Кукла 10

Глава 4

Наш бедолага студент-бизнесмен-повар, уже был у фургона, и даже и не подозревал, что его уже хотели бить охранники торгового центра, что по рации сообщили, что это мы «карманные Пятерки» тут чего-то буянят, а не просто наглый хлыщ из «Напыщенных Дебилов» паркует свою доставку где не надо. И отошли в сторонку, наблюдать за происходящим с безопасной дистанции.

Студент был занят иным, очень важным делом — старался не получить по лицу от своего поставщика, мужика «В плеча роста больше», что в ином мире мог бы быть каким-нибудь кузнецом, а тут просто большой друг качалки. Наверняка ходит туда не только по условным средам, но и по четвергам, пятницам, или вообще — каждый день, утром и вечерам! Уж больно… рифлёное его тело! Что моя сестричка даже стала тихо завидовать его мускулатуре, поглядывая на свою, скромно прячущеюся под тонкой прослойкой жира.

— У тебя жилы крепче, — тихонько шепнул я ей на ушко, тоже поглядывая на предмет зависти многих мужиков, и обожание многих женщин, бугрящихся на теле этого улыбающегося качка.

— Может жир вообще стравить?

— Не стоит.

— Думаешь?

— А он мешает?

— Нууу… рельефней буду?

— И видно будет все словно бы без кожи.

— Точно, не стоит.

Кочек этот все же не совсем сухо! Да и кожа у него… не как у нас. Во всех смыслах. И он действительно улыбается во всю ширь! Интересуясь у своего «покупателя», где его охотники-спонсоры, интересуется где деньги денежки! Всем своим видом, в том числе и этой улыбкой, показывая «Сча бить буду! И по лицу!». И хоть у студентика еще было время до приговора, но… мы определенно крайне вовремя вышли!

— Ну и где твои охотники? — определенно стал терять терпение культурист, поглядывая в сторону главного входа, на охрану, тусующеюся рядом с дверьми целой толпой, чей вид заставляет этого накаченного откровенно нервничать, и желать помять шею студентику, да познакомить его нос со своим пудовым кулаком! — Смотри, нарвусь на штраф… — сжал он руку в кулак, и понес в сторону лица молодого, желая сунуть ему под нос, дав понюхать.

— Вот они! — заметил нас студент, не заметив действия поставщика, и сделала шаг вперёд, чуть сам не нарвавшись на кулак, — Уже тут! — сказал, и заметил кулак у своего живота, и посмотрел на качка с видом «Ты идиот?» отодвигая руку слегка опешившего человека в сторону, и делая еще шаг к нам.

Поклон, приветствие от ученого студента… желавший сказать «Хде?» поставщик, хлопает глазами, пытаясь сообразить, пред кем его должник столь бурно кланяется. Смотрит на нас — хлопает глазами быстрее. Собирается сказать «Так это ж дети!», но тут же осознает — те самые дети! Внимательно осматривает наши лица, акцентируя особое внимание на причёсках и почти невидимых шрамах, все еще присутствующими у меня на лице, и видимыми, когда я улыбаюсь. Хотя я и старюсь чтобы улыбка не была похожей на оскал из-за острых зубов и этих самых рубцов.

Бедолага бледнеет… смотрит на лыбящегося студенка, говоря всем своим видом — ты к кому меня привел, ирод⁈ Яж пожить еще хочу! У меня вообще семья! Но студент этого всего не замечает, и продолжает улыбаться довольной улыбкой.

— Все привезли? — интересуюсь я, и мужик возвращает взор на нас, и переглатывает слюну, — Нам все по вот этому списку, — подаю я ему стальную пластину с гравировкой, — Остальное не нам, ему, — кивок головы на студента, что начинает лыбится шире, и тупее, — Оплатим за все. — подтверждаем мы, что платим и за его долю тоже.

Мужик вновь сглотнул, и полез открывать авто. Открыл, залез, стал подтаскивать к двери все по нашему списку. Сообразил:

— А вам куда вести то?

Мы переглянулись, и сестра в движение сняла с себя платьице через голову, убирая тут же платье в руке, словно бы ткань туда всосало пылесосом. Сообразила казус — прикрыла нижний срам выскочившим из тела полотенчиком. Я же, позерствовать не стал, и белая рубашечка, с двумя пятнами грязи на линии пуговиц — вот откуда они, а? Просто отправил в тайник силой мысли. И я тоже оставшись по пояс голым.

— Нам никуда не нести, — сказала сестра, пододвигая поближе к краю борта грузовичка коробку с пачками масла, и вскрывая её пальцем, прорезая бумагу как ножом. — Нам сюда давайте, мы тут все упакуем. — и всунула брикет масла себе в ручку, улыбаясь в процессе, словно бы это масло прям сейчас и тут с удовольствием съела.

Успевший чуть отойти от шока мужчина вновь взбледнул, но спорить естественно не стал — куда угодно пихайте. Пока это не моя жена! И мы стали запихивать в себя все, что только могли пропихнуть. А что не могли… распаковывали и пропихивали!

Молоко по пачке, сметану банками, творог лезет и с коробкой целиком. они небольшие, сложнее всего с мукой и сахаром — пятидесяти килограммовые мешки, по размеру больше нас самих! Даже нас двоих.

Причем, если мерить по одному, то и в высоту, если растянуть, и ширину, что само собой, и в толщину. И попытка пропихать это запихнув внутрь только кончик, чуть не кончилась лопнувшим мешком и мучным взрывом! Ладно я успел вовремя сообразить, что дело дрянь, и изменил тактику перетягивания, став тянуть внутрь не мешок целиком, а только саму муку внутри него. И хорошо, что это был я! Сестрица бы так не смогла. И был бы… бух, и все белое. И она это похоже сообразила сразу, так что к большим мешкам даже не подходила, в две руки кидая в себя всякую мелочь.

— За качество отвечаете, да? — поинтересовалась она, резко остановившись в процессе работы, после очередной банки тушенки.

Продавец сглотнул.

— нДа… — сказал он, как-то неубедительно, и сестра, внимательно глядя на него, приподняла бровь, спрашивая «Да? Или Нда? Или что вообще это значит?», — Конечно, у меня только проверенный товар! — тут же, словно опомнившись, и словно лозунг, отрапортовал продавец-поставщик.

Из сестры наружу выпрыгнула обратна только заброшенная внутрь тела банка консервов. Была тут же вскрыта пальцем, распотрошена прямо на краю борат автомобиля, и оттуда из кучи кусочков мяса, был вытащен довольно объёмный кусок человеческого ногтя.

Причем, не варенный! Причем, это как минимум половина ногтя! И по вдоль резанная! Так что… кто-то либо без пальца, либо без ногтя. И сестрица, подцепила этот кусочек «кости» пальчиками, что были весьма миниатюрными на фоне этого ногтя, хоть наши руки и сильно больше, чем у детей «нашего возраста», и показала этот кусок инородного тела стремительно бледнеющему в мел поставщику. А решившего тоже посмотреть на находку студента, почему-то стошнило.

Правда, звуки блювания у авто, не только привлекли внимание тусующейся у главного входа охраны, что начали там тихо ругаться меж собой, на тошнотика, заблювавшего тут всю парковку, но и вывели гражданина поставщика провизии из прострации.

— Я сейчас же свяжусь с производителем! — сказал он, и достал телефон.

С нашего разрешения взял одну из банок еще не убранной тушенки, так как остальное сестра уже убрала в наш «склад», и стал связываться с заводом, что произвел тот продукт, по указанному на банке телефону. А я подумал о том, нафига я вообще решил прикупить этих консервов, если у нас в тайнике их до сих пор по угла лежит пол вагона… всякой дряни! Или даже два… надо будет ревизию провести всего добра!

А! Вспомнил зачем! Там же фигня полная валяется! Местами каменная! Несъедобное в общем там все. Хм… а может стоило эту тушеночку все же не в тайник? Домой её отвести на руках? Но… уже поздно. А что там еще можно не убирать «на склад»? Не помещать в тайник, и так для мамы довести? Что-нибудь, такое, вкусное, специи там, или… пачка майонеза, да? Надо отложить в сторонку! Пока сестренка не упихала и его в себя, ведь пока гражданин-торгаш звонит и общается, она продолжает работать! Да и мне… тоже не стоит простаивать! Мука сама себя в тайник не уберет!

Узнать, откуда в банке взялся кусок ногтя поставщик так и не смог — завод на его звонки просто не ответил, проигнорировал, а телефон для связи по вопросом качества вообще фикция, или там просто был «обед» хоть на улице и поздний вечер и так то тут уже темно, пусть и светят фонари ТЦ. Зато мужчина позвонил на склад-оптовую распред базу, откуда он берет продукты. Дозвонился без проблем, был выслушан, и… послан в путешествие!

— Откуда мы узнаем, если ли в других банках куски ногтей и пальцев, или нет? Столь маленький кусок плоти, да в мясе… да там кости порой крупнее попадаются! — и трубка была благополучно опущено, оборвавшись гудками и тишиной, а поставщик стал краснеть лицом.

Он тут за качество ратуют! Гарантии даёт! А в тушенки кости больше ногтя! Но мы на это все внимание не обращали ровно никакого, продолжая меланхолично тягать приготовленный нам товар, что у края борта машины уже почти закончился, а короткие ручки вглубь не достают, даже если наполовину взобраться на борт.

Поставщик опомнился, стал подтаскивать нам положенное. Поближе к борту, дождался, когда мы все уберем, и стал тягать положенное уже студенту, в его кафешку, через главный вход, прямо мимо внимательно следящих за процессом охранников. Делу они не мешали, как и не помогали — зачем? Просто стояли смотрели, наверняка тихо радуясь тому, что народу в этот первый рабочий день недели даже вечером немного, и никаких особых проблем этот грузчик ни им ни магазину не создает. А те, что и создает… можно и потерпеть. Ну а грузчик, проходя в очередной раз мимо невдупляющего что ему делать студенту, тихо, но четко, прорычал ему на ухо:

— Как же тебе повезло, оболтус!

И мы были вынуждены с ним полностью согласится! Денег дали, от охраны отмазали — они ведь теперь будут знать, под кем ходит их этот поваренок! И всем расскажут! Так что еще и крышу парню сделали! И рекламу. Так или иначе.

— Иди открывай дверь, придурок. — сказал этому же оболтусу этот же «грузчик», через пару ходок, — Там уже гора скопилась, да менеджер прибегал, интересовался, что происходит средь бела дня. Велев все убрать поскорее.

Студент, выслужив все это, переварил сказанное не сразу. А когда переварил, взглянул на нас, словно бы ища поддержки, и заступничества, но вместо этого получил славный удар «по печени»:

— Продукты теперь есть, ждем возможности отведать вашего нового меню! — сказала улыбающаяся во весь рот сестра.

— Думаю дня через два заглянем. Попробовать! — сказал я, не давая возможность отказаться «Ну нам же отдых нужен!» давая им этот самый отдых, но обозначая сроки, чтобы на лаврах не почивали.

И не то чтобы мне больно-таки хотелось сюда переться и что-то пробовать! И дел полно — сейчас надо будет топать в ассоциации, и продолжать приостановленную там работу! И в замке тоже дел вагон. И вообще — нам как бы ни к чему более сюда идти, потому, что я сомневаюсь, что мебельщики предложат нам что-то стоящее в своем каталоге. А если и предложат… вряд ли это будет так скоро.

Однако даже если и будет… это как-то уже особо не интересное дело. Так что… пусть ребята-поварята просто знают, что мы можем заглянуть к ним в любой день! И стараются! Если настараются как надо, и все у них реально будет норм — получат похвалу и рекламу! А реклама от пятерки стоит дорого! Если ж обделаются… ну, сами себе злобные гнилые бататы! Мы давали им шанс, и даже не один.

Студентик, бледнея, и чуть не плача, уперся за грузчиком, что рыкнул на него в дороге «Ты хоть бы коробку с печеньем захватил, лопух!», но тот проигнорировал данный посыл, лишь тихо буркнув себе под нос «Сам ты лопух! Старый пень», и скрылся вместе с «пнем» за проходом в магазин.

Мы же остались дожидаться их обоих у машины, запрыгнув с земли на крышу, на край будки над проходом. И сидели там, с высока наблюдая за округой и болтая ножками. Немного напугали нашего поставщика, что спустя две ходки заметил наше отсутствие, обозначив сие словами «А где дети⁈» и хотел уже было дать своему покупателю-получателю подзатыльник, но сестренка покхекала сверху кузова, и помахала удавленному мужчине ручкой.

И теперь, каждый раз, приходя за товаром, он поглядывал на нас, думая то ли о том, как нам там, нормально ли сидится? Или о том, «Вот им делать больше нечего! Только машине сидеть!». Мы же ему лишь улыбались, и продолжали… немного бездельничать, наслаждаясь чудесной погодкой супер пасмурного, но удивительно сухого и для зимы погожего дня. Все же зимой в Залихе погода проста — дождя нет? И славно!

Охранники продолжали стоять у входа, тоже поглядывая на нас. И время от времени тихо меж собой обсуждая, можем ли мы с места засигачить на крышу их торговго центра? Или нам понадобится для подобного какой-никакой разбег.

Наше мнения на этот счет, они естественно не спрашивали, а иначе бы с удивлением узнали, что на их пятиэтажку, мы запрыгнуть ни с места, ни с разбега не в состоянии ну вот ни как. Пять-шесть, ну восемь метров, вот потолок наших прыжков, как ни исхитряйся и не разгоняйся. Хотя вот если использовать шест… тут надо подумать! И с материалом шеста поиграть! Ну а умение работать с большими длинными палками у нас и так достойное — приловчимся!

К тому же — надо подумать по части «катапульты из ног»! Выстрел тупым копьем размером со всю ступню, и… так можно будет прыгать и на двадцатипятиэташку! И по части приземления, без проваливания грунт, и с хорошей амортизацией, за счет поглощения энергии заранее выставленным на пару метров 'костылем, стоит обмозговать всё, и это может неплохо работать. Да, тема определенна стоит осмысления! Но потом.

После полной разгрузке машины, мы провели оплату товара единым платежом. Поставщик долго мялся, вводя сумму в терминал, держа пальцы над клавишами, словно бы раздумывая какую сумму вводить. Но потом все же ввел ничего не сказав, и протянул терминал нам. Ну а мы, я, так же ничего не сказав, оплатили покупки, «не глядя» на сумму.

Мне не составляет труда, подсчитать примерную сумму того, что мы себе купили, и я могу с уверенностью сказать, что это где-то половина или треть от всей суммы, в зависимости от цены оптовой поставки. Но я не знаю точной цены тех вещей, что заказал сейчас себе паренек! Ведь там есть и довольно дорогие вещи, всякие элитные плавленные сыры, в больших бидона, для кондитерских — надо было тоже такие заказать! И в обычных магазинах мы таких даже и не видели, и ценника я не знаю.

Так что я не знаю, платили мы за все то, что привез поставщик сейчас, за часть, со скидкой так сказать, потому что те «сыры» стоили очень дорого, и общая сумма была еще выше заплаченного нами сейчас. Или же напротив — мы тут платили и за часть долгов студента, за то, что он был должен за прошлые поставки.

Но нам это как-то и не важно! Итоговая сумма для нас не особо значимая — мы уже привыкли шиковать и сорить деньгами! Так что цена неплохой бэУшной машины, отданная «вот просто так», для нас вполне подъёмная, приемлема для «сор деньгами» из прихоти.

И распрощавшись с довольными, но немного задумчивыми мужиками, мы отправились в метро, на поезд — сестре вот непонятно зачем, приспичило поглядеть на то, как поживают там жильцы нашего микрорайона. И хоть я бы не хотел туда сейчас ехать — дождь опять пошел! Не хотел бы грязь месить — там же ни дороги, ничего нет! Но и отговаривать сестренку не стал — пусть посмотрит!

Правда, из-за каких-то там проблем на одной из линий, чтобы добраться до нужной станции метро, нам придется сделать аж три пересадки! Или всего одну, но с крюком до конечной в другом конце города. и поездкой обратно оттуда куда нужно — проще пересесть!

И каждый раз пересаживаясь, оплатить! А терминал какой-то тупой! Так долго думает, прежде чем загореться зеленым, списать средства. Подтвердить оплату, и разблокировать проход…

— А если прижать карточку, и перепрыгнуть? — поинтересовалась сестрица, на второй пересадке.

Я пожал плечами в ответ. Сестрица — недолго думая, дождавшись, когда жиденькая очередь пересаживающихся с состава на состав рассосётся, сделала задуманное. Прижала карточку к устройству, а сама кувыркнулась через голову, перебрасывая тело через ограждение кверху ногами, приклеивая платьице к ногам, чтобы не задиралась ткань, обнажая что не надо. Все же она не безнадежная извращенка! А так, эпизодами. И держала сестра карточку рукой на пищалке терминала до последнего мига, пока все тело уже не было на той стороне, начав туда падать, фактически простояв на руке секунд десять.

Терминал пикнул зеленым, уже когда сеструха убрала руку с считывателя, и стояла за оградой, с задумчивым видом. Дверки открылись, и я спокойно прошел на ту сторону не оплачивая, думая о том, что у меня ведь под штанами как бы тоже нет трусов! Два сапога пара блин.

И если сестрицу я понять могу — она итак в броне! Трусы поверх трико — ну это слишком! А вот у меня то такого нет! И я то чего трусы не надеваю? Подумал, понял — а нафига они мне⁈ Лениво как-то надевать лишний предмет гардероба, который все равно никто не видит! А натереть одежда мне и так не натрет — не сможет! Сама сотрется! Тут скорее искусство нужно, носить тряпки и не протирать до дыр!

И чем сильнее с сестренкой мы становимся, чем больше адаптируем свои тела под свою магию, чем больше осваиваемся с дармовой энергией, и меньше сдерживаемся из-за стабилизации пространства на своей территории, тем более острой проблемой это будет до нас становится.

С обовью так вон вообще! После того, как мы выползли из многолетнего забега по свежим осколкам Хаоса, ни одни ботинки наши ножки не держат совсем! И даже хождения по асфальту требуют особой сноровки, чтобы не поддаться соблазну, утопить в теплый битум и шершавый щебень свои ножки по голень. Битум, теплым, сделаем мы. И… его липкость, нам не особо по нраву. Потом… неприятно с себя все это отдирать. Хотя массаж камешки делаю вполне славный.

— Знаешь, братик, — сказала сестричка, дожидаясь с той стороны турникета, пока я степенно и спокойно пройду через него, пользуясь не своей оплатой, — мне кажется нам проще купить проездной, оплатить все поездки в раз, чем вот так вот каждый раз… ждать.

— А вам можно и так ничего не оплачивать, — вышла к нам из подсобки улыбающееся до ушей работник метрополитена, — охотники в Ване пользуются бесплатным проездом в метро вне зависимости от ранга.

— Нда? — удивленно приподняла бровь сестренка, а тетка закивала головой, подтверждая свои слова жестами, — А чего же тогда карточки пикают? — скуксила моську сестрёнка, а карточка, как собачонка, прибежала по ей руке, в её пальцы, начав крутится вокруг них, словно бы живая псина вокруг ног.

— Они просто фиксируют факт проезда, — улыбнулась женщина, — не более того.

— Эй, ты слышал, братик⁈ — стала сестренка резко радостной и счастливой, обращаясь ко мне, — Больше никаких нудных ожиданий! Просто прыгаем и все!

— Мне кажется, у нас из-за этого все равно будут проблемы, — пробухтел я, неотрывно глядя на модам, что даже стушевалась от подобного взора и старческого бухтения, его сопровождающего.

— Если предупредить администрацию и службу безопасности о ваших передвижениях… проблем точно не будет. — проговорила она, чувствуя некую неловкость и отводя взор в сторону.

— Так нам еще и заранее предупреждать, куда мы едим⁈ — резко вошла сестрица в состояния глубокого удивления и возмущение.

— Не, не! — тут же замахала руками тетка, — Только о том, что вы в принципе будете… так ездить! Объяснить все и… — замялась она, видя наши моськи, что выражали лишь дну фразу, смотря на неё одинаковыми глазами «нам что, делать больше нех⁈», но мадам не растерялась, и выход нашла почти мгновенно, — Если хотите, то я могу взять эту ответственность на себя! И… сама все разъяснить начальству…. Если вы не против конечно.

Мы переглянулись — мы не против! Нам то что? Мы только за! Но…. В чем её резон?

Резон обнаружился быстро — авторов дать, хитрой опе! А то, как говориться, пока мы ехали до сюда на коротких перегонах станции в полупустых вагонах, к нам никто так и не пристал — непорядок! Так что теперь кто-то должен это компенсировать, и вот она! Туточки! А там вон, по другую сторону турнеке, уже бежит-спотыкаясь, пара охранников с блокнотами, тоже жалящие получить нашу подпись. На халяву, раз уж раздают!

А вот дудки! Сестра, написав в блокнот «Автограф от копейщицы К», сиганула тут же вниз по лестнице, к другому уровню линии метрополитена, куда как раз прибывал возможно нужный нам состав. Я же, глянув на последок, как расплывается в улыбке лицо женщины, а блокнотик и ручка прижимаются к груди, тоже сиганул туда же, перелетая пролет в прыжок, приземляясь на попку, и делая по скользкому полу «Три блинчика, с прокатом!» — боялся ногами мраморную плитку тупо проломить! Так что пружинил! Прыгая… на заднице.

Поезд оказался нужным, и сестренка уже вбежала в открытые двери, и машет мне оттуда ручкой. Стартую с земли, на четвереньках, и так пробежав, собачкой влетаю в вагон. Не торможу пред сестренкой, а лишь немного подворачиваю тело, и боком сбиваю её с ног, ударом плеча в брюхо. Полет до противоположной двери… вроде не помяли! Но вагон явно качнулся на рессорах. Пассажиры явно в акуе, но нам пофиг! Мы ржом, устроив у дверей кучу малу из собственных тел.

— Нам ехать всего две остановки, — шепчу сестре, когда та, в борьбе, вместо распутывания, стремится еще сильнее спутаться со мной ногами.

— Знаю, — шепчет она, и продолжает делать то, что делала, даже приложив больше усилий для процесса.

В итоге из вагона вышло трехногое нечто, состоящее из двух перепутанных тел, что и непонятно где, кто что. Причем, трехногое. Это три пальца! Три свободных пальца! На котором это все передвигалось! Один у ноги, и два у рук… и все это мгновенно распуталось, разделившись обратно на два понятных тела, потому что на станции нас встречал отряд полиции.

Впрочем, зря мы пред ними встали на вытяжку! И лыбились как дурочки — они не за нами! Они просто, тоже куда-то едут на метро. А мы тут… перекрученные пред ними… и навытяжку, да с дебильными улыбками!.. Да пофиг! У нас последняя пересадка, и еще две станции до нужной — наверное, проще было сделать крюк.

Пересадка прошла без приключений. Мы просто перепрыгнули турникет, послушали крик в след от старой бабки «Ух, ироды, сорванцы! Ух я вам сейчас!» и нырнули в состав. Доехали до нужной станции, разгрузились, вышли, и стали осматривать унылые пейзажи района. В котором за прошедший месяц ничего вообще не изменилось.

Грязь, руины, наши домики, и дождик с неба.

От автора:

Со следующей главы платная часть, про промокоды я уже все десять раз писал.