Красная роза

20 глава.

В голову мне сразу пришла мысль, что поездка оказалась не такой неблаготворной. Возможно, Джеймс подался очарованию Силли, и… Нет!

Я отогнала внезапно нахлынувшие мысли, которые делали мне больно, и чтобы не накручивать себя еще больше, я направилась в кабинет Джеймса.

– Мисс Роув, – нахмурился Джеймс, когда я после стука вошла в его кабинет – что вы тут делаете?

– У меня возникли вопросы, на которые, я уверена, вы сможете ответить.

– Вопросы?

Да, несколько сотен вопросов! Почему ты уехал в Ролли? Почему на твоем лице маска безразличия ко мне? Ты спал с Силли?

– Да. – Взглотнула я, оставаясь стоять около дверей. – Почему во внутренней политике юнионисты противостояли либералам?

Джеймс отложил ручку в сторону и скрестил пальцы.

– Они желали предпринять протекционистские меры в торговле.

– Почему, профессор, вы рассматриваете Эдвардианскую эпоху, как критическую?

– Потому что, во время этой эпохи наблюдались социальное расслоение и классовые противоречия. – Уверенно ответил Джеймс. – У вас еще есть вопросы, мисс Роув?

Я задумалась. Вопросов, которые касались учебной деятельности, больше не осталось. Да, их, если честно говорить, и не было.

– Нет.

– Хорошо. Тогда, можете идти. – Сказал Джеймс и снова наклонил голову над столом.

Я повернулась к двери, и когда хотела ее открыть, поняла, что если сейчас выйду из кабинета, то, возможно, больше никогда не почувствую дыхание Джеймса на своей коже, никогда не услышу свое имя на его губах, никогда не смогу испытывать ничего подобного, что испытываю с ним и к нему.

– Зачем ты делаешь мне больно? – Тихо произнесла я, упершись лбом о дверь.

Молчание.

– Почему ты заставляешь меня терзать себя?

Молчание.

– Зачем вести себя так, словно между нами не было ничего?

Молчание.

Я выдохнула и повернулась лицом к письменному столу, за которым неподвижно сидел Джеймс, и смотрел в окно.

– Почему ты молчишь? – Подойдя к столу, спросила я.

– Мне нечего сказать, мисс Роув.

– Ты разлюбил меня?

Молчание.

– Значит, выходные, которые ты провел с профессором Силли были удачными. – Устало произнесла я, чувствуя, как в груди собирается вся печаль, которая накопилась за последние дни, и предательски просится на ружу.

– Поговори со мной, Джеймс! – Громко и почти умоляюще сказала я.

Молчание.

Я обошла письменный стол и развернула стул к себе, так чтобы взгляд Джеймса был обращен ко мне.

– Не играй со мной в эту жестокую игру, Джеймс. – Глядя в его лицо, которое казалось потеряло способность показывать эмоции, произнесла я.

Молчание. Молчание. Молчание.

На миг мне показалось, что я потеряла способность слышать, потому как в кабинете стало тихо. Невыносимо тихо.

Я провела ладонью по левой щеке Джеймса, наслаждаясь колкостью его щетины. Мое лицо приблизилось к его лицу, и когда я попыталась поцеловать Джеймса, он отвернул лицо в сторону. Я не обратила на этот жест особого внимания, и каснулась губами его шеи.

Мягкий поцелуй в место, где у Джеймса находилось маленькое родимое пятно. Другой поцелуй в жилку, которая начала чаще пульсировать. Возможно, мозгом Джеймс и не хотел мои прикосновений, но его зато тело желало их.

– Не нужно, Елизабет. – Тихим, но твердым голосом сказал Джеймс, сделав попытку отстранить меня от себя.

Но я была более, чем решительно настроена, поэтому обхватив его за плечи разместилась между его ширинкой.

Мои губы посасывали и увлажняли кожу Джеймса, пальцы сжимали ткань джемпера, так крепко, что мне казалось, что не гравитация держит Джеймса на Земле, а моя мертвая хватка.

Языком я проделала дорожку от его кодыка до подбородка, и остановившись на нем, жадно и больно потянула зубами за нижнюю губу Джеймса. Из его рта донесся слабый стон.

Да, вот так, профессор. Вы в моей власти, даже тогда, когда испытываете непонятное мне чувство то ли обиды, то ли злости.

Я качала бедрами из стороны в сторону, едва касаясь своим лоном ширинки Джеймса. Но он все еще не поддавался мне, поэтому я соскользнула на пол, и не спрашивая разрешения, расстегнула кожаный ремень и молнию на брюках Джеймса.

– Что ты делаешь, Елизабет? В любой момент, в кабинет может кто-то зайти. – Часто дыша произнес Джеймс. Но только его голос просил меня остановиться. Его руки покоялись на ручках стула, и даже не дрогнули. Я знала, что он хочет, чтобы я сделала, то что хотела. На моем лице растянулась улыбка, и я резко стянув вниз брюки и боксеры Джеймса, взяла его член в рот.

– Блядь! – Выругался Джеймс, и выпрямился на месте.

Не медля, я начала быстро всасывать каждый миллиметр члена в себя. Он был гладкий и такой вкусный, что я почти причмокивая сосала его.

– Вам нравится мой язык на вашем члене, профессор Лэнсон? – Спросила я, покрутив языком вокруг кончика его пениса.

– О, да! – Прохрипел Джеймс, откинув голову назад.

– А, так? – Спросила я, проведя языком по всей длине члена, как будто облизываю мороженое, которое непростительно быстро тает на солнце.

– Очень, Елизабет!

Я была довольна его ответом и его реакцией на меня. Откинув волосы назад, я встала на ноги, сняла трусики, задрала подол платья, и также, без предупреждения села на стояк Джеймса.

У-у-у!

Как же я скучала по этому ощущению!

– Твою мать! – Громко произнес Джеймс, и положил руки на мой зад.

Я начала двигаться вверх и вниз, чувствуя как моя вагина радуется тому, что в нее снова входит член Джеймса.

Мы с Джеймсом идеально подходили друг другу, наши тела подходили друг другу и это мне так нравилось!

– Представь, что сейчас в дверь войдут, и увидят, как я тебя трахаю. – Сипля сказал Джеймс.

– Плевать! – Ответила я, откинувшись назад, и наслаждаясь каждым толчком.

Мне было, и правда, плевать, что кто-то может нас застукать. Я испытывала огромное удовольствие от того, что сейчас происходит в кабинете Джеймса. Мне нужно было чувствовать его. Я нуждалась в нем, как нуждался сухой цветок в воде.

– Взгляни на меня! – Потребовал Джеймс.

– Нет!

– Взгляни на меня, Елизабет! – Повторил Джеймс громче, шлепнув меня по левой ягодице.

– Нет!

Вдруг, Джеймс встряхнул меня, крепко сжав одной рукой мою талию, а другой схватив за шею сзади, и заставил взглянуть ему в глаза.

– Почему ты такая непослушная? – Проговорил Джеймс, приблизив мое лицо к моему.

– Потому что, хочу!

Джеймс зло фыркнул и начал вбивать свой твердый, как камень член, в мою жаркую и ненасытную вагину. По моему телу пробежали мурашки, и я впившись ногтями в шею Джеймса, поцеловала его, заглушая свои стоны.

– Давай, кончи, для меня, Елизабет… кончи, детка! – Сказал Джеймс, и я, желая ему угодить, без промедления кончила.

***

– Почему ты был зол на меня? – Спросила я, когда мы с Джеймсом сели за один из свободных столиков в ресторане.

– Я не был зол.

– Правда? – Выгнула я бровь.

– Я был… огорчен.

– Почему?

– Потому что ты не доверяешь мне.

– Правда? – Спросил Джеймс, и выгнул бровь, как я несколько секунд назад.

– Да, возможно, я перегибнула палку в прошлую нашу встречу. – Призналась я. – Но я доверяю тебе.

– В чем тогда дело, Елизабет?

– Я не доверяю профессору Силли.

Джеймс вздохнул и уперся подбородком в скрещеные пальцы.

– Но, если я не дам повода женщине, то и она не будет предпринимать попытки в сближении.

– Что-то я не уверена, что это относится к профессору Силли. – Недовольным голосом сказала я.

– Так или иначе, тебе придется терпеть ее присутствие рядом.

– Что?

– Коралина переезжает в Дорем, Елизабет, и будет преподавать в нашем университете.

Что? Что? Что-о-о?

Я часто захлопала глазами.

– Что? – Снова произнесла я, не веря своим ушам.

– Она потеряла работу, и…

– Она сама в этом виновата, Джеймс! – Стараясь не привлекать к себе внимание, прошипела я.

– Не надо так говорить, Елизабет.

– Почему ты ее защищаешь?

– Я ее не защищаю! – Ледяным тоном ответил Джеймс.

– Хорошо. – Спокойно сказала я, с большим усилием, взяв себя в руки. – Зачем ты ей помогаешь?

– Потому что после того, как она изменила своему мужу, от нее отвернулись почти все друзья.

– Значит, ты решил стать для нее спасательным кругом.

Джеймс провел рукой по волосам и сказал:

– Елизабет, я не понимаю, почему у тебя к Коралине такая ненависть. Она же тебе ничего не сделала!

Да, Джеймс прав. Профессор Силли для меня чужой человек, которого я совсем не знала. Возможно, она не была такой плохой, какой я ее представляла. Но ее внимание к Джеймсу меня напрягало. А теперь, когда она будет жить и преподавать в Дареме, то у меня было чувство, что я могу потерять Джеймса.

– Прости. – Тихо произнесла я. – Мне не следовало… так нападать на профессора Силли. Я больше не скажу плохого слова в ее адрес. Обещаю.

Джеймс положил свою руку на мою.

– Не хочу с тобой ссориться не из-за Коралины, не из-за кого-то еще.

– Да, я тоже. – Кивнула я и попыталась изобразить на лице радостную улыбку.

– Хочешь, вина?

Я кивнула и Джеймс подозвал официанта, который почти сразу принес бутылку красного вина. Остаток вечера мы провели в разговоре о моей выпускной работе. Я писала работу по литературе, поэтому Джеймсу было вдвойне интересно меня слушать. Ему нравилось узнавать новое, а мне нравилось знакомить его с произведениями литературы, о которых Джеймс даже не слышал.

– Профессор Лэнсон, хотите пойти со мной в кино? – Спросила я Джеймса, когда подошла к нему в пятницу после занятия.

– В кино? – С нескрываемым интересом спросил Джеймс, облокатившись о стол.

– Преподаватели не смотрят кино? – Усмехнулась я, игриво проведя указательным пальцем по синему галстуку Джеймса, который выглядывал из-за серого джемпера.

– Не знаю, как другие, но я был в кинотеатре очень очень давно.

– Значит, тебе обязательно нужно пойти со мной. Сейчас уже не снимают черно-белое кино. – Хихикнула я.

На лицей Джеймса показалось секундное недоумение, но все же он притянул меня к себе и тихо произнес:

– Ах, мисс Роув, после кинопросмотра мне придется вас наказать.

– Почему?

– Потому что – хочу.

***

Я купила два билета на последний сеанс, и встретилась с Джеймсом рядом с кинотеатром.

Кино шло почти два часа, но это время прошло быстро, потому как фильм оказался интересным.

– Цветное кино, и правда, лучше черно-белого. – Изрек Джеймс, когда мы вышли из кинотеатра, и взял меня за руку.

– Не соглашусь.

– Правда? – Выгнул Джеймс правую бровь.

– Да. – Кивнула я. – Мне нравится черно-белое кино.

– Дай угадаю, тебе нравится кино по типу "В джазе только девушки"?

– Ты что-то имеешь против Мерлин Монро?

– Нет, но по-мне так, лучше Эдри Хепберн. – Пожал плечами Джеймс.

– Да, мне тоже она больше нравится. – Улыбнулась я, вспоминая, что первый фильм с ее участием посмотрела в пять лет, и мне так понравилась эта актриса, что я мечтала вырасти и выглядеть как она.

– "Завтрак у Тиффани" – неплохое кино.

– А, мне больше нравится "Римские каникулы". – Ответила я, перепрыгнув маленькую лужицу.

– Ладно, ладно. Я понял, что ты асс в черно-белом кино. – Усмехнулся Джеймс, и еще крепче сжал мою руку.

– Нет, я не такой профессионал, как моя мама.

– Она француженка, ей это положено.

Я кивнула в знак согласия.

Почти за час мы добрались до дома Джеймса, где было все также уютно и тепло, как и раньше.

– Елизабет, у меня для тебя подарок. – Вдруг произнес Джеймс, когда мы вошли в гостиную.

– Нет, Джеймс. – Покачала я головой. – Хватит дарить мне вещи, которые стоят больше, чем дом моих родителей.

В его глазах, я заметила сначала удивление, которое сменилось через секунду безразличием.

– Елизабет, ты снова хочешь поднять тему цены моих подарков? – Спросил Джеймс, когда присел на подлокотник кресла.

– Да.

– Начнешь ты или я?

Что? У нас тут дибаты что ли?

– Хорошо. – Кивнула я и начала. – Во-первых часы, которые ты подарил очень дорогие. Да, они очень красивые, но, я повторяюсь, они дорогие! Знаю, что у тебя много денег, но я не могу позволить, чтобы ты спускал их на меня. Это – абсурдно! Во-вторых, все таращутся на них, потому что знают, что я не могу позволить себе подобные вещи. Не хочу быть мишенью для сплетен. Сейчас у людей одно может быть на уме – подарил мужчина. И, в-третьих, я не заслуживаю таких подарков, Джеймс!

Джеймс дослушал мою речь и ни разу не сделал вид, что ему не нравятся мои слова. Он был очень тактичным и умел себя контролировать.

– Я так, понимаю, ты закончила? – Произнес Джеймс, серьезно взглянув на меня.

– Кажется, да. – Выдохнула я, и села на диван, поджав ноги под себя.

– Теперь, дорогая послушай меня. Да, я подарил тебе эти часы, которые ты, к моему величайшему сожалению, сегодня не надела. И, да, мне нравится, как ты выразилась "спускать" на тебя деньги, и будь уверена, я буду это продолжать делать, потому что ты женщину, которая этого заслуживает, и для которой я хочу это делать. Следующий момент, касается того, что тебя волнует чье-то мнение. Здесь, я не могу ничего сказать, кроме, как – наплюй на мнение остальных!

– Но…

– Елизабет, я не прерывал твою речь. – Голосом строгого учителя, оборвал меня Джеймс.

– Прости. – Пискнула я, пожалев сказала все, что было у меня на душе.

– Я не знаю, почему в тебе лидирует самобичивание, но скажу, что это меня так бесит, что я не знаю, куда деть свой гнев!

В каких-то несколько секунд, Джеймс стал хмурее грозовой тучи, и злее меня, когда я узнаю, что Мия снова брала мои вещи.

– Мне сложно принимать твои подарки, потому что я чувствую, что это не мое. Понимаешь?

– Это – глупость, Елизабет, которую ты придумала сама.

Джеймс тяжело вздохнул и потер виски указательными пальцами.

– Тебе, и правда, важно дарить мне дорогие подарки? – Спросила я осторожно, когда прошло несколько минут.

– Мне хочется доставлять тебе удовольствие не только в постели, Елизабет. Я хочу видеть твою улыбку. Наблюдать, как загораются твои глаза и щеки, когда ты получаешь очередную вещь. – Тихо ответил Джеймс.

Боже! Я никогда не смогу сказать ему "нет".

Я встала с места и подошла к креслу.

– Тогда, можешь подарить мне подарок, который ты подготовил.

Джеймс поднял голову и ухмыльнулся.

– Он в моей спальне.

Я безмолвно кивнула и направилась в спальню, где включила свет и взяла в руки бумажный коричневый пакет. Открыв его, мне на миг показалось, что это шутка, но по выражению лица, с которым Джеймс вошел в комнату, я поняла, что этот подарок был без цели повеселить меня.

– Джеймс. – Тихо произнесла я, отложив пакет в сторону.

– Что тебя смутило? – Спросил Джеймс, будто в пакете была коробка шоколадных конфет.

Я скрестила руки на груди.

– Наверное, те вещи, которые ты решил мне подарить.

– Боже! Елизабет, тебе не нравятся часы. Сейчас ты не в восторге от игрушек. Тебе очень сложно угодить!

– Игрушки? Теперь, это так называется? – Спросила я, чувствуя, как краснеют мои щеки.

– Инструменты для секса. Так, лучше?

– Звучит, еще отвратительнее!

Джеймс подошел к кровати и взял пакет в руки, дастав из него небольшой белый тюбик.

– Ты знаешь, что это, Елизабет? – Спросил Джеймс.

– Эм-м… смазка? – Предположила я.

– Умница! Ты, оказывается, не такая неопытная, как я думал. – Улыбнулся Джеймс. – Для чего она?

– Для… для моей вагины. – Шепотом ответила я на вопрос Джеймса.

– Почти. – Также тихо сказал Джеймс. – Ее мы нанесем на фаллоиметатор.

Джеймс не медля ни секунды, достал из пакета фиолетовый ребристый фаллоиметатор.

Боже!

– Джеймс, я не…

Я не могла подобрать слова, которые могли бы выразить мой ужас и страх. К моему счастью, Джеймс это заметил, и положив эту пугающую фиолетовую штуку на покрывало, взял мою правую руку.

– Обещаю, что ты испытаешь приятные ощущения, Елизабет.

– Почему мы не можем заняться обычным сексом… без этих вещей? – Стараясь, не показывать панику, которая рвалась на ружу, спросила я.

– Мы можем заниматься сексом без этих вещей, но лучше будет, если мы иногда будем к ним прибегать, дорогая. – Спокойно ответил Джеймс, поглаживая подушечкой большого пальца мою ладонь. – Многие пары используют подобные вещи. И, поверь, от таких экспериментов их сексуальная жизнь, да и не только сексуальная, становится вдвойне лучше.

– Но у нас с тобой нет проблем в постели. – Быстро произнесла я. – Или есть?

– Конечно – нет! – Поспешил успокоить меня Джеймс. – Просто… просто иногда нам стоит с тобой отходить в сторону от традиционного секса. Согласна?

Мне хватало и "традиционного секса", но Джеймс хочет разнообразить нашу половую жизнь такими прибамбасами, я должна ему подчиниться. Знаю, как-бы на меня сейчас посмотрели феминистки, и как-бы они проклинали мое повиновение Джеймсу.

– Хорошо. – Ответила я. – Только сегодня без плетки.

– Я смотрю, ты хорошо рассмотрела содержимое пакета. – Улыбнулся Джеймс.

– Без плетки, Джеймс. – Повторила я.

– Я тебя услышал, малышка.