руку и остаюсь сидеть на полу. Эмир смотрит на меня измученно, глазки болезненно блестят.

Мы молчим, и я тянусь, глажу Эмира во волосам. А он просто уставился на меня немигающим взглядом, будто мысли читает. И этот взгляд очень похож на Карима. Ведь он смотрит точно так же.

— Ты красивая, — неожиданно шепчет мне.

Улыбаюсь.

Красивой я была когда-то давно, в прошлой жизни. А сейчас я… я нечасто смотрю на себя в зеркало.

Градусник выдает череду коротких сигналов и показывает тридцать девять.

— Будем сбивать температуру? — спрашиваю нарочито бодро.

Эмир прилежно кивает.

— Ты полежи тут, а я схожу за лекарством, — говорю ему.

— А ты вернешься? — спрашивает он с надеждой.

— Ну конечно, — придвигаюсь ближе и целую мальчика в горячий лобик.

Так. Стоп. Асият, умерь порывы свои, в конце концов! Тормози.

В коридоре натыкаюсь на Карима. От него пахнет свежестью и туалетной водой. Лицо немного помято, но в целом он хотя бы в адеквате, не то что вчера.

— Что-то случилось? — интересуется с тревогой и смотрит на комнату своего сына.

— У Эмира поднялась температура, я как раз хотела пойти в кухню и взять жаропонижающее.

— Черт, — выдыхает тихо. — Давай, беги, — подталкивает меня, а сам заходит к сыну.

Киваю и срываюсь с места. Елена Артуровна всовывает мне в руки сироп, и я собираюсь пойти назад, но сталкиваюсь с Каримом в гостиной. Он пришел с сыном и устроился на диване. Малыш у него в руках, жмется к отцу доверчиво.

От этой картины щемит сердце, но я, переступая через себя, подхожу к ним. Сажусь в ноги Кариму, читаю инструкцию, выясняя, сколько нужно лекарства, достаю мерный шприц, верчу его в руках. Как все это делается вообще?

— Ты что, никогда о детях не заботилась? — Исмаилов спрашивает тихо, без претензии.

— Я предупреждала, что я не няня.

— Засунь шприц в отверстие и переверни бутылочку, — Карим рассказывает мне, что делать, и я выполняю.

Даю Эмиру лекарство. Мальчик вялый, смотрит в одну точку.

Карим ссаживает его с рук на диван, укрывает легким пледом:

— Сынок, я позвоню врачу. Посидишь пока тут с Викой?

Мальчик кивает и смотрит на меня.

Исмаилов уходит, и я занимаю его место. Эмир тут же двигается ближе ко мне. Что, малыш, контакт тебе нужен, да?

Поднимаю глаза к потолку.

Отстранись. Отстранись. Отстранись!

Не могу я так, черт возьми!

Обнимаю мальчика и сажаю к себе на колени. Он тут же утыкается носом мне в шею, сопит. Глажу его по спине.

— Ты знаешь какие-нибудь песенки? — спрашивает тихо.

— Ну… знаю.

— Споешь мне?

Отстранись, да?

— Светит незнакомая звезда,

Снова мы оторваны от дома.

Снова между нами города,

Взлетные огни аэродрома.

Пою ему первую песню, которая пришла на ум. Вру, первой пришла про мамонтенка, который потерял маму, но это вообще мегажестоко — петь мальчику, потерявшему маму, такую песню.

— Мне нравится, как ты поешь, — говорит тихо Эмир и поднимает взгляд на меня.

Его щеки уже не такие красные, видимо, температура падает.

— У тебя есть дети? — спрашивает он.

Сглатываю тяжелый ком.

— Нет, — отвечаю тихо и выдаю улыбку.

Скорее всего, она кривая и неестественная, потому что мальчик в ответ не улыбается.

— Почему?

— Наверное, не судьба.

— А ты бы хотела сына или дочку?

Я бы хотела свою дочку. Которой больше нет.

— Эмир, не приставай с расспросами, — Карим садится рядом со мной на диван.

Я жду, что мальчик перелезет к отцу, но он остается у меня на руках, и я машинально продолжаю водить пальцами по его спине.

— Пап, а Вика теперь всегда будет жить с нами? — спрашивает Эмир.