Красота в глазах смотрящего

КАДР 1. ИСКУССТВО ПОРТРЕТА

Искусство — вечный кладезь красоты,

Где мир застыл широкими мазками,

Где мрамор оформляется в мечты,

Миг прячется за пыльными веками.

Давно уж ветер времени унес

Людей, их мысли, имена, деянья,

Но полон жизни полинявший холст

И мхом заросший камень изваянья.

Глазам слепым неведом яркий блеск,

Запрятанный на глубине картины,

Ушам глухого недоступен плеск

Морской волны из меди или глины —

Все то, что трепетно и неизменно

Дар гениев хранит помимо тлена.

— Марина сегодня взяла больничный, приносим свои извинения, — поставила меня в известность девушка за стойкой, изобразив на аккуратно нарисованном лице тень сожаления.

— Значит, все отменяется? — уточнила я, испытывая странную смесь облегчения и разочарования.

С одной стороны, можно было забыть о недавно пережитых волнениях, забрать деньги и тихонько уйти, выбросив из головы безрассудную затею. С другой же — подобный исход, даже несмотря на сложившуюся ситуацию, отчетливо напоминал бегство.

— Что вы! Мы готовы предоставить замену!

Девушка изящным движением откинула водопад черных волос за спину и полезла в толстый журнал, сверяясь с записями. Когда длинный ноготь, своей яркой раскраской вызывавший ассоциации с авангардным искусством, замер напротив одной из строчек, администратор удивленно распахнула глаза.

— Вам очень повезло! — заверила она, поднимая на меня взгляд. — Сейчас как раз свободен наш лучший сотрудник. Обычно к нему запись за два месяца, но тут, видимо, внезапная отмена…

— К нему? — уточнила я и приобняла себя за плечи, пытаясь спастись от нервного озноба.

— Да, Ник лучше всех! — Девушка немного снисходительно улыбнулась, без труда поняв, чем вызвано мое смятение. — Я понимаю, что некоторые предпочитают работать с человеком своего пола, но Ник, он такой… Хотя, конечно, вы можете отказаться и мы вернем вам задаток…

— Нет-нет, подождите! — Если сейчас уйду, то вряд ли еще раз решусь на подобное, а значит, нужно довести начатое до конца. — Я согласна.

На секунду мне даже показалось, что в глазах девушки мелькнуло разочарование. Списав это на игру воображения, я зачем-то вцепилась в ремень висящей на плече сумки и поинтересовалась, куда нужно пройти.

— Сначала необходимо заполнить документы. — Передо мной легли несколько листов с договором. — Ознакомьтесь и подпишите здесь и здесь. Если нужна печать, то в этой графе укажите кодовое слово, по которому сможете получить заказ.

— Кодовое слово?

— Любое, на ваш выбор. — Меня одарили еще одной профессиональной улыбкой. — Так вы можете быть спокойны за конфиденциальность. Все же услуга весьма интимная, сами понимаете…

Я понимала. Понимала так хорошо, что, когда заполняла бумаги, пальцы нещадно тряслись, отчего подписи вышли одна кривее другой. Не говоря уже о выведенных в спешке буквах.

— Идите за мной, пожалуйста.

Проследовав по коридору за громким цокотом каблуков, я очутилась в комнате с темными стенами, оформленными под кирпичную кладку. Взгляд скользнул по столу с кучей странных предметов, круговой лампе, гигантскому зонтику, какой-то аппаратуре… И прикипел к высокому прямоугольному подиуму, посреди которого валялась имитация медвежьей шкуры. Невольно представила себя на ней и облизала вмиг пересохшие губы.

— Можете положить вещи здесь. — Сопровождавшая меня девушка махнула рукой в сторону низкого диванчика ядовито-розового цвета, стоящего рядом с дверью. — Я так понимаю, вы без визажиста?

Дождавшись кивка, она оценивающе посмотрела на меня, чуть вздернув бровь. На фоне ее яркой красоты и модельного роста собственная внешность показалась вдруг на редкость невзрачной, но мысль о привлечении к дурацкой авантюре еще одного постороннего человека была неприятна. Может же, в конце концов, взрослая, почти замужняя женщина самостоятельно накраситься? Так? Так.

— Ник скоро подойдет, вы пока… готовьтесь, — неопределенно закончила девушка и вышла, закрыв за собой дверь.

Готовиться? То есть мне уже сейчас надо раздеться? Какой здесь вообще регламент?

Вздохнув, подошла к высокому стулу напротив большого зеркала с лампочками по периметру и взялась за косметичку. Достав новенькую красную помаду, купленную специально для этого случая, накрасила губы. Критично повертела головой перед зеркалом и подправила ярко подведенные глаза. Все, образ роковой женщины готов.

— Не слишком ярко? — обратилась я к распластанной рядом шкуре псевдомедведя. — Ваше мнение, мистер?

Вот только отвечать на вопрос, как и нарушать мое одиночество, похоже, никто не собирался. В томительном ожидании прошлась по комнате и вновь вернулась в свой уголок. Чтобы чем-то себя занять, достала прихваченный из дома утюжок и, вставив в розетку, разместила его на полочке под зеркалом. С тревогой посмотрела на часы: успею или нет? Решив, что таинственный Ник явно ко мне не торопится, все же принялась за завивку. Придирчиво уложила получившиеся темные кудряшки и попыталась принять соблазнительную позу, но поймала себя на мысли, что отражение в зеркале никак не ассоциируется со мной. Уже задумалась, не стоит ли вернуть привычное прямое каре, как дверь за спиной резко распахнулась, заставляя испуганно обернуться.

В студию на полном ходу влетел взъерошенный мужчина, но, увидев меня, притормозил, а потом и вовсе остановился. Прошелся внимательным взглядом по моей фигуре, от макушки до пят, потом уставился на лицо. Я неуютно поежилась: кажется, даже реставраторы так пристально не разглядывают материал для предстоящей работы. Руки непроизвольно метнулись к вороту кардигана в попытке спрятать и так не слишком впечатляющий вырез, но усилием воли я убрала их за спину. И демонстративно уставилась в ответ.

Так это и есть тот самый, который лучше всех? Не знаю, намеренно или нет, но чем-то он походил на свободного художника. Возможно, растрепанными волосами, которые торчали в творческом беспорядке, что странным образом гармонировало с отросшей щетиной и прищуром карих глаз. Или необычным нарядом: белая рубашка с закатанными до локтей рукавами и твидовый клетчатый жилет почему-то навевали мысли о Джероме Джероме. Даже ярко-красный уголок носового платка, вызывающе торчащий из нагрудного кармана, смотрелся некой бунтарской деталью образа. Образа настолько хорошо продуманного, что, уверена, всклокоченная прическа этого денди была до миллиметра выверена личным стилистом.

— Нет. Не-не-не… Не то! — Он подошел ближе, быстрым движением схватил прядь моих волос и потянул за локон. — Мда.

Ошеломленная проявленной бестактностью, я отпрянула, но мужчина уже убрал руку и потер подбородок, продолжая меня разглядывать как ни в чем не бывало.

— Добрый день, — решила я напомнить о вежливости, но, не дождавшись никакой реакции, вздохнула и продолжила как можно спокойнее: — Послушайте, если вам кажется, что я не подхожу для такого, то…

— Что? — Его удивленный взгляд переместился к моим глазам, будто он только сейчас понял, что напротив живой человек, а не новенький экспонат. — Никаких если. Сейчас все будет.

От непривычного, навязчивого внимания я потупилась, уставившись на белые кеды мужчины. Он же, не обращая внимания на мое смущение, взял меня за плечи и начал бесцеремонно вертеть, оценивая с разных ракурсов.

— Вы всегда работаете в подобной манере? — постаралась я очень тактично намекнуть на необходимость соблюдения личных границ.

— Да-да… — пробубнил мужчина, определенно пропустив мои слова мимо ушей. — Раздевайся, зая.

Пока я, шокированная неслыханной фамильярностью, глотала ртом воздух, он отвернулся и начал рыться в лежащей на столе аппаратуре. И как это понимать?

— А вы точно фотограф? — с опаской уточнила я, вспомнив, что ворвавшийся в комнату мужчина даже не подумал представиться.

Рядом раздался тихий смешок, но ответом меня так и не удостоили. Кажется, мои слова приняли за шутку. Очень зря. Но, похоже, объяснений мне не дождаться и остается лишь смириться с неизбежным.

Пользуясь тем, что мужчина на меня не смотрит, я быстро стянула кардиган и взялась за пуговицы блузки. Потом схватилась за молнию юбки и снова за пуговицы. Одернула себя и попыталась успокоиться. Раз уж я в итоге должна остаться полностью без одежды, нет никакой разницы, что снимать сначала. Так? Так. Значит, надо просто поторопиться, пока этот Ник возится сзади, устанавливает и подключает свет, никак не комментируя процесс моего разоблачения.

Оставшись в одном белье и чулках, я аккуратно сложила одежду на невыносимо розовом диванчике и повернулась. Мужчина тут же окинул меня придирчивым взглядом.

— Гм-гм… — Он снова потер подбородок, склонив голову набок. — Ладно, попробуем.

Фотограф беззастенчиво схватил меня за локоть и потащил в сторону подиума. Смахнув со шкуры невидимые крошки, усадил меня, зачем-то снова подергал за прядь волос, скорчив при этом кислую мину, и взялся за камеру.

— Улыбнешься мне? — спросил он внезапно, состроив умилительное лицо, и тут же, без всякого перехода ляпнул: — Сиськи же будем снимать?

Я поперхнулась от дикости происходящего и почувствовала, как загорелись щеки.

— Стоп! Отлично, замри! — вдруг скомандовал Ник и несколько раз щелкнул фотоаппаратом.

— Ну знаете! — пискнула я, от неожиданности выполнив указание. — Дали, конечно, гений, но я никогда не была сторонницей эпатажа.

— То ли еще будет, зая, — пробормотал он и подошел ближе, внезапно оказавшись между моих ног.

Я дернулась назад, но неудобная поза не давала мне пространства для маневра. Мужчина тем временем коснулся моего колена, отводя его в сторону.

— Ага, супер, ручки назад, спинку выпрями, — продолжил командовать он, касаясь указанных частей тела, и чуть отступил, чтобы сделать еще несколько кадров. — Только ножки на мысочки, чтоб попка не поплыла.

Я почувствовала, как от поднимающегося внутри стыда на глаза начали наворачиваться слезы.

— Вы всеми так командуете? — спросила дрожащим голосом.

— Нет, что ты, — хмыкнул он, быстро подправляя какие-то настройки на фотоаппарате, — с профессиональными моделями я гораздо суровее.

Тут он добродушно улыбнулся, но, увидев мое расстроенное лицо, внезапно распахнул глаза.

— А-а, вот оно что, — обращаясь непонятно к кому, протянул он. — Все, понял, сделаем.

Странный мужчина отвернулся от меня и, энергичным шагом подойдя к столику с зеркалом, начал быстро выдвигать из него ящички. Достав из очередного какой-то флакон, он вернулся ко мне.

— Замри, — скомандовал он, откручивая крышку пузырька и капая на ватный диск.

Не успела я ничего сказать, как он снова оказался между моих коленей и начал стирать с лица так тщательно наложенный макияж.

— Я два часа красилась… — упавшим голосом призналась я, почувствовав, как засвербело в носу от жгучей обиды.

— Бездарно потраченные два часа, что я могу сказать, — ответил мужчина, ловко орудуя ватным диском.

— Можно я хотя бы сама…

— Поверь, я справлюсь гораздо быстрее, — цыкнул на меня Ник, берясь за чистый диск и убирая с губ новенькую помаду. — Все, порядок. Вот, протри лицо.

Мне на колени легла пачка влажных салфеток. Я сделала глубокий вдох и выдох, пытаясь справиться с царившим в душе раздраем. Подумала, что еще не поздно встать и уйти, забыв все пережитое как страшный сон сюрреалиста, но вместо этого достала салфетку и прошлась ей по разгоряченным щекам и лбу.

— Другое дело. — Фотограф удовлетворенно улыбнулся и снова взялся за камеру. — И чулочки снимай.

Решив, что терять уже нечего, я сжала зубы и стала обреченно скатывать чулок с правой ноги. Ник, молча наблюдавший за моими действиями, сразу оживился и несколько раз щелкнул затвором.

— Отлично, продолжай, животик втянуть не забудь, — велел он и обошел меня по кругу, пока я пыталась высмотреть у себя указанный животик. — Умничка, теперь бюст.

Я почувствовала, как на мое лицо снова неотвратимо ползет румянец. Хотя чего уж стесняться, ведь за этим я сюда и пришла. Так? Так. Решаясь на интимную съемку, знала, что нужно будет полностью раздеться перед посторонним человеком. Правда, тогда я думала, что это будет женщина, но, по большому счету, какая разница? Заведя руки за спину, я щелкнула застежкой и, помедлив пару секунд, опустила чашечки.

— Да, огонь, положи его рядом с собой. — Ник продолжал снимать, не отрываясь от объектива. — Теперь подтяни колени к груди.

Зябко поежившись, я закинула ноги на подиум и попыталась выполнить указание. Кожа мгновенно покрылась мурашками, напоминая о моей непереносимости сквозняков. Прохладный воздух скользнул по обнаженной груди, но, когда я обхватила колени руками, стало немного теплее.

— Ага, то, что нужно, — прокомментировал Ник, делая еще несколько снимков.

Он подошел чуть ближе, ища нужный ракурс.

— Положи голову на колени. Еще чуть-чуть вправо, и волосы назад откинь.

Что ж, это я могу. Это не так трудно, как оголяться перед незнакомым мужчиной.

— Теперь совсем разденься, — последовала очередная команда, заставившая мое сердце сначала подпрыгнуть, а потом рухнуть куда-то в пятки. — Давай, будь смелой зайкой.

— Меня Дина зовут, — зачем-то представилась я, найдя для этого, пожалуй, самый неподходящий момент из всех возможных. — А вас?

Мужчина на секунду удивленно замер, перестав нажимать на кнопку.

— Никита, — отозвался он спустя пару мгновений. — И, вспоминая твой вопрос, да, я фотограф. Вот, у меня даже фотоаппарат есть.

Словно в доказательство своих слов, он сделал еще несколько кадров. После чего выразительно посмотрел на белье, напоминая о необходимости его снять.

— Приятно познакомиться, — пролепетала я и потянула трусики вниз.

Неловко спустив босые стопы на пол, ощутила, как жар смущения покидает тело, будто утекая в ледяной бетон. Встретилась глазами с Ником-Никитой и, зажмурившись, резко сдернула черное кружево с одной ноги, потом с другой. И замерла, неловко зажав в руке нижнее белье. Смотреть на постороннего, который сейчас наверняка разглядывает и оценивает мое тело, было немного страшно — вот я и оттягивала этот момент, боясь представить реакцию стоявшего рядом мужчины.

— Стой так! — быстро произнес Ник, который, судя по деловому тону, не оценил ни героичность моего поступка, ни последовавшие за ним душевные метания. — Глаза открой и подбородок чуть на меня. Смотри поверх моего плеча. Теперь снова взгляд в камеру. Нет, головой не верти, только взгляд!

Под обрушившимся потоком указаний я едва успевала соображать, что от меня хотят.

— Так, все, отпусти эту тряпку и с ногами на подиум. — Не успела я найти, куда пристроить трусики, как мужчина нетерпеливо шагнул ко мне и выдрал несчастный кусок кружева из рук. — Ложись. Попробуем кое-что новенькое.

— А…

— Не-не, ноги раздвинь обратно.

Я снова залилась краской и вцепилась в шкуру, чтобы руки ненароком не поползли прикрывать излюбленные места Рафаэля и Рубенса.

— Угу, продолжай.

— Что продолжать?

— Вот это все, что ты делаешь, зая, — ничуть не облегчил мне задачу мужчина.

— Дина…

Никита застыл, будто ему требовалось время, чтобы вспомнить мое имя. Почему у него каждый раз такая странная реакция на мои слова, словно с ним заговорила стеклянная ваза или кружевная салфетка?

— Ладно, Дина. — Он вдруг навис надо мной, направляя объектив в лицо. — Коленку левую согни и положи. Пятку к попе. Еще плотнее, еще… замри!

Я приняла нужную позу, стараясь не думать о том, как это смотрится. Дождавшись, когда отщелкает камера, поднесла ладонь к щеке, отмечая разительный контраст между ледяными пальцами и пылающей кожей лица.

— Чего-то не хватает, — прошептал Никита себе под нос.

Я открыла глаза и подняла голову, с затаенным страхом пытаясь угадать, что еще пришло в голову моему мучителю. Он шарил глазами по сторонам, задумчиво потирая подбородок.

— У меня есть туфли, — рискнула я подать голос. — На шпильке.

Может, пригодятся? Должны же у меня быть хоть какие-то атрибуты интимной фотосессии. Вот только мужчина, кажется, не разделял моего мнения. Бросив на меня очередной странный взгляд, он отвернулся и вдруг, издав радостный возглас, кинулся к ботинкам, в которых я пришла в студию. А потом принялся надевать их мне прямо на голые ступни, игнорируя грязь, налипшую на мыски, когда я пробиралась через перекопанную строителями улицу.

— Не надо! — вяло возразила я, стоило Никите вооружиться карандашом для глаз и провести на моих щеках несколько штрихов.

— Надо, — лаконично возразил мужчина, растушевывая свое творчество.

Отлично, просто великолепно. Хотела предстать в образе яркой, сексуальной красотки, а в результате буду запечатлена как замарашка в грязных ботинках. Наверное, ждать чего-то другого было попросту глупо.

— Эй, ты чего? — забеспокоился Никита, видимо заметив, как подрагивают мои плечи. — Зая… Дина, ты плачешь, что ли?

— Нет, — всхлипнула я, украдкой вытирая подкатившие слезы. — Это мне просто концептуальность в глаз попала, нормально все.

И в противовес собственным словам окончательно разревелась.

— Извините, зря я сюда пришла… Думала, все по-другому будет… — принялась я изливать душу совершенно чужому мужчине, который, присев рядом на корточки, молча выслушивал мою истерику. — Хотела просто показать ему, что я молодая еще и красивая… наверное… А получается, никакая я не…

Началась икота, и я сама не заметила, как стала вздрагивать всем телом, прижимая к мокрому лицу протянутую салфетку. Хороша я сейчас, ничего не скажешь, настоящая секс-бомба с распухшим носом.

— А ему — это кому? — деловито уточнил Никита, забирая сопливый бумажный комок и впихивая мне в руку новую партию бумажных платков. — Мужу?

— Да… то есть нет… почти… — сумбурно ответила я между всхлипами. — Мы семь лет вместе живем, но не расписаны. Вот я и подумала… Может, он не видит во мне женщину? Что если я покажу ему себя с другой стороны, вдруг тогда он…

— Что? Замуж позовет?

Я подняла покрасневшие глаза на мужчину, ожидая увидеть на его лице усмешку или презрение. Но вместо этого натолкнулась на серьезный взгляд, застывший в ожидании ответа.

— Думаете, без шансов? — прошептала я обреченно.

— Для него — без единого! — заявил вдруг Никита, стремительно поднялся на ноги и потянул меня следом, заставив испуганно ойкнуть. — Значит так. Сейчас идешь умываться и думаешь о чем-нибудь приятном. Вот что тебе больше всего нравится?

— «Девятый вал» Айвазовского…

С минуту фотограф молча меня изучал, отчего я вспомнила, что вообще-то до сих пор стою перед ним без одежды. Кое-как прикрыла руками грудь и, закусив губу, опустила голову. Позорище.

— Лады, думаешь об Айвазовском, — протянул Никита, что-то про себя решив. — Ночной шторм, обломки корабля, смертельная опасность — все, как ты любишь. А потом встаешь на этот подиум и я делаю из тебя королеву. Поняла?

— Да, только можно вас кое о чем попросить?

— О чем, — сказал мужчина, не утруждая себя вопросительной интонацией.

— Верните мне, пожалуйста, белье, — тихо проговорила я, неловко переступив с ноги на ногу. — А то я совсем замерзла…