Купидон с топором

Глава 18

Кажется, не все так плохо, по крайней мере, я точно помню кто я. По ощущениям на мне в данный момент не слишком приятная тяжесть в виде Матвея, который тут же вскакивает и начинает плакать.

— Аня! — слышу, как где-то сзади доносится голос Ильи, и я сразу же, не пойми зачем, зажмуриваю глаза.

— Папа, я случайно, у меня нога соскользнула.

— Замолчи или я прибью тебя сейчас к чертовой матери! — чувствую, как Илья наклоняется ко мне и прикасается ладонью к моей щеке.

— Папа, а что с Аней?

— Ты ее убил, вот что!

— Не дождешься, — открываю глаза и тут же тянусь рукой к голове.

— Слава Богу, — это что, я сейчас действительно увидела в глазах Ильи беспокойство и одновременно облегчение? — Матвей, быстро принеси мне ключи от машины. Они на полке у входа. Чего ты стоишь и сопли здесь пускаешь? Давай живо! — указывает рукой на дом, а сам поднимает меня на руки. Трам-пам-пам, а может со мной будет и не все так «в порядке». Илья начинает копошиться рукой в моих волосах, ища по всей видимости следы пробитой головы, а вот фиг тебе. Ой, покопошись еще, как приятно-то. — Голова сильно болит?

— Голова терпимо, а вот нога сильно.

— Нога? — удивленно спрашивает Илья, хмуря брови.

— Да, я лодыжку повредила, когда ловила Матвея, — да, да, гореть мне в аду.

— Ладно, на месте разберемся. Съездим сейчас в частную клинику и там посмотрим.

— Ой, может не надо? Я сама знаю, что делать.

— Ты совсем что ли шиза? — смотрит на меня, прожигая своими глазами. Странное дело, никогда не обращала внимания на их цвет. То ли зеленые, то ли серые, а может и голубые. А может у меня и вправду что-то не то с головой. Какой это блин цвет?! — Прием, Аня! — щелкает пальцами перед моими глазами.

— Что?

— Ничего. Точно голову повредила.

— Нет, я просто рассматривала твои глаза.

— Ну заметно, что рассматривала. Вид у тебя придурковатый, словно девочка подросток рассматривает своего кумира.

— Мечтай. Я рассматривала у тебя бельмо в глазу.

— Бельмо?

— Ага. Это помутнение роговой оболочки глаза. А знаешь какая самая частая причина его появления?

— Нет.

— Травма глаза.

— Ты ошиблась, у меня нет травмы глаза.

— Не ошиблась. Я забыла сказать, что я вижу в будущем бельмо в одном из твоих глаз от удара моей руки, если еще раз назовешь меня шизой. Так понятно?

— Вполне. И вероятнее всего, ты права, с головой у тебя все в порядке. Ну на конец-то, — восклицает Илья, глядя на подбегающего Матвея. — Давай к машине!

— Аня, прости меня, пожалуйста, я так больше не буду, честно-честно.

— Все нормально, Матвей, — на ходу бросаю я, обнимая за шею несущего меня Илью.

Итого мы имеем: вероятнее всего, здоровую голову и ногу. Если гипотетически предположить, что у меня легкое сотрясение, то я все равно смогу сесть за руль и укатить домой на желтопузике, а Купидонов мне только пинком под зад поможет. А вот если у меня будет ушиб лодыжки, тогда и на ручках скорее всего поносит, и ухаживать начнет. Да, определенно мне нужна ушибленная нога. Но ежкин-матрешкин, не ломать же ее. Еще и к врачу везет, блин.

— Тебе удобно? — уложив меня на заднее сиденье, интересуется Илья.

— Ага.

— Нога какая болит? — принимается расстегивать мои босоножки.

— Левая. А вообще неважно, Илья, я сама, — одергиваю его руку.

— Так ладно, держи подушку, подложи под ногу, хотя ты у нас сама все знаешь.

— Да, иди за руль.

Илья буквально запихивает на переднее сиденье плачущего Матвея и быстро садится сам.

— Матвей, не плачь, пожалуйста, ну все же нормально. Видишь, я почти в порядке.

— Точно?

— Да.

— Матвей, сядь прямо. Не выводи меня из себя еще больше, чем есть, — сказал, как отрезал Илья, набирая скорость. Матвей тут же отворачивается от меня и утыкается лбом в боковое стекло.

Можно было даже не смотреть на лицо Ильи, чтобы понять, что он зол. Руль сжимает так, словно кого-то душит. А проехав совсем немного в полнейшей тишине, мы резко останавливаемся и Купидонов быстро выходит из машины. Открывает дверь со стороны Матвея и, хватая его на руки, ведет в сторону какого-то дома. Вместо того, чтобы действительно думать о своей ноге и голове, я вскакиваю с места и утыкаюсь в окно. Наверняка это дом этой шмары. Интересно, она страшненькая или нет? Оглянувшись по сторонам, решила все же выйти из машины и совсем чуть-чуть посмотреть на хозяйку дома. Аккуратно, стараясь не шуметь, выбралась наружу. Ой, лучше бы не смотрела, если это и есть та Катерина, то понятно почему Купидонов не сподобился ее осчастливить. Страшненькой ее назвать нельзя, но нос как будто два моих. С таким шнобелем бородача не покорить. Да и фигура тоже оставляет желать лучшего. Невооруженным взглядом видно, что ляжки у нее просто огромные. Если верх еще ничего, то низ просто ужасен, про одежду я вообще молчу. Светло-русые волосы убраны в какой-то старческий несуразный пучок. Подумаешь, Илья ей улыбается, так это явно по причине того, что кому-то надо втюхать Матвея. И все-таки все равно стерва, гляди и высидит мужика со временем. Хотя одно в ней точно хорошо-улыбка. Вполне себе искренняя и даже милая. Как только я замечаю, что они собираются прощаться, тут же резко разворачиваюсь обратно к машине и, мать моя женщина, спотыкаюсь на ровном месте, выворачивая ногу в несвойственное ей положение.

— Да что за… рррррр.

Где ж я так нагрешила?! Хватаюсь за ушибленную ногу, и понимаю, что вот-получи и распишись, Аня. Что заказывала, то и получила. Лучше бы сымитировала, ей Богу.

— Я не понял, что ты тут делаешь?! — Илья становится напротив меня, внимательно рассматривая мою ногу.

— Конечность разрабатываю.

— И все-таки ты дура, Аня.

— Сам дурак.

— Не понимаю, как ты дожила до двадцати одного года и до сих пор цела и невредимая. Пошли давай.

— А на руки?

— Чего?

— На руки ты меня взять не собираешься?

— Ты только что ногу разрабатывала.

— Я соврала. Я скакала на здоровой ноге, чтобы узреть бабу, к которой ты пихаешь своего сына.

— Ну точно шиза.

— Мне интересно с кем ты постоянно оставляешь бедного мальчика, — Илья лишь фыркает в ответ.

— Считай, что поверил. Давай больше без самодеятельности.

— Ага. Только на ручках, пожалуйста, до машины меня занеси.

— Тут три шага, не борзей, — открывает мне дверь заднего сиденья, но вместо того, чтобы сесть куда он мне предлагает, я скачу на одной ноге к переднему.

— Отойди, джентльмен хренов.

Илья пропускает меня вперед, а сам садится на свое место.

— Иногда мне кажется, что ты нереальная, Ань.

— В каком смысле?

— В прямом. Ты шмякнулась головой с приличной силой, но тут же скачешь подглядывать за незнакомой бабой, что это вообще такое?

— Любопытство.

— Ну и как? — выезжая со двора, интересуется Илья. — Утолила свое любопытство?

— Вполне. Сделала несколько выводов.

— Позволь узнать каких?

— У твоей Екатерины такого размера нос, что им можно спокойно вспахивать картофель. Ну а если наступит конец света, то с помощью ее ляжек можно продержаться месяц, другой. Только мне кажется, они будут горчить, надо их лучше промариновать, — Илья поворачивается ко мне, внимательно рассматривая мое лицо, а потом выдает то, чего я меньше всего ожидала.

— Интересные выводы, Анечка, — впервые называет меня так, еле сдерживая улыбку. — Только это не Катя, а ее старшая сестра. А у Кати все замечательно и с ляжками, и с носом.

— Ну главное, чтобы тебе нравилось, — отворачиваюсь к окну, в очередной раз понимая идиотизм всей этой ситуации.

Я с отбитой дважды головой, однозначно ушибленной ногой и обгоревшим телом совершенно точно двинулась крышей. Черт, я реально собиралась вывихнуть себе ногу, чтобы остаться у Ильи? Да что со мной происходит?! Пальцем щелкни, Стрельникова, и слетится рой этих козлов, да покраше будут, и помоложе, и побогаче, на кой черт мне сдался этот бородач? Поворачиваю голову, рассматриваю профиль Ильи и никак не могу найти ответ на свой вопрос. Ну что в нем может меня привлечь? Бред какой-то.

— Чего лицо кривишь? Больно?

— Да. И я не хочу к врачу, я их не люблю.

— Очень смешно. Если мне память не изменяет, ты сама будущий врач.

— И что, я обязана любить себе подобных? Какая чушь. Ты любишь фермеров, Илья?

— Все, все, я понял. Давай не начинать этот словесный поток, — выставляя руку вперед, просит Илья.

Отлично, он мне еще и рот закрывает. Ну все, если сам не возьмет меня на руки из машины, без моего напоминания, значит сегодня же уеду, уж лучше позориться перед папой, нежели перед этим. Всю оставшуюся дорогу мы проехали молча, а я так и гадала возьмет или нет.

***

Ладно, жить будете, Илья Купидонович. Главное не улыбаться, только не улыбаться. Вновь обнимаю его за шею и впервые пытаюсь понять, чем от него пахнет, приятно точно. Только понять бы еще, что за нотки. Ай плевать, вкусно и все. Ну ты еще ему в шею уткнись и оближи его, давай, Аня, чего уж там. Позориться, так по-крупному. Нет, кажется, в этот раз с позором закончим. Илья оставляет меня на кушетке, а сам идет на ресепшен. Странное дело, вроде городок по масштабу ни о чем, но частная клиника имеется, более того, сработали весьма оперативно. Как и ожидалось, голова моя осталась цела и невредима, а вот с ногой кое-кому придется повозиться. Да, ушиб, но я с этого ушиба возьму по максимуму. Может это судьба в конце концов и надо этим воспользоваться на всю катушку.

— Ты как, нормально? — надевая на меня обувь, интересуется Илья.

— Ага. Мы домой?

— Да. В аптеке я вроде бы все купил, может тебе надо что-нибудь личное?

— Нет, не надо.

— Тогда домой, — странно мне улыбаясь, заканчивает Илья, вставая с колен. Вновь берет меня на руки и несет к машине. Нет, все однозначно к лучшему.

К вечеру я лишь только в этом убедилась. Ну когда бы я еще получила поднос с едой от самого Ильи в кровать? Правильно-никогда. А ногу? Ногу бы мне кто мазал мазью и подкладывал под нее подушку? Никто, ну разве что папа. Только это совершенно разные вещи.

— Ань, — поворачиваюсь на голос Ильи, стоящего в дверях. — Не спишь?

— Нет. Не спится.

— Как-то не было случая, да и я забылся совсем, — садясь на кровать, аккурат рядом со мной, начинает Илья. — В общем, спасибо тебе, — да уж, вот как-то другого я ожидала, перечитала романов, вот и на тебе, кукиш, Аня. — Знаешь, наверное, это все закончилось бы весьма печально, если бы не ты. Если честно, я разучился благодарить людей, — положив руку мне на бедро продолжает Илья. И, мамочки, он мне его гладит?! Блин, на кой черт на мне простынь? — Может ты чего-нибудь хочешь?

— Хочу, — выпаливаю я, не задумываясь о сказанном.

— Чего? — ну какой же тугодум, матерь Божья, как еще только ребенка сделал?

— Чего-нибудь приятного, — Илья лишь усмехается в ответ, и как-то неожиданно для меня тянется к моим волосам. Берет несколько прядей и начинает перебирать их пальцами. — Дай угадаю, у меня что-то в волосах?

— Нет.

— А зачем ты их тогда трогаешь?

— Потому что нравится, — как ни в чем ни бывало, спокойно отвечает Илья, слегка улыбаясь.

Ммм… это что-то новенькое. О-ля-ля точно новенькое, Илья тянется к моему лицу. Ну наконец-то! Сглатываю и тут же закрываю глаза. Не хочу просыпаться, если это вдруг все окажется сном. Только прикосновения его теплых губ к моим, точно подсказывают, что это все наяву! Илья зарывается одной рукой в мои волосы и сильнее тянет меня на себя, врываясь в меня и сплетая наши языки, в ответ я обхватываю его за шею и подаюсь к нему грудью.