Кукла 10

Глава 2

До мебельного магазина мы решили добираться пешочком, и даже не бегом, а именно что шагом. Благо, погода вдруг решила не реветь, не моросить, проливая сверху воду, а на лужи на дорогах нашим босым ножкам просто дела нет. И разве что зеваки… некие обеспокоенные граждане, волнующиеся за наше здоровье, вызывали у нас самих некое беспокойство.

Но в целом и они, эти сердобольные граждане, явно узнавали нас в лицо, по растрепанным волосам, по не самой свежей и уже мятой и грязно одежде, босым ногам, шлепающим по холодным средь зимы, и безразличию ко всему этом на моськах. И не сильно то надоедали своей заботой, шатаясь в сторонке от нас, и не приближаясь близко со своим мнением.

Ну а мы… вспомнили, каково это просто гулять по городу, держась за ручки! Не бежать сломя голову, спеша спасти, узнать, разведать, но и не прятаться от всех, что бы никто не заметил, не увидел, и не стал мешать. Не скакать галопом, нарушая все правила приличия, маневрируя средь машин в патоке, или на тротуаре, и… просто идти, как все! Переходя улицу на нужный сигнал светофора, по пешеходному переходу, и гуляя по тротуару.

Правда, я постоянно фиксировал некое шевеление неких личностей на дистанции от нас! И чувствовал себя… словно бы зашел на кухню к тараканам! С фонариком. Тот ту, то там… спугиваются и расползаются по норам некие индивидуумы! Стоит только в их сторону посмотреть глазами, словно бы до этого я их и не видел с расстояния.

Да и не расползаются, а скорее… спешно эвакуируются! Стоит мне посмотреть на очередного, хех, не особо то и скрывающегося наблюдателя. Чувствуя себя, словно бы тут собрание каких-то дилетантов шпионской школы! Что и прятаться то не умеют, а только и верещат «Ааа! Директор идет! Директор!». Вот только что-то не припомню, что бы в Ване было такое учебное заведение! Наверное… тайное! Шпионы ведь!

И хоть в целом, наши пути с путями отступления этих несчастных совпадали порой и сами собой, пару раз я нарочно сворачивал наше шествие с сестрицей им в след, чтобы попугать еще больше этих забавных таракашек. Все же их реакция… специфическая! Паника! Испуг! Суета! Попытки сигануть с пятого этажа, словно бы в них уже летят смертоносные копья!

Точно какие-то студенты практиканты! Прошлые ребята, что нас обычно ведут по городу, так топорно не работали! Но их, как правило, было меньше чем этих вот, они, будучи уже учеными, держались подальше от нас. За приделами моего обычного восприятия, возможно где-то на границе, нащупав эту зону «методом научного тыка», и… почти не реагировали на моё ответное внимание, просто, тихо, мирно, и без лишних резких движений, отступая обратно в тень, куда-то за приделы моего радиуса видимости.

С другой стороны, я сейчас мониторю вокруг нас куда больший радиус, чем делю это в обычное время! Я сейчас… в хорошем настроении, довольно расслаблен, не думаю ни о чем лишнем, запихав Нилу в ночлежку в подвале отсыпаться, что она и делает, сладко посапывая, пространство вокруг нас сейчас стабильно, и я могу себе позволить себе видеть БОЛЬШЕ! И возможно именно поэтому, потому, что зона моего обычного восприятия уже всем известна, и радиус определен, там, за границами очерченного круга, скопилось уж очень много всяких… дилетантов!

И эти дилетанты, иностранные, трусливые, и пакостливые, имеют методичку, и помнят, как мы, во времена охоты на нас, убивали всяких таких как они, стоит им только появится в зоне нашего восприятия. Обозначить себя для удара копьём. И… боятся! И… нам нет смысла их сейчас убивать, они нам — не угрожают. Мы и тогда то не всех шпионов трогали, если те нам не мешали и не угрожали — зачем нам лишняя кровь на руках? А эти тем более сами свои винтовки бросают, да и не целились из них в нашу сторону еще как бы ни разу.

И вообще — презабавные они! Убегают зигзагами по улочкам, в некий дом. забегают на крышу, залегают в заранее приготовленную лежку с оптикой и….

— Что за… и эта позиция раскрыта! Уходим!

Может… не стоило смотреть в их сторону столь открыто? Делать это «ата-та, нефиг подглядывать, я тоже так могу!»? И вообще, зачем им столь мощная оптика для слежки за нами? Или они не за нами следили, а мы просто влезли? Хм. Возможно! Вполне себе! И это многое объясняет! И деликатность, и оружие… но кто тогда цель? А есть ли разница? Тем более, когда они уже все разбежались, прячась по углам и подвалом — Нилу стоило бы у них поучится! А то даже когда спит… привлекает к себе кучу внимания!

А вон те похоже все же хотели за нами следить, да быстро передумали, наблюдая за тем. Как сестренка, поглядывая в их направлении, помахивает небольшой веточкой, словно бы собираясь её метнуть туда как копьё.

— Мутные они какие-то.

— Ага.

— И странные. Может все же? — предложила сестра метнуть туда копье, поиграв бровями, а я в ответ, вновь взглянув на оставленную позицию неизвестных, помотал головой.

— Они уже сбежали.

А портить технику нам ни к чему! Её подберет пара летающих тазов — группе Йорка аппаратуру будет даже очень кстати, когда мы их все же освободим из того дуратского плена в горах.

— ЭЙ!

— ЧТО⁈

— Да хватит уже портить тазы! — возмутился я, глядя, как сбитый летающий дрон, кружась вокруг сильно сместившегося из-за копья в теле центра массы, падает куда-то за дом от нашей позиции, — Теперь еще и его подбирать.

Нам ведь ни к чему, чтобы эта штука попала в чужие руки! Совсем ни к чему! Вот совсем. Вот напрочь! Вот…

— И по зарослям лазить. — дополнил я своё возмущение, вместе с сестрой дом обойдя, и видя, что таз с копьём, упал в некие густые заросли, в которые фиг пролезешь, не ободрав одежду. — Полезешь сама теперь! — посмотрел на сестренку, развернувшись к ней лицом и упирая руки в бока.

Сестра в ответ — меланхолично пожала плечами. Без вопросов полезла в кусты, ободрала платье до состояние лохмотьев, словно бы мы и не покупали обновку час назад, раскурочила «тазик с крылышками» до состоянии отдельных обломков, и с явными садистским уклоном процесса разлома таза. Она вообще, прежде чем куроччить, выдрала у него все крылышки, дергая поштучно! Будто бы мертвой машине есть какое-то дела до такого вот действа.

Перенесла все куски и обломки в тайник через свой живот, оголив его задрав лохмотья платьица, пользуясь скрытностью от глаз, будучи в зарослях, и словно бы просто отлучаясь туда по-маленькому, при этом сама она думала в процессе переноса явно о чем-то не том. Улыбалась, словно бы дикарь, поедающий плоть поверженного врага.

— Не сестра, я тебя больше за дронами посылать не буду, — сказал я ей, когда оборванка вышла из кустов. — Одни убытки с тобой! И… прекрати уже сбивать этих бедолаг! У меня их итак всего четыре штуки осталось.

— Хорошо… — пробормотала сеструха в ответ, явно не собираясь ничего менять в своем поведении, и втянув сквозь своё тело растрепавшееся платье, выбросила из своего живота платье новое.

В миг накинула его на себя и посмотрела на меня с видом «Я готова. Я красива!», я в ответ — помотал головой, с видом «Тебя проще побить, чем прокормить!» сестра в ответ изобразила «Меня надо любить и кормить!». Я в ответ — палкой любить? Она — можно и палкой, если это ты!

— Мазохиста?

— Нет, но… чего только не сделаешь ради брата!

— Вот ради брата, не сбивай больше мои тазы!

— Ладно… — насупилась девчушка, опуская взгляд, однако вот сейчас я все же поверил, что она и правда больше не будет сбивать моих летающих разведчиков, когда те будут пролетать подле неё в небе, или и вовсе — совсем рядом.

И что бы убедится, что сдержится, провел эксперимент — устояла! Удержалась от соблазна! Молодец! Несмотря на то, что парочка этих штук, пролетела чуть ли не над нашими головами, вызвав рык и шипение у сестрички, но никаких копий в их сторону не полетело. И тазики спокойно улетели прочь, дальше, по своим делам — грузить один на другой оптику! Чтобы по небу летали телескопы — поле невидимости их не скроет, не сверху так точно.

А сестра… пальчиком запихала проклюнувшееся средь волос на затылки копьё, чей наконечник выглянул оттуда в сторону тазов, но запуск в полет так и не был произведен. Умница девочка! Растет над собой! Горжусь ею!

В магазине мебели, куда мы пришли спустя пятнадцать минут неспешной ходьбы и болтовни, нас сразу же узнали, а мы не стали бегать по всему заведению и искать «Чо купить⁈», решив и тут проявить вальяжную степенность взрослых граждан.

Просто сунули собравшимся полебезить пред нами продавцам наши каталоги с выделенными кружками нужными позициями мягкой мебели, сказали «Дайте это всё, и только это всё» и пошли проверять, как там поживает наша кафешка, которую мы обещали проверить через неделю, но не обещали, что придем ровно через неделю, приперевшись… через две. В тихий и спокойный день для розничной торговли, когда тут нет ни столпотворений, ни… открытых дверей у кафешки!

Заведение, что и стоило бы ожидать, оказалось закрыто. Не ясно только, это насовсем, или по случаю «не сезона». Зато над ней красовалась огромнейшая вывеска! Дорогая, с голографическим эффектом, все витрины были и склеены стикирами и призывными стрелочками в стиле «Заходи сюда, тут вкусно кормят!», «Только здесь, как дома готовят!», «только здесь, все как в ресторане, но это кафе!», а посреди прохода к выходу, на высоте чуть выше роста человека, красовалась огромная растяжка со стрелочкой и надписью «Уютно, по-семейному, заходи, не стесняйся!».

— Мне кажется, они нас как-то не так поняли, — сказала сестренка, осмотрев все это, и обнаружив еще и рекламную стойку, по ту сторону дверей этого входа в торговый центр, приглашающею посетить это самое прекрасное заведение, где ресторанная кухня. В домашней атмосфере. — Им нужна была… вывеска, и хорошая кухня, — пошевелила девчушка своим носиком и сморщилась, так как в воздухе со стороны кафешки до сих пор витал запах чего-то горелого, и прокисшего, — а они похоже решили бухнуть все в рекламу, позабыв про второй пункт «плана». — посмотрела она на меня с видом «Они идиоты?».

— Но план то был не их! — усмехнулся я, глядя на её мордашку, — Вот они и решили видимо, что справятся лучше. Что стоит им… план улучшить!

— Брат… — посмотрела сестра на меня глазами «Не корчь из себя идиота!».

— Видимо кухню отвоевать так и не смогли, но решили все компенсировать рекламой. — вздохнул я, поясняя, и мотая головой, словно бы горя «Охо-хо-хох, жалко их! Бедняг-дурачков!».

— Это то понятно. — покивала сестричка головой. — Но… это так глупо!

Из-за поворота, со стороны центра заведения, вырулил один из парней-трудяг данной кафешки, и прямым ходом направился к дверям заведения, поигрывая ключами на пальце, прибывая при этом в глубокой задумчивости, и словно не здесь, двигаясь как на автопилоте. Заметил нас уже только на подходе, метрах в пяти — застыл соляным столбом, пуча глаза.

Быстро огляделся, как видно ища укрытие, где можно спрятаться, или путь отступления. Как можно сбежать-спастись и не быть пойманным — не нашел! Большой просторный коридор от центрального входа до еще более просторного фойе, с потолком, уходящим сквозь этажи на четвертый, с балконами прочих по периметру, и фонтаном в центре. Место, что не предполагает наличия укрытия и уголков, где можно спрятаться. И людей, с которыми можно «вдруг заговорить», и выставить тараном, в этот миг тут тоже как бы нет. Так вот… совпало.

И парень это все быстро понял и сам, и натянул на себя маску «лебезим», такую, с которой обычно начинают пресмыкаться пред начальством, вылизывая ботинки, или в нашем случае голые грязные ножки, и подполз к нам на полусогнутых, отвешивая поклоны. Приветствуя по Самым Высоким Стандартам, явно являясь когда-то отличником в школе. Как минимум по предмету «Приветственный Этикет».

— Что желают многоуважаемые охотники? — поинтересовался он, после всего расшаркивания и лебезения, и видя наши постные моськи, никак, вообще никак, не реагирующие на его примыкание, и смотрящие на него словно бы на не смешного клоуна без цирка.

— Да вот, решили заглянуть, как вы… исправляетесь после того провала, две недельки назад, — сказала сестричка, и обвела взглядом всю богатую рекламу вокруг.

Паренек на мгновение сморщился, словно бы вспомнил что-то неприятное, но тут же вновь натянул на себя свою лебезящею улыбочку, и «Взгляд в Рот Хозяина», начав нахваливаться, какие крутые и первоклассные шаги они сделали, как все сразу стало хорошо, и как они все благодарны нам за то, что помогли встать на путь истинный. Какой у них вчера был аншлаг, как много клиентов было, и сколь сильно они все были им благодарны за их замечательную готовку.

— Да? А чего же сегодня тогда закрыто всё, и никого нет? — поинтересовалась сестра, и проводила взглядом какого-то бомжа, что шел примерно тем же курсом, что и наш «поваренок» совсем недавно.

То есть вырулил из-за угла со стороны фойе, и направился прямоходом к дверям кафе. Но заметил нас куда раньше незадачливого предпринимателя, не витая в облаках и думах на ходу, и предпринял действия куда скорее него, отступив обратно, решив спрятаться за угол, за стеклянную витрину с манекенами внутри, за угол бутика, и оттуда «ненавязчиво наблюдая», надеясь, как видно, что его на фоне фонтана и подле манекенов в витрине никто не углядит, не заметит.

И может это было и так! Нам до него и дела нет! И с нашей стороны он действительно незаметен! Вот только с противоположной — очевиден и словно прыщ средь лба красавицы с идеальной кожей. И на фоне витрины с бикини бомжика уже заметила охрана. И выдвинулась поглазеть, что это там за кадр трется об стекло с манекенами в трусах.

— Народу сегодня нет! Лучше отдохнуть после триумфа день-два, чтобы потом… вновь набирать полный зал! — сказал поваришка так, словно бы говорил о неком театре-балете-цирке, выступлении звездной труппы, что делает это сугубо по выходным, — Тем более что мы вчера столь много всего ра… продали, что на сегодня у нас просто продуктов нет! Ждем, когда привезут. — сказал он, грустнея, и вроде как даже не напоказ, а до бомжа добралась охрана, решив докопаться «А чего это он тут делает, такой, красивый⁈».

А я же подумал о том, что хоть сегодня и правда народу не много, но, блин, центральный вход! Обзор от фойе! И мимо нас, пока мы тут болтаем и слушаем лебизение, не только бомж хотел пройти, но и вполне успешно прошествовали две тетки, не выказав особого внимания, но без интереса тоже не оставив, поглазев как на наши моськи, так и на все эти плакаты и закрытую дверь заведения.

У фонтана в фойе, молодёжь тусуется, фотки делает, себя и всего вокруг, цепляя в кадры в том числе и рекламу заведения. В мебельных рядах, какие-то граждане деловой наружности выбирают деловую же мебель, как видно для офиса. В бутике на углу, с бикини, какая-то дамочка модельной внешности, но не модельной одежды, выбирает себе вполне модельный купальник.

Народу тут полно! Даже сегодня и сейчас! И кафешка в таком месте была просто обречена на успех! Даже несмотря на то, что там, чуть дальше, и по другую сторону фонтана, есть еще одна, со столиками под куполами, и закосом под летнее кафе. А чуть глубже в здание, по одному из ходов к иным выходам, по которым можно попасть в ТЦ, вдоль рядов с деловой мебелью, где ходят граждане деловики, есть еще одно заведение общепита. А еще по дальше, вообще на другом углу, еще одно, что бы уж на всех! Но они все, как бы это странно не звучало, не конкуренты друг другу!

Кафешка этих студентов, подавалась ими самими, как «домашняя выпечка», летнее кафе — летняя еда! Закуски всякие, лаваши с мясом, шашлык, гриль, и так далее. Та, что «в деловом квартале», еда для деловых людей! Кофе, чай, быстрый, но цивильный перекус, прочее этому подобное. А заведение совсем далекое от сюда, в месте, куда вряд ли пойдет незнающий посетитель, в уголке, что уж точно нельзя назвать «проходным» или «людным», стоит самая банальная «рабочая столовая». Куда бегают жрать да кушать, все работники здешних магазинов.

У них у всех абсолютно разная аудитория! Меню, и хоть они все торгуют одним и тем же — едой! Они друг другу совсем не конкуренты.

— Что, прям совсем-совсем ничего не осталось? — притворно расстроилась сестра, и её собеседник помотал головой.

— Совсем ничего.

— Жаль, а мы так хотели попробовать ваше новое меню! — сложила сестрица ручки в молитвенном жесте, запрокинула голову чуть вверх, сделала большие-большие слезно просящие глаза, выражая всю степень своего расстройства, разочарования и просьбы.

Бедолагу-паренька аж передёрнуло от такого! Ключи чуть не выпали из рук, и он чуть не сматерился, грубо и прилюдно. Но взял себя в руки! Стиснул ключи покрепче, и немного расстроенным, немного раздосадованным, и слегка злым голосом сказал:

— Ничем не могу помочь.

Вновь натянул маску «улыбка жопализа», и развел руками. А бомжа тем временем попросили удалится, и не портить имидж магазина. Но тот стал протестовать, громко и зычно, нарываясь на удары по почкам. Или у охраны найдется шокер, для безболезненного аута?

— Ну хотя бы на ваши хвалебные отзывы вчерашнего дня мы можем поглядеть? — захлопала глазками сестренка, не меняя выражения лица и позы «прошу и умаляю!».

Паренька вновь передернуло, но чувства места-времени он не потерял и на этот раз, и почти тут же кивнул, соглашаясь, что можем.

— Сейчас открою. — пошел он к двери, выбирая нужный ключь из связки, а мы переглянулись.

Это что, у них там вчера и правда аншлаг был? — поинтересовалась сестрица глазами, а я пожал в ответ плечами, — не знаю, но что-то там вчера точно было! А бомжу за углом, прилетела резиновая дубинка по шее, так как он уже начал откровенно орать на охранников, и на весь зал «Да вы хоть знаете кто я⁈ Да я был… да я бы вас всех!», портя настроение многим, и привлекая внимания еще большего числа людей в фойе.

И его ослабевшею тушку потащили в каморку охраны, дабы лежал там, не отсвечивал, до прибытия полиции и перевода в «обезьянник», к прочим подобным дебоширам-обезьянкам. Потом его обработают, выяснят кто он, и отпустят, если конечно у него хотя бы в теории есть возможность оплатить назначенный штраф.

После открытия двери кафе, запах чего-то несвежего усилился, так же к нему добавился запах плесени, пота и немытых тел. Старых носков, чего-то подвального, и еще чего-то такого, будто там побывала…. Хм, а я даже не знаю кто там побывал, для такого аромата!

А вот запах горелого остроты не обрел, оставшись на том же уровне, что мы чуяли через дверь — может он и не их вовсе? А откуда-то со стороны прилетел? Или… его тут просто подавляют другие ароматы? И на фоне боле богатой палитры «элитных духов» этот банальный запах гари и не чувствуется совсем?

Так же в помещении присутствовали и другие запахи, не гадкие — пахло различной едой, нормальными духами, одеколоном и дезодорантом. Но в таком буйстве «красок» понять, чем же съедобным тут все же пахнет просто нереально! И не ясно даже, вот этот от запах лапши, это дезодорант такой? Или тут реально меню до супов расширили? А запах блинчиков? Их тут готовили, или это отдельный ароматы разных блюд?

Однако сестра все же попыталась во всем этом разобраться. Понять, чем же тут все же воняет, чем смердит, а что тут кушали и готовили. Но сумела добиться шевелением своего носика лишь одного единственного вердикта:

— Лепщицей пахнет.

И понимай как знаешь, ведь её тут вполне возможно могли и сами работники кушать за обедом, или даже после всего, когда всю иную еду уже разобрали, посметав с полок горячие пирожки как горячие пирожки.

А вот отзывы тут были вполне понятными, и, не как в прошлый раз — откровенно проплаченные! Нормальные! Отзывы разных людей. И… реально много! Весь стенд отзывов ими изклеян, как и стена вокруг. И бумага на бумагу уже пошла, да не на один слой.

И пусть большинство из этих бумажек, написанных разными почерками, имели довольно примитивное и короткое содержание, в стиле «Спасибо за еду!» или «Было вкусно!», но были и вполне развернутые отзывы, где хвалили персонал, что делает некое благое дело, хвалили их же за молодость — есть в мире толковая молодёжь! И поминали какую-то акцию, что тут устраивали вчера, говоря «Вот почаще бы такое проводили!».

— Как понимаю, вчера тут была какая-то акция? — поинтересовался я, отрывая взор от бумажек, переводя взгляд на неловко мнущегося у кассы парня, пока сестра продолжала изучать эти своеобразные «обои».

— Да, было дело… — отвел он взор на мгновение, — для привлечения клиентов… ну вы же понимаете! Мы неизвестное заведение… и надо было показать всем. что мы есть, и мы работаем.

— Ясно, ясно. — покивал я головой, а в дверь заглянула какая-то неопрятная дама.

Но получила от парня жесткое «Закрыты! Сегодня не работаем! Совсем!» И скрылась в проеме, перестав отсвечивать. Грубо как-то это… в прочем, не моё это дело.

— И когда у вас можно будет опробовать ваше новое меню? — вернулась сестренка к главному вопросу, отворачиваясь от стенда с отзывами, где для неё более не было ничего интересного, — Хочется же оценить-опробовать, и тоже написать отзыв, на этот раз положительный. — заулыбалась она, а я жестом фокусника достал старый отзыв, отрицательный, тоже, начав улыбаться.

А паренек вздрогнул всем телом, изобразив из себя мученика, и одну единственную фразу на лице «Ну может не надо⁈». Однако мы были непреклонны! И не моргая смотрели на него, ожидая ответа. Сестренка, с надеждой и желанием пожрать, играя за стражника хорошего, а я, изображая стражника плохого, потряхивал бумажкой с разгромным отзывом в стиле «Все гавно! И хуже не станет, даже если насрать» и подписью кривоватым почерком «Копейщица».

Причем, что забавно, сам текст написан словно бы немного иным почерком, и столь большой кивоты буковок не имеет. Но причина этого весьма проста — текст Лина писала держа бумагу на столе, а вот подпись ставила навесу, прислонив бумагу уже по месту. Так что если разобраться, то не все так уж и плохо у неё с почерком! И тренироваться ей надо не столь письму и каллиграфии, сколь наработке навыка оставления подписи на всяких неровных поверхностях. Этот навык, в отличии от письма, для неё куда важнее.

— Боюсь, что не могу ответить на ваш вопрос, — потупил взгляд парнишка, решив отыгрывать роль бедного родственника, — Акция… сами понимаете, привлекла много людей. Но… принесла не так уж много денег. А для охотников столь высокого у…

— Нам пойдет любая еда! — перебила его сестрица, начав улыбаться до ушей, а парень вновь вздрогнул, — Неважны ингредиенты, если это вкусно! Хоть деревенская похлёбка! Главное — в-кус-но! — проговорила она по слогам.

— Боюсь, все же… даже с этим будут проблемы, — опустил он взгляд еще ниже, и забубнил, что-то мало разборчивое, и совсем невразумительное.

Для простых людей! Но вполне понятное нам, с нашим слухом, — цены растут, продукты дорожают… из-за нападения монстров… многих ингредиентов в городе просто нет…

— О чем он там бубнит? — поинтересовалась у меня сестра шёпотом, спрашивая у меня не «Ничего не слышу, а ты?», а «Не могу понять смысла его речи! Поясни!».

— Фигню какую-то порет. — скривился я, ведь даже если не верить газетам о выравнивании цен на продукты после кризиса, достаточно просто пройтись мимо пары витрин магазинов, от метро до сюда, или от другого супермаркета сюда, чтобы понять, что все реально нормализовалось.

Реально «как было» все конечно не вернулось. Дефицитное молоко, и многие иные товары, производство которых в городе сделало «ой всё» в рамки прошлых цен естественно не вернулись, ведь они стали банально завозимым из вне продуктом, что не могло не наложить отпечаток на цену «За доставку плати!». Однако вот того, что чего-то просто нет — такого нет, либо это что-то уж совсем редкое и особое. А-ля фуагра из язычков молодых газелей, в соусе из сока фиолетовых пальм, с острова Умба Юмба, Мадагаскар.

Тоже мороженное вновь спокойно продают в городе! Не местное правда, и в отличии от большинства прочих продуктов, дороже старых цен почти в два раза. Хотя там, где мы кушали, цена была прежней, просто порции… в три раза меньше нормы! Но нас это не остановило, вот совсем. Да и в супермаркет один по дороге зарулили, прикупив в нем сто сорок булок хлеба, под офигивания продавцов — не говорить же им, что это все не нам самим?

— Все дорого, нечего не достать… — продолжал бубнить паренек какую-то околёсицу, не обращая внимание на наши переглядки и шепотки, наивно думая нас убедить, что все реально вот так вот плохо, и не приходите, а то страшно.

— Может поможем им с продуктами? — поинтересовалась сестренка у меня нарочно громким шёпотом, и паренек вздрогнув в очередной раз, заткнулся, навострив уши.

— Вообще да, нам все равно заказывать в опт продукты, — покивал я головой, — по крайне мере основные, — и взгляд парнишки забегал с меня на мою сестру, и в глазах зажглась некая надежда, вперемешку со страхом, и неясно на что и за что, — Молоко, яйца…

— Мука, масло… — продолжила за меня сестра, — Эй! — обратилась она к студентику-кафе работнику, заставив его вздрогнуть в уже который раз подряд, — У тебя есть какие-нибудь контакты поставщиков? Чтобы все привезли, доставили?

— Да, есть. — кивнул тот, прибывая в полной уверенности, но потом словно бы что-то вспомнил, и как-то резко поник, — Только…

— Звони им, пусть везут, мы все оплатим!

— Список? — сказал я, взглянув на сестру,

И та ответила глазами «Так напиши сам! У тебя лучше выйдет!» и я вздохнув, достал из руки тонкую пластинку полумиллиметровой жести, и стал быстро выводить на ней барельефом текст нужного списка.

Молоко, сметана, яйца… ну и так далее. Список вышел весьма объёмным! Как по количеству пунктов, так и по объёму заказов каждого «ингредиента». Все же нам нет смысла брать мало-маленько, даже если мы это сунем в свой склад в тайнике. А для маменьки и наших служек, придется покупать еду где еще и позже.

В тайнике еда не портится! Молоко запакованное, а яйца мы запихаем в герметичные стальные контейнеры с повышенным делением воздуха из осколков. Ну и… время там, я замедлю донельзя, до уровня. Когда это не вызывает у меня проблем и большой нагрузки на разум. Будет запас еды для нас! Потом разъясним маме, где она хранится, купим ей книжки по готовке, научим готовить, и… эх! Мечты, мечты! Но пусть лежат-хранятся, пригодятся. Яичницу мы и сами себе пожарим.

Паренек тем временем убежал в подсобку, звонить по телефону. Но несмотря на закрытую дверь, мы естественно слышали пусть не весь, но большую часть его разговора. Кажись, он денег должен своим поставщикам! И те его матом крыли, не желая никуда ехать, и ничего вести, а тем более по списку.

Но паренек все же смог убедить собеседника, что оплата будет «вот прям сразу», что тот сможет впихнуть чек и его старый долг, и что у него тут богатый клиент, охотник, и все чики-пуки, главное кассовую пищалку не забудь!

Поставщик конечно во все это не верил, однако эта неверие во слова нерадивца, и желание либо наконец получить деньги, либо набить морду этому паршивцу-вруну, сыграли нам на руку, и поставщик пообещал приехать «вот прямо счас» и привести нам-ему, все что мы тут сейчас закажем.

— Но деньги вперед!

Парнишка положил трубку, и вышел к нам улыбаясь, и говоря, что всё те самые «чики-нуки», и все будет. А мы передали ему список на стальной пластине, намекая «Что будет то? Ты еще ничего не заказал, олух!». Пришлось ему вновь переться в подсобное помещение, вновь звонить, вновь выслушивать оскорбления, и диктовать список. Слушать, как его матерят с той стороны, говоря попутно «А опа не треснет дважды? Ты бы еще грузовик мороженного заказал! Олух!» Сестра же в этот момент поинтересовалась у меня:

— А может нам и правда грузовик мороженного заказать?

А я подумал, и решил — а ведь и правда можно! Так что вышедшему из подсобке парню, пришлось вновь звонить, и вновь слушать… разное, в том числе и:

— Да и иди ты в джопу, придурок! Со своим мороженным! Шуток вообще не понимаешь⁈ Где я тебе его сейчас возьму⁈ Его только вагонами возят! И все привезенное, уже разбито на мелкие партии!

Однако мы не успокоились, и когда бедолага вышел, попросили его заказать вагон, раз нет грузовика. Звонил он в этот раз уже чуть не плача, но, как ни странно, собеседник на этот раз его материть или обзывать не стал, сказав лишь:

— Все, я гружусь, как приеду, получу деньги, так и обсудим вопрос, насчет вагона.

И мы стали ждать. Вернее, паренек ждать, а мы пошли инспектировать что там делают наши менеджеры по мебели.

От автора:

Про лайки не забываем! Не забываем!