Напутствие

Конструктор ракетно-космических систем Сергей Павлович Королев приехал к главнокомандующему Военно-Воздушными Силами страны главному маршалу авиации Константину Андреевичу Вершинину.

Это произошло после того, как накануне 40-й годовщины Великого Октября на околоземную орбиту поднялись первый, а вслед за ним и второй искусственные спутники Земли, после того, как совершила свой исторический рейд советская «Луна-1». Теперь наступило время обсудить подготовку небывалого эксперимента: первый в мире полет человека в космос.

Корабль уже строился. Но кто поведет его по звездному маршруту? Об этом и хотел говорить академик с главным маршалом.

Константин Андреевич Вершинин был готов к подобному разговору. Он пристально следил за всем, что происходило в авиации, ракетостроении, в изучении стратосферы и космоса. Подчиненные нередко получали от него информацию о научных достижениях с пометками: учесть в работе.

У главнокомандующего ВВС и академика состоялся примерно такой примечательный разговор.

— Многого потребует полет в космос от человека, — говорил Королев чуть глуховатым голосом, внимательно посматривая на главкома, человека рослого, с крупными чертами лица и проницательными глазами. — Тут, безусловно, важны и крепкие физические данные, и общая подготовленность. Но все же определяющим при выборе пилота космического корабля, думаю, должно быть умение отлично обращаться с техникой...

— Можно подобрать талантливого инженера или ученого. Но будет ли он готов к этому необычному полету? — заметил Вершинин.

— Кроме знания техники нужны летная практика, ясное представление об особенностях полета, умение не теряться в сложной обстановке, — продолжал рассуждать Сергей Павлович. — Человек при первых полетах в космос окажется в одиночестве. Значит, он должен быть не только пилотом, а в какой-то степени и штурманом, и радистом, и инженером. Кто же подготовлен к этому лучше всех? Конечно же летчик реактивной авиации, летающий в стратосфере, на одноместной машине. Таких людей мы можем найти только в Военно-Воздушных Силах, — заключил ученый.

Константин Андреевич Вершинин уже давно пытался поточнее представить, как отразятся новые свершения науки на родной авиации. Размышлял и о неизбежности привлечения летчиков к освоению космоса. Поэтому на предложение академика ответил немедленно:

— Разумеется, для любого летчика участвовать в первых космических полетах — большая честь. Отберем самых достойных. Но и к вам просьба: создавая космические корабли, помните о тех, кто на них будет летать при больших перегрузках, в обстановке неожиданных ситуаций... Словом, ваш корабль должен быть впору нашему летчику.

— Будет впору, Константин Андреевич, — заверил Королев, — сами же летчики помогут нам в этом.

Вскоре после разговора с академиком С. П. Королевым было получено распоряжение, и главком вызвал Николая Петровича Каманина, одного из первых Героев Советского Союза, авиационного командира, не раз отличившегося на фронтах Великой Отечественной войны. Вершинин знал Каманина как высокоэрудированного авиационного начальника с хорошо развитым чувством нового.

— Вам, товарищ Каманин, — сказал Константин Андреевич, — поручается подготовка летчиков-космонавтов. Предстоит организовать Центр их обучения — теоретического и практического. Дело новое и трудное, но интересное.

Все, что начиналось на месте нынешнего Звездного городки имени Л. И. Брежнева, было делом, к которому приступали впервые. Еще и понятий, ныне прочно вошедших и обиход и воплотившихся в емком выражении «отечественная космонавтика», тогда, на исходе пятидесятых годов, в широком употреблении не было. Новым оказался и подбор авиаторов, которые по физическим и моральным качествам, по степени летной подготовки могли стать космонавтами.

Как Вершинин и условился с Королевым, прежде всего подбирали летчиков-истребителей, успешно летавших на скоростных самолетах, людей молодых, крепких, устремленных в новое, неизведанное.

Перед началом занятий первая группа таких авиаторов была представлена Вершинину. Главком побеседовал с каждым летчиком, предупредил, что программа подготовки будет сложной, а учеба — трудной.

В тот день в просторном кабинете главного маршала инипции собрались кандидаты в космонавты — Юрий Гагарин, Герман Титов, Андриян Николаев, Павел Попович, Валерий Быковский, Владимир Комаров, Павел Беляев, Алексей Леонов, Борис Волынов, Евгений Хрунов, Георгий Шонии, Виктор Горбатко. Беседа протекала неторопливо. Летчики поочередно называли себя и авиаполки, из которых прибыли, и Вершинин, пристально вглядываясь в каждого, как бы прикидывал, все ли будет ему по плечу в сложных задачах исследования космического пространства.

Главный маршал авиации по-отцовски беседовал с молодыми офицерами. Интересовался прохождением службы, семейными делами.

В ответ на вопросы об особенностях будущего космического полета Вершинин откровенно сказал:

— Никто пока достоверно не знает, что ждет человека там, за атмосферой. Ученые, конечно, создали модель будущего космического полета. Но настоящую глубокую разведку предстоит сделать вам.

Когда молодые летчики поинтересовались методикой подготовки к полету, Константин Андреевич объяснил:

— Пока никто не побывал в космосе, трудно решить, к чему готовить тех, кто туда собирается. Но, думаю, медики и конструкторы вместе с вами, летчиками, найдут нужное. Но и сейчас можно сказать: вас ожидает нелегкая жизнь, большая работа. Зато какая благородная цель: первыми осуществить давнюю мечту человечества. И мы крепко надеемся на вас.

Лицо главкома осветила улыбка — наверное, такая же, с какой он напутствовал на фронте боевых летчиков перед трудными заданиями. Гагарину и его друзьям планки орденских ленточек на маршальском кителе Вершинина, под Золотой Звездой Героя Советского Союза, показались строчками мужественной биографии человека, много лет стоявшего во главе военных авиаторов. Каждая свидетельствовала и о вкладе авиационного полководца в победы над врагом, одержанные на полях сражений Великой Отечественной войны, и о той энергии и настойчивости, с которыми он трудился над укреплением советского Воздушного Флота.

Внимание будущих космонавтов сконцентрировалось на особенностях поведения человеческого организма в состоянии невесомости, на испытаниях в термокамерах и сурдокамерах, на центрифугах. Летчики под руководством конструкторов настойчиво осваивали космический корабль, все его системы. Сергей Павлович Королев принимал у них экзамены по знанию техники, умению управлять ею в полете.

Приближался день первого старта человека в космос.

Перед отъездом на космодром космонавты снова пришли к главному маршалу авиации. Он поинтересовался деталями, связанными с готовностью к полету, и, конечно, в первую очередь моральным состоянием Юрия Гагарина и Германа Титова.

Волнуетесь? Нервничаете? — участливо спросил главком.

— Есть немного, — ответил Гагарин.

— А по виду — незаметно. Значит, умеете прятать волнение.

— Держимся, товарищ главный маршал. Сумеем справиться, — бодро ответил Гагарин.

— Надо твердо верить в себя, в технику, — посоветовал Вершинин. — Тогда выйдешь победителем в самой сложной обстановке.

Все 108 минут, пока «Восток» опоясывал по космической орбите земной шар, главком не отходил от телефона. Он тотчис узнавал обо всем, что сообщалось на землю с борта корабля, какие распоряжения шли в космос от руководителя полета академика С. П. Королева. С радостью убеждался; и в космосе, и на земле все отлично.

Но венцом полета должна стать посадка.

В район приземления «Востока» вылетели самолеты и вертолеты, ведомые опытными авиаторами. Константин Андреевич несколько раз звонил в район посадки космическою корабля. Одному из авторов этих строк, находившемуся на командном пункте группы встречи, хорошо помнятся вопросы главкома: все ли предусмотрено, готовы ли вертолеты, как обстоит дело со связью? Звонки эти вызывались отнюдь не сомнением в тех, кто встречал «Восток», а, разумеется, тем, что кипучая натура Вершинина не могла оставаться в покое, тем более что наступал ответственнейший момент — посадка. И вот наконец долгожданное:

— Гагарин на родной земле! Все в порядке! С гордостью за советскую авиацию, за нашу страну слушал главком передававшееся по радио Обращение Центрального Комитета КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Советского правительства к Коммунистической партии и народам Советского Союза, к народам и правительствам всех стран, ко всему прогрессивному человечеству:

«Свершилось великое событие. Впервые в истории человек осуществил полет в космос... Это — беспримерная победа человека над силами природы, величайшее завоевание науки и техники, торжество человеческого разума».

Вместе с руководителями партии и правительства, вместе с тысячами москвичей встречал Вершинин на Внуковском аэродроме питомца советской авиации, возвратившегося из космического полета. Вместе с другими приглашенными в Большой Кремлевский дворец на правительственный прием Константин Андреевич горячо рукоплескал, когда товарищ Л. И. Брежнев, вручая первому в мире космонавту орден Ленина и Золотую Звезду Героя Советского Союза, сказал, что великий подвиг Юрия Гагарина является символом того светлого, возвышенного, что несет советскому народу коммунизм. Константин Андреевич в эти минуты стоял неподалеку от академика Королева. Взгляды их встретились, они понимающе улыбнулись друг другу. А когда предоставили слово главкому, он сказал:

— Мы гордимся своим славным воином, который выполнил поистине историческую задачу.

На следующий день, перед тем как отправиться в Дом ученых на пресс-конференцию для советских и зарубежных журналистов, ученых и дипломатов, Юрий Гагарин прибыл к главкому.

Сердечной была беседа главного маршала авиации с первопроходцем космоса. Константин Андреевич сообщил о приказе по Военно-Воздушным Силам, которым Юрию Гагарину присваивалась квалификация военного летчика 1-го класса, вручил удостоверение об этом. В связи с тем что Советское правительство учредило звание «Летчик-космонавт СССР», главком спросил Гагарина, как бы, по его мнению, мог выглядеть нагрудный знак, вручаемый удостоенным такого звания. Вместе просмотрели несколько эскизов. Обоим понравился пятиугольник с изображением земного шара, опоясанного орбитой космического корабля. Примерно такой знак и был утвержден позднее.

Когда пришло время прощаться, Гагарин застенчиво снял с руки штурманские часы, побывавшие в космосе:

— Позвольте, товарищ главный маршал, подарить вам эти часы...

Главком и космонавт крепко обнялись, сфотографировались возле большого глобуса.

— Вас уже назвали Колумбом Вселенной, — сказал Вершинин. — И вы, конечно, знаете о том, что было после открытия Америки: удача Колумба вызвала изумление, а потом последовали открытия новые. Ведь успех одного отважного побуждает к поиску все поколение. За первым «Востоком» устремятся в полеты и другие корабли. И кому, как не вам, давать своим товарищам путевку в космос!

— Понимаю, Константин Андреевич, — заверил Гагарин, — и свой опыт отдам будущим полетам — весь, без остатка...

Штурм космоса продолжался. И продолжалась помощь главнокомандующего Военно-Воздушными Силами молодым авиаторам, отправлявшимся на новые орбиты. Как пожелание Родины уносили они в просторы космоса его неизменное напутствие:

— Доброго пути, гагаринцы!

Загрузка...