Криминалист 5

Глава 3 Дюваль

В десять утра я сидел в кабинете Томпсона и докладывал.

Томпсон слушал, откинувшись в кресле, в зубах незажженная сигара. Кабинет маленький, стол, два стула для посетителей, шкаф с делами, американский флаг в углу, фотография Томпсона с Гувером на стене (рукопожатие, оба в темных костюмах, оба серьезные). На столе три телефона (внутренний, городской, секретный), стопка папок, пепельница, переполненная окурками сигар.

Я изложил все, что узнал. Волокна три типа, европейская ткань, парик. Записка на бумаге «Крейн Дипломат», чернила железогалловые. Отпечатки Поланко на решетке снаружи, неизвестный изнутри. Звонок в Интерпол, вор по кличке «Призрак», шесть краж за девять лет, инспектор Моро вылетает в Вашингтон.

— И главное, — сказал я. — Решетка. Вор не мог снять и поставить ее сам, винты закручены снаружи, с высоты десяти футов. Поланко снял ее для вора, подождал, пока тот сделает работу, и поставил обратно. Сообщник.

Томпсон вынул сигару изо рта. Покрутил ее в пальцах.

— Поланко. Заместитель начальника охраны. — Голос тихий, задумчивый. — Доказательства?

— Отпечатки на решетке. Незапертая подсобка с сигнализацией. Отсутствие на работе в день обнаружения кражи. Нервное поведение при визите, потные руки, двадцать три окурка за ночь. И нужно проверить его финансы. Если у него есть крупные поступления…

— Дэйв работает над банковским запросом?

— Да. Результат будет сегодня-завтра.

Томпсон поставил сигару в пепельницу.

— Митчелл, ты за два дня продвинулся дальше, чем Интерпол за девять лет. — Он посмотрел на меня тяжелым взглядом. — Не загордись. Вор профессионал, и он знает, что мы на хвосте. Если спугнем Поланко раньше времени, он предупредит вора, и камень исчезнет навсегда.

— Понимаю. Поэтому не давлю на Поланко. Пока.

— Пока, — повторил Томпсон. — Когда приедет Интерпол, мы соберем полную картину. Объединим отпечатки, волокна, досье. И тогда возьмем его и допросим. По-настоящему. С доказательствами на столе. Поланко сломается. Такие всегда ломаются. — Он взял сигару обратно, откусил кончик, сплюнул в пепельницу. — А пока продолжай. Проверь список магазинов, продающих бумагу «Крейн». Проверка гостей выставки. Запрос в Сюрте по «Дювалю». Работа, Митчелл. Много работы.

— Да, сэр.

— И Митчелл.

— Сэр?

— Кэмпбелл звонил утром. Посол Ирана устроил истерику в Госдепартаменте. Грозит «пересмотром отношений». Белый дом нервничает. — Томпсон закурил, затянулся, выпустил густое облако. — Нам нужен результат. Быстро.

— Работаю, сэр.

Вышел из кабинета. В коридоре привычный шум: стук машинок, телефонные звонки, голоса. Тим О'Коннор прошел мимо с пончиком в руке.

Вернулся за стол. Взял блокнот, составил план на день. Первым делом надо объехать магазины канцелярии: «Фэрфакс», «Дженнингс», «Вудворд энд Лотроп». Показать описание «Дюваля».

Затем проверить список гостей выставки. Связаться с каждым, задать одни и те же вопросы: видели ли кого-то подозрительного, заметили ли что-то необычное, разговаривали ли с «Дювалем».

Спуститься к Дороти в компьютерный центр. Ввести данные по кражам из европейских музеев в базу. Поискать почерк, связь, закономерность.

Я встал, надел пиджак и вышел из здания.

Вашингтон плавился под августовским солнцем. По Пенсильвания-авеню ехали машины, ходили люди, крутился мир. Газетный киоск на углу продавал «Пост» и «Стар». Заголовок на первой полосе «Пост»: «УОТЕРГЕЙТ: СЕНАТ ВЫЗЫВАЕТ НОВЫХ СВИДЕТЕЛЕЙ».

Уотергейт.

Через два года он сожрет президента. Я знал это. Никто вокруг не знал.

Но у меня другие заботы. Мне нужен не президент. Мне нужен Призрак.

И я его найду.

Пока не забыл. Я зашел по дороге в уличный автомат и позвонил Дэйву.

— Паркер.

— Дэйв, нужно организовать наблюдение за Поланко. Немедленно. Две смены, круглосуточно. Он не должен уехать, позвонить кому-то подозрительному, встретиться с кем-то подозрительным. Тихо и аккуратно. Он не должен заметить слежку.

— Тим и Харви подойдут?

— Идеально. Тим незаметный, Харви терпеливый. Дневная и ночная смены. Пусть припаркуются на Кэрролл-авеню, полквартала от дома 714. Записывают каждый выход, каждый звонок из телефона-автомата, каждого посетителя.

— Инструктаж?

— Только наблюдение. Не подходить, не разговаривать, не спугнуть. Если Поланко направится к вокзалу, аэропорту или автобусной станции, тогда задержать.

— Понял. Обзвоню Тима и Харви сейчас.

— И Дэйв. Банковский запрос?

— Отправил вчера вечером. «Риггс Нэшнл Бэнк», где у Поланко чековый счет. Обещали ответить к обеду сегодня. Еще отправил запрос в иммиграционную службу по кубинскому досье, ответ будет через два-три дня.

— Хорошо. Жду тебя в офисе к часу. Поедем вместе опрашивать гостей выставки.

Повесил трубку. Посмотрел на часы, десять сорок пять. Время ехать по магазинам.

Первый адрес «Фэрфакс Стейшнери», Коннектикут-авеню, 1734. Маленький магазин в ряду фасадов между адвокатской конторой и цветочной лавкой. Витрина с выставленными перьевыми ручками «Монблан» и «Паркер» на бархатных подушечках. Дверной колокольчик звякнул при входе.

Внутри стеллажи с блокнотами, конвертами, письменными наборами. За прилавком мужчина лет шестидесяти, седой, в жилете, очки на кончике носа. Классический вашингтонский торговец канцелярией, обслуживает сенаторов, послов, юристов.

— Доброе утро. Чем могу помочь?

Я показал удостоверение.

— Агент Митчелл, ФБР. Несколько вопросов, если не возражаете.

Мужчина, Герберт Финли, как гласила табличка на прилавке, снял очки, протер линзы.

— ФБР? Разумеется. Проходите.

— Мистер Финли, вы продаете бумагу «Крейн», серия «Дипломат»?

— Конечно. Одна из наших лучших позиций. Стопроцентный хлопок, ручной отлив, кремовый оттенок. Двенадцать долларов за коробку из ста листов. Популярна среди дипломатов и юристов.

— За последний месяц, скажем, с начала июля, кто-нибудь покупал эту бумагу? Конкретно мужчина, тридцать пять — сорок лет, среднего роста, стройный, темные волосы. Говорит с французским акцентом. Одет дорого, европейский костюм.

Финли задумался. Закрыл глаза, вспоминая. Владельцы маленьких магазинов помнят клиентов, не всех, но необычных. А француз в дорогом костюме, покупающий премиальную бумагу, необычный покупатель.

— Француз… — Финли открыл глаза. — Нет. Французов не помню. Извините.

Тупик. Хотя нет.

— А кто-нибудь новый? Незнакомый покупатель, не из постоянных клиентов?

Финли покачал головой.

— У меня в основном постоянная клиентура. Новых лиц в июле… не припомню.

Поблагодарил, вышел. Сел в машину, поехал дальше.

Второй адрес «Дженнингс Пенс энд Пейпер», Висконсин-авеню, 3214, Джорджтаун. Магазин покрупнее, на два этажа. На первом перьевые ручки, чернила, бумага. На втором продавались кожаные портфели, ежедневники, подарочные наборы. Район дорогой, рядом университет, посольства, особняки.

За прилавком молодая женщина, лет двадцати пяти, рыжие волосы, веснушки, улыбчивая.

— Добро пожаловать в «Дженнингс»! Чем могу…

Удостоверение.

— Агент Митчелл, ФБР. У меня вопрос о покупателе.

Улыбка исчезла, сменилась испуганным любопытством.

— ФБР? Ох. Конечно. Спрашивайте.

Я повторил описание. Бумага «Крейн Дипломат». Мужчина, тридцать пять — сорок, темные волосы, французский акцент, европейский костюм.

Рыжая, Кэтлин, как следовало из бейджа на блузке, нахмурилась.

— Француз… бумага «Крейн»… — И вдруг глаза расширились. — Подождите. Да. Да, помню! Примерно три недели назад, может чуть больше. Мужчина, именно такой, как вы описываете. Красивый, темные волосы, костюм точно не американский, что-то европейское, узкие лацканы. И акцент французский, очень приятный. Он купил коробку «Крейн Дипломат» и еще… — Она наморщила лоб. — Бутылочку чернил. «Пеликан 4001», сине-черные. Немецкие чернила для перьевых ручек.

Сердце ускорилось, но я не показал волнения. Записывал ровным почерком.

— Вы помните, как он расплатился?

— Наличными. — Кэтлин виновато пожала плечами. — Извините. Если бы чеком или кредитной карточкой, у нас осталась бы запись.

— Помните что-нибудь еще? Любая деталь.

Кэтлин закусила губу.

— Он… много разглядывал товары. Не торопился. Потрогал каждый сорт бумаги, пощупал текстуру. Знал, что ищет. Когда взял «Крейн», сказал что-то вроде… — Она перешла на ломаный французский: — «Прекрасный хлопок. Почти как „Клэрфонтэн“.» Я спросила, что такое «Клэрфонтэн», он засмеялся и сказал, это французский производитель бумаги, лучший в мире.

«Клэрфонтэн». Французская бумажная фабрика. Существует с 1858 года. Премиальная бумага. Европеец, знающий «Клэрфонтэн» наизусть либо каллиграф, либо коллекционер, либо человек, привыкший писать от руки на дорогой бумаге. Или все вместе.

— Вы видели, на чем он приехал? Машина, такси?

— Нет. Не видела. Он вошел с улицы и ушел.

— Еще вопрос. Можете описать его подробнее? Рост, особые приметы?

— Рост… средний. Может, пять футов десять, пять футов одиннадцать. Стройный, подтянутый. Руки красивые, длинные пальцы. — Она слегка покраснела. — На левой руке часы, серебряные или белое золото, тонкие. Волосы темные, слегка вьются. Глаза… карие, кажется. Нос прямой. Подбородок с ямочкой.

Описание Касселя, почти слово в слово. Тот же человек. «Дюваль» покупал бумагу для записки за три недели до кражи. Планирование. Методичность.

— Спасибо, Кэтлин. Вы очень помогли. — Достал визитку. — Если он зайдет снова, не говорите ему ничего. Позвоните по этому номеру.

— Обязательно. — Она взяла визитку, потом наклонилась через прилавок и понизила голос: — Агент Митчелл, он что-то украл? Такой обаятельный мужчина…

— Расследование в процессе. Спасибо за помощь.

Вышел. На улице стояла жара, витрины блестели, мимо проходили студенты с учебниками и женщины с собачками. Обычный Джорджтаун.

Третий магазин «Вудворд энд Лотроп» на Одиннадцатой улице, не дал результатов. Продавщица в отделе канцелярии не помнила странного покупателя. Бумагу «Крейн Дипломат» продавали редко, последняя покупка месяц назад, это была пожилая женщина.

Итого одна зацепка из трех. «Дженнингс». Кэтлин. Француз, бумага, чернила «Пеликан». Три недели назад. Наличные.

Вернулся в офис к часу дня.

Дэйв ждал в кабинете с блокнотом и списком гостей.

— Тим и Харви на месте. Припарковались на Кэрролл-авеню в десять тридцать. Поланко дома, не выходил.

— Хорошо. Давай опрашивать гостей.

В списке выставки тридцать семь человек минус «Дюваль». Обзвонить всех за один день невозможно, но начать нужно с самых важных, тех, кто общался с «Дювалем», и тех, кто мог что-то заметить.

Разделили список. Дэйв взял первую половину, восемнадцать имен. Я вторую, девятнадцать.

Звонки с рабочего телефона. Однообразная, изматывающая работа. Набрать номер, представиться, задать одни и те же вопросы. Секретари, автоответчики, «перезвоните позже», «мистер такой-то в отъезде».

К четырем часам дня я связался с четырнадцатью из девятнадцати людей. Дэйв с двенадцатью из восемнадцати.

Результат скудный.

Одиннадцать человек помнили «Дюваля», «обаятельного француза», «приятного мсье», «знатока минералов». Все подтверждали описание Касселя. Никто не заметил ничего подозрительного. Никто не видел «Дюваля» в служебных помещениях. Никто не знал его до вечеринки.

Сенатор Уитмор вспомнил, что «Дюваль» интересовался историей музея, задавал вопросы о планировке здания, о ремонте, проводившемся в прошлом году. Уитмор принял это за светскую беседу. «Приятный молодой человек, очень сведущий в архитектуре. Спрашивал про систему кондиционирования, говорил, что в европейских музеях климат-контроль значительно хуже.»

Посол Ирана, Хосейн Аббаси, отказался разговаривать по телефону. Секретарь сказал: «Его превосходительство обсудит это только при личной встрече.» Назначили на среду, десять утра, посольство на Массачусетс-авеню.

Остальные пусто. Ничего необычного, никаких подозрительных лиц, кроме «очаровательного француза».

Дэйв положил трубку после последнего звонка и откинулся на стуле.

— Двенадцать из восемнадцати. Ноль результатов. Все считают «Дюваля» милым человеком. Никто ничего не видел. — Потер лицо ладонями. — Призрак подходящее имя.

— Уитмор рассказал мне кое-что. «Дюваль» расспрашивал о вентиляции на приеме.

— Нагло.

— Не нагло. Умно. Задай вопрос на светской вечеринке и человек ответит, потому что вежливость не позволяет промолчать. Никто не заподозрит гостя, интересующегося кондиционерами.

— Рекогносцировка под прикрытием шампанского, — сказал Дэйв. — Элегантно.

— Все, что он делает, элегантно. Записка, маскировка, проникновение. Профессионал высшего класса.

Без четверти пять я спустился в подвал. Не в лабораторию Чена, а дальше по коридору, к двери с табличкой «Компьютерный центр. Доступ ограничен».

Открыл дверь.

Знакомая картина, стеллажи с коробками перфокарт, машина IBM 029 в центре, стол Дороти, дверь в серверную с мигающими огнями. Гул кондиционеров и прохлада.

Дороти сидела за столом, раскладывая папки. Подняла голову, увидела меня и улыбнулась.

— Итан! Давно не заходил.

— Дела, как всегда. — Подвинул стул, сел рядом. — Дороти, мне нужна помощь. Хочу ввести данные по серии краж из европейских музеев в базу и поискать закономерности.

Дороти нахмурилась.

— Европейские кражи? У нас в базе только американские дела. Полицейские отчеты штатов, федеральные дела ФБР. Европейских данных нет.

— Знаю. Поэтому хочу ввести вручную. Мне дали пять дел из досье Интерпола, описания, даты, методы. Могу надиктовать, ты набьешь перфокарты, запустим анализ.

— Пять дел? — Дороти покачала головой. — Итан, для статистического анализа пять точек данных почти ничего. Компьютер ищет параметры в больших массивах. Пять дел слишком мало для выводов.

Она права. Я знал это. В двадцать первом веке я работал с базами данных на миллионы записей. Пять точек просто статистический шум.

— Понимаю. Но хочу хотя бы зафиксировать информацию в системе. Когда Интерпол пришлет полное досье, добавим больше данных. И если в нашей базе найдется что-то похожее на европейские методы, совпадение по способу проникновения, по типу целей, по стилю записок, компьютер покажет это.

Дороти задумалась. Потом кивнула.

— Логично. Давай введем. Диктуй, я набиваю.

Я открыл блокнот, зачитал информацию от Моро: пять дел, даты, города, объекты, украденное, метод проникновения, оставленные записки. Дороти печатала на IBM 029, клавиши стучали, перфоратор щелкал, карточка за карточкой. Пять карт, по одной на дело.

Загрузили карты в считыватель, запустили программу поиска совпадений.

Теперь ожидание. Катушки магнитных лент вращались за стеклом серверной. Индикаторы мигали.

Через четыре минуты принтер застучал. Короткая распечатка на полстраницы.

Дороти оторвала ленту и прочитала.

— Как я думала. Совпадений с американскими делами нет. Метод проникновения через вентиляцию не встречается ни в одном из семи тысяч дел в базе. Записки на месте преступления, ноль совпадений. Кражи из музеев, есть четыре дела в базе, все американские, все раскрытые, все представляют из себя простые кражи сотрудниками, без профессиональных навыков.

— Значит, «Призрак» никогда не работал в Америке. До сих пор.

— Или работал, но настолько чисто, что ни один полицейский отчет не попал в нашу базу.

Я забрал распечатку. Не то, что надеялся найти, но пока версия подтверждалась, «Призрак» европейский специалист, действующий на американской территории впервые. Чужак. Без местных связей, без местной инфраструктуры. Поэтому ему нужен сообщник в музее, без знания изнутри он не смог бы провернуть кражу.

— Спасибо, Дороти.

— Не за что. Когда получишь полное досье из Интерпола, приходи. Введем все, может, что-то и выплывет.

Поднялся на четвертый этаж в пять тридцать. Коридор опустел. Агенты расходились по домам, кто к женам, кто в бар, кто в спортзал.

Дэйв стоял у моего стола. Лицо серьезное. В руке лист бумаги.

— Итан. Банк ответил.

Я взял лист. Выписка из «Риггс Нэшнл Бэнк» по чековому счету Стивена А. Поланко.

Пробежал глазами.

Зарплата четыреста восемьдесят долларов в месяц. Стандартные расходы: аренда квартиры (сто сорок), электричество, телефон, продукты. Ничего необычного.

До июля.

Двенадцатого июля снятие наличных на три тысячи долларов. Со счета, на котором в тот момент лежало три тысячи четыреста двенадцать. Почти все, что было.

Пятнадцатого июля внесение наличных, пять тысяч долларов. Одной суммой. Без указания источника.

Двадцатого июля опять снятие, две тысячи.

Двадцать пятого июля еще внесение, три тысячи.

Первого августа снова взнос, уже десять тысяч долларов.

Текущий остаток на счете четырнадцать тысяч восемьсот двенадцать долларов. У человека с зарплатой четыреста восемьдесят в месяц.

Я положил выписку на стол.

— Двенадцатого июля он снял почти все деньги. Три тысячи. Зачем?

— Может, аванс за что-то, — сказал Дэйв. — Потом пятнадцатого получил пять тысяч наличными. Первый транш от вора?

— Возможно. Третьего числа еще. А первого августа основная выплата. Десять тысяч.

Дэйв сел на край стола.

— Восемнадцать тысяч наличными за три недели. Охранник музея. Приличный доход.

— Но не пятнадцать миллионов. Не десять. Не миллион. Всего восемнадцать тысяч. — Я постучал пальцем по выписке. — Вор заплатил Поланко гроши. Меньше процента от стоимости камня. Поланко либо не знал истинную цену «Персидской звезды», либо настолько отчаянно нуждался в деньгах, что согласился на любую сумму.

— Что бы это могло быть?

— Проверим. Но сначала ордер. — Я отправился в кабинет Томпсона.

Босс сидел над папкой с бумагами.

— Сэр, мы получили банковскую выписку Поланко. Восемнадцать тысяч наличными за три недели, июль и август. У человека с зарплатой четыреста восемьдесят. Плюс отпечатки на решетке, плюс незапертая подсобка, плюс невыход на работу в день кражи.

Томпсон поднял голову.

— Этого достаточно для ордера.

— Более чем. Звоню прокурору.

— Звони. Ордер на арест и на обыск квартиры. Бери Паркера. Арестуйте его сегодня вечером, до того как он сообразит бежать.

— Есть, сэр.

— И Митчелл. Без шума. Журналистам ни слова. Если пресса узнает, что мы арестовали сообщника до того, как нашли камень, вор поймет, что мы на хвосте, и спрячет бриллиант так, что даже Господь Бог его не найдет.

— Понял.

Я вернулся к своему столу и набрал другой номер.

Помощник окружного прокурора Гарольд Пэйн, тридцати восьми лет, худой, энергичный, с репутацией человека, не теряющего времени, ответил после второго гудка.

— Пэйн.

— Мистер Пэйн, агент Митчелл, ФБР. Мне нужен ордер на арест и обыск. Стивен Поланко, подозрение в соучастии в краже из Национального музея естественной истории. Бриллиант «Персидская звезда», стоимость пятнадцать миллионов.

Пэйн издал звук, похожий на смешок.

— «Персидская звезда»? Дело, из-за которого Госдеп рвет волосы? — Голос посерьезнел. — Какие основания?

Я перечислил: отпечатки на вентиляционной решетке, через которую проник вор. Банковская выписка с необъяснимыми восемнадцатью тысячами наличных. Доступ к схеме сигнализации и подсобке. Невыход на работу в день обнаружения кражи. Нервное поведение при допросе.

Пэйн слушал, не перебивая.

— Достаточно. Подготовлю ордера в течение часа. Заберете у судьи Калберта в федеральном суде, он дежурит сегодня вечером.

— Спасибо, мистер Пэйн.

— Благодарите, когда вернете камень.