Красавица и опальный генерал драконов

Глава 56

Макоул

Я сел напротив Бакстера, который никак не отреагировал на моё появление.

— Так и будешь отрицать свою вину? — сухо спросил я. — Впрочем, это не поможет. Король выслушал не только виир, словам которой мало кто поверит, и Мотиуса, чьи утверждения можно было бы подвергать сомнению из-за предательства клятве пресветлой Аллоис, но и сиира Хэйра. В отличие от тебя, Алестер полностью сознаёт свою вину и считает себя виновным в гибели невесты. Так оно и есть! Ему придётся жить с этим знанием до конца своих дней.

Фирст молчал, не глядя на меня. Я поднялся и сообщил:

— Мне некогда ждать, когда в тебе проснётся совесть. На время суда пришлось принять на себя обязанности королевского генерала драконов, поскольку ты не подготовил для себя замены. Впрочем, это не удивительно. Боялся, что однажды твоя замена подставит тебя и займёт должность, как некогда поступил сам? Я знаю все твои страхи, Фирст. Ведь ты не мог наслаждаться жизнью, даже считая, что уничтожил меня. Мне жаль тебя!

И направился к выходу. Но стоило тяжёлой тюремной двери приоткрыться, как услышал тихий голос Бакстера:

— Наслаждаться жизнью я могу лишь наблюдая за твоими страдания, Макоул. Поверь, это ещё не конец! Обернувшись, я удивлённо посмотрел на Фирста:

— Неужели ты полагаешь, что всё ещё способен испортить мне жизнь?

Бакстер поднял голову и, глянув исподлобья, хищно оскалился:

— Забыл, что в теле ниир Эрбах душа из другого мира? Как думаешь, долго она сумеет удержаться здесь? Она чужая! И ты это знаешь.

Сжав зубы, я поспешил покинуть камеру Бакстера, а вслед слышал его леденящий кровь смех. Как и раньше, Фирст умел ударить так больно, как только можно. Может, потому, что после гибели любимой, сам был соткан из боли.

— Молчит? — деловито уточнил диир Гроус, один из сильнейших драконов Его Величества и с недавних пор мой первый помощник. — Ты уверен, что Бакстер когда-нибудь сознается? Уже прошло несколько недель, но он стоит на своём.

— Уверен, — холодно отрезал я. Но, вспомнив, для чего выбрал этого диира, всё же пояснил: — Фирст сражается не с нами, а с собой. Эта заранее проигрышная битва. Когда бастионы опального генерала падут, внутри окажется лишь пепел.

Я собирался порекомендовать Гроуса королю и испросить для него должность генерала, и поэтому должен обучить как можно скорее.

— Так значит, Бакстер давно уже проиграл? — непонимающе нахмурился диир.

— В день, когда погибла Алфидия, — печально кивнул я. — Но он растянул свою агонию, сосредоточившись на желании уничтожить меня.

— Он всё ещё может ужалить тебя? — Гроус пристально глянул на меня. — Ты вышел из каменного мешка с таким лицом, будто тебе в спину воткнули нож.

— Мой дракон принадлежит Фирсту, — устало напомнил я. — В некотором роде мы связаны, и Бакстер знает, какие слова всколыхнут мою боль.

— И всё же ты против казни, — с укором напомнил помощник, а потом хлопнул себя по лбу: — Твой дракон у него! Тебе будет ещё мучительнее, чем ему?

— К сожалению, — скривился я. — Бакстер очень постарался превратить мою жизнь в ад. Но даже в самой чёрной тьме есть место свету.

— Направляемся в зеркальный сад? — заметно повеселел Гроус.

Я кивнул, ощущая воодушевление, ведь скоро увижу свой лучик света, мою ослепительную Кристину Одинцову!

Впрочем, «увижу» — сильно сказано. Юная ведьмочка пока могла показать мне своё отражение всего на несколько секунд, но зеркал в саду было много, и Кристина использовала каждое. Так несколько секунд превращались в долгие минуты нашего обоюдного счастья.

Гроус распахнул передо мной дверь, и мы вышли в заснеженный сад, где магия Фирста удерживала девушек в образе заснеженных цветов. Почти каждый день моя любимая пыталась расколдовать их, но пока Кристине не хватало опыта.

Ингелора, которая обучала мою женщину с помощью зеркала, установленного в камере ведьмы, обнадёживала меня и хвалила свою иномирную ученицу, поэтому даже король не сомневался в успехе. Я же всегда верил в Кристину. Эта потрясающая женщина починила наш замок и отремонтировала дом Эрбахов. Она обязательно справится и с этой задачей!

— Явился, не запылился, — проворчал Лиус и отряхнулся от снега, упавшего с ближайшей розы. — Я тебя уже час жду! Сердце сжалось:

— Кристина уже приходила?

Мысль, что сегодня не увижусь с любимой, была гораздо больнее, чем болезненный укол от Бакстера.

— Угу, — огорчил кот, но тут же иронично прищурился: — Но вернётся снова. Просто моя ведьма хотела кое-что проверить.

— И как? — нетерпеливо вмешался Гроус. — Не молчи, животное!

— Уверен, что хочешь оставить пост этому невежливому уродцу? — ворчливо уточнил Лиус.

— Следи за языком, пока не стал закуской! — грозно предупредил диир, но я положил ладонь на его плечо, останавливая преображение. Помощник стушевался: — Прости, генерал. Этот комок шерсти излишне болтлив.

— А ты излишне вспыльчив, — холодно осадил я. — Генералу присуще держать эмоции под контролем, а дракона в узде.

— Вот и я о том, — довольно хихикнул Лиус и жалобно посмотрел на меня снизу вверх. — Может, задержишься во дворце на сотню-другую лет?

— Кристина хочет жить в Эдхиле, — я без сомнений покачал головой. — Она даже не согласилась провести в столице церемонию бракосочетания.

— Король, кажется, обиделся, — поддакнул мой помощник. — Но ваша невеста верно поступила. Если бы приехала, Его Величество воспользовался вашей слабостью и заставил остаться на должности генерала. Ведь ниир Эрбах…

Он осёкся на миг, но всё завершил мысль:

— Не ниир Эрбах.

Я и сам знал, что король не упустит возможности повлиять на моё решение, но был готов на риск, лишь бы моя Кристина была счастлива. Для меня важнее то, где любимая захочет жить по собственной воле!

— Макоул? — раздался самый приятный голос во всех мирах.

Я обернулся и посмотрел в зеркало, где вместо моего отражения плыл образ любимой. Как же я скучал по Кристине!

— Смотри, чему я научилась! — произнесла она и взмахнула руками.

Вокруг зеркала образовалась сияющая сфера, которая быстро расширялась, будто огромный мыльный пузырь. Там, где проходили её призрачные стенки, мгновенно таял снег, и исчезали розы. А вместо них появлялись девушки. Испуганно озираясь, они начинали плакать, а мой внутренний дракон тихонечко завыл, сочувствуя собрату.

Ведь где-то там, в подземелье, в эту минуту от бесконечной боли кричал диир Фирст Бакстер. С каждой розой, что обращалась девушкой, его горе росло, постепенно выжигая душу.

— И последний штрих, — произнесла Кристина.

В этот момент сфера дотронулась до кота. Лиус дёрнул лапкой, будто замочил её, и несчастно пролепетал:

— Так вот зачем ведьма приказала мне съесть финуш?!

А потом обратился в дракона!

Каким-то загадочным образом моя любимая освободила не только жертв Бакстера, но и моего дракона, поселив его в тело своего фамильяра, чему оба были не очень-то рады.

А подвал опустел.

Бакстер сгорел в собственной ненависти к себе и ко всему миру, не оставив после себя и горстки пепла.