Конфиденциально. Ближний Восток на сцене и за кулисами

Иллюзии направляли действия не только Саддама Хусейна.

В 2003 году Ирак стал объектом подпитываемой иллюзиями политики США. Стержнем внешней политики при Дж. Буше-младшем стала доктрина унилатерализма. Иными словами, Соединенные Штаты взяли на себя миссию самостоятельно определять, какое государство представляет собой угрозу международной безопасности, и без решения Совета Безопасности ООН и даже в одиночку и превентивно применять против такого государства свои вооруженные силы. Эта доктрина была выработана американскими неоконсерваторами, которые после трагических событий 11 сентября 2001 года стали оказывать преимущественное и непосредственное влияние — идеологическое и практическое — на определение и осуществление внешнеполитического курса США. О «ближневосточном кредо» неоконсерваторов свидетельствует хотя бы такой пример: один из их видных представителей, Р. Перл, излагая коллегам в Пентагоне свои взгляды на ближневосточную стратегию США, оперировал картой, на которой вся Палестина была названа Израилем, а Иордания — Палестиной.

Это было во время президентства Буша-младшего, при котором Перл был главой Совета по оборонной политике США. А другой видный неоконсерватор — заместитель министра обороны США с 2001 по 2005 год П. Вулфовиц заявлял о необходимости свержения существовавшего в Ираке режима, так как следует превратить Ирак в «первую арабскую демократию». Он потребовал ударить по Ираку в качестве ответа на теракт 11 сентября 2001 года, однако в американском руководстве победило мнение тех, кто объектом удара выбрал не Ирак, а Афганистан.

Провал с мотивировкой

Вопреки здравому смыслу, в 2003 году началась американская атака на Ирак. Вскоре рассеялись те мотивы, которые были названы США для оправдания своих действий. Умолкли громогласные заявления американских официальных лиц о том, что именно теперь, после оккупации Ирака, военные специалисты США, безусловно, найдут доказательства того, что Ирак либо уже обладал, либо был близок к обладанию ядерным оружием, а также производил другие виды оружия массового уничтожения — химическое, биологическое. На смену таким голосам пришли официальные заявления, что ничего из оружия массового поражения в Ираке не обнаружено, а созданная для их обнаружения комиссия из американских военных экспертов ликвидирована.

Можно считать, что все возможности американской разведки были задействованы для того, чтобы подтвердить другое обвинение против Ирака, которое тоже служило оправданием военной операции США, — «связи Багдада с международным терроризмом». Официальные лица США заявляли во всеуслышание о тесных связях, которые, мол, установил Багдад с «Аль-Каидой». Эти, понятно, уже не абстрактные, а конкретные обвинения тоже не выдержали соприкосновения с действительностью. Не кто иной, как директор ЦРУ США, выступая на слушаниях в американском конгрессе, заявил, что у Ирака не было никаких связей с бен Ладеном и его организацией. Иными словами, оказался мыльным пузырем и другой мотив американского вторжения в Ирак.

Между тем американская операция сама объективно способствовала расширению террористической активности. Ситуация, сложившаяся в Ираке после его оккупации, создала благоприятную почву для превращения этой страны в опорный пункт «Аль-Каиды», которая одновременно активизировалась против некоторых арабских и неарабских режимов — Саудовской Аравии, Турции, Кувейта. Международный терроризм всегда действует на основе «сообщающихся сосудов» — Афганистан, Балканы, Чечня, а на этот раз его плацдармом стал Ирак, куда просочились тысячи боевиков из зоны племен между Афганистаном и Пакистаном.

Потерпев провал с версиями тайного выхода Ирака на обладание оружием массового поражения и его связей с «Аль-Каидой», США стали все больше мотивировать свои действия стремлением распространить демократию не только на эту страну, но и вообще на весь Большой Ближний Восток. При этом подразумевается американская модель демократии, не имеющая по большому счету ничего общего ни с историческими, ни с религиозными традициями, ни с нынешним социально-экономическим положением, ни со сложившимся менталитетом арабских народов. Конечно, Ближний Восток не отделен стеной от остального мира. Естественно, он стал объектом и технико-технологического прогресса, он подвергается влиянию общедемократических мировых веяний. Все это так. Но это не имеет ничего общего со стремлением «причесать» Ближний Восток, да и другие части мира, под американскую «демократическую гребенку». Кстати, со стороны видны промахи самой американской демократии, ее абсолютная непригодность для универсального внедрения, как, очевидно, и демократических моделей других стран.

Мир столкнулся с феноменом, когда одно государство обвиняет другое в том, что в нем установлен антидемократический режим, и не просто обвиняет, а единолично вмешивается силой оружия во внутреннюю ситуацию и свергает этот режим, не пришедшийся «ко двору».

Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан создал в 2004 году так называемую «группу мудрецов», призванную выработать рекомендации по противодействию угрозам, в том числе исходящим и от внутристрановых ситуаций. Я был включен в эту группу, состоящую из 16 человек, подобранных Генеральным секретарем. Члены «группы мудрецов» пришли к единодушному мнению о необходимости противодействовать таким негативным процессам, как массовые убийства гражданского населения, форсированное приближение к обладанию ядерным оружием, возможная перспектива его передачи террористическим организациям, предоставление правящим режимом своей территории для базирования международной террористической организации. Однако существование именно такой внутристрановой угрозы должно выявляться не одним каким-либо государством, а коллективно через Совет Безопасности ООН.

И именно Совет Безопасности ООН должен определять систему мер по нейтрализации этой угрозы.

Следует отделить зерна от плевел. Рассмотрение внутристрановой ситуации с точки зрения ее угрозы миру и безопасности — это одно. А попытки навязать другим странам те или иные модели государственного или общественного устройства — это совсем другое.

Широко известно, что троцкисты в свое время считали не только возможным, но и необходимым экспортировать революцию в любую страну, вне зависимости от того, есть ли там благоприятные условия для развития революционного процесса или эти условия отсутствуют. А в настоящее время наподобие троцкистов действуют те, кто полагает, что можно экспортировать демократию в любую страну, вне зависимости от тех условий, которые существуют в этой стране, — ее истории, традиций, образа мыслей, мировоззрения, образа жизни.

Результаты операции

Что на самом деле было привнесено в Ирак, показали почти девять лет американской оккупации. Шиитско-суннитские отношения вылились в непрекращающиеся кровавые столкновения. В результате военных действий США и междоусобной, межконфессиональной борьбы погибло более одного миллиона иракских граждан, около пяти миллионов покинули страну. По сей день раздаются взрывы на улицах иракских городов, уносящие десятки человеческих жизней.

Происходит исламизация государственных структур — все шиитские партии, занимающие ведущее положение в багдадском правительстве и парламенте, — религиозного толка. Ирак был светским государством. Я ни в коей мере не хочу защищать режим Саддама Хусейна, который совершил много ошибок и преступлений, но его никто не мог обвинить, что он устанавливал религиозный порядок в стране. Ирак после американской оккупации пошел к тому, чтобы стать государством, управляемым по исламской модели. Ислам — это одна из мировых религий, ее исповедует значительная часть населения земного шара, и она внесла значительный вклад в мировую цивилизацию. Но когда в современных условиях государство строится на религиозной основе, вне зависимости от того, ислам это, или христианство, или иудаизм, и все ветви власти руководствуются религиозными соображениями — это, конечно, шаг не по пути к демократии.

Вместе с тем Ирак до американской оккупации был достаточно целостным государством. Долгое время там существовала курдская проблема, и курды на севере требовали автономии, получили ее, но продолжали вести войну, потому что не были удовлетворены конкретными условиями претворения этой автономии в жизнь. Но в то время иракские курды не выдвигали в качестве цели своей борьбы выход из состава Ирака. После американской оккупации Ирак практически очутился на грани раздела на части. Шииты и сунниты взрывают друг у друга мечети — их столкновения происходят на религиозной основе. Правда, и раньше были восстания шиитов, но против режима, а сейчас происходят столкновения между шиитами и суннитами на религиозной почве; это создает принципиально иную ситуацию.

Шииты хотят получить свою автономию на юге страны. Это крайне отрицательно скажется не только на Ираке, но и ослабит те силы в соседнем Иране, которые стремятся к демократизации иранского общества.

Новые акценты в своем развитии получила курдская проблема. Курды поддержали Соединенные Штаты, когда они ввели в Ирак свои войска. Но курды политически неоднородны. И, может быть, самое главное — на севере Ирака усиливаются сепаратистские настроения. Если будет создано курдское национальное государство, как бы это справедливо ни звучало, произойдет перекройка карты. Турки уже заявили, что тогда они введут свои войска на север Ирака. Но даже если курды удовлетворятся автономией, то они требуют передачу в эту автономию района Киркука с его богатейшими нефтяными месторождениями. А это их сталкивает с арабской частью населения Ирака.

Замышляя Иракскую операцию, США исходили, очевидно, из того, что иракский народ будет приветствовать оккупационные силы как освободителей. На самом деле эти «приветствия» вылились в вооруженное сопротивление, которое приобрело устойчивый характер. Видимо, иракский народ посчитал для себя большим злом, даже по сравнению с господствовавшим в Багдаде режимом, иностранную оккупацию страны. Думали, что с арестом Саддама Хусейна сократится сопротивление. Этого не случилось. Таково еще одно свидетельство, что против оккупационных сил выступают главным образом не сторонники свергнутого режима, а широкие слои населения, для которых абсолютно неприемлема иностранная оккупация.

Все это произошло в результате американской авантюрной операции в Ираке. Практически за три месяца до того, как началась эта операция, у меня была возможность переговорить с Кондолизой Райс, которая была в то время помощником президента США по национальной безопасности. Я ей сказал: «Вторгаясь в Ирак, вы совершите историческую ошибку». Она ответила: «Не беспокойся, во-первых, политического решения еще не принято, а во-вторых, если мы ударим, то у нас все продумано».

Ничего продумано не было. Когда в Ирак вошли американцы, они, по сути, перенесли на эту страну западногерманскую модель, внедренную после краха гитлеровского режима во время Второй мировой войны. В Западной Германии, как известно, запретили нацистскую партию, что было абсолютно правильно. В Ираке была объявлена вне закона двухмиллионная баасистская партия — единственная партия, в которой были и шииты, и сунниты, и арабы, и курды, и 80–90 процентов ее членов состояли в ней не по идеологическим соображениям, а чисто по карьерным. Выделенная из этой партии компактная группа из тех, кто готов был порвать со своим политическим прошлым, могла бы стать внутренней силой, осуществляющей стабилизационные меры. Этого не было сделано. Армию и полицию тут же распустили, а потом начали собирать, но уже в условиях упущенных возможностей.

Политические и военные тупики

В Белом доме, судя по всему, исходили из того, что послевоенное обустройство Ирака не будет представлять особых трудностей. Сначала ставка была сделана на политических эмигрантов, покинувших страну при режиме Саддама Хусейна. Рассчитывали, что они возглавят государственную машину, которая стабилизирует обстановку. Политические эмигранты возвратились, однако они скорее сосредоточились на борьбе друг с другом, а их роль в руководстве страной оказалась мизерной, так как у них отсутствовала опора в массах.

Когда стало ясно, что возвратившиеся эмигранты «не делают погоды», а борьба против оккупационных сил в тот период опиралась на «суннитский треугольник», ставка была сделана на то, чтобы нейтрализовать суннитов с помощью иракских шиитов. При Саддаме Хусейне шииты, составляющие большинство населения Ирака, действительно подвергались дискриминации, поэтому на шиитскую поддержку рассчитывали те силы, которые свергли режим Саддама Хусейна. Однако оказалось, что не все так просто. Среди шиитского населения тоже росла непримиримость к иностранной оккупации, которая выразилась в вооруженном восстании шиитов во главе с Муктадом ас-Садром в Фелудже и Насерии.

Через тяжелый процесс принятия временной конституции и выборов в парламент, а затем формирование правительств — временного и постоянного — создался видимый каркас становления структуры власти. Однако эта структура базируется на зыбкой основе — суннитский элемент, составляющий 20 процентов населения (без курдов, которые в своей массе тоже сунниты), практически оказался отодвинутым от власти. В случае федерального устройства государства сунниты, проживающие в основном в центральных районах Ирака, будут лишены нефтяных богатств страны — основные месторождения нефти расположены на юге и севере.

Между тем весьма авторитетные лица в США выступают даже не за федерацию, а конфедерацию в Ираке — за фактический раздел страны. Нынешний вице-президент США еще в свою бытность сенатором (возглавляя в сенате Комиссию по иностранным делам) настойчиво продвигал идею создания конфедеративного государства в Ираке с шиитским, суннитским и курдским государственными образованиями при номинальном центральном правительстве в Багдаде.

Как выйти из ситуации в Ираке?

Президент Дж. Буш-младший сначала решил разрубить иракский гордиев узел с помощью наращивания оккупационных сил. Была опубликована «новая стратегия», согласно которой в Ирак направлялось дополнительно 22 тысячи американских солдат и офицеров, чтобы взять под более плотный контроль Багдад и те районы страны, которые стали оплотом сопротивления оккупационным войскам. Вскоре стало очевидно, что «новая стратегия» оказалась неспособной радикально изменить ситуацию в Ираке. В то же время активизация оккупационных сил привела к серьезному росту американских потерь в живой силе.

Специальная комиссия Бейкера — Гамильтона заявила о необходимости незамедлительно объявить о сроках сокращения и вывода американских войск и начать переговоры США с Ираном и Сирией, которые в состоянии помочь нормализации положения в Ираке. Рекомендации этой комиссии поддерживались очень многими политиками, экспертами. Широко известно, что Дж. Бейкер — один из наиболее динамичных Государственных секретарей США — был правой рукой президента Буша-старшего. Связка Бейкер — Гамильтон символизировала двухпартийный республиканско-демократический подход. Наконец, по-видимому, не последнюю роль в подготовке рекомендаций принимал, как я думаю, один из лучших знатоков Ближнего Востока в США посол Э. Джареджан, возглавлявший ближневосточное отделение в фонде Бейкера. Но Буш-младший проигнорировал рекомендации комиссии Бейкера — Гамильтона.

Тупиковая ситуация, в которую, несомненно, попала американская политика в Ираке, привела к резкому изменению общественного мнения против Буша, что фиксировалось проводимыми опросами, вынужденной отставкой одного из наиболее оголтелых сторонников унилатерализма — Рамсфельда, уходу со своих постов ряда неоконсервативных авторов этой концепции — Вулфовица, Перла.

23 августа 2008 года директор Национальной разведки США обнародовал «Национальную разведывательную оценку» положения дел в Ираке. «Развитие событий в сфере политики и безопасности в Ираке, — констатируется в докладе, — по-прежнему определяется прежде всего боязнью шиитов потерять политическое господство, стойким нежеланием суннитов признать свой второстепенный политический статус, соперничеством с фракционными группировками фанатиков, которое выливается в вооруженные конфликты и демарши экстремистских формирований, таких как „Аль-Каида“ в Ираке, и боевиков, близких к „Армии аль-Махди“, которые стараются поддержать агрессию со стороны фанатиков». Такая оценка, можно считать, была признанием полного провала политики США в период оккупации Ирака.

За время оккупации Соединенным Штатам, пожалуй, удалось лишь одно в области безопасности — они предотвратили или, скорее, приостановили на данный момент союз суннитов с «Аль-Каидой». В результате конфиденциальных переговоров с руководством коалиции суннитских племен губернаторств Анбар и Нинева были созданы вооруженные формирования для очистки территории этих племен от боевиков «Аль-Каиды».

Американское командование не пожалело на организацию этой операции ни легкого вооружения, переданного племенам, ни денег, ни обещаний, что представители суннитской общины займут достойные места во властных структурах Ирака. Дело дошло до того, что прибывший в Багдад директор Национальной разведки США Д. Негропонте заявил о возможности возвращения на службу в иракские органы безопасности «кадров саддамовской эпохи» (то есть преимущественно суннитов). Еще больший просуннитский жест был сделан Негропонте, настоявшим на снятии с поста шефа иракской разведки шиита М. Шахвани. В этой связи не мешало бы отметить, что структура, возглавлявшаяся Шахвани, была создана ЦРУ после оккупации Ирака специально для работы против суннитского сопротивления.

Боевики «Аль-Каиды» были вытеснены из суннитского треугольника, но это не привело к изменениям во властных структурах Ирака в интересах суннитов.

Последние выборы в парламент состоялись в 2010 году. Хотя на них больше всех голосов набрал составленный не по религиозному принципу блок «Аль-Иракия», возглавляемый бывшим временным премьер-министром Айядом Аллауи, власть сохранилась у коалиции шиитских партий. Премьер-министром остался Нури аль-Малики.

Однако положение в Ираке нельзя рассматривать лишь через призму шиитско-суннитских и арабо-курдских противоречий. Обозначается отсутствие единства среди шиитов, в том числе в большой шиитской коалиции, определяющей политику правительства. Премьер-министр Нури аль-Малики не может сказать, что опирается на полную и безоговорочную поддержку духовного руководителя шиитов аятоллы Али аль-Систани и тем более на сторонников молодого шиитского лидера Садра, за спиной которого стоит «Армия аль-Махди». Дело дошло до кровопролитных внутришиитских схваток.

Отсутствие единства характеризует положение и среди суннитов. Значительная часть склонна поддерживать наращивающих свое влияние баасистов. Возможно, кто-то зачисляет всех членов действующей в подполье партии «Баас» в лагерь последователей Саддама Хусейна, но такое видение представляется упрощенным. Среди баасистов постепенно вызревает новое руководство, которое озабочено тем, как будет управляться страна после ухода оккупационных сил, понимая, что восстановление режима Саддама невозможно, да и не отвечает потребностям Ирака.

При всей неоднозначности политических выводов по поводу тактической и стратегической ориентации ведущих иракских партий чаша весов по-прежнему склоняется в пользу большого, если не сказать определяющего, влияния Ирана на внутреннюю обстановку в Ираке.

15 декабря 2011 года в Багдаде министр обороны США Леон Панетта спустил флаг американского контингента и объявил об окончании американской операции в этой стране. Президент Обама, выступая накануне на военной базе в Северной Каролине, сказал, что США оставляют Ирак «суверенным, стабильным и самодостаточным» государством.

Трудно предположить, что с прекращением оккупации Ирак сможет в течение целого ряда лет обрести стабильность и спокойствие, — таких масштабов достиг хаос, в который Ирак оказался погруженным с 2003 года.

Коренной вопрос заключается в следующем: помогут ли Соединенные Штаты, провалившиеся с политикой оккупации Ирака, вывести страну из террористической бездны? Ответ на этот вопрос повисает в воздухе.