Измена. Выбор предателя

Глава 4

Карим

— Аслан, отвези меня в ювелирный в центре.

— Да, господин, — кивает водитель и выруливает на проспект.

За нами едет машина охраны, все как всегда. Становимся криво, но так надо, небезопасно парковаться далеко от зданий.

В ювелирном встречает сам хозяин. У него безумно дорогие украшения, но камни чистейшие и золото высочайшей пробы, поэтому оно стоит того.

— Карим Дамирович, обратите внимание на этот браслет, — стелется передо мной. — Он представлен в единственном экземпляре. Эксклюзив!. Камень уникальный! Это розовая звезда Уильямсон, добыт в Танзании. Воистину неповторимая вещица! А вот серьги из этого же комплекта. Цена баснословно высокая, но лучше не найдете!

Мне нужно умаслить жену, чтобы она успокоилась и перестала накручивать себя.

Мужик изменяет, тоже мне новость. Я старше Аси на десять лет. Мне тридцать два, а ей едва исполнилось двадцать два. Ну что она, девочка малолетняя, которая росла, как оранжерейный цветок, может мне дать?

Я люблю секс. Жесткий. Иногда с парочкой женщин. Что ж я могу поделать? У меня стрессовая работа, напряжение я могу сбросить только так. Не идти же мне с этой грязью к жене?

Как отец с детства мне втолковывал: жена — это святое.

Вот я и покупаю своей святой маленькой жене браслет, который стоит как половина самолета.

На бабки похер, на нее не жалко. Она достойная. Чистая. Внешне и внутренне. Именно поэтому ее поведение и матерные слова ударили сильно. Не ожидал от нее. Кроткая она должна быть. Тихая.

Но рубануло хорошо так. Нутро все обожгло кислотой от ее поведения. Пытаюсь разобраться в себе, но не хватает мыслей, чтобы найти истину.

Делаю покупки, а после еду к Марианне. Она встречает меня, как обычно, на все готовая, податливая и покорная. Тут же стелется, ластится. Ужин или чай не предлагает — знает, я здесь не для еды. Ем я дома или в ресторане. Она мне нужна для другого.

Срываю с нее халат и толкаю к дивану.

Марианна падает на задницу, раздвигает ноги и начинает водить руками по моему торсу, расстегивает пуговицы на рубашке, целует, поднимаясь постепенно.

Возле подбородка заминка, она придвигается ближе:

— Поцелуй меня. Пожалуйста… — вымаливает.

Вместо этого я снова толкаю ее на диван, и она поджимает губы.

Спускаю брюки и сжимаю член у основания.

— Поцелуя хотела? — выгибаю бровь. — Ну так целуй.

Я не целую женщин. Никогда. Даже жену. Сложно объяснить, просто не вставляет это.

Марианна сглатывает и покорно открывает рот. Берет глубоко, давится, слезы текут по щекам, но мне плевать.

Вообще я не жесток, нет. Но воспоминания о том, как Ася брыкалась в моих руках, разозлили хищника внутри меня. Мне хочется ее наказать, но она же, блять, святое, она неприкосновенная. Ее — нельзя. А эту можно.

И эта давится, хрипит, слезы стекают по ее лицу и смешиваются с тушью, оставляя черные дорожки. Красная помада пошло размазана. Будто выстрел, меня пронзает видение, что на коленях передо мной не Марианна, а другая.

Ася.

Черные волосы растрепаны, макияж, поплывший от возбуждения, пухлые губы обхватывают большую головку и неистово сосут. Она поднимает на меня глаза и словно насмехается надо мной. Что, Исмаилов, теперь на жену дрочить будешь?

Да-да, блять, буду…

Но никогда не воплощу свои фантазии в реальность.

Губы моей жены должны целовать детей, ей ни к чему прикасаться к члену.

Спускаю Марианне в рот и зажимаю губы рукой, заставляя проглотить все, до последней капли.

Она откидывается на диване и шумно дышит.

— Я в чем-то провинилась? — смотрит на меня странно, скорее испуганно.

— Нет, — мотаю головой и застегиваю ширинку. — Просто плохой день. Я поеду. Тут тебе подарок.

Оставляю пакет из ювелирного и еду домой, не дожидаясь, пока Марианна откроет его.

Дома слушаю отчет охранника, поднимаюсь в спальню.

Ася спит, свернувшись клубочком, а я плетусь в ванную. Вымываю себя до скрипа и возвращаюсь в спальню.

Ложусь рядом с женой.

Она спит в большой растянутой футболке. Еще бы, я вчера разодрал ее ночную рубашку.

Закидываю руки за голову и смотрю в потолок, пытаясь настроиться на сон. Но вместо этого кровь бурлит от возбуждения, которое не прошло. Марианна не помогла.

Теперь еще хуже.

И, как назло, Ася поворачивается ко мне спиной и выпячивает попку.

А она у нее охренеть какая… когда шлепал ее, думал, яйца взорвутся нахрен. Я бы хотел раздвинуть ей ноги и войти…

Блять, нет! Нельзя. Она не для этого.

Хотя, твою мать, хочется.

Ложусь ей за спину и повторяю ее позу, но не касаюсь. Прикрываю глаза и дышу. Сука, какого черта она так пахнет? Ведь не было этого раньше? Феромонами она, что-ли, пользоваться начала?

Сорвавшись, пристраиваюсь сзади. Одну руку кладу на полную, охуительную грудь, сминая аккуратно, хотя хочется вжаться безжалостно. Вторую запускаю руку в трусики, растираю клитор. Ася возится, сонная, такая горячая.

Я чувствую бешеный, ненормальный запах жены и влагу, в которую погружаются пальцы.

Мне, блять, никогда не было так херово и охренительно одновременно. Грудину рвет от эмоций, от остроты ощущений, которые не испытывал никогда, и неконтролируемо, необдуманно опускаю свои губы на сочные губы Аси и целую.

Не знаю почему — с ней захотелось этого. Впервые.

Она замирает, пробуждаясь а я, раз представился случай, пользую ее рот вовсю. Размазывая слюну, играюсь с языком, неожиданно осознавая, как это охренительно сексуально.

Ася дергается, вырывается. Бьет меня по плечам и шипит проклятия.

Но я чувствую, что она размазана, поэтому имитирую секс, врезаясь бедрами в ее бедра, целую неистово, чувствуя, как Ася подбирается все ближе к оргазму, и именно в этот момент сдвигаю ее трусики и толкаюсь внутрь сразу на всю длину.

Ася вскрикивает, до боли сжимает мои предплечия, пытаясь вырваться.

— М-м-м, малышка, — бормочу, — так ты только сильнее заводишь меня.

— Ты мерзкий, Исмаилов! — шипит девочка, а сама неистово течет. — После нее… ко мне…

Вколачиваюсь в нее грубо, потому что самообладание подводит, я слетаю с катушек и несусь куда-то вниз, к чертям, разбиваясь об острые скалы сводящего с ума возбуждения.

— Забудь о ней, — вот, блять, образа Марианны мне тут не хватало.

Вхожу резко и до упора. Ася вскрикивает, мотает головой на подушках. Вся мокрая, на грани. Я слизываю языком пот между шикарных сисек и выше, ласкаю шею, кусаю ухо.

Неожиданно Ася сильнее хватает меня за волосы и шепчет горячо на ухо:

— Это ты забудь обо мне, — охренеть, сколько похоти в ее голосе. — Потому что это последний раз, когда ты трахаешь свою жену.

И пиздец.

Меня выносит. Срываюсь и долблю ее отбойным молотком, наказывая. Ася всхлипывает, дрожит и распадается подо мной, а я кончаю в нее обильно.

Выхожу.

Из нее вытекает мое семя, и я заталкиваю его обратно со словами:

— Чтобы родила мне, поняла? — кусаю ее за сосок, и Ася вскрикивает. — Родишь, и пиздец тебе, жена.

Родит — выебу ее в все дырки так, чтобы думать забыла об этой хрени. Встаю и, отряхиваясь, со злостью иду в ванную.

— Последний раз, блять, — бормочу себе под нос, а в дверях разворачиваюсь. — И да, жена… если узнаю, что ты с кем-то, даже в мыслях… убью! И тебя, и его.