Кукла 10

Глава 21

Закончив с минированием горного уступа, мы решили немного прогуляться. Просто… побездельничать! Но только обсудив эту идею меж собой, прикинув план «куда сходить» решив прогуляться до побережья океана, нырнув к нему сквозь пространство, пришли к неутешительному выводу — времени нет! Вот совсем!

Уже с утра надо будет наседать на Павла, чтобы требовать с него обещанную дорогу в замок, или хотя бы узнать дальнейшие варианты, узнать, что ему удалось узнать. А в крайнем случае — на руках нести в замок провиант! Просто… всё, край, конечная, с едой в замке все совсем уж плохо!

А до этого утра, нам еще надо успеть дома жилого квартала починить, и именно сейчас, вечером и ночью, во тьме и при плохой видимости, потому что днем там… небось опять будет толпа тьмущая народу, зеваки, камеры, и всякий люд, что может решить… начать мешаться.

Крана в ночи естественно взять неоткуда, так что — копья-лифт, ходули по несколько десятков метров. Можно было бы и попробовать крылья для полета использовать, но… мы скорее собой все здания по сносим, чем сумеем без практики зависать строго там, где нужно, подле поверхности стены дома, да еще и подле конкретного места на ней, да еще и неподвижно, чтобы можно было работать самоходным клеевым пистолетом.

К тому же, крылья, в том варианте, в котором мы их уже использовали, занимают руки! Так что — палки из ног, и вперед! С этим делом мы более-менее освоились, а даже если что-то пойдет не так — всегда можно копья убрать, а самим… или упасть вниз — не страшно! Но грязно, и много брызг… грязи. Или зависнуть на стене, зацепившись за неровности, или самим их создав, пробив в стене отверстия пальчиками. Потом конечно чинить, но… тоже не страшно!

Перемещение, начало работ, и поначалу все прям туго пошло! Мы падали, кряхтели, переставлять ножки с места на место при таких ходулях тяжело, и… вообще неудобно! Жители домов, конечно же поняли, что что-то происходит снаружи, заметили странные ходули у окон, и неких существ подле дома, вышли поглядеть, что там, да как, кто с фонарем, а кто с ружом на перевес.

Поглядели, поинтересовались, нужно ли нам посветить — темнее так-то! Уже вечер, солнце садится, день по-зимнему короток. Получили отрицательный ответ, и полный отказ со стороны нас от всякой помощи, и… спокойно ушли спать! Отдыхать, чаи гонять… Словно бы… ничего такого, особенного, мы тут и не делаем!

Знакомым конечно же сообщили, и вообще, весь район в известность поставили, но сугубо ради того, чтобы ситуация не повторялась, и жители соседнего дома тоже, не пугались, когда за окном появятся странные палки, а на стене, обнаружатся две странные маленькие тени, что-то там. С домом, шебуршащие, в ночи странными звуками напрягающие. Да детей, от окон отогнали, чтобы славным пятеркам, своим любопытством, работать не мешали.

А мы, спустя несколько десятков падений, и такого же количества разнообразных дыр в пробитых стенах, оставленные нашими тушками, при попытках не упасть, смогли освоится с нашими «лифто копьями» и дело пошло веселее. Освоились с тактикой, когда все делается вертикально, весь ремонт, снизу до верху, до самой крыши, где — ручками зацепится за парапет, переставить ходули, частично втянув их в себя, и вновь вертикально, теперь уже опускаясь сверху вниз.

А поскольку пострадало тут не так уж и много фасадов, и дома повреждены лишь с одной стороны, со стороны взрыва, управились мы довольно быстро, и вся проблема была… научится не падать. Осмотрели всю проделанную работу, удовлетворившись результатом, и забрались на крушу еще совсем недавно полуразрушенного дома, посидеть там, подождать рассвета, подумать о будущем, да погрызть сыровяленую колбаску, палкой которой вполне реально кого-нибудь убить.

— Знаешь брат, мы тут… какое-то бесплатное дополнение к этим домам. — заявила сеструха, без труда откусывая кусок от этой колбасы, но и не думая его жевать, отправляя за щеку, словно бы хомячок орех. — Построили, а теперь вот чиним… и будем чинить еще, наверное.

Я посмотрел на неё с видом «Только дошло, да?». Если кого-то приютишь, будешь потом всю жизнь нести ответственность! А мы… всё равно в это ввязались! Так что… да, теперь эта рутина с нами навсегда. И пусть можно от всего отказаться, и это здешняя «навсегда», не столь уж и продолжительная величина, но в тоже время — это «всегда» есть, и от этого не отвертеться.

— И в тоже время, брат, — пробормотала сестренка, глядя вдаль, во мглу ночи, — я ни о чем не жалею. — тряхнула она своей головой, тряхнув волосами, — Все эти люди… получили то, что заслужили, и знаешь, — повернула она ко мне своё лицо, — я вполне готова все это повторить, если бы… — замялась, отведя взор в сторону, переключив внимание своих глаз вниз, к земле подле дома, к выходу из подъезда, откуда выскочил первый ранний жаворонок, первая рабочая пташка, торопящаяся на работу.

И с приглушенным криком «Я опаздываю! Опаздываю! В свой первый день!» убежал человечек прочь от дома, в сторону метрополитена, едва не теряя на ходу увесистый чемодан с наверняка важными документами.

Вернее — почти теряя! Чемодан на ходу, от излишне энергичных движений и тряски раскрылся, но находящиеся в нем документы, какие-то расчеты и формулы, похожие на чьи-то анализы, были в отдельных пластиковых конвертах, да еще и под стягивающей резинкой, прижимающей их всех к самому чемоданчику, и «веера бумажек по грязи» не случилось. Чемодан закрыть, и дальше бежать, едва не путаясь ногами в собственной юбке.

— Если бы это была просто стройка. — закончил я за сестру, что не спешила продолжать речь, хоть и трудолюбивая девица уже скрылась в проходе в метро.

— Угу. — кивнула головой сестренка, вновь вернув мне всё своё внимание. — Просто стройка, много работы, но… — посмотрела она на меня внимательно, чуть склонив голову на бочок, словно бы желая, чтобы я за неё продолжил речь, как тогда, в ассоциации, в разговоре с Павлом, ведь я прекрасно знаю, о чем сейчас она думает.

И поэтому же нет смысла эту речь за неё продолжать! Это… просто игра! И в тоже время…

— Эх, да сестра, это обременение. К тому же, — внимательно я на неё посмотрел, — это как алмазное кольцо, за царапину на окне.

— Брат!

— Людям нужно помогать, но не нужно дарить им дары, что падают им словно бы с неба. Их нужно заслужить!

— Но они…

— Сестра! За подвиги награждают героев! Героев мы наградили.

Сестренка в ответ, надулась словно бы хомячок, скуксив обиженную гримасу.

— Надо давать не рыбу, сестрица! Надо давать возможность! Человек должен сам добиваться своего счастья! Тогда оно будет ценимо! А ремонт этого счастья, в случае проблем и повреждений — будет возможен.

— Э… — протянула сеструха в ответ на моё заявление, и захлопала глазками, словно бы вновь решила полетать на ресницах, — Что ты имеешь ввиду? — склонила голову на бок, как видно окончательно утратив нить-суть моей речи, — Нет, я понимаю, — встряхнулась она всем телом, чуть не улетев с парапета вниз, и явно что-то сознав, — что значит пословица «не давай рыбы, дай удочку!» Но что значит это твое… про счастье?

— Вот мы дали людям эти дома, — похлопал я ручкой по камню подле своей попы, — но не объяснили про них ничего. И теперь, из-за этого, люди не могут их просто взять и починить, не знают, как это сделать, да и не сильно то хотят, считая в некотором роде это все «божественными технологиями». Ситуация тут не запущенная, — помотал я головой, в знак отрицания, ведь никаких технологий высшей расы, высших существ, тут нет и ими тут даже и не пахнет, — и в случае чего, аврала, ЧП, безвыходной ситуации, они разберутся в устройстве этих зданий, поймут, освоятся, как минимум до уровня, позволяющего чинить дыры от осколков снаряда. Но в тоже время — это начало, сестра! И ненужно все заводить еще дальше.

— Но мы же… — пучит сеструха глазки еще сильнее, — уже заводим! Мы… делаем контура в ассоциации! Системы в шахтах! Мы…

— Это не то, сестренка. — вновь мотаю я головой, — Мы не даем эти вещи людям в пользование. Они — наши!

— Так и дома…

— Ты хочешь и дальше со всем этим нянчится? — припечатал я, и сестра смутилась, вновь отведя взор прочь от моего лица, вновь начав смотреть куда-то вниз, на улицу, где не было сейчас ни единого крупного живого существа. — Сестренка, нам надо разграничивать объекты, вещи, и, хех, людей! Четко понимать, где наши, а где прочие. Где те, кого мы полностью ведем, и за кого целиком несем ответственность, а где — все те, кто должны жить сами по себе, в дикой природе.

— Дикой? — выпучила сестренка глаза, — А мы… зоопарк свой держим, да? И… стремимся… не допускать браконьеров на наши земли? Знаешь брат, — стала она несколько серьёзней, — мне совсем не нравится то, куда ты ведешь эту речь! Я ведь только подумала. Только решила, что поняла тебя! Что знаю, как ты видишь мир вокруг! И людей в нем живущих. А тут выясняется… что ты считаешь всех людей вокруг нас за животных! А нас… егерями.

Хм, интересно поставленный вопрос! И действительно, похоже, но…

— Не сестриц, ты вновь не права, — вновь мотаю я головой, и сестренка внимательно смотрит на меня, ожидая дальнейших пояснений, — для меня люди, фактически равные. Друзья, товарищи, братья. Но в тоже время, видя столь много смертей своих друзей, я… — обрываю свою речь, опуская взгляд, вспоминая их лица, калейдоскопом проносящихся пред внутренним взором.

Боевые товарищи, с которыми я прошел «в одном строю» сотни битв, или видел лишь раз, и порой даже не видел их смерти, что случилась где-то в стороне от меня. буднично, и без… эпичного противостояния и славно битвы, весть о которой теперь живет в веках.

Просто коллеги, некие иные маги, с которыми я общался и обменивался знаниями, общался, строил гипотезы… участвовал в симпозиумах, участвовал и инициировал дискуссии, и… порой открывал что-то новое, для себя или для мира, по итогу этих многочасовых дебатов в магической ассамблее.

И хоть мне порой, хотелось многих из них тупо удавить, и было даже так, что я не сдерживался, но в целом… я помню их всех! Даже тех, что… были откровенными идиотами, от которых польза была… сильно условно, но без них, при этом… дело не спорилось, и не всех из них… стоило убирать столь грубо.

Помню даже простых попутчиков, с которыми порой… было по пути. Помню правителей миров моего измерения. Помню лица множества людей! Десятков тысяч! Помню их имена, улыбки, улыбки, смех… смерть. Закономерный итог! Часть круговорота жизни, и высший стимул для всего живого. Без смерти нет жизни, без жизни… нет ничего.

Я давно смерился со всем этим, давно все осознал. Давно выработал своё, особое отношение к миру и людям вокруг! К тому, что все приходит, уходит, стремится жить, но умирает. Для меня это все… обыденность! Нормально! Но как это все объяснить сестренке⁈ Она… не видела того же, что видел я! И это к счастью! И надеюсь — никогда не увидит!

Она… воспитана и взращена как человек, в человеческом обществе, и на их культуре, знаниях, психологии. И прожила немало времени средь людей, она… почти что человек, и еще не успела переступить через эту вот часть себя. Да и… стоит ли, так делать? Отбрасывать прочь… человечность.

Как ей все объяснить?

— Мы не егеря, скорее пастушьи собаки средь разношерстного стада. Мы живем с ними, с людьми, мы их часть, но наша роль… защита, и направление общества прочь от обрыва и иных опасных мест. Селекция, управляемое развитие общества, — смотрю внимательно на сестренку, — этим всем занимайся только в пределах вольера своего «зоопарка», остальное «стадо» — не наше дело, пока не прыгают в пропасть.

Сестренка смотрит на меня внимательно, хмыкает, и высказывает весьма веское возмущение:

— Брат, ты сам себе противоречишь! Мы не егеря, но в тоже время… играться в своем зоопарке, да?

— Я тебе уже говорил, что не буду против, если ты расширишь «свой зоопарк» на весь мир, — улыбаюсь в ответ на это, — но помогать тебе строить заборчик не буду точно.

— Брат, — почти шипит сестрица, — я не собиралась и не собираюсь строить заборчики! — выдает она, как видно не понимая, к чему я клоню.

— Людям, для получения опыта и знаний, нужно набивать шишки и малость страдать иногда. Боль, страх, отчаянье — весьма неплохой стимул! Но если ты не хочешь сама все это делать…

— Брат!

— Животные в неволе, быстро становятся зависимыми от человека, — продолжаю я говорить, игнорируя её возмущённый вид и слова, — люди в этом плане такие же, так же быстро становятся зависимыми от всемогущего существа, что из-за каких-то обстоятельств решает им делать вечное благо.

Но, пожалуй, самое страшное даже не это! — усмехаюсь я про себя, а сестра смотрит на меня неодобрительно, но выжидающе, словно бы желая, чтобы я продолжил, довел свою речь до конца, а уж после… она возмутится как надо, и все мне выскажет и помянет.

— И для того, чтобы стать зависимыми от хозяина, — продолжаю я свою речь, решая не томить нетерпеливую сеструху дольше нужного, — людям, по факту, вовсе ненужно некое сверх божество! Да и божество вообще. Людям вполне достаточно самого обычного человека, что будет хорошим правителем некой страны. Правителя, что будет решать за население все их проблемы, и… без него, без его руководства и лидерства, все они, вся страна, будут просто обречена. Ведь за годы правлении, люди разучатся сами решать все свои проблемы. Станут наивными, ласковыми, ручными «домашними зверьками», чьи проблемы решаются путем банальной слезной просьбой к верховному, а сами люди… не в силах уже даже договорится меж собой, даже на уровне соседей. Беспомощные, обреченные на гибель, неспособные жить сами по себе в жестоком мире без твердой руки хозяина, имея ко всему миру без него лишь злобу, ведь мир, не кормит их с ложечки по первой прихоти.

А хуже всего происходит, когда этот правитель еще жив, но уже ослабел, и утратил хватку. Когда этот некий сверх разум, сам стал беспомощным! В него все так же верят, но… он уже не может ничего сам решить. Народ, все так же ждет, когда все сделают за него, преподнесут всё на блюде, а некогда могучий царь, со слезами на глазах, только и может, что видеть, как рушится его процветающее королевство.

— Брат! — хотела вновь возмутится сестрица, но осеклась, отвела взгляд, задумалась, и как видно, кое-что все же осознала, — Кажется, я начинаю кое-что понимать! — вернула она внимание моему лицу, — За людей не надо решать! Не надо брать на себя все их проблемы! Надо… дать возможность со всем самим разобраться! Шанс! Просто шанс! — подпрыгнула она на месте, «спружинив» попкой, и… полетела вниз, с парапета здания, ведь сама себя своей задницей и скинула.

Я, ухватил ей в полете за руку, но вот беда — сам то я тоже, сидел так же, на самом краешке! И от резкого рывка, не удержался задницей, соскользнул, и полетел вслед за сестренкой, да еще и вниз головой.

В полете развернулся ногами к низу, и полетел с сестрой параллельно, прямо напротив неё, глядя в глаза, все так же держа её за руку. В полете сестренка меня обоняла, как обычно, всеми конечностями в раз, и перед самой землей, извернулась, и развернула нас горизонтально, подложив себя под меня.

Влетела спиной в грязь! Я влетел в неё саму, хотя учитывая, как мы летели и плотность наших тел, это как бы ничуть не более мягко, чем влететь в мягкую земельку и грязь с кусками бетона спиной. Лужа, в которую мы упали, существовать перестала в миг, поднялся столб жижи, залил окна первого этажа подчистую! А второго и третьего — частично.

И мы, естественно, тоже стали грязными по уши! А платье на сестренке порвалось по хребту, будучи продавлено позвоночником. И… все грязное! Но в целом нам все равно. Разве что… жителей дома разбудили шумом и всплеском! Так что… сваливаем обратно, на крышу, используя копья, за место лифта.

На крыше — скидываем грязные шмотки, надеваем «повязки аборигенов» и вновь на краешек кровли, на все тот же парапет, смотреть с высоты на город, и на далекую-далекую зарю, которой еще и не видно, но небо в той стороне уже начинает едва-едва светлеть. А люди, обитатели наших домов, начинают потихоньку отправляться на работу и собираться туда же.

Кто-то из них, заметил кратер в грязи, иные — всплеск грязи на здании и окнах. Почему-то почти сразу задрали головы вверх, посмотреть на крышу здания! А ведь в Залихе подобное, голову задирать, не принято так-то! Почти сразу заметили наши персонки на вершине строения — сестра помахала им ручкой, и интерес к пятну тут же сменил тональность. И вопросы, из категории «Что здесь опять случилось⁈ Насколько это плохо⁈» перешел в разряд «Тут опять то-то было, но пятерки постарались!».

— Я поняла брат, — произнесла сестренка, сидя рядом со мной, держа меня за руку, и задумчиво глядя в даль, на светлеющий горизонт, с узкой, едва видной полоской алого, — В общем поняла, но не в деталях. Мы нужны людям, но даже не как наставники, примеры, или носители знаний, и даже в деле защиты… наш работа… спорная, но всё равно понятная. Однако… — повернула она ко мне своё лицо, — как конкретно ты предлагаешь дать шанс тем людям, что лишились своего дома, жилья, имущества? — и что-то прочтя на моей лице, тут же запротестовала свободной рукой, — Не, не, не, не! Я не претендую на роль правительницы всея мира! Или даже Залиха! Не смотри на меня так! Я… обозначаю конкретную цель! Вот! А поэтому… — опустила она свои глазки на мои коленки, — давай решай сам, как нам поступить. Я не знаю… и не разбираюсь в этих вопросах.

Я усмехнулся — хитрая лиса! Хочет все на блюде! А ведь возможность самой завоевать мир у неё существует! Но… не хочет, ага! Просто… хитрая мелкая! Ладно, пусть будет! Побалую её еще немного. Она… моя! И… моя, да, и я её… люблю. А потому — немного балую. Лучшее моё творение! Надеюсь… не испорчу.

— Давай просто подумаем вместе, раз самостоятельно у тебя не выходит, — сказал я с улыбкой, и сестренка вновь стала смотреть мне прямо в глаза, все так же сидя на краю крыши, в пол оборота развернувшись ко мне, как и я развернут настолько же к ней, — Что мешает людям, просто построить себе же дома самостоятельно?

— Ну… — задумалась сестренка, чуть вскидывая голову и прижимая пальчик к губам, как видно сходу перебирая сотни вариантов, почему, отче его, как так, что так, а не иначе.

И для меня, все эти мысли, четко читаемые! И я могу их вех перечислить друг за другом, начиная от банального «Денег нет!» и заканчивая не менее банальными «Спина больная, дети голодные, а жена беременная». Но сестрица из этого всего, в слух, выделила, так сказать, первостепенное — негде!

Ведь действительно, деньги, это эквивалент ресурсов, деньги, универсальный ресурс! Но его ценность условна, как в прочем, и у любого иного ресурса в контексте обмена. А вот то, что действительно нужно, тот самый ресурс, на который и будут меняться в конечном итоге любой иной эквивалент, ресурс, без которого стройку не начать — участок! Место, земля, территория, на которой и будет стоять потом дом.

Да, дом может быть передвижной, переносной, можно построить дом где-то там, потом перевести, целиком или частями, как вот мы делали с блоками наших домов, но в тоже время — это все костыли! И по нормальному стройку надо начинать уже на месте, там, где и будет стоять дом все будущие времена. А для этого, для начала, нужно это самое место под застройку.

— Правильно, — улыбаюсь я, хваля сестричку за правильный ответ, — А теперь, напомни мне, где границы участка, купленного нам ассоциаций под застройку?

Сестрица, быстро оглядывается по сторонам. Подключается к дрону, висящего над нами, и водя его над местностью, обозначает мне ключевые точки ориентира, копируя карту, схему участка, что мы видели лишь раз, но запомнили как надо.

— Иными словами, тут есть место еще минимум на пятнадцать домов, при той же плотности застройки. Впрочем, тут вот у нас планировался парк, — перехватываю я управления дроном обратно себе, начав уже сестренку водить по местам, показывая-напоминая где что, согласно тому проекту, что мы предоставили для утверждения в администрацию города. — тут магазин, больница, и только вот тут вот, есть место еще на пять домов. Но оно есть! — внимательно смотрю на сеструху, — а значит… земля для застройки тоже есть!

Сестра, смотрит в ответ, недоумевает, осознает, восклицает.

— Так значит!

Тут же осознает, что я явно имею в виду не то, что мы можем сбегать до тайника, и построить еще пяток домов по отработанной схеме, а имею в виду, совсем-совсем иное! И… приходится вновь напоминать свой вопрос — что не хватает людям для стройки?

— Рабочих рук? — склоняет сестрица голову на бочок, — Не у всех есть кран в доступе, да и не все умеют и могут строить здания! Это… сложно!

Но я, не соглашаюсь с её ответом.

— Нечего сложного в этом нет. Кран, да, проблема. Но ты же помнишь тех людей! У некоторых из них, осталась техника, но нету дома! Они бы могли организоваться! Тем более, что многие из них, сейчас без работы. И ради жилья, и фактически на себя, могли бы и поработать. Тогда чего же им не хватает? Земля есть, техника, условно, тоже. рабочих рук, лишившихся работы и дома людей в городе нынче тысячи! И не все из них… лентяи и неумёхи! Так чего же им не хватает, для начала строительства?

— Стройматериалов? — говорит сестрица первое, что пришло на ум, чуть склонив голову на бочек, и тут же осознает, что попала точно в центр мишени.

Действительно, какая стройка, если строить не из чего? Какие дома, квартиры… из чего⁈ Из воздуха? Люди тут так не умеют!

По моей улыбке, немного грустной и печальной, сестра в миг всё осознает, вновь прокручивает в голове сотни вариантов, проворачивает тысячи мыслей, и осознает простую, но неприятную ситуацию, осознавая её, благодаря тому, что нам когда-то поведал председатель охотников Вана.

— Мы ведь даже не можем дать им денег на стройматериалы! В городе их сейчас просто не купить! — а спустя секунду осознает и второй, немаловажный фактор, — И выдать… выдавать все, все нужные материалы, из своих запасов мы не можем! Это… глупо! Там, не столь уж и много всего, и нам это… нужнее чем им! Для нас это все… незаменимое!

Я — улыбаюсь уже совсем иначе, по-доброму и с нежностью, и горжусь тем, сколь понятливая у меня сеструха! Что запомнила такую, казалось бы, мелочь, как дефицит цемента в городе, разрушение цементного завода, и прочий кризис из-за случившихся в Ване событий. То, что сейчас, по факту, при всем желании, люди не могут себе строить жильё-домики. Просто потому, что не из чего! Вот совсем!

Так же сестра понимает, что всё то, что у нас в тайнике, нужно нам самим, для нас, все те запасы, подобно батарейки, для игрушечной машинки. Это все эти тысячи тонн насыщенной магией породы, наша возможность, хотя бы условно, не быть зависимыми от Хаоса. Наша возможность, не ходить туда, в глубины, за добычей энергии, и быть… словно бы не привязанными к тому измерению. Жить без рисков, и… ни в чем себе не отказывать, пока это не вредит миру вокруг.

Эта магия, эти запасы, это… наша сила! Наша… мощь! Наша жизнь в конце концов! Это… создание копий, иного оружия, алмазов, сапфиров, рубинов, замков! Что душе угодно! И сестренке, точно не хочется себя этого всего лишать ради… непонятно чего. Ведь людям такое сырьё, эта магия в камне, добра не принесет, излучение их может погубить, а нас растрата запасов сырья, лишит сил по полной.

— То есть… даже если мы продадим на аукционе, или еще где, — продолжила сестренка раскручивать эту очевидную нить, — тысячу колец с алмазами….

— В принципе, — улыбаюсь я в ответ, — если у нас будет ну очень много денег, то мы сможем пригнать в город эшелоны с материалами, и все организовать. Но проще будет раздать людям эти деньги, и пусть себе покупают квартирки где хотят и где они есть в продаже. Но…

— Это рыба, да? — улыбается сестра в ответ, и я киваю.

— А еще, помнишь, что Павел говорил про цены на драгоценные камни?

— Их колбасит да? — и вновь кивок от меня в ответ, — Постой! Это значит, что…

— Нам не продать тысячи колец, и даже сотни не продать за нормальные деньги. И это же касается и иного любого товара, что мы только можем придумать. Чем бы этот товар не был, это спровоцирует обвал и панику. И…

— Но мы ведь всё равно все можем продавать! Даже по заниженной цене! Даже в сто раз ниже, чем это продается сейчас! — появилось в её ручке колечко с брильянтом, — Это всё равно выгодно! Создавать такие кольца слишком просто! И ресурсов для них нужно… до смешного мало! Особенно, — вынула она камень, размером с ноготок из оправы, — для этих камней.

Но я с ней не согласен, и вновь мотаю головой.

— Не выйдет. Очень быстро кольца, а тем более камни, начнут покупать чисто на вес. Так что…

— В этом нет смысла, да? — улыбается сестра, и возвращает камешек колечку, а само его надевает на безымянный пальчик, и любуется переливами граней алмаза в свете восходящего солнца.

Любуется завороженно, пять минут, десять, полчаса… улыбается, глядя на игру света внутри камня, на то, как реагирует он, на попадание внутрь первого луча вышедшего из-за горизонта солнца. Украдкой смотрит на меня, прикусывает губу и немного грустнеет, опуская взгляд прочь от кольца, думая о чем-то своём. Убирает колечко в тайник, решая вернутся к прерванному разговору.

— Тогда какой план? Какие у нас могут быть варианты?

Кхекаю — вот хитрая плутовка! Но вариант все же выдаю «на блюде»:

— Мы можем сами организовать поставку ресурсов для строительства.

— Брат! Ресурсы из тайника нужны нам самим! — «встает в позу» сеструха, не вставая с парапета физически, помня прошлый прокол, и смотрит на меня с видом красноречивым, говоря определенно «Не отдам! Моё! Ни за что!».

Усмехаюсь — во хитрюшка! Но поясняю:

— Наши ресурсы тут не причем. Тут, вокруг города. полным-полно глины и глиняных карьеров! Ставим туда автоматический кирпичный заводик, и…

— А… — тянет не тот звук сестрица, раскрыв рот, и пуча глаза.

— Завод построим сами, в тайнике. И кирпич будет не просто булыжником квадратным, а с пазами, идеальной геометрией, и пустотой внутри. Собираться это все будет без раствора, чисто, за счёт выступов и впадин, и трения — цемент не нужен! И от людей только и будет требоваться, что собирать из этого всего дома для себя и друг друга, словно бы некий конструктор.

— Ааа… продолжай! — воодушевилась сестрёнка, и в её глазах появился азартный блеск, и… что-то там еще.

И кажется, она уже начала прикидывать варианты дальнейшего! Но я все равно продолжаю выкладывать ей свой нехитрый план!

— Плиты перекрытия — та же керамика! Крыша, трубы водоотведения, все это делает наш заводик. При этом это не дареный конь! И не бататы с неба! Ведь жильё получат только те, кто будут работать на стройке, построив сметно сразу несколько квартир. Ну или оплатят покупку квартиры, позволив нам нанимать технику, краны и вести закупку недостающих материалов, что наш завод не производит, а дому требуется. Двери, окна, вода приходящая и электричество.

— А… — все тот же звук, но уже новый смысл!

— Нет, краны сами делать мы не будем! Зачем? Это сложно! Я бы и завод не делал автоматическим, если бы учить людей было бы проще, чем воткнуть туда контуры автоматического управления производством.

— Я против! — задумавшись на миг, выдала сеструха, как видно вычислив главное.

— Что? Это не куклы!

— Тогда ладно.

— Пффф. — чуть не улетел я с парапета, услышав её заявление.

Куклы, не куклы… это что вообще такое? Ревность, да? К… ним? К… компьютерам? Хотя, после ревности к камням, того, что она выдала там, на горном уступе — чего я вообще чему-то тут удивляюсь⁈ Она… уже побила всякие рекорды! И все прочее… должно быть, как форма нормы!

К маменьке и нашему замку не ревнует и то хлеб! Хотя… было бы ей, чего там вообще ревновать! Я ведь… все равно на веки её, как и оно на веки моя, нас других, таких же, в этом мире просто нет. Все те, кого я знал и создавал в своей прошлой жизни… слишком далеко! А тут, даже те, кто живет на островах в океане, несмотря на всю их чудовищную силу, умрут, лет этак через двести, а мы — останемся.

Или… я чего-то не понимаю? Не так понимаю эту ревность сестренки! Она ревнует… к себе подобным? К тому, что хоть как-то, даже условно на неё похоже! Не, всё равно не то! Замок к ней ближе, как и квартира, а каменный уступ — вообще шел лесом, и никакого отношения к магическим структурам не имеет вот вообще.

— К тому же, заводик наш, будет производить кирпич не только для нашей стройки, тех людей, что строят почти самостроем, но и в принципе, на продажу. И если мы не накосячим и не будем косячить с качеством — спрос у нас будет! И большой! Тем более сейчас, когда наблюдается дефицит материалов. И даже при завышении цены…

— Скажи брат, — перебила меня сестренка, и я с вопросом уставился на неё, — вот если мы все это организуем, наладим… зачем вообще в этой цепочке мы?

И я чуть было вновь не улетел с крыши дома, реагируя телом на такое вот заявление. Посмотрел на показавшееся над горизонтом солнце, «пнул» Нилу на другом конце страны, что разнежилась в теплой постельке, средь роскошных перин. Скомандовал ей «Подъем, стреляют!» что бы… слишком сильно не расслаблялась и не нежилась, наконец добравшись до цивилизации, отмывшись в ванной, приодевшись, и заселившись в дорогой номер отеля.

Она, от части, заслужила, но… такие траты ей далее не светят! Награда должна быть дозированной! Иначе начнет восприниматься как данность! Так что вот когда начнет меня нормально слушаться, и не срывать планы по глупости, вот тогда и будет жить в таких вот номерах, мыться в огромных ваннах с пузырьками газа, и спать на мягких постелях, в перинках которых можно утонуть.

— Это, надо, заслужить! — рычу ей «в ухо», и придавая ускорение разрядами тока, гоню в ванную, умываться и подмываться, а то девица с просини… испортила эту великолепную перинку.

— Так я же итак! Я же… — пытается она оправдаться, забегая в санузел, и смотря на саму себя в зеркало, на растрепанную и заспанную в девку в отражении.

— Вот ты и заслужила, один день комфортабельного отдыха. Будешь меня слушаться, и делать ВСЕ, как я скажу, будешь жить в таких номерах постоянно. А пока…

— Но…

— Никаких но! Сколько раз ты сорвала мои планы? Хотя бы те разы, что за последнюю неделю⁈

— Да… это случайно! И вообще!

— А медведя будить ты тоже случайно пошла?

— Медведя? Но ведь… это, я… он же спал! Да! Спал! И я…

— Он спал! Пока ты не решила его «потыкать ножиком».

— Но…

— Думала его убить и поесть? Что киваешь⁈ Дура! Сравнила плоть медведя больше тебя самой. и тех детей и стариков, которых ты обычно убивала!

— Но… это… это просто нож подвел! Вот!

— Надо бы тебя подставить под взрослого мужика, пусть он тебя малость поколотит, может ты тогда наконец поймешь, в чем разница, меж теми «сильными», на которых ты обычно нападаешь, гордо считая себя убийцей, что над народом, и реально сильными, что реально над миром.

— Но я, это…

— Мужика охотника! Ага!

— Нееет… не надо… — сползла эта Нилу на пол пред зеркалом, а я украдкой усмехнулся — дурочка! Но горделивая, и с завышенным самомнением.

И… несмотря на свой дар, почти бесполезная! Её силе, нужно время, чтобы начать работать как убеждение. А если её «заговорот» сорвется в начале, на неком противоречии, или недопустимом действии — начинает вырабатываться иммунитет. В общем — только одноклассников чморить с такой способностью! Ну и всяких копов, что изначально не видят в ней угрозы-врага, и готовы слушать щебет-россказни, позволяя себя «очаровать».

Против настороженного и немного параноидального криминального контингента — вообще фактически не работает эта её хваленая сила убеждения-очарования. Бесполезна сила! Как и сама эта Нилу. Проще убить, но…

— Ты не понял брат, — улыбается тем временем сестренка, привлекая внимание к себе, «мешая любоваться рассветом». — не в смысле, зачем мы будем тогда, а в смысле… почему кто иной подобное не организует? Поставить завод, с дармовыми рабочими «за еду и жильё». Купит участок, и стройку организует по тем же критериям бесплатной рабочей силы. Людям некуда деваться! Люди пойдут! Но почему… никто подобного не делает?

— Понимаешь сестренка, завод стоит миллионы. И нанимать за станки кого попало «с улицы» это рисковать этими миллионами. Рисковать тем, что не обученный человек, что-то там сломает, и будет убыток, который этому человеку никогда не покрыть — у него даже квартиры нет, которую можно было бы изъять, в счет покрытия убытка.

— Хорошо, понимаю. — чуть подумав, ответила сестра, кивнув головой, — Завод, это дело профессионалов! И чем больше автоматизации, тем более профессиональные люди нужны. В нашем случае — только мы двое, что профессионалы высшей категории! — выпятила она свою грудку, сверкающая кожей, и грязью на ней, в свете восходящего солнца, — Так что, допустим, завод будет с нормальными работниками, как у нас полностью автономным. Но вот дальше? По части самой стройки! Почему бы там не использовать туже схему, что планируем использовать мы! Что мешает?

— То, что строить одну квартиру, даже из обычного кирпича, один человек будет недельки две, а возможно месяц, даже десять квартир за одну — десять месяцев труда! Наши родители, имея очень хорошую зарплат, зарабатывали за год сто тысяч, квартира в Сиэле стоила двести пятьдесят. Думаю, — улыбаюсь я во все зубы, — дальше можно не продолжать.

— Оно того не стоит, да. — кивает сестрица головой, и уходит в глубокую задумчивость, как видно пытаясь понять, как же так, и почему все так вот происходит.

Возможно, ищет какие-то скрытые аспекты, тайные платы, прочее, но все ведь проще, и на поверхности. Ведь по нормальному, при стройке дома, нужно платить всем в этой немаленькой цепочки рабочих рук. Работникам карьера глиняного, работникам завода кирпичного, работникам доставки кирпича, работникам завода цементного, и карьера известнякового!

Работнику крана, работникам металлургической промышленности, что изготавливают арматуру для обвязок плит перекрытия. Чертежникам, конструкторам, ребятам, что будут проводить и делать коммуникации, включать в смету цену участка в конце концов! И надбавочную стоимость, что нужна для постройки вспомогательной инфраструктуры, без которой дом будет просто коробкой без всего.

В общем — собрать коробку дома меньшее из дел! Прям сильно меньшее! И даже в десять раз «большая работа», банальная сборка десяти квартир из готового кирпича и бесплатного цемента, не покрывает цены одной квартиры и на десятую долю.

Да и к тому же, столь медленный кладочник-кирпичник, что целый месяц делает одну квартиру никому объективно не нужен. И как и везде, во всех прочих местах, проще доплатить, и нанять нормального работника, что будет работать в три-четыре раза быстрее, и в два раза качественнее, чем держать этого, условного лентяя. И при этом, с профессионала, будет что взять в случае чего! И он будет это знать, и делать не на отвали, лишь бы получить крошку с этой халявы, а как надо, что бы нельзя было докопаться.

И все это я рассказал сестренке, добавив так же, что нам, помимо всяких людей во вспомогательные места, вроде работников самосвалов в тот же карьер, придется нанимать еще и профессионального бригадира-надсмотрщика, что будет внимательно следить за этими дармовыми работниками, чтобы они там… работали хотя бы условно как надо, а не как придется. Мозаичный кирпич, хоть и почти не оставляет прав на ошибку, но это не значит, что дурак не сумеет найти возможность ошибиться. А значит — нужен контроль, и этим ну никак не можем заниматься мы вдвоем, мы все же… пятерки. Охотники, защитники мира… а не погонщики скота.

К тому же, нам ведь придется кучу всего нагло покупать! Туже арматуру для плит перекрытий! Хотя может быть и не потребуется — надо подумать! Ту же сантехнику! Что бы не маяться с керамическими трубами, и не делать смесители ручками. Провода для проводки, элементы фундамента, участки под это вот все в конце концов! Ведь на том, что тут вот осталось, на этом клочке, под пять домов, много не построишь! Да и карьера с глиной в собственности у нас тоже, как бы нет.

Технику тоже придется купить и не мало! И много что еще! Ту же проектную документацию! Не ту, что для стройки — эту мы и сами создадим! С точностью до кирпичика, какой куда ставить, а ту, что для городских властей, по стандарту и под подпись — там наверняка есть всякие… закорючки, без которых… бумажку не подпишут, без чего она не будет иметь юридической силы.

Да в конце концов — куче людей придется платить нормальную зарплату! И это дело, с этой стройкой, прибыльным не будет никогда! Это, такая вот форма благотворительности! Где мы, вместо того, чтобы дарить готовое единицам, даем тысячам шанс получить жильё, по условной цене.

И… теоретически, окупится это предприятие… лет через двадцать в лучшем случае! Да и то, просто из-за падения числа халявщиков-строителей, что готовы полгода вкалывать, ради крыши над головой, роста числа продаж квартир за деньги по рыночной, ну и продаж готовой продукции с автоматизированного завода.

Да и то, это всё, окупаемость, будет возможна, если все будет идти как надо. Не будет косяков, скандалов, штрафов, резких падений рынка, и, главное — если не считать цену самого завода в эту себестоимость! Ведь он будет изготовлен при помощи магией, с магией, с системами на основе магии, и из полу магического сырья. Ценность такое штуки в эквиваленте… колоссальна, и на простых квартирках для бедных… такое, наверное, и за сто лет не окупить.

— Бизнес убыточный, — повторил я вновь, мотая головой, — нам придётся вкладывать во все это предприятие кучу денег, а в итоге получать… только осознание, что люди более могут не ютится по подвалам, а жить в своё удовольствие в своих квартирах. Это благотворительность чистой воды. Иначе и не назвать.

— Но мало кто об этом задумается. — мотает сестренка головой. — А значит… нас еще и виноватыми будут делать! Причем… все и разом. Люди порой… — отвела она взор в сторонку от меня, — могут так делать. Так… — вернула взгляд на моё лицо, — в книжках пишут!

— Верно, это, можно сказать, часть их природы. Если кормишь, но не с ложечки — виновен!

— так что же…

— А мы все прямо будем говорить! Вот цена, рыночная, себестоимости, эта часть суммы, вложения на развития, а вот то, по какой цене мы вам в итоге это все предлагаем. Честность, она… подкупает! И мы ничего скрывать ни от кого не будем. Все прямо как есть и скажем, так и так, мы такие добрые, вот наша план-программа.

— А… — протянула сестренка этот звук в очередной раз, — если придут какие-нибудь… неправильные люди? Захотят получить, продать, навариться! Нагнать-пригнать кучу народа из иных городов! И… обогатится за наш счет по конкретному!

— А квартиру по этой программе нельзя будет продать, скажем, два десятка лет.

— А… через двадцать лет? Продадут, и вообще — нас же завалят заявками! Придут толпы желающих, и… а! Поняла! Одну квартиру в одни руки, да? Но всё равно…

— А коммуналка? Свет, вода, содержание общедомовой собственности! За все это платить надо каждый месяц, и неважно, что там планируется сделать с этой квартирой через два десятка лет.

— А в аренду сдать? В найм!

— Все равно хорошо! Ведь нам главное, чтобы у людей было жильё! Большое число даваемого жилья, уронит цену на аренду, вплоть до цены оплаты по счетам, что в итоге — подарит людям квартиры почти даром, пусть и в аренду. Ну и те, кто квартиру стройкой заработал, и двадцать лет её под бесплатным наймом держал, тоже, в убытке не уйдут. Всем хорошо.

— Э. ну не знаю! Странная это какая-то… благотворительность.

— Типичная удочка, — пожал я плечами, — вернее целый склад. Мы даем, а уж кто возьмёт, и что поймает — не наше дело! Выживает тот, кто сможет приспособится.

— Ты циничен, брат. — внимательно посмотрела сестренка мне в глаза. — Но я тебя… люблю.

— Я тебя тоже, сеструх, я тебя тоже. — обнял я, с чего-то, непонятно с чего, пискнувшею сестренку, что от моих объятий выпучила глаза, а потом… вдруг, непонятно почему, погрустнела.

И просидев обнявшись ещё полчаса, и объятья спустя это время наконец разорвав, мы принялись обсуждать дальнейшие детали-нюансы нашего, уже намеченного плана. Как лучше, что и где организовать, куда кого назначить… и как не слишком сильно шокировать мистера Павла Иф известиями о том, что мы, хех, еще хотим строить.

— Думаю, это свалим на нашу новую администраторшу! Пусть будет для неё… такое вот первое задание!

— Брат! У неё первое задние — еды нам раздобыть! А второе — врачей для маменьки.

— Точно!

— И вообще! Павел там уже на работу пришел, разогнал всех на летучке, и пошел стонать в свой кабинет. Думаю, нам как раз пора к нему явится, и…

— Потребовать!

— Ага, потребовать-узнать, что там по части моста.

— Он как раз вчера с кем-то громко-громко ругался по телефону!

— Жаль, что контура в стенах ассоциации не «пишут» звук.

— Да и картинка от них…

— Просто сгустки магии и тени, двигающиеся туда-сюда.

— За которыми скрываются какие-то люди, еще пойди пойми, где кто конкретно.