Как достать профессора

Глава 26

Руслан

— Бубузяблик, вставай, я тебе завтрак приготовила, — меня заботливо потеребили за плечо.

Спросонья мозг нарисовал образ полусонной Синицыной — непременно в моей футболке на голое тело, — которая бережно будит меня утром, чтобы пригласить на завтрак.

Открыл глаза, встретился взглядом с хитрой моськой Виолы, и фантазии больно стукнули по голове.

— Доброе утро, мартышка. Сейчас приду.

Поражаясь внезапному проявлению заботы у Виолы, я дождался, пока она выйдет и рывком поднялся. Подошел к зеркалу, провел саднящей рукой по изрядно помятому лицу и зло выругался.

Потому что ни Полину, ни Лилю мы вчера так и не нашли. Телефоны у девушек были выключены, а сами они никак себя не проявили. Так и не решив, что делать, мы поехали к моим родителям. Забрали Виолу, которая ни в какую не желала оставаться дома, и поехали ко мне.

Я поправил футболку и вышел в гостиную, где большой угловой диван оккупировало спящее тело моего друга.

— Громов, скотина, ты так храпел, что олени в ближайшем лесу не выспались, не то что я!

— Ты неграмотный просто. Храп дан мужчине самой матушкой-природой, чтобы отпугивать хищников.

Я хмыкнул:

— Ты отпугнул всех, поздравляю! Город может спать спокойно, ни один енот или бобер не проберется.

— Недотрах у тебя, Рус! — поставил диагноз Жека, а я зло сощурил глаза, кивком показывая, что у меня Виола. — Ну, ты понял! Говорил тебе, давай Михе позвоним, он в ОМОНе, привез бы нам снаряжение, мы бы к цветочку домой пробрались, а там дело техники…

— Жека, ты гениальные идеи в прыжке генерируешь, — ядовито прокомментировал я, — а потом во всех заголовках будет: «Уважаемые адвокат и оперуполномоченный без ордера влезли в чужую квартиру».

— Ну пошли бы тогда патрульными работать, — не сдавался Жека, — будем алкашей по подъездам гонять. Романтика. Зато поговорили бы…

— Я с ней сегодня в институте поговорю.

— Тоже, что ли, пойти преподавать, — задумчиво потер подбородок Жека и откинул одеяло.

Поднялся, посмотрел на свою одежду и возвел очи горе. Громов был шире меня в плечах, и мои спортивные штаны с футболкой были ему малы.

— Ждешь указаний от высшего разума? — полюбопытствовал я.

— Молчат! — опечалился Жека. — Кто первый в душ?

— Я.

— Ну и иди, а я поем, — Громов зевнул, потянулся, сделал несколько упражнений и потопал в кухню.

— Вилочка, а чего так мало?

Пауза, тишина и следом:

— Виола Евгеньевна, верните завтрак! А вилку… Понял, ем ложкой!

Я покачал головой и пошел в душ. Быстро привел себя в порядок и присоединился к завтракающим сестре и другу.

— О чем шушукаетесь? — спросил я, когда эта парочка вдруг замолчала при моем появлении.

— О том, что за столом нужно соблюдать этикет, — вежливо ответила Виола, но глазки сестры хитро сверкнули. — Руслан, ты же возьмешь меня с собой в институт, да? Честно-пречестно, я буду сидеть тихо. Как мышка!

— Собирайся, — решил я с тяжелым вздохом.

Мартышка подскочила с места, засияла и убежала в свою комнату.

— Какие планы на сегодня? — уминая одну ложку за другой, полюбопытствовал Жека.

— Поговорить с Синицыной, как-то замять вчерашнюю драку, пока новость не доползла до ректора, а после обеда у меня суд.

— Тебе зачем в эту драку лезть? Профессорша твоя сама в нее полезла. Более того — стала зачинщицей. Вот всегда говорил, что такие тихушницы самые опасные. С виду вся такая «я не такая, я жду трамвая», а потом оказывается, что она мужа убила, расчленила и закопала.

— Мне она казалась очень сдержанной, — пожал я плечами. — Как ей теперь в глаза смотреть?

— Смотри на сиськи, — подумав, посоветовал Жека.

Я весело хмыкнул:

— Не на что смотреть.

— Ах ты проказник! — заржал Громов.

— Я ее дважды пригласил составить мне компанию и выпить кофе. И один раз подвез, когда случайно на дороге встретил. Даже в мыслях не было с ней…

— Вот ты ее один раз подвез, а она уже имена вашим детям придумала и в твоей хате перестановку сделала. У нас каждое второе убийство вот такие скромницы совершают на бытовой почве. Не, чаще мужики, конечно, домашнее насилие и все такое. Я с одним таким кухонным бойцом поговорил не по протоколу недавно, но закон у нас, ты сам знаешь… А если мужика замочили, то вот такие вот скромняшки, как фиалка ваша. Недавно поймали одну такую. В музее работала. Экскурсии проводила. Такая, с дулькой на голове, в очках, разговаривает высоким слогом. Сама пришла заявление на пропажу мужа писать. А оказалось, она его на даче замочила, когда с любовницей там поймала. С женщинами вообще как на минном поле, никогда не знаешь, какая скромница окажется серийной убийцей.

— Закрыли тему, — отмахнулся я, услышав шаги Виолы.

Жека ушел принимать душ, я заплел мартышке косу, и мы разошлись по своим делам. Громов поехал на службу, а я в институт.

О том, что мне делать и что говорить Синцыной, старался не думать. Ни один план с ней не срабатывал, а все мои попытки как-то сблизиться переворачивались с ног на голову и мне же выходили боком.

Поэтому я решил действовать по ситуации и решил сосредоточиться на работе и предстоящем суде.

— Приехали, — уведомил я мартышку и поставил машину на ручник. — Столовая есть на первом этаже, кафе у ворот, если есть захочешь.

— Я все взяла с собой, — радостно сообщила мне Виола, — чтобы тебя не отвлекать.

— На уроках не жевать! — предупредил я.

— Бубузяблик, я не маленькая, — надулась Виола.

— Я что про Бубузяблика говорил? — строго напомнил я.

— Я помню. Пошли!

Виола шустро вышла из машины, дождалась меня, взяла за руку и повела в институт. Я незаметно осматривался, но Синицыной в поле видимости не было. Зато были две ее подружки-первокурсницы — Соня и Марина. Обе вежливо поздоровались и пошли на свои занятия, а я с трудом сдержал порыв остановить обеих и поинтересоваться, где сегодня ночевала Полина…

Я дошел до нужной аудитории, жестом отправил Виолу сидеть в уголок и приготовился сеять мудрое, доброе, вечное. Торопил время, чтобы скорее начать занятия у третьего курса.

Надеюсь, она не осмелится сегодня прогулять!

Не осмелилась. Сразу после звонка Полина первая вошла в аудиторию, высоко вздернув подбородок. Покосилась на меня, обдавая холодом своего взгляда, и грациозно села за парту, снова выводя из себя.

Кажется, я дымился. Из ушей валил пар, а некоторые части тела, как всегда, напряглись в ее присутствии, да так, что я забыл, где я, какую тему должен обсуждать со студентами и собственное имя до кучи.

Стоял, сжимая зубы до боли, и грозно смотрел на студентов, которые гадали, в чем причина недовольства преподавателя.

Вдохнул побольше воздуха и выдавил:

— Открываем тетради и пишем…

И начал говорить, больше всего в тот момент мечтая о спасительной анестезии. Или напиться снова до потери памяти. Полина писала, не поднимая головы, а мне оставалось только исподволь буравить взглядом ее макушку.

Виола, до того момента сидевшая настолько незаметно, что я порой забывал о ее присутствии, вдруг достала из своего рюкзачка пирожное-трубочку и сок.

Я мотнул головой сестре, чтобы пересела за мой стол, обошел его и встал так, чтобы скрыть от студентов. И успел заметить удивленный взгляд Полины, брошенный на мартышку. Она удивленно распахнула ротик, а потом хмуро сдвинула брови, явно подумав не то, что нужно.

Я глянул на часы и выдохнул:

— Занятие окончено. Синицына, задержитесь!