Как достать профессора

Глава 29

Руслан

В моей жизни наступила черная полоса. Как любит говорить Громов, «пиздец подкрался незаметно, но виден был издалека». Моя нервная система требовала перегрузки и хорошенько дать кому-нибудь в морду.

Ответчик в судебном деле, которое я вел, нагло тянул время и постоянно отсрочивал слушание. Вчера они отговорились банальным «не успели разработать линию защиты» и перенесли суд еще на две недели. Они знали, что дело я выиграю, и решили взять нас измором. И после слушания я был вынужден еще минут пятнадцать слушать заковыристый мат клиента.

Виола весь вечер выносила мне мозг по поводу Полины, по заразительному примеру Громова предлагая гениальные варианты завоевания Синицыной, а Полина не выходила у меня из головы даже покурить.

И я, наверное, только сейчас осознал, насколько я попал. Действительно осознал, словно кувалдой по голове шарахнули. Понял, что все это не игра и Синицына пробралась под кору головного мозга, отравляя собой все тело.

Настолько, что я за две минуты придумал чертов адвокатский клуб, добавив себе бесплатной работы. Просто потому, что у нее правда был потенциал. И потому, что я хотел помочь ей избавиться от слухов. Но главное — потому что она хотела учиться. И я мог ей это дать. Нет, я ХОТЕЛ ей это дать. Именно ей, все остальные меня не волновали.

С ректором я вчера не побеседовал. Позвонил вечером, но он не взял трубку. Решил, что сегодня в перерывах между парами зайду и объяснюсь.

Моя жизнь стала напоминать сломанные американские горки. Полину тоже эмоционально шатало. Отношения, которых я пытался добиться, в обществе были табуированы. И приходилось напоминать себе, что я уйду после первого семестра, а вот Синицыной учиться еще неполных три года.

Я на автопилоте собрался на работу. Горячий кофе только подогревал бурю внутри. Грудную клетку жгло от переполняющих эмоций и от дрянного предчувствия.

Нервы были на пределе, а тело напомнило, что регулярный секс, особенно по утрам, благотворно влияют на мужское здоровье и настроение. И снимает стресс. Мой стресс сам был в стрессе. Кажется, у моего стресса просто появился свой человек.

Член каждое утро просыпался первым, напрягаясь так, что сводило мышцы пресса. И, предатель, падал, стоило мне только вспомнить о Славе. Или представить фиалку. Зато, как разумный организм, мгновенно реагировал на мыслеобраз Полины.

Злой, сонный и недовольный, я сел в машину, завел мотор, включил на всю громкость КиШа «Мертвый анархист» и сорвался с места.

Басы долбили со всех сторон, а в мозгах немного прояснялось. Музыкальная волна перебивала в моей голове женский голос: «Раздевайтесь, профессор». Я бы разделся. И ее раздел. А потом довел бы ее до пика раза три, прежде чем улететь самому.

Я впервые чуть не опоздал. До начала занятий оставалось всего пять минут. Я выключил магнитолу, посмотрел в окно и, кажется, во второй раз в жизни познал состояние аффекта.

Синицына разговаривала с Арсением. Тем самым, о котором она мне говорила в алкогольном опьянении, когда я забрал ее от Лили. Полина стояла ко мне спиной, а кандидат в сломанные конечности улыбался ей и преданно заглядывал в глаза.

Я сжал зубы, вышел из машины и зло хлопнул дверью. Полина, словно почувствовала мой взгляд, обернулась, испуганно округлила глаза, а потом вдруг выражение ее лица поменялось на равнодушное и холодное.

Она отвернулась, поправила рюкзак на плече и быстрым шагом направилась в сторону университета.

Что происходит? Я снова виноват, даже если не виноват? Снова в ее голове случился квантовый скачок, и она решила все прекратить?

Как мне надоели эти игры! Ни одна девушка до нее в моей жизни не заворачивала мне извилины в морской узел. Ни одна!

Пошел за ней, решив, что, если она мне нормальным человеческим языком не объяснит, какого хрена, точно закину ее в багажник и отвезу к себе. В рабство. Сексуальное. Ей точно понравится!

Догнал уже в коридоре, когда звенел звонок. Схватил за локоть и завел в пустую аудиторию. Закрыл дверь, привлек ее к стене и сделал то, что давно хотел, — поцеловал.

Меня размазало от одного касания ее губ. Член встал по стойке смирно, мышцы свело, а я продолжал пробовать ее на вкус. Прикусывал губу, вызывая ее тихий стон, пытался показать, что она моя. Моя и больше ничья.

Плевать я хотел на то, что ревность — признак слабости и неуверенности в себе. Я познал и это. Я хотел подтверждения, что она моя. Знал, что совсем скоро она будет думать только обо мне. Хотеть только меня. Ее тело будет загораться только от моих прикосновений.

В глазах потемнело, голова закружилась, а я продолжал вдавливать не сопротивляющуюся девушку в свое тело, целовал, ласкал, гладил. Все рациональное мгновенно испарилось, оставляя только животное желание обладать. Именно ей. Ее запах по-прежнему сводил с ума.

Полина обмякла, как-то умудрилась просунуть руки между нашими телами и оттолкнула меня. Я успел увидеть в ее глазах огонь желания. Ее тело била лихорадка, губы припухли от поцелуев, а ноги она скрестила.

— Ты что творишь? — прошипела она.

— Непонятно? — прохрипел я, сгибаясь пополам от боли в паху.

— Хватит! — топнула она ногой. — Прекратите, Руслан Евгеньевич. Вы мой преподаватель, я ваша студентка, и больше между нами ничего не может быть! Прекратите до меня домогаться.

Ко мне уже на всех парах бежал инсульт от напряжения, а она снова решила станцевать «Хава нагила»? Шаг вперед и три назад… Или…

Мысль не успела толком оформиться в голове, а я, уже не сдерживаясь, рычал:

— Хорошо, Синицына, давай вернем отношения «преподаватель — студентка»!

Она отвела взгляд, дернула плечами и быстро выпалила:

— Ну вот и хорошо.

Открыла дверь и пулей вылетела из кабинета, пока я ловил перед глазами красные круги.

Не сдержался, выругался, пнул стену. Ладно, хочет снова играть в преподавателя и студентку — поиграем. По старым правилам. А вечером поговорим, потому что я слишком стар, чтобы каждый день подстраиваться под перепады ее настроения!

Вел первую пару, и мне самому казалось, что я дымлюсь. Буквально. От злости, непонимания и желания. Оно не пропало, наоборот, охотничий и собственнические инстинкты обострились до предела.

Наконец в аудиторию вошла группа Полины. Она зашла последней и старалась не смотреть мне в глаза. Села на свое место, достала тетрадь и, не поднимая головы, начала что-то писать.

— Что такое «ошибка Отелло»? — обводя студентов взглядом, спросил я.

Ученики начали переглядываться, явно не понимая, к чему я веду.

— Ну?! — строго рявкнул я. — Аня? Лиза? Васин? Носов? Что, никто не знает?

Студенты виновато жали плечами:

— Короткое эссе к следующему занятию. Всем! На одну страницу с обоснованием.

Студенты занервничали.

— Можно ли проводить обыск без санкции прокурора? Вера?

— Нельзя, — пискнула староста.

— Полина? — перевел взгляд я.

Синицына вздрогнула, воинственно посмотрела на меня и кивнула:

— Нельзя.

— Эссе, обе. С примерами.

Полина вспыхнула, вскинулась и, кажется, завелась. У меня мозг разрывался от ее непоследовательности, а версии никак не желали выстраиваться в общую картину.

— Пишем. Освобождение от уголовной ответственности…

Я диктовал, и с каждой минутой напряжение нарастало. Моя темноволосая беда без конца зыркала на меня глазищами, а я готов был остановить пару и задать ей несколько волнующих меня вопросов. Например, какого хрена?.. Что успело случиться за одни сутки, пока я был занят?

Звонок прозвенел, студенты записали домашнее задание, а я стал собираться.

— Все свободны!

— А Синицыной задержаться не надо? — дурашливо пропел Васин.

— Васин, задержитесь! — потребовал я.

— Может, лучше Синицына? — скривился парень.

— Не может, — смотря в спину убегающей Полины, отчеканил я. — Васин, вас с вашим закадычным приятелем Бауэром я жду на адвокатском практикуме. Это не обсуждается.

— Почему? — округлил и без того огромные глаза студент.

— У вас огромный потенциал. Я рассматриваю ваши кандидатуры для практики у себя.

— Вот это новость! Будем. Понял! Эссе надо? На какую тему?

— На тему субординации и тактичности, — подсказал я, — хотя бы погуглите термины и их значение.

— Понял, — кисло кивнул Васин.

— Идите!