Книжная волшебница. Жить заново

Глава 3

– Пемброук! Пемброук, да что с вами? – растерянный голос доносился из темноты, и Эльза не понимала, кого это зовут. Потом вспомнила, что Пемброук это теперь она, и поплыла сквозь мрак на этот зов.

Пришло прикосновение к щеке – кто-то стучал по ней двумя пальцами, по-медицински. Открыв глаза, Эльза увидела над собой высокий потолок с изящной фреской: сова, символ античной богини мудрости, распростерла крылья над миром.

– Пемброук!

В поле зрения возникло лицо Скалпина – лорд-хранитель библиотеки выглядел потрясенным и испуганным. Эльза попыталась улыбнуться.

– Ничего страшного, – прошептала она. – Просто закружилась голова.

– Просто? – растерянность ушла из темного взгляда Берна, теперь там было только раздражение. – Вы провалялись здесь минимум полчаса!

Скалпин осекся, наверно, решив, что Эльзу не за что распекать так, как это делает он – протянул руку, помог подняться. Пол снова заскользил под ногами, но Эльза сумела устоять.

Обморок. Дурацкий обморок – а вдруг она носит дитя? Матушка рассказывала, что всегда теряла сознание, когда вынашивала Эльзу и ее сестер? От этой мысли Эльзу бросило в жар, который сменился мгновенным холодом.

– Я… засыпала мох в кормушки, – сказала Эльза, стараясь говорить спокойно и ровно, с щепоткой светской небрежности. – Потом посмотрела на этот манускрипт, и голова закружилась.

Берн вздохнул и улыбнулся – и тотчас же задавил эту улыбку, сделавшись серьезным и строгим. Поправил манжет, и Эльза не успела увидеть, насколько сильно там потемнела кожа.

Кто же его проклял? Может быть, женщина, которая полюбила, а лорд-хранитель библиотеки не ответил на ее чувство? Хотя какая это любовь, если она готова проклинать…

– Что это за колесо? – спросила Эльза. Отступила от витрины с манускриптом, едва не сбила чашу кормушки у соседней – Берн посмотрел с нескрываемым неудовольствием, словно хотел выбранить за неловкость.

– Хроноворот, – ответил он. – Божество времени. Все эти люди молят его о том, чтобы оно двигалось быстрее или медленнее. Но колесо хроноворота крутится так, как считает нужным.

– В моем случае оно перевернулось, – глухо сказала Эльза. – И с ректором Стоуном тоже.

Берн понимающе кивнул.

– Никто не знает, почему так происходит. Но наверно, каждый хотел бы вернуться в прошлое. Исправить ошибки.

– И вы тоже? – спросила Эльза.

Лицо Скалпина наполнилось тяжестью, превратилось в бледный лик мраморной статуи.

– Разумеется, – ответил он. – Идемте отсюда, Пемброук. Манускрипты буду кормить я, а то вы, не дай Бог, снова упадете.

Эльзе послышалась в его словах насмешка, за которой Скалпин пытался спрятать волнение. Они вышли из отдела, Берн закрыл за собой дверь, и Эльза спросила:

– Что теперь?

Берн пожал плечами.

– Скоро ужин. Потом можете делать все, что захотите, я вам не советчик, – в голосе прорвалось раздражение. – Если приехала Виктория, можете обсудить с ней столичную моду, или о чем вы там, женщины, болтаете.

– Кто такая Виктория? – поинтересовалась Эльза.

– Преподает боевую магию у первокурсников, вы можете подружиться, – отрывисто бросил Скалпин. – Больше не задерживаю вас, идите.

Эльза еще раз поблагодарила его, заметила, как нервно дрогнуло лицо лорда-хранителя и покинула библиотеку.

Сердце Академии было залито тихим ровным светом. Возле лестниц копились тени, дверь в ректорат была приоткрыта, но оттуда не доносилось ни звука. Кругом царила благоговейная тишина – но скоро съедутся студенты, и она лопнет, словно мыльный пузырь.

Когда-то они с Лионелем пускали мыльные пузыри с балкона – Эльза тогда еще удивлялась, как это солидному человеку, генералу, нравится такая почти детская забава? Весь мир тогда казался Эльзе залитым солнцем, весенним и свежим – и она не знала еще, что в нем будет выстрел, предательство и измена. Воспоминание пришло и безжалостно обожгло душу напрасными уже вопросами: за что? Почему все так случилось именно с ней?

Она отомстила Лионелю сразу же – качнулся хроноворот, вернул ее, все отменил, но Господи, как же от этого было больно!

Эльза еще не успела привыкнуть к этой боли. Прошло всего два дня – с ней столько всего случилось, она полностью изменила свою жизнь, и боль притупилась, заслоненная множеством событий, но еще не ушла. Все-таки не ушла.

Она не принадлежала к тем холодным рассудочным счастливчикам, которые способны слушать только голос разума и сразу же отодвигать в сторону любое чувство. Да, Эльза понимала, что смогла выжить и отомстить, что теперь будет строить жизнь по-своему, у нее есть работа, крыша над головой и выплаты от государя – но это пока не помогало ей просто стряхнуть все, что случилось, и идти дальше.

И Эльза сползла по стене и беззвучно разрыдалась – одинокая, слабая, никому не нужная.

***

В Сердце академии никто не появился, иначе Эльза умерла бы от стыда, если бы ее увидели плачущей. Вскоре она взяла себя в руки, поднялась и направилась в сторону двери, ведущей в общежитие преподавателей и сотрудников.

В коридоре здесь горел ровный белый свет, и пейзажи на стенах сменились на натюрморты в стиле фладрайцев, с куропатками и спелыми фруктами. Одна из дверей в комнату была открыта настежь – в коридор высунулась высокая молодая женщина, лет на пять старше Эльзы, и радостно воскликнула:

– Хвала Небесам, хоть кто-то здесь есть! Иди сюда скорее!

Эльза кивнула и послушно зашла в комнату. Здесь все было вверх дном – несколько чемоданов валялись на полу, разинув рты и показывая платья и костюмы, дверцы шкафа были распахнуты, а длинная деревянная доска над окном висела на одном гвозде.

– Вот это подержи, – незнакомка сразу же сунула в руки Эльзе большую коробку, в которой лежали причудливые артефакты, похожие на елочные игрушки на нитках.

Женщина легко запрыгнула на стол и принялась поправлять доску, ловко прибивая к стене ее правый край. Каштановые волосы незнакомки были собраны в тугой хвост на затылке, одета она была практически по-мужски, в темно-синие бриджи и свободную рубашку, и Эльза удивленно замерла, глядя, как женщина ловко работает молотком. Леди – и с инструментом, который можно увидеть только в руках мужчины. Несколько ударов – и вот доска надежно закреплена.

– Давай-ка коробку! – незнакомка протянула руку, Эльза передала ей коробку, и женщина принялась аккуратно развешивать артефакты над окном.

– Зачем… тебе столько? – спросила Эльза, подавив желание обратиться к соседке на “вы”, как полагалось в свете. Незнакомка щелкнула пальцами по шару артефакта, и тот весело зазвенел и закружился.

– Собственная разработка! – с нескрываемой гордостью заявила женщина. – Если они правильно настроены на общее поле академии, а они, конечно, настроены правильно, то за всю дурацкую осень и не менее дурацкую зиму я ни разу не заболею!

Она обернулась с широкой улыбкой и шуточно поклонилась, словно ожидала аплодисментов. Эльза не смогла не улыбнуться в ответ, настолько обаятельной и живой была незнакомка.

– Отличное изобретение, – одобрила Эльза. Женщина легко спрыгнула со стола и по-мужски протянула руку.

– Виктория МакАрти, преподаватель боевой магии, к вашим услугам, – представилась она. Эльза пожала руку и назвала свое имя и должность, в последний момент вспомнив, что теперь она Пемброук.

Судя по фамилии, искрящимся карим глазам, россыпи веснушек на скулах и манерам на грани их отсутствия, Виктория была из Анкорских штатов за океаном. Непринужденная, изобретательная и энергичная – Эльзе вдруг очень захотелось с ней подружиться.

– У меня есть еще такие, – сказала Виктория и указала молотком на чемодан. – Вон, бери коробку и пойдем к тебе. Или ты хочешь поболеть зимой, поваляться в кровати?

– Ни в коем случае! – воскликнула Эльза. Незадолго до свадьбы она простудилась, простуда быстро перетекла в пневмонию, и Эльза с трудом выкарабкалась – и это в теплом и солнечном центре страны! Что уж будет здесь, в туманной осени и суровой зиме?

– Тогда пошли! – Виктория ловко подхватила доску, приставленную к шкафу, и Эльза не смогла не сделать комплимент:

– Ты так здорово обращаешься со всеми этими вещами!

– Ну во-первых, у меня трое братьев, – ответила Виктория, когда они вышли в коридор. – А во-вторых, руки из нужного места это не привилегия мужчин. Всегда, знаешь, раздражало вот это: прикинуться слабенькой и глупенькой, чтобы парень мог забить гвоздь и почувствовать себя королем. Я и сама могу забить гвоздь, а тем, кто выделывается, в голову.

Комната Эльзы показалась какой-то сдержанной и скучной рядом с веселым хаосом, который царил у Виктории. Новая знакомая с той же ловкостью забралась на письменный стол, быстро приколотила доску над окном, и вскоре комнату наполнило мягкое сияние артефактов. Виктория с довольным видом оценила их сияние и спросила:

– Как думаешь, Серпентина захочет себе такие?

Эльза невольно улыбнулась, настолько непринужденно это было сказано.

– Наверняка! У тебя есть еще?

– Есть! – ответила Виктория, спрыгнув со стола и отряхивая руки. – Но тебе они ничего не стоят, потому что ты мне понравилась. А с Серпентины я возьму хорошую цену, она вечно шмыгает носом. Ну и да, она мне не нравится. В столовую? Я голодная, как волк!

На ужин подали курицу с жареным картофелем, зеленым горошком и морковью. Эльза ожидала, что Виктория будет есть быстро и резко, как какой-нибудь работяга, но ее новая знакомая изящно орудовала ножом и вилкой и ела маленькими кусочками и бесшумно.

Серафина пришла позже – едва заметно кивнула Виктории, на Эльзу даже не взглянула. Когда она уселась за столом подальше от них, Виктория негромко спросила:

– Когда это ты успела ей навредить? Признавайся!

– Сама не знаю, – ответила Эльза. – Днем она назвала меня недоразумением и получила ответную любезность. Потом посоветовала мне не строить планов насчет лорда-хранителя библиотеки.

– О! – протянула Виктория, откинувшись на спинку стула. – Старая история! Мне в свое время дали тот же совет, ну и я тоже дала. Поджопник, чтобы дамочка не лезла не в свое дело! Угадай, у кого теперь самое дурацкое расписание на свете?

В столовую вошел Скалпин – сосредоточенный, почти суровый. По сторонам он не смотрел – сел за стол в одиночестве, и Серафина тотчас же взяла свою тарелку и пересела к нему, словно показывала всем, что место рядом с Берном занято. Виктория усмехнулась, словно хотела сказать какую-то шутку, но тотчас же нахмурилась.

– Погоди-ка! – негромко сказала она. – Он проклят?

***

Эльза удивленно посмотрела на нее.

– Ты способна чувствовать проклятия? Как ректор Стоун?

– Уже видела Стоуна? – улыбнулась Виктория. – Забавный старикашка, правда? Ну и да, я чувствую проклятия, и все, кто из штата Лонд-на-гар, их чувствуют. Такова наша природа. У Скалпина, например, любовное. И заковыристое!

Виктория сощурилась, вглядываясь в Берна, который резал курицу и кивал в ответ на слова Серафины, но было ясно, что он почти не слушает помощницу ректора. В столовую вошел Стоун, и Эльза отметила, что его пышные кудри не удержали завивку на весь день и стали распрямляться.

– Ничего себе! – покачала головой Виктория. – Смотри, какая интересная штука: старина Скалпин проклят так, что если начнет влюбляться в кого-нибудь, то проклятие разрастется и уничтожит его! Пусть Серпентина и дальше к нему липнет!

Эльза удивленно посмотрела на новую знакомую.

– Ты хочешь, чтобы проклятие разрослось?

Виктория звонко рассмеялась на всю столовую – так, что ректор Стоун, который сел рядом с седовласой строгой женщиной, пробормотал, даже не глядя в их сторону: “О, Виктория уже приехала”.

– Да какой болван влюбится в Серпентину? Во-первых, она липучка. Во-вторых, она редкостная дрянь. Для одной остановки сгодится, но для чего-то серьезного – ох, простите, нет!

– Что такое одна остановка? – спросила Эльза. Виктория очень внимательно посмотрела на нее и вздохнула.

– Одна ночь мужчины и женщины, с горячим сексом, но без серьезных намерений, вроде свадьбы, цветочек ты мой нецелованный.

Эльза очень выразительно посмотрела на Викторию. Жители Анкорских штатов всегда очень вольно и непринужденно говорят об отношениях мужчины и женщины и действуют так же – но Виктория была первой анкорянкой, которую встретила Эльза, и ее свобода нрава невольно поражала.

Но проклятие! Если Берн влюбится, то погибнет?

– Бог с ней, с Серафиной, – сказала Эльза, хотя рядом с этой женщиной невольно хотелось помянуть Пекло. – Проклятие! Как от него избавиться?

Виктория пожала плечами.

– Темные проклятия очень затейливая вещь. Какие-то можно снять, например, с кровью их создателя. Какие-то отчитывают в монастырях. Но раз Берн тут, а не в монастыре, его дело скверно. Он не орал на тебя?

Эльза вздохнула.

– Нет, но вел себя странно. Говорил так, будто я сюда приехала крутить романы и должна вести себя прилично.

Виктория покачала головой. Стукнула по краю стола – на скатерти возник десерт: завитая булочка и клубничное желе.

– Неудивительно. Ты очаровательна и мила, ты в его вкусе, вы вместе работаете, и он не хочет в тебя влюбиться. Конечно, он будет рычать! Может, даже попробует надеть на тебя мешок, как на архипелагах Гон-Гуар.

Золотоглазые жители тропических архипелагов Гон-Гуар одевали своих женщин в темно-синие непроницаемые одеяния с прорезью для глаз, и правда похожие на мешки. Эльза задумчиво поддела на вилку россыпь горошинок, мысленно повторив: “Ты в его вкусе”. “Не хочет влюбиться”.

Сейчас ей было не до любви – но это объясняло все странности в поведении Скалпина. Он пытался, как мог, отстраниться от нее – видеть в Эльзе просто коллегу, несчастную девушку, которую государь получил его заботам.

И не мог. И понимал, что не может.

Поэтому и рычал.

– Ты очень изобретательна, – сказала Эльза, и Виктория шутливо поклонилась, принимая похвалу. – Может быть, можно что-то придумать, чтобы избавить лорда-хранителя от проклятия?

Виктория пожала плечами.

– Он мне нравится, – призналась она. – Чисто по-человечески нравится, он нормальный мужик, правильный. Ты права, надо будет что-то придумать.

Эльза невольно улыбнулась, Виктория толкнула ее локтем, и обе они рассмеялись, как смеются хорошие друзья над хорошей шуткой.

Но смех оборвался, когда в столовую вошел следователь Геллерт – скользнул взглядом по ужинающим преподавателям, посмотрел в свою записную книжку и распорядился:

– Эльза Пемброук, прошу за мной.

Эльза растерянно поднялась из-за стола, чувствуя себя заключенной, которую ведут на казнь. Мысли заметались, сердце застучало быстро-быстро – Виктория растерянно посмотрела на нее и негромко спросила:

– Это еще кто?

Скалпин бросил на стол салфетку, встал и быстрым шагом пошел по проходу среди столов. Серафина удивленно смотрела ему вслед. Геллерт окинул Берна пристальным взглядом и произнес:

– Вас я пока не вызывал.

– Мне поручено присматривать за госпожой Пемброук, – сдержанно ответил Берн. – Все допросы и разговоры – пожалуйста, в моем присутствии.

Геллерт сощурился, и шрам на его голове покраснел. Следователь кивнул.

– Идемте.

Эльзе никогда не приходилось бывать на допросах, но войдя за Геллертом в пустой ректорат, она поняла, что это именно допрос, а не дружеская беседа, и разговор предстоит серьезный. Геллерт прикрыл за собой дверь маленькой переговорной, где проводили собрания коллектива, сел во главе стола и резким движением открыл свой блокнот.

– Когда, говорите, вы приехали в Гиладан?

– Утром, – ответила Эльза, и Берн кивнул, подтверждая. Он сел рядом с ней, вытянул на стол сцепленные в замок руки, и Эльза увидела потемневшую кожу на запястье.

Вроде бы пятно не стало больше. Вроде бы.

– Да, мы приехали вместе, – подтвердил Скалпин. – Джемс нас встречал.

Геллерт кивнул.

– А что произошло в библиотеке? – спросил он. – Вы как-то оживили хроноворот?

***

Откуда он знает?

Эльзе захотелось посмотреть на Берна – но она решила, что ее взгляд будет попыткой сообщницы найти помощь.

– Я упала в обморок возле манускрипта, – искренне ответила она, – вот и все. Что значит “оживила хроноворот”?

Берн взглянул на следователя так, словно ожидал подробного ответа. Геллерт снял часы с тощего запястья и положил перед собой.

– Они перепрыгнули на пять минут вперед. Потом – на пять минут назад. Я уточнил у некоторых ваших коллег: их часы устроили такую же штуку. А артефакты ректора Стоуна показали резкий скачок временного поля. Такого в академии не было, значит, скачок связан с новым сотрудником. С вами, госпожа Пемброук.

Эльза вздохнула. Откинулась на спинку стула.

– Вы ведь тоже впервые в академии, господин Геллерт. Вдруг он связан как раз с вами?

Геллерт довольно улыбнулся.

– В первую очередь я подумал на себя, но увы! Аналитический артефакт показал, что скачок времени никак не связан со мной. А вот с вами – очень даже. Вы уже запускали его, правда? Иначе зачем лорду-хранителю присматривать за вами?

Эльза опустила глаза. Еще одному человеку придется рассказать правду о себе – и понятное дело, это не кончится ничем хорошим. Она посмотрела на Скалпина – тот напрягся, лицо снова отяжелело.

– Боюсь, это дело государственной важности, господин Геллерт, – сдержанно произнес Берн. – Руководство академии в курсе, но я больше никого не могу посвятить в подробности.

Геллерт задумчиво крутил в пальцах карандаш. Рыжий ластик на его конце был стерт почти до основания.

– Вы можете помочь в расследовании, госпожа Пемброук, – сказал Геллерт. – Ответьте только на один вопрос: ваши игры со временем это случайность, или вы можете ими управлять?

– Я никогда не играла со временем! – воскликнула Эльза. – И сегодня я ничего не делала! Оно получилось само.

Следователь очень внимательно смотрел на нее, и Эльза видела, что он искренне старается выглядеть добрым и сердечным, хотя это, в общем-то, ему несвойственно. И он не был ее врагом.

– Все это случайность, – продолжала Эльза. – И я… я бы искренне хотела вам помочь, но… я правда не управляю временем, господин Геллерт. Я не могу прыгнуть в прошлое и посмотреть, кто убил декана Вандеркрофта.

“И проклятие отменить я тоже не могу”, – мысленно закончила она.

– Жаль. Очень жаль, – с искренней печалью произнес Геллерт и перевел взгляд на Берна. – Вы гарантируете, что ваша подопечная безопасна для окружающих?

– Разумеется, – кивнул Скалпин и добавил, не глядя в сторону Эльзы. – Она просто несчастная, которая сумела спастись от большой беды.

За окнами царила густая непроглядная тьма. Стекло покрывали капли дождя. В столице сейчас тоже ливень – возможно, его величество Александр сейчас тоже смотрит в окно и думает о том, насколько ему повезло.

– Хроноворот запускается не просто так, – сказала Эльза. – Он срабатывает, когда надо исправить прошлое и спастись от какого-то несчастья. От смерти. Или помочь другому.

Геллерт понимающе кивнул.

– Слушайте, вот какая у меня идея, – он провел пальцами по шраму, опустил руку. – Если вы связаны с хроноворотом, то, возможно, все-таки сумеете заглянуть в прошлое. Предлагаю пойти со мной в комнату декана Вандеркрофта и провести следственный эксперимент.

– Я совсем не уверена, что у меня что-то получится, – призналась Эльза, и Геллерт усмехнулся.

– Попробовать всегда можно, не правда ли?

Они вышли из ректората и направились в сторону общежития. Двери во многих комнатах сейчас были нараспашку, и их обитатели вроде бы занимались какими-то своими делами, но в то же время держали ушки на макушке. Виктория присела на корточки, развинчивая дверную ручку и что-то напевая себе под нос; когда Эльза проходила мимо, анкорянка спросила:

– Помощь нужна?

Эльза отрицательно покачала головой.

Комната декана Вандеркрофта была опечатана. Геллерт осторожно срезал печати, толкнул дверь плечом, и внутри сразу же вспыхнул свет.

Это место было не просто комнатой, но настоящим приютом ученого и исследователя. Массивный деревянный стол был завален бумагами, книжные шкафы, что поднимались от пола до потолка, едва не трескались от множества книг, а на отдельном столе в углу громоздились пробирки и колбы с разноцветным содержимым. На каминной полке теснились безделушки: причудливая раковина, статуэтка дракона, маленький глобус и серебристая арфа. На спинке стула висела мантия, которая, казалось, еще хранила тепло своего погибшего хозяина.

– Посмотрите, – пригласил Геллерт, обводя рукой комнату. – Может, вы сумеете что-то почувствовать?

Эльза медленно прошла к окну – отсюда была видна одна из башен академии, озаренная светом. Должно быть, вечерами декан Вандеркрофт так же стоял здесь, глядя во тьму – и кто смотрел на него из этой тьмы?

Тьма вдруг сделалась светлее. Эльза удивленно увидела, что дождь перестал – из мрака выступили холмы, над ними снова засинело небо, и солнце, уходящее за горизонт, было тихим и ласковым.

Она обернулась и увидела немолодого человека – седые волосы коротко подстрижены, смуглая кожа изрублена морщинами, серые глаза были полны усталости. Он прошел к рабочему столу, выдвинул один из ящиков и вынул маленький пузырек с аптечной этикеткой из коробки с лекарствами.

Печально улыбнулся, покачал его в пальцах и поднес к губам.

***

– Пемброук, да что ж такое…

Снова похлопывание по щекам. Эльза ощутила раздражение Берна как россыпь молний, пробежавшую по лицу. Вот и отлично, чем сильнее он на нее злится, тем меньше вероятность, что влюбится.

– Подождите, у меня есть…

К носу Эльзы приложили что-то ледяное и настолько пробирающее, что она порывисто села и открыла глаза. Геллерт убрал от нее тонкую серебряную пластинку, исписанную рунами, и живо осведомился:

– Как вы? Что-то видели?

Скалпин нервно провел рукой по волосам и пробормотал:

– Безумие какое-то…

– Да, – кивнула Эльза, одновременно отвечая на вопрос и соглашаясь. – Вон там, второй ящик сверху. Коробка с лекарствами.

Геллерт утвердительно качнул головой.

– Да, видел, когда делал обыск. Что там?

– Достаньте! – потребовала Эльза. Протянула руку – Скалпин помог ей подняться с ковра, а Геллерт прошел к столу и вынул коробку с лекарствами.

Эльза бросилась к ней, торопливо провела пальцами по этикеткам – вот он, тот пузырек, из которого пил декан Вандеркрофт в ее видении!

– Я видела декана, – объяснила Эльза и показала пузырек следователю. – Видела, как он выпил это.

Геллерт взял пузырек, нахмурился, разглядывая его этикетку. Удивленно перевел взгляд на лорда-хранителя библиотеки.

– Что там? – нетерпеливо осведомился Берн.

– Я был прав! – довольно произнес следователь. – На вашей подопечной остались следы магии хроноворота, и я предположил, что она сумеет заглянуть в прошлое. Вот, сумела!

Он покрутил пузырек в пальцах и уточнил:

– Именно этот? Декан пил именно его содержимое?

– Совершенно точно, – откликнулась Эльза. – Я это ясно видела.

Геллерт вздохнул и развел руками.

– Получается, у нас тут самоубийство. Это викарин.

Эльза и Берн переглянулись. Название ничего им не говорило.

– Викарин это противожелчный препарат, – объяснил Геллерт. – Но для сердечников он смертелен. Если его выпить, то как раз и будет разрыв сердечной сумки. Не сомневаюсь, что декан знал об этом, но раз он пил викарин, значит, осознанно хотел покончить с собой.

Эльзе на миг показалось, что в комнате сделалось темнее. По углам шевельнулись тени, зашептали книги в шкафу, что-то забулькало, переливаясь, на столе для опытов.

– Но почему? – удивился Скалпин. – Что такого случилось, что старина Пауль решил покончить с собой? К тому же, таким варварским методом! Уж простите, у магов много безболезненных способов самоубийства!

Эльза вспомнила лицо декана Вандеркрофта – осунувшееся, усталое. Из него словно ушла вся воля к жизни. Он выглядел, как человек, который тащит неимоверный груз и не может его бросить.

Геллерт пожал плечами.

– Ваша правда, – согласился он. – Почему, например, не чары мортеса, когда просто ложишься, засыпаешь и не просыпаешься? Почему настолько мучительный способ?

– Действительно странно, – произнес Берн и вдруг словно вспомнил о том, что Эльза теперь под его наблюдением и спросил: – Вы позволите увести мою подопечную? Ей лучше отдыхать.

Геллерт снова провел ладонью по лысине.

– Да, разумеется. Спасибо вам за помощь, госпожа Пемброук. Это не скачок в расследовании, а настоящий рывок.

Эльза сдержанно улыбнулась в ответ и вместе с Берном пошла к дверям. Декана Вандеркрофта было жалко до слез – было в нем что-то очень располагающее, пусть Эльза и видела его несколько мгновений.

Виктория уже успела починить дверную ручку – теперь из соседней комнаты слышалось постукивание и энергичный голос анкорянки:

– Сотня крон за это мелочи, Серафин, ты и сама понимаешь. На одни лекарства больше потратишь, а не дай Небо, пневмония? Аптекарь сделает на тебе состояние!

Эльза невольно улыбнулась. Виктория решительно взялась за дело!

Скалпин проводил Эльзу до двери в ее комнату, и девушка невольно обратила внимание на то, что он сжимает челюсти, словно пытается сдержать какие-то слова – и что это похоже на свидание. Лионель тоже провожал ее до дому после прогулок в парке.

Где сейчас Лионель? Сидит на допросе, готовится к казни? Уже неважно. Он изменил жене и убил ее – и заслужил свою судьбу.

– Виктория почувствовала ваше проклятие, – негромко сказала Эльза, открывая дверь, и ноздри Берна дрогнули. – Если вы влюбитесь, оно разрастется и уничтожит вас.

Губы Берна приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но Эльза опередила его.

– Я искренне сочувствую вам, господин Скалпин. И постараюсь найти способ вам помочь.

Берн криво усмехнулся – так родитель смеется над милой серьезностью ребенка, который строит лесенку, чтобы добраться до луны.

– Благодарю, – сухо произнес он и сделал шаг назад. – Не болтайте об этом. И доброй ночи.

Попрощавшись, Эльза вошла к комнату, закрыла дверь и привалилась к ней спиной. Только сейчас она поняла, насколько устала, как сильно ее вымотали эти два дня. За окнами царила тьма, крошечная лампа едва разгоняла мрак.

Эльза переоделась ко сну, нырнула под одеяло и вдруг вспомнила, что нужно сказать “Ложись на новом месте, приснись, жених, невесте”, когда ночуешь в чужом доме.

Но теперь академия не чужой дом для нее, а единственный. И никаких женихов ей не надо – слишком плохо все это заканчивается.

“Ничего мне не нужно, – подумала Эльза, закрывая глаза. – Ничего и никого”.