Красная роза

17 глава.

Такси подъехало к дому Джеймсу и я оплатив поездку, вышла из машины. Все сумки с подарками я держала в руках, поэтому было достаточно сложно постучать во входную дверь дома, но с третьей попытке мне это удалось.

Некоторое время дверь не открывалась. В моей голове даже пронеслась мысль, вдруг Джеймс поехал со своей сестрой и племянницей. Когда я думала заглянуть в окно, дверь открылась.

– Елизабет?

Кажется, Джеймс был удивлен моим появлением на пороге его дома.

– Привет. – Смущенно произнесла я. – Наверное, глупо было приезжать вот так без предупреждения, но мне хотелось сделать тебе сюрприз.

– И ты его сделала. – Усмехнулся Джеймс, впуская меня в дом.

– Ой, у тебя так тепло!

– Я так понимаю, эти все мне? – Указал Джеймс на пакеты, которые я положила на пол.

– Ты почти угадал. – Снимая, куртку сказала я.

– Замерзла? – Спросил Джеймс, гладя меня по плечам.

Я утвердительно кивнула.

– Пойдем, я заварю тебе чай.

Джеймс поставил чайник на плиту и достал из шкафа две кружки.

– Черный или зеленый?

– Зеленый, пожалуйста.

– Сколько ложек сахара?

– Эм, я не пью с сахаром чай. – Поморщилась я.

– Я тоже. – Улыбнулся Джеймс и отставил сахарницу в сторону.

Когда чайник закипел, Джеймс взял его за ручку и наполнил наши кружки водой.

– У меня есть мед. – Сказал Джеймс и достал небольшую баночку из нижнего шкафчика. – Он поможет тебе быстрее согреться.

Я взяла чайную ложку, зачерпнула ей золотисто-оранжевую тягучую массу и положила ее в рот.

– Вкусно! – Объявила я, облизав ложку.

– Попробуем.

Джеймс последовал моему примеру и взял в рот чайную ложку меда.

– Да, мед, и правда, очень вкусный.

– Раньше, когда я была маленькой, мама давала мне ложку меда перед сном. У папы был друг, у которого была пасика. И, именно, благодаря ему в нашем доме всегда было много меда.

– Ты один раз сказала, что твои родители часто ссорятся. Почему?

Я взяла в руки кружку и подула на чай, прежде чем сделать глоток.

– Они, и правда, раньше ссорились. После случая с моим братом у них был переломный момент в отношениях. Несколько раз я думала, о том что они разведутся.

– Все было настолько плохо? – Внимательно разглядывая меня, спросил Джеймс.

– Наверное, во всех семьях все идет под откос, если один из их детей умират.

– Да, ты права. Всегда больно терять родного человека. Особенно, если это твой ребенок. – Вздохнул Джеймс.

– Ну, а твои родители. Они счастливы в браке? – Спросила я, решив сменить тему разговора. Я не боюсь обсуждать такие вещи, как смерть, но мне бы хотелось, чтобы этот последний вечер перед тем как мы с Джеймсом разъедимся по разным городам, был спокойным и душевным.

– Ну, для моего отца это второй брак.

– Серьезно?

– Ага. Он был молод, а она еще моложе. Их брак продлился всего два года, но отец даже сейчас общается с ней.

– А как относится твоя мама, что у твоего отца сохранились хорошие отношения с его бывшей женой?

– Нормально. – Усмехнулся Джеймс. – Раньше меня это смущало, но сейчас я думаю, что это прекрасно, что у них сложились такие отношения.

– Да, это хорошо, конечно, но твоя мама не ревнует твоего отца к его… бывшей жене? – Спросила я, облокотившись на руку.

– Нет. Она никогда не ревновала отца. Это, так сказать, не в ее характере. Моя мать очень спокойная женщина. Думаю, все дело в ее профессии.

– А кем она работает?

– Она семейный психолог. – С улыбкой ответил Джеймс.

– А, ну, тогда все понятно! – Засмеялась я. – С этого и нужно было начинать.

– На будущее учту.

Я откинулась на спинку стула и задумчиво сложила губы бантиком.

– Мне бы очень хотелось, чтобы у меня был один брак. – Через некоторое время сказала я. – Как бы глупо это не звучало, но я верю в любовь до гроба!

– Наверное, оно так и должно быть, Елизабет. Романтизировать все вокруг – это твоя специальность. – Улыбнулся уголком рта Джеймс.

– Литература и романтика – это одно целое, Джеймс.

Я сделала последний большой глоток чая и поставила кружку на стол.

– Женщинам, с которыми я спал, не нужна была романтика. Им достаточно было, что я заплачу за их коктейль в баре, или отведу их в ресторан.

– Я не могу поверить, что ни одна женщина не смогла дать тебе желание быть другим.

Джеймс подвинул стул ко мне и взял меня за руки.

– Да, есть одна женщина, которая пленила меня. Я думаю о ней каждую секунду. Она красивая, умная, забавная сексуальная, хотя, и скромная, и самое главное она – моя.

Я почувствовала, что краснею, и поэтому отвела взгляд в сторону, но Джеймс взял меня за подбородок и приблизил мое лицо к своему.

– Этот румянец – на твоем лице, всегда приводит меня в восторг.

– Джеймс, твои слова…

– Тебе не нравится, что я говорю? – Тихим и глубоким голосом спросил Джеймс.

– Конечно, нравится, просто я не привыкла к комплиментам.

– Ты еще привыкнешь, милая. – Произнес Джеймс и в следующий миг поцеловал меня. На наших губах еще остался вкус меда, поэтому поцелуй был слаще, чем в другой раз.

Джеймс обнял меня за талию и через секунду я оказалась у него на коленях.

– Сегодня мне никто не помешает доставить тебе удовольствие. – Улыбнулся Джеймс и зарылся у меня в волосах.

– У меня месячные, Джеймс. – Тихо произнесла я.

– Какой у тебя день?

– Четвертый.

– А месячные обильные? – Без всякого стеснения спросил Джеймс.

– Боже… Джеймс, мне неудобно это обсуждать с тобой. – Снова покраснел, обявила я.

– Почему?

– Не знаю. Наверное, потому что это… слишком деликатная тема.

– Пойдем в ванную. – Сказал Джеймс и встал со стула.

– Но…

Джеймс взял меня на руки и направился в ванную комнату, где поставил меня на квадратный махровый коврик, открыл кран и снял через голову синюю толстовку.

– Что ты делаешь? – Изумленно глядя на него спросила я.

– Собираюсь принять ванну.

– Ла-дно. – Протянула я. – Тогда я пойду телевизор посмотрю.

– Нет, ты примешь ванну вместе со мной, Елизабет. – Спокойно объявил Джеймс и снял домашние штаны и боксеры.

– Но…

– Плевать на месячные! Иди ко мне.

Джеймс полностью обнаженный подошел ко мне и сделал попытку снять с меня свитер. Но я отошла назад и почувствовала прохладную плитку спиной.

– Нет, Джеймс… это сумасшествие… я не могу. – Покачала я головой.

Джеймс кивнул и не говоря ни слова залез в ванную, которая, благодаря сильному напору, наполнилась уже на половину.

– М-м, вода такая… горячая. – Произнес Джеймс, вытянул ноги вперед и откинулся назад.

– Рада за тебя. – Прищурилась я и села на крышку унитаза.

– Елизабет, точно не хочешь присоединиться ко мне?

– Нет, спасибо. – Твердо ответила я, зная, что вру Джеймсу и самой себе.

– Ладно.

Он лежал в ванной с закрытыми глазами. На его лице застыло спокойствие, все морщинки разгладились, грудь медленно вздымалась вверх и вниз. Джеймс был неким божественным предметом, который я рассматривала с жадностью.

– Елизабет, давай сыграем в игру? – Вдруг произнес Джеймс.

Я нахмурилась.

– В какую?

– "Правда или действие". Вы же – молодые люди, играете в такую игру?

– Но, чтобы в нее играть нам нужен алкоголь. – Все еще не понимая, зачем это Джеймсу, заявила я.

– На кухне, на верхней полке слева есть текила.

Я плотно сжала губы и пошла на кухню, где нашла почти полную бутылку текилы.

– Правда или действие, Елизабет? – Спросил Джеймс, когда я поставила бутылку на край раковины и села на свое место.

– Правда.

Джеймс вытянул губы в трубочку. В этом жесте я уловила его легкое недовольство.

– Твой первый поцелуй. Когда и с кем?

Не знаю, почему, но на секунду я задумалась.

– Его звали Нил и он был старше меня на два года.

– Не слишком ли, этот Нил был староват для тебя? – Фаркнув спросил Джеймс.

Я проигноривав его вопрос продолжила:

– Он был футболистом и после очередной игры пригласил меня в кафе, потом проводил меня до дома и там случился мой первый поцелуй.

– Вы встречались?

– Нет.

– Почему?

– Потому что теперь моя очередь, Джеймс. – Хитро улыбнулась я.

– Последую твоему примеру и выберу "правду".

– Расскажи про свой первый поцелуй.

– Я не помню свой первый поцелуй, Елизабет.

– Все помнят свой первый поцелуй. – Запротествовала я.

– Только ни я.

– Какой же ты…

– Забывчивый? – Усмехнулся Джеймс.

– Именно!

– Ладно, Елизабет, правда или действие?

– Эй! Ты еще не ответил на мой вопрос.

– Ответил. – С полуулыбкой ответил Джеймс и провел рукой по поверхности воды.

– Правда! – С недовольным выражением лица ответила я.

– Уже второй раз!

– Вы – очень наблюдательны, профессор.

– Хотя бы один раз, ты мастурбировала?

– Не-е-ет! – С жаром ответила я.

Эта игра нравится мне все меньше и меньше с каждым заходом.

– Почему?

– Потому что это… это…

– Аморально?

– Да! – Еще с более горячо ответила я.

Джеймса рассмеялся, а я, чувствуя свое ущемление, откинулась на бачок унитаза и скрестила руки на груди.

– Рада, что позабавила вас, профессор Лэнсон! – Сказала я, когда смех стих.

– Прости, Елизабет, я не хотел смеяться. Просто… ты такая милая!

Я ничего не ответила, лишь демонстративно положила правую ногу на левую.

– Мы продолжаем игру или как? – Чуть наклонив голову, спросил Джеймс.

– Правда или действие? – Ледяным тоном спросила я.

– Раз ты второй раз выбрала правду, то я сделаю также.

– По твоему, я должна выбрать желание? – Выгнув левую бровь, спросила я.

– По-моему, ты должна быть в ванной вместе со мной.

– Почему ты приехал в Дорем? – Спросила я, невзначай.

– Потому что, я получил сдесь работу.

– А почему ты получил здесь работу?

– Потому что, мне нужно было уехать на некоторое время из Нью-Йорка.

– Почему? – С напором спросила я.

– Правда или действие, Елизабет?

– Действие! – Сорвалось с моих губ, прежде чем я поняла, что сказала.

Яркие огоньки сверкнули в глазах Джеймса.

– Сними свитер, Елизабет. – Почти шепотом приказал Джеймс и моя рука потянулась к текиле.

– Из-за какой-то невинной просьбы ты будешь пить?

– Для тебя это невинная просьба, а для меня знак, что ты хочешь меня раздеть.

Джеймс покачал головой.

– Я же не попросил тебя залезть ко мне в воду.

Это правда!

– Ладно! – Ответила я и сняла свитер.

– Тебе идет бардовый цвет. – С улыбкой заявил Джеймс, с интересом разглядывая мой кружевной бюстгалтер.

– Джеймс, не отвлекайся от игры!

– Думаю, нет смысла мне выбирать "действие". Я же уже без одежды.

– Дело – твое.

– Но, мне хочется проверить твою фантазию, поэтому я выберу "действие".

– Хочу, чтобы ты купил мне самое дорогое вино, которое будет в магазине.

– И, что ты с ним будешь делать?

– Выпью, конечно!

Джеймс усмехнулся и пообещал, что купит мне самое дорогое вино, какое будет.

– Кажется, Елизабет, я догадался, что ты хочешь сделать из меня банкрота.

Теперь пришла моя очередь смеяться.

– Правда или действие?

– Действие, Джеймс.

– Подойди ко мне и поцелуй меня.

Моя левая рука потянулась к бутылке с текилой, и перед тем как сделать глоток, я невинно пожала плечом. Мое горло обжог крепкий напиток, который оставил неприятный вкус на языке.

– Мне захотелось попробовыть текилу. – С улыбкой пояснила я, когда заметила на себе вопросительный взгляд Джеймса. – Правда или действие?

– Действие.

– Сделай мне массаж, когда вылезешь из ванной.

Джеймс одобрительно кивнул.

– Следующее действие ты выполнишь, Елизабет, иначе ты очень сильно меня огорчишь.

– Почему ты думаешь, что я выберу "действие"? – С нескрываемым вызовом спросила я.

– Потому что, ты любопытная.

Конечно, он уже придумал для меня действие. Я не знала, что это, но меня, и правда переполняло любопытство.

– Так, что ты выберешь, малышка?

– Я выберу "действие". Но не потому что, меня распирает интерес, а потому что игра должна быть интересной.

– Справедливо. – Кивнул Джеймс. – Помнишь, что нельзя будет отказаться?

– Да.

– Ты должна пойти в спальню, снять с себя всю одежду, лечь на кровать и трогать себя до того момента пока не кончишь.

Я открыла рот от изумления. Конечно, я знала, что "действие" может быть с сексуальным контекстом, но не до такой же степени.

– Я не буду это делать, Джеймс. – Твердо ответила я.

– Ты же обещала, что выполнишь "действие". – Напомнил Джеймс.

– Я его выполнила, если бы оно было не таким… гадким! – С возмущением сказала я.

– Хорошо. Если тебе и правда, как ты выразилась, "гадко" это делать, то я могу предложить тебе второе "действие".

– Какое?

– Сними одежду и иди ко мне.

Я на секунду закрыла глаза. Мы пришли от того с чего начинали.

Мне нечего было делать как повиноваться. Лучше залезть в ванную к Джеймсу, чем делать, то что мне и правда не нравится.

Я сняла джинсы, потом бюстгалтер, и последними сняла трусики. Джеймс не смотрел в мою сторону, что меня смутило. Я уже так привыкла к его взгляду, что отстутствие его на себе, меня разочаровывало.

Положив одежду на крышку унитаза, я подошла к полной ванной и опустила в воду сначала правую ногу, потом левую.

Вода, на удивление, все еще была горячей. У меня возникло чувство, как будто Джеймс все это время подогревал ее своей бурлящей в жилах кровью.

Я села в ванную, и не знаю почему, начала дрожала, как осиновый лист на ветру. Наверное, это было все из-за нервов. Я боялась, что капелька крови окажется в воде, и я навсегда опозорюсь в глазах Джеймса.

– Все хорошо, малышка. – Взял меня за руку Джеймс и притянул к себе. – Месячные – это нормально. Не нужно стесняться этого, особенно в присутсвии меня.

Я все еще не могла говорить, поэтому просто кивнула, все еще понимая, что сделала глупость, когда залезла в ванную.

– Давай потрем тебе спину. – Предложил Джеймс и взял в руки мочалку, которую сначала намочила водой, а потом намылил мылом.

Он начал легкими массажными движениями двигать мягкой мочалкой от моей шеи к грудям, от грудей к плечам, от плечей к локтям и так далее.

Никто никогда не был так нежен и груб со мной одновременно. В постели Джеймс был ненасытным диким зверем, который высасыв из меня все соки, но в за пределами постели, он опекал меня, так как будто я была одним из тех редких цветков, которые занесены в красную книгу.

Когда Джеймс положил мочалку на место, я взяла его лицо в свои ладони, и прильнула к его полуоткрытому рту. Он просил меня, чтобы я поцеловала его, вот мой поцелуй, вот мое тело, вот моя душа, и моя любовь.

– Сейчас ты рядом со мной, и мне так хорошо. – Сказал он мне около уха.

– Мне тоже. – Ответила я и положила голову ему на плечо.

– Жаль, что ты не можешь поехать со мной на Рождество в Нью-Йорк.

– Конечно, мне тоже жаль. Но я не видела своих родителей так давно, что, кажется, в их глазах я буду совсем другим человеком.

– Но это правда, дорогая.

– О чем ты?

– Ты и правда стала другой. Когда я только тебя увидел, ты была крошечной стеснительной девушкой, которая заливалась румянцем от одного моего взгляда, а сейчас ты прекрасная сильная женщина, которую я люблю.

Боже! Я все еще не могу поверить, что такой мужчина, как Джеймс выбрал именно меня!

Его слова были усладой моей души, которая была счастлива только рядом с ним. Не знаю, как бы повернулась моя жизнь, если бы я не встретила Джеймса. Возможно, я никогда не узнала бы, что такое любовь смешанная со страстью.

По моей щеке покатилась слеза, которую смахнул Джеймс, прежде чем я дотронулась своей ладонью до щеки.

– Покажи мне свою любовь, Джеймс. – Привстав попросила я.

Он понял, чего я прошу, потому как он повернул меня к себе лицом, слегка приподнял, так чтобы его член вошел в мою вагину.

– О-о! – С широко открытыми глазами, произнесла я, когда Джеймс начал медленно, но уверено приподнимать и опускать меня на своем пенисе.

Ладонь правой руки я положила на его твердую грудь, а левой рукой обняла Джеймса за шею.

Наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга, но наши губы не касались. Я не могла дышать только через нос и он тоже. Нам не хватало воздуха. Нам не хватало друг друга до этого момента, пока наши тела снова не воссоединились в одно целое.

Вода, которая доходила мне чуть выше пупка, ходила волнами. Вода, которая казалась горячей, обжигала мою уже покрасневшую и обмякшую кожу. Вода, которую я чувствовала между ног, была частью нашей любви.

Все разы, когда Джеймс был со мной, я чувствовала всепоглощающую страсть. Сейчас же я чувствовала нашу привязанность друг к другу. Он был мягким и нетребовательным. Его член был твердым, но не резким. Наши дыхания были глубокими, но не частыми.

– Моя прекрасная Елизабет. – Проговорил Джеймс в нескольких миллиметрах от моих губ.

– М-м… – Произнесла я и запрокинула голову назад, чувствуя как внизу живота начинает собираться приятная волна.

Джеймс обхватил меня за талию и прижал к себе, так наши тела и наши души были нужны друг другу.

– Ах! Как же…как же я люблю тебя! – Громко стоная, произнесла я, когда достигла пика блаженства.

– Да, детка… о, да!

***

Счастливые и сполна насладившиеся друг другом, хотя бы несколько часов, мы лежали в теплой кровати. Джеймс своими тонкими пальцами рисовал кружки на моей обнаженой спине.

– Хочу продолжить игру. – Нарушила я тишину.

– Какую игру?

– В которую, мы играли.

– Зачем?

Конечно! Теперь Джеймс не был заинтересован в игре, ведь, он получил, что хотел. То есть – меня.

– Хочу задать тебе несколько вопросов.

– А, что без игры ты не можешь их задать?

Я сморщилась.

– У тебя есть ручка. – Начала я, стараясь выбирать правильные слова. – И на этой ручке есть графировка с буквой "Л". Чей это подарок? Твоей сестры?

Тело Джеймса напряглось и я почувствовав это села на кровати, и повернулась к нему лицом.

– Не хочешь об этом говорить? – Спросила я, стараясь понять чувства Джеймса, которые испытывал он в этот момент.

– Эту ручку мне подарила Лара. – Как будто переселивая себя, произнес Джеймс.

Я уже слышала это имя, но мне нужно знать больше.

– Кто это Лара?

– Женщина, жизнь которой я разрушил.

– Что?

– Мы были знакомы с Ларой с детства. – Начал Джеймс, повернув голову к окну. – Ходили в одну школу, потом пошли в один университет. Она училась на журналиста и это неудивительно, ведь, она могла разговорить любого молчуна. В университете я сблизился с парнями, с которыми начал нести бурную жизнь. Короче говоря, попал под плохое влияние. Конечно, Лара, как хороший друг, начала волноваться за меня, а я постоянно раздрожался, когда она читала мне нотации. В общем, наше общение сошло на "нет", и несколько лет я не слышал о ней ничего. Но два года назад, каким-то странным способом, мы встретились снова. Лара была обручена, и я был счастлив за нее. Но на кануне ее свадьбы произошло ужасное…

Джеймс замолчал.

Я не знала, почему ему сложно было продолжать, но что-то подсказывало, что случилось нечто ужасное.

– На кануне ее свадьбы, – через несколько минут продолжил Джеймс, взяв себя в руки, – мы встретились с ней в баре, знатно напились и… переспали. На следующее утро, в день ее свадьбы она призналась мне, что всегда была влюблена в меня. Для меня это было шоком, потому что с ее стороны я никаких намеков.

– Она бросила своего жениха?

– После нашей ссоры, во время которой я сказал, что нас не может ничего связывать кроме, как дружба, она вскрыла себе вены.

– Боже! – Поднесла я ладонь ко рту.

– Все обошлось, Елизабет. Но после того, что она совершила, ее жизнь изменилась не в лучшую сторону. – Покачал головой Джеймс. – Она рассталась с Марком, потеряла работу и была помещена в псих-больницу.

– О, боже! – Повторила я.

– Я пытался ее навестить, но она не желала меня видеть.

– И ты больше ее не видел?

– Нет, я встретился с ней, когда был последний раз в Нью-Йорке.

– Ты был инициатором этой встречи?

– Нет, Лара. – Тяжело вздохнув, произнес Джеймс.

– Сейчас она впорядке?

– Да. – Кивнул Джеймс. – Живет с родителями и, кажется, нашла спокойную работу.

Я с облегченно выдохнула и попыталась погладить Джеймса по руке, но он как бы ненарочно убрал ее.

– Ты винишь себя в ее попытке покончить жизнь? – Осторожно спросила я.

– Конечно! – Громко сказал Джеймс. – Ведь, если бы я поговорил с ней спокойно, а не на повышеных тонах, то все было бы по-другому, Елизабет.

Нет! Это не может быть вина Джеймса! Конечно, не может!

– Не нужно так говорить… ты… ты – хороший человек! – С жаром сказала я.

Ор не может обвинять себя в чужих ошибках. Это неправильно!

– Елизабет…

– Ты ни в чем не виноват, Джеймс. – Спокойно сказала я. – Лара не умерла! Она жива и я уверена, ее жизнь наладится. Не сразу, конечно, но она будет счастлива.

Я почувствовала, как по моим щекам покатились слезы.

Мне больно думать, что Джеймс терзает себя из-за неправильного действия женщины.

– Не надо, милая. – Приблизился ко мне Джеймс и крепко обнял. – Ты не должна плакать. Твои слезы не должны быть пролиты из-за сочувствия ко мне.

Я всхлипывая, прижалась к твердой груди Джеймса.

– Все хорошо, малышка. – Гладя меня по волосам, произнес Джеймс. – Все хорошо.

– Обещай, что больше не будешь себя винить в том, что произошло. – Подняв голову, попросила я.

– Елизабет…

– Обещай, ради моего спокойствия!

Джеймс покачал головой:

– За что, я заслужил такого анегела, как ты, Елизабет?!

– Я тоже задаюсь этим же вопросом. – Уголками рта, улыбнулась я.

Джеймс хмыкнув, произнес:

– О, да! Я тот еще ангел.

Всю оставшуюся ночь мы провели в разговорах, но к теме, связанной с Ларой, не возвращались. Мне не хотелось снова заставлять Джеймса испытывать вину. Возможно, когда-нибудь мы снова заговорим о Ларе, но не сегодня.

***

Следующим утром, я сидела на кухне вместе со своим любимым мужчиной, между которым теперь чувствовала большую близость, чем раньше.

– Ой, я чуть не забыла! – С улыбкой счастливого ребенка, вскочила я со стула и побежала в прихожую, где взяла подарочный пакет Джеймса.

– Надеюсь, что мой подарок тебе понравится, милый. – Сказала я и вручила свой скромный подарок.

– Оу!

Джеймс с любопытством открыл пакет и достал от туда кожаный темно-коричневый портмоне, который я с таким трудом выбирала.

– Зачем ты так тратилась, малышка? – Первое, что произнес Джеймс.

– Тебе не нравится? – Со страхом спросила я, смотря на Джеймса, надеясь, получить ответ по его выражению лица.

– Это очень дорогой подарок, Елизабет.

– Для тебя мне ничего не жалко, Джеймс!

Джеймс положил свои руки мне на талию и приблизил к себе.

– Это самый прекрасный подарок, который я когда-либо получал. – С широкой и благодарной улыбкой сказал Джеймс, и встав со стула поцеловал меня в щеку.

Фух!

Как же я рада, что Джеймсу понравился подарок! Я волновалась, что он покажется ему через чур скучным, или, дешевым.

– Наверное, и я должен сейчас тебе что-то подарить? – Через несколько секунд спросил Джеймс.

– Если у тебя нет ничего для меня, я не расстроюсь…

Джеймс приложил к моим губам указательный палец, тем самым дав понять, что сейчас не время говорить.

Он вышел из кухни, но через минуту вернулся с большим подарочным пакетом.

– Помню, Елизабет, ты жаловалась, что получала от родителей лишь один подарок на два праздника.

Я с улыбкой кивнула.

– Я решил, что будет справедливо, если от меня ты получишь один подарок – на Рождество, а другой – на День рождения.

Я широко улыбнулась и захлопала в ладоши, ну точно ребенок!

– Но, сейчас, милая, ты можешь открыть подарок, который я дарю тебе на Рождество.

– А второй?

– Второй – откроешь в День своего рождения.

Зачем, так усложнять мою жизнь?!

– Но…

– Это – приказ, Елизабет.

– Ла-адно! – С недовольным выражением лица, ответила я.

– Напоминаю, что подарок на Рождество, ты можешь открыть сейчас.

Из рука Джеймса я взяла небольшую коробочку, которая была легкая в весе.

Интересно что там?

– Будешь открывать или, может, подождель до Рождества?

– Конечно! – Саркастично ответила я, и не медля больше ни секунды, открыла коробку.

Какая прелесть!

Вязаная шапочка и шарф толстой вязки!

На моем лице расплылась улыбка.

– Какая красота, Джеймс! – Завопила я.

– Надеюсь, тебе нравятся вещи ручной вязки.

– Конечно! – Ответила я, натянула на голову голубую шапочку, и обвязала вокруг шеи шарф такого же цвета. – Теперь мне всегда будет тепло. Даже зимой!

Когда я уходила, то вспомнила, что купила подарки для Линды и Миры.

– Боже, надеюсь, что это не очередная кукла. – Сказал Джеймс, принимая подарок, который предназначался для его племянницы.

Упс!

– Прости, но я не знаю, что еще можно подарить маленькой девочке, которая спит и мечтает о новой кукле. – Усмехнулась я.

– Позвони, когда приедешь домой.

– Пришлю смс-ку.

– Лучше будет, если ты позвонишь. – Настаивал Джеймс.

– Не хочу, чтобы родители задавали лишние вопросы, Джеймс.

– Когда-то им придется со мной познакомиться.

– Да, но сейчас лучше будет, если они будут в неведение моей личной жизни.

– Хорошо, детка. – Согласился Джеймс. – Сейчас твоя взяла.

– Мне пора, Джеймс. – Сказала я, когда подняла с пола подарочные покеты.

Джеймс взял мое лицо в ладони, и взглянул мне в глаза.

– Эти две недели будут мучительно долгие для меня.

– Для меня тоже. – Произнесла я и поцеловала Джеймса в губы. – Люблю тебя.

– Люблю тебя, детка.