Измена. Выбор предателя

Глава 38

Ася

Виктория

И этот вопрос словно разрезает пространство. Карим теряется, а мое сердце начинает биться в груди с такой силой, что, кажется, выпрыгнет из тела.

Исмаилов смотрит на меня. Разглядывает мое лицо в свете дня, и я, не сдержавшись, отворачиваюсь, пряча нос в шевелюре мальчика.

— Вика… Вика… Вика, да, поживет пока тут, — кивает Карим.

Я перевожу на него взгляд и поднимаю бровь. Серьезно? Вот так решил ответить?

Приезжает доктор, дает рекомендации; я выслушиваю все очень внимательно, потому что понимаю: ухаживать за мальчиком мне. Температура падает, Эмир чувствует себя лучше. Мы выходим на улицу, и он показывает мне свои любимые места для игр. Катаемся на качелях, болтаем.

Мальчик оказывается очень любознательным, пытливым, умным.

Возвращается температура. И снова диван — лекарство — объятия. Эмир засыпает у меня на руках, и я перекладываю его на на подушки, набрасываю покрывало, глажу по голове.

Вот таким, спящим, когда не храбрится, он кажется вообще крохой. И я с щемящим сердцем остаюсь рядом и глажу сына любовницы мужа, притянутая к нему, как магнитом.

С усилием отрываю себя от Эмира и поднимаюсь на ноги.

Чувствую Карима. Он моей спиной. Стоит. Наблюдает.

Медленно оборачиваюсь. Да. Это он. Замер в дверном проеме и тяжелым взглядом следит за мной. Поправляю покрывало на Эмире и тихо выхожу из гостиной, иду на кухню.

Ставлю себе чайник, лишь бы занять руки.

— У тебя когда-то были дети? — спрашивает Карим, и я дергаюсь от этого вопроса.

Как хлыстом по обнаженной коже.

Все слова, которые я знаю, застревают в горле. Я замираю спиной к мужчине, упираясь в столешницу. Сжимаю ее пальцами практически до боли. Зубы сцеплены и в любой момент готовы превратиться в крошку.

— Вы не имеете права задавать мне такого рода вопросы, — говорю ему.

— Не имею, — устало соглашается он. — Тем не менее ты ответила на него.

Резко разворачиваюсь. Карим стоит рядом с дверью, не приближается ко мне. Просто испытывает взглядом.

— Где твой жених, Вика? — спрашивает устало.

— Мы поссорились, я же говорила.

Он что, намерен следить за мной?! Черт! Нельзя допустить, чтобы он увидел Максима.

— Говорила, — кивает задумчиво. — Как его зовут? Фамилия, имя? — двигается на меня.

Я отхожу в сторону, дальше от него.

— Вас это не касается, Карим Дамирович, — говорю твердо. — И я прошу вас держать дистанцию со мной. Иначе я буду вынуждена покинуть ваш дом.

А я не могу себе этого позволить.

Исмаилов замирает и поднимает руки.

— Мне нужно завтра отлучиться, — перевожу разговор.

Карим хмурится.

— У меня завтра по графику выходной, — поясняю я. — Я понимаю, что Эмир болен, но мне нужно не более двух часов.

— Хорошо, — кивает Карим. — Ильшат отвезет….

— Нет! — прерываю резко. — Я сама.

Исмаилов сводит брови, кивает и уходит.

А я пью чай, вкуса которого не чувствую. И до конца дня провожу время с Эмиром. Устраиваю танцы с бубнами, чтобы он поел, даю много воды. Мы играем в машинки, строим дом из конструктора.

Ближе к вечеру мальчик выматывается и приносит книгу.

— Почитаешь мне?

Мы садимся на диван в гостиной, и я начинаю. Эмир сначала кладет голову мне на плечо, а потом стекает на колени и засыпает, сложив ладони под щечку.

Откладываю книгу и кладу руку на плечо малыша. Сижу так какое-то время. Пора переносить его в спальню, не может же он спать тут?

Из тени выходит Карим и окидывает нас с сыном тяжелым взглядом. Я не пойму — нравится ему или нет эта картина. Зол он или доволен? Этот мужчина нечитаем.

— Давай я уложу его. Отдыхай, — командует и забирает мальчика, унося с собой.

А я снова чувствую холод одиночества. Кладу ладонь на ткань джинс, на которой лежала голова малыша. Она сохранила его тепло и запах.

И что-то в моей круди вертится, клубится, так нестерпимо жмет, будто сердце увеличивается в размерах в несколько раз.

Можно ли полюбить сына любовницы мужа? Нормально ли это?

Трясу головой и ухожу к себе, запираюсь изнутри и стекаю вниз по стене.

Я запуталась.