Купидон с топором

Глава 44

— Илья, ну зачем?! — вопит Аня, кидаясь к пошатнувшемуся Диме, который тут же хватается за нос. — Димочка, все очень плохо? Больно? Дай посмотрю, — почти заикаясь, с не наигранным волнением протягивает руку к его лицу. — Черт, кровь! Илья, ппппринеси, пожалуйста, лед!

— Ты издеваешься?! — начинаю ржать как припадочный, не в силах остановиться. Хотелось бы сказать, что все происходящее бред и нереально, но, сука, реально! И волнение, и дрожащий Анин голос это только подтверждают. В жизни не мог бы подумать, что заикающаяся Аня будет так меня раздражать. — А что еще принести Димочке?! Мне, наверное, нужно было предупредить, что я сюда приеду, а так нарушил вам все и не потрахаться теперь. Шнобель будет мешать.

— Дда ты глухой что ли?! Он мой дд… ббб..

— Аааа деверь? Как я мог не догадаться, бл*дь. Давай паспорт еще покажи.

— Он мой брат! Мы двойняшки! — кажется, после услышанного я еще больше начинаю ржать, совершенно не воспринимая ее слова всерьез.

— Браво, Аня! — начинаю хлопать в ладоши, уже реально сомневаясь в своей адекватности. Наверное, я бы и дальше смеялся, если бы совершенно неожиданно Димуля резко не убрал руку от своего разбитого шнобеля и что есть силы не двинул мне в челюсть.

Каюсь, это привело меня в чувство, но ненадолго. Через пару секунд мы тупо вцепились в друг друга и начался дурацкий бой под названием-кто сильнее. Дебилизм чистой воды, ибо я сто лет не дрался, разве что, в детстве. Что было бы дальше, если бы не вопящая Аня, которая как-то вклинилась между нами, я не знаю. Я окончательно свихнулся, но отшвыривать ее куда глаза глядят, это уж совсем за гранью.

— Пожалуйста, хватит. Илья, — кладет ладони мне на грудь и что есть силы отстраняет в сторону. — Почему ты не хочешь меня услышать?! Он мой брат! Ну ты же знаешь, что он у меня есть, так вот, это он самый! Да, я идиотка, которая поддерживала твою же легенду, что Димочка мой друг, желающий в любой момент затащить меня в постель, но исключительно для того, чтобы однажды выдать это как козырь, чтобы ты приревновал меня, если на пути встанет твоя бывшая или Катя, или тетка жирные ляжки, да кто угодно, блин! У меня и мысли не было, что все закончится вот так!

— Вот ты дура, Аня… Все-таки жаль, что тебя в детстве не били. Дурь-то не выбили, — доносится уже знакомый мужской голос.

— Заткнись! — Аня резко поворачивается к Диме, убирая от меня ладони. — Что ты вообще делаешь в этой квартире без предупреждения, еще и без футболки расхаживаешь?! Как сюда попал?

— Через дверь, бестолочь. Взял дубликат ключей у папы и решил тебя накормить, схуднувшую, плоскозадую и, кажется, уже плоскогрудую. Без футболки потому что заляпал соусом, снял и застирал. Неблагодарная.

— Супер! Не знаю, что хуже, что папа сделал без моего ведома дубликат ключей или то, что брат без предупреждения заходит в чужую квартиру, еще и ходит полуголым, называя меня плоскозадой! Достали все! А ты…,- поворачивается ко мне и тычет пальцем в грудь. — Я не твоя бывшая шлюха жена! Нечего меня с ней сравнивать, тем более зная, что до тебя у меня никого не было! — толкает меня в грудь и идет вперед, а потом резко разворачивается и подходит к своему… брату. — Может жопа у меня и пропала, но грудь на месте! — секунда и также, как и меня толкает его в грудь, на что тот от неожиданности немного пошатывается. — Да пошли вы все.

С грохотом скидывает с себя обувь и, более не смотря ни на кого из нас, уходит в сторону спальни.

— Сиськи и вправду остались на месте. Слава Богу. Сиськи наше все, сиськи надо беречь смолоду, — убирая руку от носа, подытоживает малолетний качок.

— Вообще-то честь, а не сиськи.

— Каждому свое. Вообще нехорошо как-то получилось, я не планировал махать в ответ, но бл*дью мою сестру называть точно не стоит.

— Я не называл ее так.

— Называл.

— Это относилось не к ней! И вообще заткнись.

— Сам заткнись.

— Господи, что за семейка такая?! Иди лучше лед приложи к шнобелю и не лезь в наши отношения, не дорос еще, сопляк.

— Ты хочешь проверить кто из нас сопляк?! Так давай продолжим, — подходит вплотную ко мне и начинает самым настоящим образом напирать.

— Уймись! Не до тебя мне сейчас, — отталкиваю парня и иду в спальню, попутно вытирая разбитую губу.

На языке вертится только одно-бред! Никогда в жизни я не попадал в такую дебильную ситуацию. Познакомился, блин, с родственниками, после этого я точно у главы семейства буду номер один в красном списке. Радует хотя бы то, что это брат. Кому скажи-не поверят.

Приоткрываю дверь в спальню, неспешными шагами подхожу к кровати и сажусь рядом с Аней.

— Однажды моей Маше ее будущий муж Саша, которого ты сегодня швырнул на асфальт, заехал локтем в нос. Потом папа заехал Саше кулаком в нос, когда узнал кто является женихом Маши. Тебе на удивление папа никуда не заезжал, зато ты дал незаслуженно Диме в нос. И вот теперь ты получил… от Димы, но не в нос. Ты выбиваешься из нашей семьи носопобитых товарищей, Купидонов. А вообще… это худший день в моей жизни, Илья. Я думала такие дни у меня уже были на ферме, но нет! Это апогей. Я, конечно, та еще дура, и все, что сейчас произошло в квартире исключительно моя вина, но Сашу я не использовала в качестве источника ревности, а ты все равно его шмякнул об асфальт! Я тебя однажды спросила, считаешь ли ты меня шлюхастой, и ты ответил нет! А теперь я сомневаюсь в твоем ответе. Кем ты меня считаешь, Илья?

Привстаю с кровати и понимаю, что помимо того, что мне банально стыдно, я не знаю какие слова подобрать, чтобы стало все яснее.

— Ань, — так и не придумав ничего путного, сажусь на колени и утыкаюсь лбом в Анины коленки. — Прости меня. И не говори глупости про шлюху. Я никогда не сравнивал тебя со своей бывшей. Это совершенно разные вещи, — поднимаю голову, заглядывая в ее глаза. — Все, что сейчас произошло не относится к моему прошлому. Давай будем честны, если бы ты увидела меня с какой-то девкой на улице под руку, идущую вечером ко мне домой, а дома увидела бы полуголую девицу, готовящую мне ужин, ты бы поступила не так же? Не вцепилась ей в волосы или что вы там любите делать?

— Наверное, вцепилась, — нехотя произнесла Аня после длительного молчания.

— Это не вопрос доверия, а всего лишь глупость, основанная на эмоциях. Я не робот, и как видишь подвластен дурости не меньше, чем ты.

— Ну спасибо.

— А ты хочешь как-то по-другому назвать ситуацию со своим братом? Зачем нужно было водить меня столько времени за нос?

— Я тебе сказала зачем. У меня, в отличие от тебя, нет бывших. К кому ты меня можешь приревновать? К хурме, на которой я училась целоваться, и из-за которой я получила сильнейшую аллергию?!

— Почему хурма, а не помидоры?

— Потому что она слизкая как рот, а помидор кислый. Мы сейчас что, будем обсуждать почему я выбрала в любовники хурму?!

— Прости, но это странно, — не могу сдержать смеха, хоть и понимаю, что кто-то сейчас в очередной раз расплачется.

— Все, что связано в моей жизни с тобой, Илья, вообще странно. Странно и непривычно, — вполне серьезно произносит Аня, зарываясь пальцами в мои волосы. — Знаешь, как я без тебя сохну? Не знаешь, потому что ты не моя подружка подушка. В таком и признаваться-то стыдно.

— Почему стыдно? — не сдерживая улыбки интересуюсь я, а самому до жути приятно.

— Потому что девушки должны молчать и оставаться загадкой, чтобы мужчины не потеряли к ним интерес.

— Ань, это все чушь собачья, — привстаю с колен и сажусь на кровать, сдерживая смех. — Давай ко мне на ручки, я знаю, ты этого точно хочешь.

— Хочу и сяду, — серьезно произносит Аня и плюхается мне на колени. — Я вообще в книгах и кино не люблю все эти сопли, и всегда их проматываю. Вот даже и не знаю, как теперь говорить красиво. Зря пролистывала все-таки, — задумчиво произносит Аня, обводя пальцем мои губы, останавливаясь на разбитом уголке рта. — Мне без тебя плохо. Я живу только в ожидании одного дня и знаешь мне его жуть как мало. Я тебя люблю, Купидонов, вот как в сопливом кино, сожрать тебя готова, хотя есть даже не хочется, аппетит пропал, как и попа.

— Значит надо срочно откормить твои булочки, — пытаюсь отшутиться я, хотя самого от этого признания плющит и хочется лыбиться как придурок. — Хотя на ощупь они по-прежнему приятные, — сжимаю Анины ягодицы, чтобы подтвердить сказанное, на что она лишь усмехается. — А знаешь, я никогда и ни к кому не срывался на ночь глядя, не участвовал в мордобоях, даже когда застал свою бывшую с моим другом, и вообще не совершал никаких глупостей. Ну разве что напивался иногда как свинья.

— В переводе на русский, у тебя от меня, Купидонов, тоже сносит крышу, не стесняйся.

— Скорее всего так. Хотя не так, — утыкаюсь в Анину шею. — Я тебя люблю, Анька, вот так же, как и ты сохну по тебе, как умалишенный. Даже и подумать не мог, что на это способен. Я перекраиваю свою устоявшуюся жизнь, и если еще задумывался до сегодняшнего дня и откладывал все, что связано с домом, то теперь понимаю, что ты добилась своего.

— Ты продашь дом, все хозяйство и переедешь сюда? — восторженно спрашивает Аня, гладя мои щеки.

— Нет, не смогу.

— А счастье было так возможно.

— Ты меня не поняла, я не хочу продавать участок и дом. Жалко мне как-то, то ли в память о родителях, то ли еще от чего. Не знаю… Продам живность и переедем с Матвеем сюда, а там все оставлю как есть. Можно летом приезжать.

— Как ни странно, но мне тоже жалко, если я больше не увижу это место. А сарай! Сарай-то вообще жалко продавать. Это ж такая память. Илья?

— Ммм?

— А где Жади и Лукас? Ты же их не продашь?! — сглатывая произносит Аня, уткнувшись взглядом в мои губы.

— Нет, конечно, ты чего? Они вместе с Матвеем у твоих родителей. Сначала я хотел оставить только его, но твоя мама буквально вытащила их из машины.

— Тогда хорошо.

— Не знаю хорошо ли, теперь после того как я расквасил нос твоему брату, все совсем не хорошо. А еще и другому родственнику навалял, идиотизм какой-то.

— Про Сашу не парься, там у него все цело, кроме пальто, и уж кому-кому, но папе он точно не будет жаловаться. А Димка вообще не трещалка, если я его попрошу, скажет, что где-нибудь подрался. А я попрошу, он мне всегда во всем уступает. Так с детства повелось, мы же двойняшки, может поэтому.

— Ну да, ну да, особая духовная связь.

— Точно, Купидонов, ты запомнил.

— Ну еще бы не запомнить.

— В общем не парься. Только больше ни с кем не дерись.

— А что, кто-то еще есть мужского пола из родственников?!

— Их дохуа, Купидонов. Не бойся, я пошутила, все остальные только дедушки. Ты вне конкуренции, — накрывает мои губы своими и начинает хаотично целовать лицо, в очередной раз вызывая во мне смех. — Самый вкусный мужчина на свете.

— И все-таки ты хочешь есть.

— Ну вот, ты приехал и аппетит появился. Но тебя я есть все же не буду, там же Димка какую-то вкуснятину приготовил.

— Вкуснятина-это шутка?

— Нет, ты чего, — вскакивает с колен, поправляя задравшуюся кофту. — Он же повар. Год назад закончил колледж, а теперь по странам разъезжает, на мастер-классы всякие ходит. В общем, максимум к двадцати пяти он будет как Гордон Рамзи, а может и круче. Он с двенадцати лет выдает такое, от чего у анорексичек слюни потекут.

— Забавно, я был уверен, что он качок.

— Нет, качается он только на девках. Потрахушечник тот еще. Движет все, что трахается. В смысле наоборот. Ну ты понял. Но все равно он очень хороший. Если вы забудете о сегодняшнем инциденте, то может даже подружитесь. А я торжественно обещаю больше не врать. Пойдем, хочу посмотреть на его нос, надеюсь ты не сломал его.

— Пойдем.

— И цветочки надо поставить в вазу, а то первый букет, чего их портить-то.

Нос к счастью не сломал, по крайней мере вердикт Ани был таков. Пока она искала замороженные овощи, которые братец не соизволил приложить на свой нос, я все пытался разглядеть в этих двоих схожесть. Не нашел… Все же они совершенно разные. А когда Аня расширила его нос ватными турундами, то и подавно. Сидеть за одним столом было до жути неловко. Ощущал себя нашкодившим подростком. Надо признать, что готовит Анин братец шикарно. Она совершенно не преувеличивала, может того и вправду ждет большое будущее.

— Ну вот теперь, Купидонов, когда мы остались одни, я готова на десерт. Десерт-это ты, если ты не понял.

— Только, пожалуйста, оставь мои губы в покое.

— Закатай губу, Купидонов, мой, значит весь…