Критика теоретических концепций Мао Цзэдуна

Предисловие

Современная эпоха справедливо называется эпохой перехода от капитализма к социализму. Об этом неопровержимо свидетельствует исторический опыт и последних десятилетий. В результате совместной борьбы социалистических государств, пролетариата в странах капитала, освободившихся и угнетённых народов происходит дальнейшее ослабление позиций империализма в политической, экономической, военной и идеологической областях. Как отмечается в Документе международного Совещания коммунистических и рабочих партий, «социализм, победивший на одной трети земного шара, добился новых успехов во всемирной битве за умы и сердца людей»[1].

Однако международный империализм с помощью контратак пытается изменить общее соотношение сил в свою пользу. В этих условиях необходимо ещё большее сплочение всех антиимпериалистических сил, и прежде всего коммунистических и рабочих партий — наиболее прогрессивной части современного общества. «Линия на совместные антиимпериалистические действия требует повышения идейно-политической роли марксистско-ленинских партий в мировом революционном процессе»[2].

Выполнение этой задачи возможно только в результате непримиримой борьбы против буржуазной идеологии, против правого и «левого» оппортунизма, против ревизионизма, догматизма и левосектантского авантюризма.

В связи с антимарксистским, антисоциалистическим, шовинистическим и антисоветским курсом нынешнего китайского руководства открылся новый фронт идеологической борьбы. Состоявшийся в апреле 1969 г. Ⅸ съезд КПК официально оформил этот курс. Теоретической основой курса китайского руководства являются «идеи Мао Цзэдуна», или маоизм, представляющий собой чуждое марксизму идеологическое течение. Маоизм глубоко враждебен интернационализму, идее пролетарской солидарности народов; одной из основных его черт стал великодержавный шовинизм, который вылился в антисоветизм.

Дружеские отношения между советским и китайским народами сложились на основе совместной борьбы против общего врага — империализма, в процессе постоянной и разносторонней помощи Советского Союза революционному движению в Китае. Коммунистическая партия Советского Союза оказывала содействие молодой Компартии Китая в ходе её становления и укрепления; советские люди принимали непосредственное участие в борьбе китайского народа против империалистов и их ставленников, Китаю было предоставлено большое количество военного снаряжения и т. д. Огромную помощь китайской освободительной революции оказал Советский Союз, разгромив на территории Китая ударную силу японского империализма — Квантунскую армию.

После безоговорочной капитуляции милитаристской Японии в Китае создались благоприятные условия для победы народной революции. С образованием Китайской Народной Республики китайский народ вступил на путь строительства новой жизни. Провозглашённая Ⅷ съездом КПК (сентябрь 1956 г.) генеральная линия партии нацеливала китайский народ на завершение примерно в течение трёх пятилеток основных социалистических преобразований и превращение Китая в индустриально-аграрное государство, на построение социалистического общества. Эта генеральная линия была основана на общих принципах ленинской теории социалистической революции, учитывала специфические особенности Китая при переходе от капитализма к социализму. Энергия китайского народа, раскованная революцией, была направлена на создание новой жизни.

Советские люди, Коммунистическая партия Советского Союза радовались успехам китайского народа и Коммунистической партии Китая. Советский Союз оказывал огромную бескорыстную помощь народному Китаю во всех областях: политической, экономической, оборонной, культурной. Сотни китайских предприятий были оснащены советским первоклассным промышленным оборудованием. Тысячи опытных советских специалистов принимали активное участие в строительстве заводов, железных дорог, мостов, в создании культурных и научных учреждений. В этом проявлялся социалистический интернационализм советского народа и его ленинской коммунистической партии.

Однако в конце 50‑х годов группа Мао Цзэдуна открыто выступила против генеральной линии социалистического строительства в Китае, против решений Ⅷ съезда КПК и навязала партии авантюристическую политику «трёх красных знамен» (генеральная линия, «большой скачок», народные коммуны). В международном коммунистическом движении маоисты встали на путь раскольничества, подрыва и дискредитации научного коммунизма, направляя главный удар против Советского Союза и других социалистических стран, против всех марксистско-ленинских партий. С полной очевидностью вскрылась антимарксистская, националистическая, великодержавная линия Мао Цзэдуна и его окружения.

Марксизм, как об этом свидетельствует вся история революций ⅩⅩ в., таит в себе огромную притягательную силу не только для рабочего класса, но и для других социальных групп и, в частности, для крестьянства, городской мелкой буржуазии, интеллигенции. В коммунистическое и рабочее движение помимо марксистов приходят и люди с различными неправильными представлениями о путях переустройства общества — революционные демократы, анархисты, буржуазные националисты и т. п. Одни из них, пройдя сквозь горнило революционной борьбы в рядах партии, становятся марксистами, другие не выдерживают испытаний и порывают с коммунистическим движением, третьи, оставаясь в рядах партии, так никогда и не избавляются от своих прежних мелкобуржуазных или буржуазных убеждений.

Это положение имеет особенно большое значение при рассмотрении партийного состава коммунистических и рабочих партий, ведущих работу в развивающихся, крестьянских странах. Мелкобуржуазная идеология не может не оказывать отрицательного воздействия на эти партии, ибо их ряды формируются преимущественно из непролетарских слоёв общества. На подобное обстоятельство в своё время обращалось серьёзное внимание в документах Коминтерна. В этих условиях значительно возрастает роль руководящего ядра коммунистической партии, которое на общей марксистской платформе должно сплотить всех членов партии, независимо от их социального происхождения, прошлой деятельности и прежних убеждений, не допустить возобладания в партии чуждых марксизму взглядов. Когда в силу тех или иных причин руководство коммунистической партии попадает в руки антимарксистов, это создаёт опасность перерождения партии и её превращения в несоциалистическую, нереволюционную организацию.

Следует подчеркнуть, что с самого начала своей деятельности КПК объединяла не только марксистов, но и немарксистов, многие из которых примкнули к ней преимущественно по тактическим соображениям. Среди последних был и Мао Цзэдун.

Китайские марксисты-ленинцы сознавали ошибочность политического курса Мао Цзэдуна, антимарксистскую сущность его взглядов, видели, как искусственно создавался миф о Мао Цзэдуне как о выдающемся теоретике и непогрешимом руководителе китайской революции. По мере своих сил и возможностей они сопротивлялись попыткам Мао Цзэдуна навязать партии свою особую линию, «китаизировать» марксизм, подменить марксистско-ленинские идеи «идеями Мао Цзэдуна». Именно благодаря их упорному сопротивлению политическому курсу Мао Цзэдуна Ⅷ съезд КПК в 1956 г. исключил из Устава партии навязанное ей на Ⅶ съезде (май 1945 г.) положение, согласно которому партия должна «во всей своей деятельности руководствоваться» «идеями Мао Цзэдуна», и записал в нём, что «коммунистическая партия Китая в своей деятельности руководствуется марксизмом-ленинизмом».

Мао Цзэдун не смирился со своим идейным поражением на Ⅷ съезде КПК. Он развернул новый тур борьбы против марксистов-ленинцев и интернационалистов в период так называемой великой пролетарской культурной революции в Китае, одна из целей которой, как известно, состояла в том, чтобы с помощью массового террора навязать взгляды Мао Цзэдуна всей партии и всему китайскому народу в качестве «самых правильных», «самых великих» идей.

Крах курса «трёх красных знамен» и провалы во внешней политике нанесли удар по мифу о Мао Цзэдуне как о марксисте-ленинце и непогрешимом теоретике китайской революции. Особую роль в этом отношении сыграла «культурная революция», которая обнажила подлинный антимарксистский мелкобуржуазный характер взглядов и политического курса маоистов, дала новые убедительные доказательства того, что Мао Цзэдун и его сторонники преследуют цели, не имеющие ничего общего с научным социализмом, демократией и миром. Более того, она лишний раз показала, что в лице маоистов международное революционное движение столкнулось с буржуазно-националистическим течением, пытающимся занять руководящее положение в мировом революционном процессе, с тем чтобы навязать коммунистам и революционным демократам антисоциалистические взгляды Мао Цзэдуна, подчинить своему влиянию революционное движение и заставить его служить интересам, несовместимым с марксизмом-ленинизмом и пролетарским интернационализмом.

Появление маоизма в Китае как особого мелкобуржуазно-националистического течения связано не только с именем Мао Цзэдуна, но и с определёнными объективными условиями.

В связи со сравнительно поздним появлением на исторической арене китайского пролетариата и его слабостью как класса понятия о социализме в Китае в течение долгого времени носили характер социальной утопии, окрашенной в цвета традиционных китайских представлений о совершенном обществе с чисто крестьянскими идеалами социальной справедливости.

Коммунистической партии Китая с первого дня своего существования приходилось вести работу в стране, где крестьянство составляло девять десятых всего населения. Социальный состав КПК был в значительной мере крестьянским, мелкобуржуазным. Поэтому мелкобуржуазная идеология всех оттенков часто находила отражение в сознании членов КПК. Это было неизбежно. Как признавал сам Мао Цзэдун, выходцы из мелкой буржуазии в КПК зачастую представляли собой «рядящихся в марксистско-ленинскую тогу либералов, реформистов, анархистов, бланкистов и т. д.…»[3] Не следует забывать, что Мао Цзэдун также выходец из среды мелкой буржуазии.

Сохранение в Китае полуфеодальных производственных отношений способствовало консервации среди различных слоев китайского народа великодержавно-националистических настроений, которые насаждались правящей верхушкой страны в течение многих столетий, а в конце ⅩⅨ — начале ⅩⅩ в. эти настроения оказались крайне обострёнными и вылились в стремление к возрождению былого величия Китая. Идеологией великокитайского шовинизма были заражены не только консервативные феодально-бюрократические силы, но и мелкобуржуазная демократия Китая, мечтавшая увидеть Китай центром мира, гегемоном на международной арене. Именно великокитайский шовинизм в сочетании с мелкобуржуазным революционаризмом были той атмосферой, в которой начиналось идейное формирование Мао Цзэдуна.

Взгляды Мао Цзэдуна формировались в условиях революционной борьбы китайского народа против империализма и феодализма, в обстановке всё более возраставшей в Китае популярности марксизма-ленинизма, вызванной победой Великой Октябрьской социалистической революции и той интернациональной помощью, которую Советский Союз оказывал борьбе китайского народа за своё освобождение. Поэтому вполне естественно, что и Мао Цзэдун в своё время обратился к марксизму-ленинизму как к знамени, вокруг которого объединились все прогрессивные силы Китая. Он старался эксплуатировать в своих корыстных интересах колоссальный авторитет марксистско-ленинских идей. Свои мелкобуржуазные антинаучные концепции и взгляды Мао Цзэдун облекал в марксистско-ленинскую форму, поскольку репутация марксиста-ленинца открывала перед ним возможность овладеть руководящим положением в КПК.

Для Мао Цзэдуна марксизм-ленинизм не стал его мировоззрением, которое он понял, освоил и принял. Марксизм-ленинизм он рассматривал как «заморское учение», из которого в Китае можно применить только некую «всеобщую истину». К марксизму-ленинизму Мао Цзэдун подходил прагматически, брал из него лишь то, что отвечало и служило его целям. Поскольку до победы китайского народа в 1949 г. замыслы Мао Цзэдуна в основном объективно совпадали с задачами китайской буржуазно-демократической революции, он в то время использовал ту часть марксистско-ленинского учения, которая могла быть поставлена на службу этим задачам.

Взгляды Мао Цзэдуна не сложились в законченное систематическое мировоззрение или в более или менее стройную теорию. Они представляют собой конгломерат различных идей, заимствованных в зависимости от возникавших потребностей из самых разнообразных источников, начиная с бесед Конфуция и кончая сочинениями Кропоткина. Отсюда их эклектизм, фрагментарность, поверхностность. Появление в Китае цитатника Мао Цзэдуна не случайно — оно отражает мозаичный характер этих взглядов. Во взглядах и политическом курсе Мао Цзэдуна можно обнаружить элементы, близкие к народничеству, анархизму, бланкизму, троцкизму и другим мелкобуржуазным идейным течениям. Это объясняется не только известным стадиальным соответствием той конкретно-исторической обстановке, в которой формировались взгляды Мао Цзэдуна, условиями, породившими в своё время в Европе идеи «левого» революционаризма, но и тем влиянием, которое прямо или косвенно оказывали на Мао Цзэдуна установки Бакунина, Троцкого и им подобных мелкобуржуазных теоретиков. Однако было бы неправильно отождествлять взгляды Мао Цзэдуна с любым из этих идейных направлений. Поскольку маоизм явление главным образом китайское, оно имеет глубокие социально-экономические, исторические, идеологические и гносеологические корни в китайской почве, тем более что политические действия и взгляды Мао Цзэдуна далеко не всегда имели характер «левого» революционаризма, во многих случаях левая фраза лишь прикрывала у него правооппортунистическую и националистическую линию.

Выдавая «идеи Мао Цзэдуна» за вершину современной марксистско-ленинской мысли, китайская пропаганда пытается представить дело таким образом, будто Мао Цзэдун сформулировал новые идеи по всем основным проблемам марксистско-ленинской теории. На самом деле Мао Цзэдун стремился лишь использовать марксизм-ленинизм и прикрыться его авторитетом, фальсифицируя и извращая существо этого великого революционного учения.

Провалы, которые терпят попытки применять на практике «идеи Мао Цзэдуна», являются лучшим доказательством их субъективизма и антинаучности. Эти провалы как ничто другое убеждают в том, что маоизм, в какие бы одежды он ни рядился, не может служить интересам современного общества, строящего социализм. Объективные законы общественного развития опрокидывали и будут опрокидывать впредь подобные «идеи» и прикрываемые или обосновываемые ими политические замыслы. Несмотря на все усилия нынешних китайских руководителей сохранить своё идейное господство, маоизм рано или поздно потерпит полный крах. Однако это наступит тем быстрее, чем скорее трудящиеся Китая поймут истинную природу «идей Мао Цзэдуна». «Культурная революция» свидетельствует о том, что разочарование в этих «идеях» распространилось в Китае так широко, что потребовалась массовая кампания террора и запугивания, для того чтобы сохранить господствующее положение «идей Мао Цзэдуна».

Сторонники Мао Цзэдуна всячески пытаются заставить китайский народ поверить в то, что его «идеи» якобы обладают «чудодейственной силой», представляют собой «воплощение истины». Но, как известно, объективность истины никогда не утверждалась с помощью насилия, издевательств, идолопоклонства, уничтожения наиболее мыслящей и сознательной части общества. Так утверждались лишь мракобесие и варварство. Свет истины не нуждается в огне костров, на которых сжигают книги.

Может возникнуть вопрос: если взгляды Мао Цзэдуна антинаучны, вульгарны и схематичны, то вообще целесообразно ли прилагать серьёзные усилия для их разоблачения, вести против них последовательную идейную борьбу? На этот вопрос может быть только один ответ: не только целесообразно, но и необходимо. Необходимо потому, что маоисты пытаются выдать их за наивысшее достижение марксизма-ленинизма современной эпохи. Опираясь на эти взгляды, они проводят свой особый, националистический курс, дискредитируют идеалы социализма и коммунизма. Мелкобуржуазный революционаризм, свойственный этим взглядам, оказывает воздействие на мелкобуржуазную среду как в самом Китае, так и за его пределами, особенно в развивающихся странах.

Следует иметь в виду также, что взгляды Мао Цзэдуна представляют собой идеологию культа личности в наиболее отвратительной форме, им свойственны демагогия, апелляция к низменным инстинктам. С помощью этой демагогии маоистам пока что удается сбивать с толку наиболее отсталую часть китайского рабочего класса и крестьянства, развращать китайскую молодёжь.

Наконец, взгляды и политический курс Мао Цзэдуна позволяют антикоммунизму значительно активизировать свою деятельность. Империалистическая пропаганда широко использует «идеи Мао Цзэдуна» для борьбы против социализма, демократии и мира. Она использует в своих интересах то обстоятельство, что некоторая часть прогрессивной зарубежной общественности склонна считать «заблуждения» и «ошибки» Мао Цзэдуна издержками переноса марксистского учения на китайскую почву. Как известно, марксисты решительно выступают против шаблонного применения общих истин, против навязывания абстрактных схем без учета специфики каждой страны. В. И. Ленин ещё в 1919 г. требовал от коммунистов Востока: «…перевести истинное коммунистическое учение, которое предназначено для коммунистов более передовых стран, на язык каждого народа…»[4] Однако этот перевод марксизма на язык каждого народа, и в том числе китайского, не должен означать отхода и измены общим принципам марксизма, подмены марксизма мелкобуржуазной идеологией.

Разоблачение антимарксистской сущности теоретических концепций маоизма требует: во-первых, выяснения их генезиса; во-вторых, сопоставления их с принципами марксизма-ленинизма; в-третьих, выявления политической целенаправленности постулатов маоизма; в-четвёртых, рассмотрения этих постулатов в связи с практической деятельностью маоистов.

При анализе «идей Мао Цзэдуна» необходимо исходить прежде всего из учения марксизма о государстве и революции. Следует всесторонне и глубоко осмыслить указание В. И. Ленина на гигантскую сложность социалистической революции в мелкобуржуазной стране. Происходящие в Китае события вовлекают в круг анализа и целый ряд других проблем. Назовём среди них такие, как классовая борьба и социальные отношения в переходный период, «культурная революция» и отношение к культурному наследию, соотношение интернациональных и национальных моментов в ходе антиимпериалистической освободительной борьбы, наконец, проблема войны и мира при наличии средств массового уничтожения, и другие.

Настоящая работа представляет собой попытку дать научный анализ «маоцзэдуновских идей», дать им марксистскую оценку. Само собой разумеется, что авторы не ставили перед собой задачу рассмотреть все стороны этих «идей» и тем более найти исчерпывающие и окончательные ответы на вопросы, возникшие в ходе их рассмотрения.

Авторы данной книги постоянно обращались к анализу политической практики маоистов, на фактах практической деятельности последних стремились показать истинное содержание тех или иных положений, выдвинутых Мао Цзэдуном, разоблачить антинаучное, мелкобуржуазное, великодержавное существо маоизма, всю глубину политического, морального и теоретического грехопадения Мао Цзэдуна.

Данная монография подготовлена Институтом философии и Институтом Дальнего Востока Академии наук СССР.

Предисловие написано канд. философских наук Георгиевым В. Г., канд. философских наук Кривцовым В. А.; первая глава — Георгиевым В. Г.; вторая глава — Кривцовым В. А. (разд. 1), Георгиевым В. Г., Кривцовым В. А. (разд. 2); третья глава — канд. исторических наук Плимаком Е. Г., Карякиным Ю. Ф. (разд. 1, 2, 3), Георгиевым В. Г., Плимаком Е. Г. (разд. 4); четвёртая глава — Плимаком Е. Г. (разд. 1, 2), Георгиевым В. Г., Ивановым К. И., Плимаком Е. Г., канд. экономических наук Сидихменовым В. Я. (разд. 3), канд. юридических наук Остроумовым Г. С. (разд. 4, 5), Георгиевым В. Г., Остроумовым Г. С. (разд. 6); пятая глава — докт. философских наук Семёновым В. Н., Сидихменовым В. Я.; шестая глава — канд. философских наук Фришем А. С.; седьмая глава — докт. философских наук Баллером Е. А.; заключение — Георгиевым В. Г., Сидихменовым В. Я.