Книжная волшебница. Жить заново

Глава 11

Они проработали над артефактом почти до ужина, и в тот самый миг, когда Эльза уже успела отчаяться и сказала себе, что ничего-то у них не получится, шелк проклятия вдруг съежился и начал покрываться ржавыми язвами.

От удивления Виктория даже подняла защитные очки на лоб. Лицо анкорянки озарилось почти детским восхищением, и Эльза знала, что сейчас выглядит точно так же.

Они сейчас держали в руках Истину, словно новорожденного ребенка. Истину, которая пока открылась только им.

“Вот что чувствуют изобретатели, – подумала Эльза, – когда их открытие начинает работать так, как задумано”.

– Цветочек, – окликнула Виктория. – Ты тоже видишь это?

Пятна ползли по полотну проклятия, и оно извивалось, словно живое. На мгновение Эльзе даже послышался тяжелый болезненный стон – проклятие гибло и не в силах было сбежать от своей гибели.

– Вижу, – прошептала она. – Мы справились, да? У нас получилось?

– Да! – воскликнула Виктория. – Да, получилось!

И, обнявшись, они пустились в дикий восторженный пляс по комнате – скакали, голосили, хохотали, выплескивая тяжелое болезненное напряжение и безнадежность, которые успели скопиться в сердцах и тяжелели, не находя выхода.

– Берн почти свободен!

– Да! Да, Цветок!

– Мы его вылечим!

– Кто молодцы? Мы молодцы!

– Да!

На смех и крики заглянула Марьям: она сменила синее звездчатое одеяние на такое же, только насыщенно-зеленое, и Эльзе представилась саванна, которая покрылась травой после сезона дождей. Вот среди зелени движется огромный слон, и его уши качаются, словно паруса…

– Что за шум? – весело спросила Марьям, и ее золотые глаза мягко сверкнули. – Виктория изобрела что-то новое?

– Да! – Виктория остановилась, одернула рабочую рубашку и поклонилась. – Теперь старина Берн Скалпин может жить и не тужить, а все почему? А потому, что эта машинка, над которой мы с Цветочком корпели, заработала!

Тяжело дыша, она провела ладонью по лбу и добавила:

– Нет, это точно нужно отметить. Десять фунтов творожного суфле с лучшим темным шоколадом! И не меньше!

– Может, позовем Берна? – встревожилась Эльза.

Ей вдруг захотелось не плясать и пировать, а поскорее избавить лорда-хранителя библиотеки от черной тьмы, которая расползалась по его телу. Но Виктория лишь покачала головой.

– Я тоже хочу его спасти побыстрее, Цветочек, но в науке спешка только вредит. Завтра срежем с него еще один такой кусок, еще раз проведем испытания и контрольную проверку, и только тогда загоним Берна под аппарат. Ничего с ним до завтрашнего вечера не случится, не беспокойся!

Эльза понимающе кивнула и вдруг подумала: когда Берн избавится от проклятия, они снова смогут работать вместе в библиотеке. И он больше не станет рычать и придираться, пытаясь задавить в себе чувство, способное убить их обоих.

Они ведь смогут, например, пойти прогуляться в оранжерею. Почему бы и нет? У Эльзы теперь во всех смыслах новая жизнь, она ни с кем не связана клятвами и обещаниями, она может быть с тем, с кем захочет – или ни с кем, если захочет. Это мгновение ясного выбора пути вдруг озарило ее душу, и кажется, впервые за все время, проведенное в академии, Эльза поняла и приняла, что все будет хорошо.

Все еще наладится и исправится. И солнце обязательно выйдет – она ведь видела его, когда приехала в Гиладан.

Скоро начнется учебный год, и у них с Берном хватит работы. А там недалеко и Тыквенный вечер, праздник урожая, когда накрывают столы и вырезают из тыкв фонари, чтобы отпугнуть злых духов, а потом все укутается в белую зимнюю шубу, и начнется подготовка к новому году. Елки, мишура, золотые шары, праздничные имбирные пряники, подарки – все закружится в ожидании чуда, и в жизни, спокойной и тихой, больше не будет ни проклятий, ни тьмы.

– Я расскажу ему, – сказала Эльза и благодарно сжала руку Виктории. – Просто… ну просто пусть будет готов.

Виктория понимающе улыбнулась. Погладила Эльзу по плечу.

– Давай, Цветок. Он наверняка еще в библиотеке вместе с этим бесстыжим.

Эльза кивнула и вдруг спросила:

– Кстати, если Павич сильный некромант, почему он сразу не понял, что в академии оживленный мертвец? Это ведь напрямую по его части!

Виктория неопределенно пожала плечами.

– Наверно, потому, что он все-таки призрак. А у призрака намного меньше сил, чем было у него при жизни. Ну или чары такие сильные, что он запутался, – она нахмурилась и спросила: – Марьям, а на архипелагах Гон-Гуар есть какое-нибудь средство от тошноты? Чувствую, меня сегодня будет очень сильно тошнить от некоторых.

Эльза не стала дожидаться ответа Марьям – вышла из комнаты Виктории и направилась в библиотеку. Дверь была приоткрыта, и Джемс, присев рядом на корточки, с задумчивым видом чинил замок. На Эльзу он даже не взглянул – так был занят делом.

Берн обнаружился за стойкой – разбирал новенькие учебники по анализу вероятностей. Это не просто гадание на картах, это сложная наука о чтении линий судьбы и оценке вероятностей будущих событий – так говорил преподаватель в колледже, где училась Эльза, но его ученицы все равно свели всю науку к гаданию на суженого во время святок.

– Добрый вечер, – сдержанно произнес Берн, но в его глазах вспыхнул тяжелый огонь, словно он хотел, чтобы Эльза немедленно ушла, и с тем же жаром желал, чтобы она осталась.

– Добрый вечер, – кивнула Эльза. – У меня есть новости.

***

Берн указал на столы в читательской части библиотеки – Эльза послушно прошла туда, опустилась за самый дальний. Скалпин встал рядом – такой усталый и напряженный, словно весь день катил тяжелый воз и не мог от него избавиться.

– Мы справились, – сказала Эльза без предисловий. – Виктория нашла способ сжечь твое проклятие. Она говорит, что завтра нужно провести еще одни испытания и контрольную проверку, но… – она вздохнула и добавила: – Одним словом, завтра ты уже будешь свободен от этой черной дряни.

Берн машинально натянул рукав пониже, и Эльза увидела, что пятно разрослось. Отвела взгляд – слишком уж жутко оно выглядело.

– Ты уверена? – уточнил Берн. Он говорил вроде бы спокойно, но за этим спокойствием извергался вулкан.

Эльза вдруг заметила, что они перешли на “ты”, и от этого сделалось теплее на душе. Она сейчас понятия не имела, кем они с Берном станут друг для друга потом, но если между ними не будет черного ужаса проклятия, то и остальное неважно.

Они будут. Это самое главное.

– Уверена, – кивнула Эльза. – Мы переработали сеть артефактов, усилили ее в несколько раз. Представляешь, твое проклятие похоже на черную ленту. И вот, когда мы ударили, по ней поползли язвы.

Она поежилась и добавила:

– Мне даже показалось, что оно кричит.

– Такое бывает, проклятия часто кричат, – произнес Берн и провел ладонями по лицу. Вдруг улыбнулся, сделавшись совсем юным, лихим и беззаботным, словно надежда вырвала его из той тюрьмы темных мыслей, в которую загнало проклятие.

– Не верится, правда? – с улыбкой спросила Эльза и подумала: “Теперь он не станет на меня рычать за то, что я улыбаюсь и не одета в мешок”.

– Не верится… – откликнулся Берн. – Значит, завтра?

– Да, – кивнула Эльза. – Завтра. Отметим это потом пирожным из творожного суфле, Виктория их просто обожает.

– Да чем угодно! – рассмеялся Берн. – Тебе нельзя покидать академию, но поселок Гиладан считается ее частью… так что можем поехать туда, посидим в ресторанчике.

– А дождь нам не помешает? – улыбнулась Эльза и сказала себе, что это выглядит, как настоящее свидание.

Значит, она может выходить из замка! Заточение кажется не таким удручающим, когда ты можешь сесть в экипаж и отправиться куда-нибудь – пусть и в поселок неподалеку от замка.

– Когда-нибудь он кончится, – Берн улыбнулся в ответ. – Будет бабье лето, оно тут очень красивое. Все леса за холмами золотые, красные и рыжие.

– А за холмами можно гулять? – тотчас же поинтересовалась Эльза.

– Можно. Там тоже земли замка, – он с задумчивым видом дотронулся до серебряных завитков академического кольца на мизинце и сказал: – Я знаю, что твоего мужа казнили. В таких ситуациях положено выражать сочувствие, но зная, что случилось, что он сделал…

– Давай не будем об этом, – откликнулась Эльза.

Конечно, Берн все знал, раз ему поручили за ней присматривать. И ректор Стоун тоже был в курсе – впрочем, с этими наручниками ему сейчас есть дело только до себя.

– Я к тому, что вряд ли за тобой будут пристально следить из столицы, – произнес Берн. – Скоро о тебе все забудут, а значит, ты сможешь спокойно выходить из замка и гулять.

Эльза улыбнулась.

– Составите мне компанию, лорд Скалпин?

Берн опустил глаза. Снова негромко рассмеялся – ему сейчас было очень спокойно и легко, и Эльза всей душой ощущала это спокойствие.

– Если вы позволите, леди Эльза, – ответил он. – Буду счастлив.

Эльзе вдруг показалось, что она знает Берна очень давно, много-много лет, настолько он сейчас сделался открытым перед ней. В его лице не было ни капли светской фальши – Берн сейчас весь был как книга: бери, читай.

– И я буду, – Эльза хотела было дотронуться до его руки, но смогла подавить это желание. – Тогда до завтра!

– До завтра, – откликнулся Берн, и Эльза вдруг увидела, как густая тьма потекла из-под его рукава, охватывая кисть и пальцы.

Она охнула и отшатнулась, обвиняя себя во всем и браня самыми гнилыми, самыми грязными словами, которые только знала. Не нужно было сюда приходить! Незачем! Но Эльза, дурочка, так обрадовалась их с Викторией успеху, что не сдержалась – а надо бы.

Над пальцами заструился дымок. Лицо Берна дрогнуло в болезненной гримасе, он прижал руку к себе и через силу улыбнулся.

– Ничего, это все ничего, – уверенно произнес он. – Завтра!

– Завтра, – откликнулась Эльза и, кивнув Берну, быстрым шагом покинула библиотеку.

Джемс уже закончил починку и ушел. В Сердце академии было пусто и тихо, лишь откуда-то из столовой доносились голоса – наверно, Виктория делилась со всеми результатами своего удивительного изобретения. Вот бы и правда удалось его запатентовать – скольким несчастным тогда можно будет помочь?

“Сперва помоги себе, – язвительно откликнулся внутренний голос. – Пора бы!”

Пальцы на правой руке вдруг сделались горячими и непослушными – опустив глаза, Эльза увидела, как по коже расползается темное пятно. Там, где оно текло, кожа грубела и трескалась, и в трещинах бегали мелкие рыжие искры.

Вот оно, проклятие прекрасной чернокудрой ведьмы… Некоторое время Эльза рассматривала свою руку и вслушивалась в то, что сейчас происходило в ее душе. Она ждала ужаса и боли, но сердце оставалось удивительно спокойным – Эльза даже удивилась этому спокойствию.

Да, это было предсказуемо. Она знала, что так и будет – проклятие начнет убивать ту, к которой стремится душа Берна Скалпина. Но Эльза не ожидала, что будет смотреть на него настолько спокойно, почти равнодушно.

Нужно просто надеть перчатки и подождать до завтра. Вот и все.

***

Будильник зазвонил ровно в шесть утра. Потянувшись, Эльза открыла глаза и увидела, что в комнату заглядывают робкие и бледные солнечные лучи.

Она выскользнула из-под одеяла и подошла к окну. Тучи, такие тяжелые и густые, сейчас превратились в серо-голубую вуаль, наброшенную на небо. Мир сделался светлее и чище, небо стало выше, и день обещал быть радостным.

Дожди прошли, и выходило солнце.

Подняв руку, Эльза посмотрела на пальцы – темное пятно захватило мизинец и безымянный, на котором раньше было обручальное кольцо. Эльза так и не поняла, в какой момент сняла его – возможно, в те долгие тяжелые часы, когда сидела в гостевых покоях дворца под присмотром молчаливой дамы в темно-сером.

Интересно, снял ли кольцо Лионель или нет, или оно до сих пор с ним в безымянной могиле?

“Неважно, – подумала Эльза и с усмешкой добавила, обращаясь к пятну. – Уже вечером тебя не будет”.

Через полчаса она покинула комнату и вышла в Сердце академии как раз в ту минуту, когда из дверей в столовую выкатили столик на колесиках, заставленный всем, что нужно для обильного романтического завтрака. Чего тут только не было! И яйца пашот с лососем и авокадо, и хрустящие тосты с сыром и ветчиной, и большая сковорода с жареными сардельками, грибами, фасолью и полосками бекона – нашлось место и золотому джему, и сырникам, украшенным ягодами и мятными листками, и целой стопке тончайших кружевных блинчиков.

– Здравствуйте, лоара Эльза, – Павич, который катил столик, церемонно поклонился. – Как поживаете?

– Доброе утро, лоар Вацлав, – ответила Эльза. – Все хорошо, а вы?

Некромант сейчас выглядел совершенно живым, взъерошенным и уставшим – но при этом чрезвычайно довольным жизнью. Эльза предположила, что свидание прошло неплохо для всех участников.

– Вот, поднялся пораньше, чтобы наше первое утро мы с лоарой Викторией провели вместе, – ответил Павич. – Эти лентяи в столовой не хотели пускать меня к плите, вы только представьте! Пришлось бросить им пару заклинаний, чтобы примерзли и помалкивали, пока я занимаюсь делом. Сами-то не способны даже нормальных блинов испечь!

– У вас получилось изысканное угощение, – похвалила Эльза, и Павич улыбнулся.

– Думал, что все забыл за эти века, но руки-то помнят! – ответил он. – Кстати, поздравляю вас с изобретением! Давайте проведем испытания сегодня… – Павич сощурился, прикидывая. – Часов в десять утра.

– Разумеется, – кивнула Эльза. – Приятного утра!

Некромант задумчиво улыбнулся и покатил столик к дверям в общежитие, и Эльза окликнула его:

– Лоар Вацлав, одну минутку! Вы ведь некромант, верно? Как же вы не почувствовали здесь, в замке, голема? Оживленного мертвеца?

Павич задумчиво посмотрел куда-то в сторону.

– Меня сбивает общее течение энергетических полей в академии, – произнес он. – Здесь столько магии, она настолько разнонаправленная, что в голове невольно воцаряется хаос. Но думаю, это ненадолго. Мы найдем этого голема, лоара Эльза, я вам это гарантирую.

– Сначала проклятие Берна, – ответила Эльза. – Потом все остальное.

На том они и расстались. Эльза прошла в столовую и устроилась на своем привычном месте. В высокие стрельчатые окна падал свет, мир становился все ярче и приятнее, и Эльза подумала: до десяти утра еще много времени, не пойти ли на прогулку?

В столовую вошел Берн – он выглядел изможденным и осунувшимся, рука была на перевязи, и Эльза поежилась от внезапной мысли: а вдруг у них с Викторией ничего не получится? Успешный эксперимент это еще не полностью снятое проклятие. Что тогда?

– Доброе утро, – Берн улыбнулся, сел за стол напротив, и было видно: ему невыносимо находиться рядом с Эльзой, но без нее еще хуже. – Эти перчатки…

– Доброе утро! – весело ответила Эльза, отогнав все дурные мысли. – Да, эти перчатки из-за проклятия. Вечером сниму их.

Берн нахмурился. Лицо налилось тяжестью.

– Больно? – встревоженно спросил он. – Сколько пальцев задето?

– Два, – беспечно сообщила Эльза. – Почти не больно, вернее, я не думаю о боли. Мне есть, о чем подумать, кроме нее, а когда так, она уходит.

Берн постучал по столу, вызвал омлет с помидорами и зеленью, но судя по выражению лица, аппетита у него не было.

– Прости меня, – с искренней горечью произнес Берн. – Я старался выбросить тебя из головы весь вечер и всю ночь, но… – он развел руками. – Ничего не вышло.

– Ну и пусть, – улыбнулась Эльза. – Я верю в лучшее, в десять утра мы с тобой идем к Виктории все проверять, и там, потом, все будет…

В столовую вошел Геллерт, и Эльза медленно договорила:

– Хорошо…

Следователь кивнул им с Берном, опустился за стол рядом и, постучав по столешнице, вызвал большой прямоугольник творожной запеканки, присыпанный сахарной пудрой, и кружку кофе.

– Как идет расследование? – поинтересовался Скалпин. – Еще не сняли оковы с Марка?

– Пока еще нет, – сдержанно ответил Геллерт. – Слишком много против него улик. Зато поговорил со свидетелем, который видел его в июле. Жаль, что парень больше ничего не вспомнил.

Он отпил кофе и блаженно прикрыл глаза.

– Еще пообщался с вашей преподавательницей лингвистики, она рассказала мне о руне. И знаете, что? – он сделал паузу и добавил: – Если у этого голема есть хозяин, который дергает за ниточки, он очень скоро здесь появится.