Крепостная Эльза

Глава 26

— Печать владельца, Эльза. Магическая печать. Она стоит на каждом крепостном.

Как я могла забыть, что в этом мире магия есть не только у Сильнейшего? У людей — тоже! Вольтан же мне говорил! Но он упомянул только лиц королевской крови, мол, у каждого магия есть, разница в количестве.

Разве я могла догадаться, что она применяется ещё и для того, чтобы пометить несвободных людей?

Крепостные могли жениться и выходить замуж как за крепостных, так и за свободных. Запрета на подобные браки не было. Но, выходя замуж за крепостного, женщина и её дети автоматически становились крепостными и принадлежали барину мужа.

То же самое с мужчинами. Если свободный мужчина брал в жёны крепостную, он тоже терял свободу. Поэтому такие браки случались крайне редко, чаще всего глупыми влюблёнными детьми, такими, как несчастная Джульетта Капустина и Ромео Мясоедов.

Если жених и невеста не достигли совершеннолетия и провели обряд, обманув жреца Сильнейшего, родители могли потребовать признать брак недействительным. Даже беременность невесты не останавливала шокированных родителей. Я их понимаю — мысль о том, что твой ребёнок и твой внук станут вещью, кого угодно заставит забыть приличия.

Ребёнок крепостной женщины изначально рождался без печати, но первое, что делала повитуха — прикладывала к ладошке младенца магический амулет. Кожа на этом месте слегка розовела, малыш мог дёрнуть ручкой — и всё.

Я с трудом удержалась, чтобы не посмотреть на свои ладони. Нет там ничего, я точно знаю! Но всё равно очень хочется посмотреть. Если там нет печати, может быть, я и не крепостная вовсе? А барон и все остальные меня обманывают? Допустим, мне забыли или не успели поставить печать?

— Раньше помещики сами ставили печати, но потом отдали это дело повитухам, — рассказывал Генрих. — Простите, что я говорю с вами, барышней, о таких вещах.

— Ерунда, — отмахнулась я. — Все люди появляются на свет одинокого, не вижу в нашей беседе ничего неприличного.

Генрих удивлённо хмыкнул и окинул меня внимательным взглядом.

— Но окружающие не заметят магическую печать. Кто будет специально руку показывать?

Тем более, что она совершенно чистая, уж я-то знаю.

— Ничего не надо показывать, визуально печать не видна, это же не краска, в самом деле. Сбежавший крепостной не сможет существовать в обществе, понимаете? У него нет документов, нет возможности остановиться в трактире, совершить сделку. Его не возьмут на работу, потому что он не сможет подтвердить свою личность.

Всё равно ничего не понимаю!

— А если подделать документы? — я продолжала искать варианты.

— А смысл?

Даже имея поддельное удостоверение личности, крепостной спалится очень быстро. Любую мало-мальскую сделку здесь закрепляли в ратуше. У входа сидело несколько писцов, которые помогали оформить покупку или продажу.

То есть купить на рынке корову можно было и без них, а снять комнату или всего лишь угол — только через запись в городской книге учёта. Жениться, поменять место жительства, купить недвижимость, зарегистрировать рождение ребёнка, взять разрешение на работу — всё учитывалось и записывалось. Разумеется, не даром. Деньги брали небольшие, но, если ловили на нарушении порядка, то оступившегося ждало наказание. От штрафа до тюремной отсидки.

— Пустая работа, — заметила я. — Бумагомарательство.

— Что вы! Отличный доход для города. Расходы минимальны — специального помещения нет, писцы принимают людей в холле ратуши.

— Но ведь не все просители умеют писать…

— Вот! Мы с вами дошли до самого главного! Любой документ, кроме подписи, которой может и не быть, подтверждается отпечатком двух пальцев. Кстати, неграмотное население только пальцами и пользуется. В этом случае, если человек крепостной, чернила на документе становятся красными.

— Как?

— Магия печати.

— А если он по поручению хозяина?

— Ни один хозяин не пошлёт своего крепостного без сопроводительного документа.

Замкнутый круг… Если я убегу от графа, то даже в деревне жить не смогу — меня быстро вычислят.

— Кроме того, у печати ещё много возможностей. Например, хозяин, если его крепостные часто теряют голову и пускаются в бега, может купить амулет поиска. С ним найти беглеца проще простого — амулет сам приведёт охотника туда, куда надо. Или амулет наказания — активировав его, хозяин нашлёт на сбежавшего крепостного свой гнев. Печать на ладони проявится, будет гноиться и кровоточить. Вылечить такое не возьмётся ни один лекарь, да и невозможно вылечить, пока беглец не вернётся. Эльза, мне очень интересно с вами беседовать, но вы не опаздываете?

Ещё как опаздываю!

Назад я всё-таки пошла одна. Точнее, побежала. Я неслась изо всех сил, придерживая руками юбки. Только бы успеть, только бы успеть!

На моё счастье, госпожа Дарина сама несколько задержалась, девушки на условленном месте сбились в кучу, ожидая свою надзирательницу. Я присоединилась к ним в последний момент. Увидев меня, Фелицата вздрогнула и до крови прикусила нижнюю губу. Не ожидала, дорогуша? Ничего, я ещё придумаю, какой сюрприз тебе устроить.

— Всё равно я скажу, что ты опоздала, — хриплым голосом заявила Фелицата.

— А я скажу, что сделала ты. Хочешь? У меня и свидетели есть, целых два, думаешь, где я была всё это время? Выясняла, что они видели, а видели они много. Рассказать — что? Или госпожу Дарину дождёмся, чтобы два раза не повторять?

Я блефовала, конечно, но Фелицата, хоть и была примой нашей деревенской самодеятельности, всё равно в душе осталась простой девкой — она испугалась. Побледнела, отступила назад, сжала кулаки.

— Ты всё врёшь, тебе никто не поверит! — прошептала она.

— Вот и помалкивай тогда, а то я захочу проверить — поверят мне, или нет, — посоветовала я.

Назад, в поместье, мы вернулись без приключений. Вечером актрис навестил граф Пекан.

— Ну что, девки, пора афишу рисовать? — сказал он, довольно потирая руки. — Несравненная Фелицата в роли безутешной матери, и очаровательная…

Граф замолчал. Да уж, «очаровательная Эська» — шикарное сочетание.

— Эльза, — тихо подсказала я. — Мне кажется, это имя будет звучать намного благозвучнее.

Девушки тихо зашушукались. Знаю я, о чём они говорят — влезть и самой предложить себе имя было довольно нагло, я имела приличный шанс получить наказание. Тем более, что меня никто не спрашивал. Но должна же я рискнуть?

— Эльза? — граф придирчиво посмотрел на меня, махнул рукой. — Пусть будет Эльза. И очаровательная Эльза… как дальше-то? Есть идеи? Чего все примолкли?

— И очаровательная Эльза, — я сделала графу глубокий реверанс. — В роли юной влюблённой. В трагической истории о великой любви!

Да уж, пафос здесь в почёте — граф мне аж похлопал в ладоши от удовольствия.