Измена. Выбор предателя

Глава 6

Ася

— Снимите его, — протягиваю руку с браслетом.

Это не подарок. Это гребаное клеймо принадлежности, как будто я ручной зверек Карима и это мой ошейник, на котором написана кличка и номер для связи в случае пропажи.

Хозяин ювелирного смотрит на меня квадратными от шока глазами. Я знаю, где мой муж покупает драгоценности, поэтому сомнений в том, куда идти, не возникло.

— Асият Расуловна, к сожалению, я не могу этого сделать. Ключ существует в единственном экземпляре и был отдан господину Исмаилову.

Мужчина вытирает пот со лба, глаза у него бегают. Ладно, не буду больше нервировать человека. В конце концов, он ни при чем.

Тру переносицу, потому что голова болит с самого утра.

— Я могу вам еще чем-то помочь?

— Нет, — произношу устало. — Нет, спасибо.

Взгляд цепляется за рекламу на прилавке. На руке у модели — мой браслет.

— Да, это ваш браслет, — поясняет хозяин магазина. — Вы верно заметили. Карим Дамирович приобрел комплект вчера перед самым закрытием, так что мы не успели убрать рекламу. Но не переживайте, сделаем это прямо сейчас.

— Комплект? — запоздало доходит до меня.

— Да-да, — заикается хозяин ювелирного и снова вытирает пот со лба белым платочком. — Браслет и серьги. Вот видите, на модели представлены. А… вы… вам…

Все, его сейчас приступ хватит.

— У меня только браслет, — киваю.

Супер. Значит, Карим приобрел не только браслет, но и серьги. Хочет обвесить меня этими сокровищами, как новогоднюю ель? Чтобы показать всем свой статус и благосостояние?

— Наверное, ваш муж еще презентует вам серьги. О, они воистину потрясающи! Цена, конечно, не сравнится с браслетом, но вместе они — уникальный комплект.

Киваю, прощаюсь и ухожу. Не хочу говорить мужчине о том, что мне плевать на эти цацки. Я просто горю желанием снять браслет и забыть о том, что происходило в моей жизни в последнее время.

Максим открывает дверь автомобиля, и я привычно сажусь за заднее сидение, так же привычно надеваю очки, чтобы никто не узнал, что у меня на душе, и не увидел глаз.

Сидим в авто, молчим. Водитель смотрит прямо перед собой, я рассматриваю через окно тротуар, по которому спешат люди. Обычные люди, которые живут ничем не выдающейся и незаметной жизнью. Неприметные мужчины и простые женщины.

Интересно, у них такие же проблемы? Изменяют ли этим женщинам мужья? Заводят на стороне другие семьи? В состоянии ли эти женщины уйти от предателя и начать жизнь заново, с чистого листа?

— Асият Расуловна, — говорит тихо Максим, и я выныриваю из размышлений и перевожу взгляд на мужчину, который, обернувшись, с сочувствием смотрит на меня. — Карим Дамирович дал мне указание…

Я резко зажмуриваюсь.

— Он приказал отчитываться о каждой вашей поездке. С кем видитесь, куда ездите, что покупаете. О каждом шаге.

Кладу руку на грудь и тру там, где противно ноет, так и не открывая глаза.

Сама виновата. Надо было вести себя тише. У меня пока нет плана, как уйти и сохранить при этом ребенка, а мои выпады насчет развода сделали только хуже. Но, черт возьми, я просто не могла спокойно наблюдать за тем, что творит Карим, и молчать в тряпочку.

Убираю руку вниз, сжимаю подол длинной юбки. Распахиваю глаза и рассматриваю своего водителя.

Максим привлекательный мужчина. Черноволосый, кареглазый. Сильный, крепкий. Чем-то похож на моего мужа, который сложен не хуже.

— Спасибо, что сказал, Максим, — даже выдаю подобие улыбки.

Водитель отворачивается и смотрит на руль, прямо перед собой.

— Асият, — произносит тихо, не глядя на меня, — я хочу, чтобы вы знали: я на вашей стороне и не предам. Я прикрою.

Поднимает темный взгляд и смотрит в зеркало заднего вида.

Я тоже смотрю. Непроницаемые стекла очков скрывают мой взгляд, поэтому я позволяю себе чуть дольше, чем нужно, рассматривать мужчину.

Глупый, глупый Максим. Карим сожрет тебя и не подавится. А твои чувства ко мне я давно считала, но отнеслась к ним с усмешкой. Такая глупость — водитель влюбился в жену хозяина.

Но сейчас я понимаю: этот мужчина — чуть ли не единственный мой союзник, и я не могу им рисковать. Максима размажут по стенке за эти взгляды.

— Опусти глаза, Максим, — говорю тихо и спокойно.

Водитель дергает головой и тут же принимается смотреть на дорогу.

— Поезжай на набережную. — Автомобиль выруливает на проспект. — И спасибо, что предупредил.

Гуляю вдоль кромки воды. Максим где-то позади, незримой тенью. Обратно домой едем в молчании; я коплю в себе ком из ненависти, презрения и удушающей боли, которая разрывает сердце на части.

Что за сука ты такая, любовь?

Понимаю мозгом, что ноги об меня вытирают, унижают, ставят в угол, указывая на мое место, а поделать с чувствами ничего не могу. Любовь, как колючий еж внутри, не ушла никуда, ощетинилась только.

Глажу живот, переключаясь на малыша. Девочка или мальчик? Хоть бы девочка, мальчик был в плохом сне — это не к добру.

Который раз за день звонит Карим, и я который раз за день игнорирую его звонки. Не хочу. Не буду.

Приезжаю домой и сразу иду на кухню, завариваю себе чай, чтобы согреться. Прислуга уже разошлась по домам, а охрана не заходит в дом без разрешения Карима, поэтому я наслаждаюсь одиночеством и тишиной.

Правда, длится это недолго, потому что хлопает входная дверь, и на пороге кухни появляется муж. Он рано. Слишком рано, что очень странно.

— Как это понимать, Ася? — дергает губой.

Выгибаю бровь, даже не удосужившись открыть рот и ответить на вопрос.

— Какого хера ты игнорируешь мои звонки?

Проходит ближе, становится напротив. Нас разделяет стол, и Карим ставит на столешницу руки, на которых выделяются толстые вены. Он зол, но, черт возьми, я тоже!

— Я была занята, — отвечаю спокойно и отпиваю чай.

— Зачем ты ездила в ювелирку? Мало цацек? Только скажи, и я осыплю тебя ими, — как удав, который собирает сожрать добычу, ведет головой. — Что тебе хочется?

Он слишком мягко стелит.

— Ни к чему мне твои цацки, — с грохотом ставлю кружку на блюдце. — Я обращалась за помощью к другому мужчине.

Специально подбираю такие слова, чтобы разделить нас и сделать мужу больнее.

Карим дергается и хватает меня за волосы на затылке. Не больно, просто фиксирует мое лицо и заглядывает в глаза.

— И как, помог тебе другой мужчина? — спрашивает холодно, но я чувствую, как внутри его разрывает от злости.

— Нет, — дергаю бровью. — Меня окружают одни слабые мужики, которые не в состоянии помочь женщине.

— Так может, стоило обратиться к мужу и попросить его… о помощи?

Мы не кричим, говорим тихо, но каждое слово жалит больнее сотни пчел.

— Мой муж умеет только создавать проблемы, — я даже выдавливаю улыбку.

Зря это все. В какой-то момент мне даже кажется, что Карим ударит меня, но он только склоняет набок голову:

— Уверена в этом?

— Мой муж посадил меня на цепь, — поднимаю руку и звеню браслетом, — а я не хочу сидеть на цепи и носить это подтверждение своей принадлежности.

Взгляд Карима загорается злостью. Он сжимает мои волосы на грани боли, и я машинально опускаю руки на живот, закрываясь, но муж не видит этого. Он кладет ладонь мне на щеку в практически нежном жесте.

— Ты принадлежишь мне, Асенька, — его голос обманчиво-нежен. — Если я захочу, будешь ходить обвешанная брюликами с ног до головы.

— Сними его. Мне некомфортно.

— Потерпишь, — хмыкает довольно. — Сниму после юбилея отца.

— Ненавижу тебя, — горячо повторяю ему в лицо.

Карим грубо проводит большим пальцем по моей нижней губе, оттягивая ее. Сам облизывается, как голодный зверь.

— Какая ты, оказывается, непослушная, — опускает руку на мое горло и слегка сжимает его. — Голос показать решила? Вспомнила, что он у тебя есть? У меня имеется один способ, как можно лишить тебя его. Не заставляй меня показывать о чем я говорю.

Рывком поднимает меня, толкает к стене и как безумец нападает на мои губы, сминая их.