Космический замуж. Землянка для звездных карателей (СИ)

Эпилог

Семь лет — это целая жизнь. Или несколько жизней, сплетённых в одну.

Я стою на террасе нашего дома на сиреневой планете, которую они назвали Иридой. Тёплый ветер доносит запах моря и сладких цветов.

Но я смотрю не на море. На лужайке перед домом царит оживлённый хаос. Двое детей — мальчик и девочка, оба с моими тёмными волосами и то ли ясными глазами Рэлона, то ли серьёзным прищуром Эйдена (угадать невозможно) — пытаются построить замок из сиреневого песка.

Им помогают две каменные ящерки, размером с небольшую кошку — дети Сапфы, вылупившиеся из яиц, которые она отложила год назад.

Каменные малыши с энтузиазмом роют ямы, совершенно не совпадающие с архитектурным замыслом, отчего раздаётся смех и возмущённые крики: «Стоп, Грэмми! Не там!»

Рядом, в тени дерева с серебристой листвой, сидит Рэлон. Огромный, могущественный Рэлон Ард, координатор галактических грузопотоков, строит с дочерью песочный замок.

Его длинные ловкие пальцы с невероятной сосредоточенностью поправляют башенку из песка, а его бархатный голос что-то объясняет ей про основы архитектурной устойчивости. Дочь слушает, раскрыв рот.

Эйден учит нашего сына стрелять из миниатюрного лука с присосками. Не по живым мишеням, конечно. По голограмме злобного, но смешного, космического пирата на стене дома.

Его движения точны и выверены, но в них нет той ледяной жёсткости, которую я помню в начале нашего знакомства. Только терпение и скрытая гордость, когда стрела ребёнка, наконец, попадает в цель.

— Мама, смотри! — кричит мне дочь, Лира.

— Мама, я попал! — не отстаёт сын, Кир.

Я улыбаюсь и машу им рукой. На моём пальце, рядом с обручальным, блестит ещё одно кольцо — с крошечными гравированными силуэтами Сапфы и Руби. Напоминание.

Кстати, сейчас мы собираемся в гости. К ним.

Наш флаер, уже более вместительный, семейный, несётся сквозь знакомые звёздные маршруты. Дети прилипли к иллюминаторам. Они обожают эти поездки.

— Мы скоро увидим Руби и Сапфу? — спрашивает Лира, у которой особая, тихая связь с каменными существами.

— И их детей? — добавляет Кир, для которого Руби — воплощение крутизны из-за её многочисленных блестящих лапок и способности чинить что угодно.

— Скоро, — обещаю я, ловя взгляд Эйдена.

Он сидит у пилотского кресла, но за панелью управления Рэлон. Они до сих пор иногда спорят, кто лучший пилот. Это наши самые мирные споры.

Мы выходим из варпа у небольшой, скромной планеты в зелёно-коричневых тонах. Она не выглядит райской. Но для нас она — священна.

Когда-то, уже после того, как Гармония Вакуума стала стандартом галактики, а имя Самойловой — синонимом гения, Руби и Сапфа начали проявлять странное беспокойство. Они проецировали одни и те же звездные координаты, одни и те же образы скалистых пустошей. Мы поняли — они тоскуют по дому. По своему миру.

КЦГО, теперь уже под неформальным, но абсолютным руководством моих мужей, снарядил экспедицию.

То, что они нашли, оказалось кладбищем. Планета литобионтов — разумных каменно-стальных существ — была практически стёрта с лица галактики алчной горнодобывающей корпорацией, которая сочла их полезными ископаемыми. Чудом уцелели лишь крошечные, разрозненные группы, прятавшиеся в глубине пещер.

То, что произошло потом, вошло в учебники по дипломатии и экологическому праву как Операция «Каменное сердце».

Эйден лично возглавил силовое выдворение корпорации. Рэлон мгновенно организовал гуманитарный и технологический коридор. А я использовала весь свой авторитет и связи, чтобы КЦГО взял планету под вечный протекторат. Не для эксплуатации. Для восстановления.

Мы вернули Руби и Сапфу домой. Было страшно отпускать. Это были слёзы. Но это было правильно.

И сейчас мы летим к ним в гости.

Флаер приземляется на окраине восстанавливающегося города-поселения литобионтов. Архитектура поражает — это даже не здания, а гармонично вписанные в ландшафт формы, выращенные, вырезанные из живого камня и укреплённые стальными прожилками.

Нас уже ждут. Из-за скалы высыпает целая делегация.

Впереди — Руби. Она теперь почти в полтора раза больше, её стальное тело отполировано до зеркального блеска, а красные глазки горят радостным огнём.

Рядом с ней — Сапфа, её каменная чешуя переливается новыми, здоровыми оттенками, а синие глаза светятся глубоким, мудрым спокойствием.

За ними — другие. Много других. Большие и маленькие, каменные и стальные, и смешанные. Их щелчки, постукивания и мелодичные перезвоны сливаются в странную, но гармоничную мелодию.

— Руби! Сапфа! — дети вырываются вперёд и бегут к ним, забыв про весь галактический этикет.

Литобионты окружают их, осторожно касаясь лапками, щупальцами, малыши уже катят сверкающие кристаллики-игрушки.

Мы с Рэлоном и Эйденом идём следом, держась за руки.

— Популяция восстанавливается быстрее расчётной, — деловым тоном говорит Эйден, но я вижу, как его глаза мягко щурятся, наблюдая, как наш сын пытается залезть на спину молодому литобионту, похожему на Сапфу, только очень крупному.

— Торговый обмен налажен, — добавляет Рэлон, его рука тёплой тяжестью лежит на моей талии. — Они поставляют уникальные кристаллы-накопители, мы — технологии рекультивации и защитные экраны. Честный бартер.

Я молча улыбаюсь мужьям. Благодарна им… Очень. Ведь за эти годы узнав их лучше, погрузившись в дела КГЦО я знаю, прозвали их могущественную организацию Карателями не зря.

Нет страшнее возмездия, когда кто-то несправедливо угнетает живые существа. Лишает дома. Таких, как лидеров корпораций, истребивших целый народ таких, как мои Сапфа и Руби, как говорит Эйден, карать и карать.

Мы проводим на планете несколько дней. Эти дни — просто полный восторг. Дети счастливы, исследуя пещеры с новыми друзьями. Мы с мужьями гуляем по возрождающимся каньонам, разговариваем о будущем — не о галактической политике, а о том, куда поедем в следующий отпуск, какую что нового можно добыть для моей домашней мастерской.

Вечерами мы все собираемся у огромного, естественного каменного амфитеатра. Литобионты издают свои звуки, которые, кажется, рассказывают целые истории. Руби и Сапфа всегда рядом. Они наши мосты между мирами. Наша семья, разросшаяся до масштабов звёзд.

Перед отлётом я стою с ними у флаера. Дети уже внутри, спорят, чей кристалл, подаренный им, ярче светится.

— Спасибо, — говорю я им, гладя прохладную, шершавую голову Сапфы и блестящий бок Руби. — За всё.

Руби издаёт мелодичную трель, а Сапфа трётся головой о мою ладонь. Они не уйдут с нами. Их место здесь. Но они всегда с нами. Мы знаем.

Когда флаер отрывается от земли, я смотрю в иллюминатор. На скале, провожая нас, стоят две знакомые фигуры — одна из камня и света, другая из стали и огня. Рядом с ними — уже целое сообщество. Возрождённый мир.

Рэлон обнимает меня с одной стороны, Эйден — с другой. Кир и Лира прибегают к нам, показывая свои «трофеи».

— Мы ещё приедем? — спрашивает Лира.

— Обязательно, — говорит Эйден, и в его голосе нет сомнений.

— Мы сюда часто будем прилетать, — добавляет Рэлон, подмигивая детям.

Я смотрю на кольцо на пальце, на своих мужей, на наших детей. На отражение уходящей вдаль планеты в иллюминаторе.

— Я вас очень люблю, — улыбаюсь я.

И погружаюсь в объятия и признания мужей. Дети тоже обнимают нас, повторяя, что тоже нас любят.

Впереди долгая-долгая жизнь. И я точно знаю, с моими мужьями, она будет самая-самая счастливая.

КОНЕЦ