Крепостная Эльза

Глава 1

Кажется, меня сейчас разорвёт на две части! Непреодолимая, холодная, как лёд, сила впивалась в моё тело тысячью иголок и тянула его вниз, в бездну. Но вверх меня тоже что-то тянуло! За волосы, так сильно и так больно, что, казалось, сейчас снимет с меня скальп!

Не слишком понимая, что надо делать, я задрыгала ногами, пытаясь вывернуться из холодного плена и изо всей силы заработала руками, отталкиваясь вверх, туда, где пробивался свет, а вода казалась теплее.

Ещё несколько секунд, и моя голова вынырнула из воды. Широко открыв рот, я глотала упоительно тёплый влажный воздух. Глотать было больно, горло перехватило колючей проволокой боли, к тому же что-то продолжало тянуть меня за волосы.

— Греби, да греби же ты, шельма белобрысая, — звонко закричал девичий голос.

Я гребла. Даже умудрилась кое-как продышаться, и с удивлением увидела, что берег — вот он, совсем рядом, не дальше десяти-пятнадцати метров. Я же умею плавать, и неплохо умею, что мне какие-то несколько метров!

— Отпусти, сама поплыву, — прохрипела я девушке, которая продолжала держать меня за косу.

На миг промелькнула мысль, что никакой косы у меня быть не может, но сейчас было не до этого.

— Нет уж, ты плыви, а я держать буду, — ответила спасительница. — Так-то оно понадёжнее! Вдруг тебя опять Водяник к себе потянет?

Я не стала спрашивать, кто такой Водяник.

Плыть пришлось совсем немного, через несколько метров я почувствовала под ногами твёрдую землю, и с облегчением вздохнула.

Из воды мы с девушкой вышли, крепко держась за руки. Отошли подальше от серебристой глади, дружно выдохнули и опустились на поросший жёсткой желтоватой травой берег.

— Спасибо тебе, — сказала я девушке. — Ты меня спасла.

Та отмахнулась:

— Повезло, что коса твоя всплыла, я за неё и ухватилась. Сама не ведаю, как так получилось, — сказала она. — Отродясь не было в этом месте никаких глубин, и вода не кружилась здеся никогда. Чего вдруг сегодня?

В самом деле — с чего? Я не в первый раз купаюсь в Кольцовке — наверное, озеро названо так за ровную, почти круглую форму. У того берега оно значительно глубже, даже рыбаки там с удочками сидят, но здесь, на маленьком неухоженном пляже, которым пользуются местные дачники, всегда было мелко и относительно безопасно. Разве что заплыть далеко, но ведь я не заплывала, плескалась практически рядом с берегом.

— Ты, Эська, сиднем-то не сиди, — посоветовала девушка, быстрыми и ловкими движениями расплетая тёмно-русую косу. — Волосья, давай, суши, да рубаху надевай. Согреешься хоть, а то трясёшься, как овечий хвост.

Только сейчас я обратила внимание, что мы с девушкой сидели на берегу совершенно голыми.

Допустим, она — нудистка, но я-то нет! Где мой купальник, вполне, кстати, пуританский? Специально купила закрытый, чтобы спрятать от чужих взоров все свои «булки», «батоны» и прочие лишние килограммы.

Я опустила глаза и тихо охнула…

Живот. У меня никогда не было такого живота — плоского, немного втянутого, ровного, словно я — юная девушка. Ноги тоже не мои! Стройные, белые, совсем без загара, с чётко выделенными икрами. Грубые пятки, царапины, мелкие белые шрамы, словно я часто ходила босиком.

Откуда взялся пышный бюст и самая настоящая пшеничная коса, если я уже лет двадцать делаю короткую стильную стрижку! Более того — я не блондинка! Я — шатенка!

Узкие ладони с тонкими пальцами и твёрдыми небольшими мозолями. У меня мозоли? От чего, я дико извиняюсь? От клавиатуры или от ручки? Я, конечно, люблю на даче поработать на земле, но исключительно ради поддержки формы и удовольствия. Никаких мозолей я при этом не набиваю, а в повседневной жизни я работаю в офисе, с людьми, мои руки должны выглядеть идеально. Коррекция ногтей — каждый месяц.

Сейчас мои ногти хоть и выглядели здоровыми и даже вполне чистыми, но явно никогда не знали, что такое маникюр, не говоря уже о наращивании.

— Эська, ты чего? — заволновалась девушка. — Головой, что ли, приложилась к какому камню, или воды речной нахлебалась? Так и будешь стоять, как в бане?

Мой слух почему-то вычленил только одно слово.

Речной? Я подняла голову и осмотрелась. В самом деле, мы сидели на берегу небольшой, явно неглубокой лесной речки, скорее — широкого ручья. При желании его можно было преодолеть вброд за несколько минут.

Но я не купалась в реке! Я купалась в озере! И, вообще, это не я! Тело не моё, волосы не мои, всё — не моё… Кроме сознания.

— Эська? Эська же! Ну ты чего? — заволновалась девушка. — Сестру родную не узнала, что ли? Хочешь, я тебе водички принесу попить, а?

Я отрицательно затрясла головой. Хватит с меня на сегодня водички, уже напилась!

— Да оденься ты, горе луковое, вона, уже пупырками вся покрылась, как жабёныш. Разве что не зелёная! Давай, что ли, косу тебе расплету. Поворачивайся! Только оденься сперва, видано ли дело — голяком на берегу стоять.

Девушка помогла мне натянуть длинную, с рукавами, рубашку из грубого полотна, и сверху что-то, напоминающее примитивное платье. Кусок ткани с дыркой для головы и небольшими разрезами по бокам. Перевязала мою талию верёвкой-пояском и бесцеремонно повернула меня к себе спиной.

— Садись уж, — сказала она.

Быстро расплела косу, распустила мои волосы так, чтобы они быстрее высохли на тёплом летнем ветерке.

— Теперь ладно, теперь хорошо, — довольно приговаривала девушка, расчёсывая меня деревянным гребнем. — А то уж я испугалась, думаю, разум потеряла наша Эська, двойняшку свою не узнаёт.

Мы — двойняшки? Я, Ирина Никольская, самодостаточная и самостоятельная, сильная и уверенная в себе дама сорока лет — двойняшка этой старшеклассницы? С какого, простите, перепуга?