Кошелек или жизнь

24

Лили

На следующий день я сижу на кровати, устремив взгляд в пустоту, будучи не в силах прогнать из головы воспоминания о ночи в подвале. Столько всего остается для меня непонятным, но странная дрожь пробегает по телу всякий раз, когда я об этом думаю.

Только что я была там, а в следующий миг уже здесь, в общежитии. Воспоминания размыты, словно окутаны туманом, будто что-то мешает им всплыть на поверхность. И все же я отчетливо помню ощущения. Их я никогда не забуду.

Я все еще чувствую на себе взгляд Логана, эту почти животную интенсивность, которая поглощала меня целиком. Его прикосновения были такими... всепоглощающими. Никогда не думала, что мое тело способно так реагировать, что каждое его касание может вызывать настолько усиленное удовольствие.

И это наслаждение... оно становилось острее от понимания, что я не одна, что за мной наблюдают. Это безмолвное внимание одновременно и смущало, и распаляло. Осознание чужого взгляда выбило почву из-под ног. Какая-то прежде неведомая часть меня проснулась и взяла верх. И мне это нравилось. Я упивалась чужим вниманием и этой осязаемой напряженностью в воздухе.

Во мне пробуждается неизведанная сторона — та, что не знает страха и стремится к близости. Не осталось ни стыда, ни смущения. Лишь жгучее любопытство, переплетенное с загадочным влечением. Все это казалось непривычным и удивительным, но при этом таким естественным, будто так и должно быть.

Во мне вспыхивает новая искра, я вижу ее в том, как смотрю на других и на саму себя. Я даже не догадывалась, что за моим благопристойным обликом таится такая сущность. Та ночь наложила неизгладимый отпечаток, и пусть я не все понимаю до конца, но ясно одно — прежняя я осталась в прошлом. И, возможно, это только начало.

Мои размышления прерывает появление Серены:

— О, ты проснулась. Твоя вечеринка была интересной?

Э-э... Как ей рассказать, что я ушла, чтобы заставить их прекратить свои игры, а все превратилось в настоящий эротический сон? Мне немного неловко делиться этой историей.

Моя соседка, а теперь подруга, воспринимает мое испуганное выражение лица как немой ответ.

— Поняла. Вы там, кажется, устроили настоящую битву с элементами петтинга, — шутит она, преувеличенно шевеля бровями.

Я прикусываю губу и киваю.

Серена разочарованно вздыхает, напоминая, что много раз предупреждала меня и что мне нужно быть осторожной с этой троицей. Действительно, моя несдержанность мешает мыслить ясно. Но я хочу исследовать эту новую часть себя, следовать за ней и посмотреть, куда она меня приведет.

— Я хочу прожить эту историю до конца, — говорю я, удивляясь собственной уверенности в этих словах.

— Ты имеешь на это право. В конце концов, мы в университете — самое время для сексуальных экспериментов. Просто ни к чему не принуждай себя, Лили. Ты всегда можешь отказаться, если не хочешь.

Тронутая ее сочувствием и поддержкой, я встаю и обнимаю ее.

Она недовольно ворчит:

— Ненавижу обнимашки, черт побери. Ты меня достала!

Я смеюсь и отпускаю ее, поблагодарив за понимание.

— Ладно-ладно. Иди, а то опоздаешь на занятия, — бурчит она, шлепая меня по правой ягодице.

Я вздрагиваю, затем быстро собираюсь, чтобы не пропустить начало лекции.

Раньше Серена была для меня просто одной из многих. Мы были студентками, делившими комнату. Но за последние недели она сумела поддержать меня по-своему. Она стала настоящей подругой и доверенным лицом. Между нами возникла особая связь, что-то невысказанное, но очевидное, словно мы вместе переступили некую невидимую, но значимую черту.

Проходят недели, и гнетущее молчание становится все тяжелее. Кроме единственного сообщения от Лиама — даже не представляю, как он раздобыл мой номер — от них нет никаких вестей. У меня такое чувство, будто той ночи в подвале никогда и не было. Даже Логан, который волнует меня больше всего, перестал делать какие-либо шаги. Когда мы встречаемся на занятиях, он ограничивается лишь кивком и едва бросает взгляд, словно все произошедшее ничего не значит.

Я почти испытываю ломку от недостатка их внимания и той особенной напряженности, которая была между нами. Они играют в кошки-мышки, и я начинаю по-настоящему злиться. Сегодня они пожирают меня глазами, а на следующий день полностью игнорируют. Мне не нравится эта игра. Она разъедает меня изнутри. Каждое их молчание — словно новый удар.

А затем я заболеваю. Настолько, что не могу подняться с постели несколько дней. Словно мое тело мстит за бессонные ночи и терзающие мысли. Я совершенно обессилена, температура высокая, и даже выбраться из своего убежища за стаканом воды превращается в тяжелое испытание.

Днем раздается стук в дверь. Я, все еще в пижаме — среди разбросанных по полу носовых платков — бормочу что-то невнятно, и дверь медленно приоткрывается. На пороге появляется Лиам с миской в руках. Я смотрю на него со смесью изумления и замешательства. Закутанная в одеяла, с пылающим лицом и саднящим горлом, я совершенно не ожидала его увидеть. Он подходит и ставит миску на тумбочку.

— Я принес тебе суп.

Я смотрю на него, немного ошарашенная.

— Спасибо, это... мило. Но ты не должен был, — удается мне произнести охрипшим голосом.

Он пожимает плечами, засунув руки в карманы джинсов.

— Я столкнулся с Сереной на занятиях по искусству, и она сказала, что тебе нужно поесть. Она заявила, цитирую: — Она настолько худая, что скоро исчезнет.

Типично для Серены.

Я киваю, все еще пораженная его присутствием, и беру миску. Теплый суп приносит утешение, и я начинаю медленно пить. Это мило с его стороны, однако я не могу не задаваться вопросом, почему он здесь.

— Ты часто заботишься о людях таким образом? — спрашиваю я, больше из любопытства, чем из необходимости.

Он присаживается на край моей кровати с едва заметной улыбкой в уголках губ.

— Да, немного. У меня была привычка с младшей сестрой.

Я поднимаю на него взгляд, будучи заинтригованной.

— У тебя есть младшая сестра? Я даже не знала об этом.

Я очень мало знаю о троице. Возможно, сейчас самое время узнать о них побольше, особенно учитывая, что Лиам, несмотря на свой суровый вид, кажется самым открытым.

— Она постоянно болела, когда была маленькой. Поэтому я заботился о ней. Суп, лекарства — все это, — рассказывает он с ностальгической улыбкой.

Я тоже улыбаюсь, тронутая его словами. Это первый раз, когда он открывается мне таким образом, и это делает меня еще более любопытной относительно его жизни. Однако я сдерживаюсь, чтобы не засыпать его вопросами.

— Тебе идет заботиться о других, — осмеливаюсь я прошептать.

Он слегка качает головой, немного смущенный.

— Не привыкай. Я не медсестра.

Я смеюсь, прежде чем подавиться приступом кашля. Лиам тут же выпрямляется, его глаза темнеют от беспокойства.

— Эй, полегче. Ты все еще выглядишь не очень хорошо. Тебе нужно отдохнуть.

Я ставлю миску, измотанная этим небольшим усилием. Мое тело тяжелое, голова кружится, но сам факт того, что он здесь, и что он беспокоится обо мне, приносит неожиданное чувство комфорта. Чего я не понимаю, так это внезапный поворот в его поведении.

— Почему ты пришел, Лиам? Я имею в виду... ты мог бы быть где-то еще, с ними.

Я задаю этот вопрос без особой надежды на ответ, хотя в глубине души мне хочется знать. Обычно они любят играть со мной, поэтому его появление здесь, чтобы позаботиться обо мне, противоречит всем моим представлениям.

Он проводит рукой по волосам, выглядя так, словно испытывает неловкость.

— Не знаю. У меня просто было чувство, что тебе нужна компания. И потом... я хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

Я смотрю на него, немного удивленная. Это не тот Лиам, которого я знаю. Не тот, кто всегда окружен аурой таинственности и отстраненности.

— Я рада, что ты здесь, — шепчу я едва слышно.

Он слегка улыбается и скрещивает руки на груди.

— Да, я тоже.

Между нами воцаряется довольно уютное молчание. Я чувствую, что слишком устала, чтобы продолжать разговор, но его присутствие успокаивает. Я наконец задаю вопрос, почти робко, поскольку это сильнее меня.

— Ты можешь... остаться ненадолго?

Он кажется удивленным, но в конце концов кивает.

Лиам помогает мне принять лекарства, которые я купила в аптеке при первых симптомах болезни, а потом я расспрашиваю его о жизни. Время идет, и атмосфера постепенно становится более непринужденной. Серена сегодня у своего парня, так что мы одни в этой маленькой комнате. Странно, но мне тепло от того, что я не одна. Мы начинаем разговаривать, и, как ни странно, беседа переходит к его прошлому.

Лиам, который всегда кажется таким уверенным в себе, понемногу открывается. Он рассказывает о своем детстве, родителях и сестре, хотя я вижу, что эта тема дается ему нелегко.

Что же он пережил, раз в его голосе появляется такая нервозность?

У него особая манера говорить — взвешенно, обдуманно, словно он тщательно подбирает каждое слово. И чем больше он рассказывает, тем сильнее я меняюсь. Во мне просыпается какая-то новая эмпатия, которой раньше не было. Он оказывается сложнее, чем я думала. Более человечным.

Я лежу под одеялом, а Лиам пристраивается рядом, вытягиваясь во весь рост. Матрас узкий, и я чувствую его тепло сквозь слои одеял, не отрывая от него взгляда. Сегодня на нем темный свитер, скрывающий большую часть татуировок. Он снял пальто — оно небрежно брошено на мой стул, а обувь стоит на полу.

Он невероятно красив.

В какой-то момент я решаюсь на поступок. Моя рука медленно тянется к нему, словно это самое естественное движение в мире. Сердце начинает биться чаще, когда мои пальцы касаются его шеи, где виднеется какой-то рисунок, который я не могу разобрать. Он замирает, почувствовав мое прикосновение. Инстинктивно я приближаюсь к нему, наши лица оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга. Острое желание поцеловать его накрывает меня волной, и я поддаюсь этому порыву, едва касаясь его губ. Его дыхание замирает, но потом он осторожно отстраняется.

— Лили... — он смотрит на меня, его глаза полны нежности, — ты больна. Тебе нужно восстановить силы.

На секунду я застываю, охваченная разочарованием. Затем слегка приподнимаюсь и скрещиваю руки на груди, демонстрируя свою обиду.

— Мне уже лучше... — лгу я, хотя понимаю, что с моей бледной кожей я, наверное, выгляжу как приведение.

Он смеется, забавляясь моей реакцией.

— Ты же знаешь, что это не так, — говорит он, поправляя на мне одеяло, и добавляет: — Обещаю, мы продолжим, когда ты снова будешь на ногах.

Я вздыхаю, раздосадованная, но не могу не восхититься его поступком. Он мог бы воспользоваться моментом, но не стал. Это многое говорит о его характере, и хотя я не признаю этого вслух, это трогает меня сильнее, чем я предполагала.

В итоге я засыпаю, а Лиам все еще здесь — молча лежит рядом со мной.