Купидон с топором

Глава 22

— Стой, — Аня резко останавливается, смотря на бутылку в своих руках.

— Что?

— Мне нужен мой мобильник.

— А как же нано-трусы? — насмешливо спрашиваю я. — Или там датчик сломался?

— Нано-трусы не перенесли постирушек и датчик тю-тю, увы и ах.

— Ань, ну на кой хрен тебе сейчас мобильник? — вполне серьезно спрашиваю я.

— Я чувствую, что мне должны позвонить, он всегда звонит вечером. Я быстро.

Резко разворачивается, поправляя свои распущенные волосы одной рукой, тем самым вынуждая меня вдохнуть приятный сладкий запах, и заходит обратно в дом. «Он всегда звонит вечером», тьфу ты, блин. Что ж я наступаю на одни и те же грабли? Придурок. Захожу в дом и ставлю бутылку на полку. Когда включил светильник, понял, что я не только придурок, но и козел, раз хочу напоить Аню. А я ведь хочу, и отнюдь не только для того, чтобы она забыла свой «позор». Да уж, совесть, что-то ты не вовремя проснулась. И только, когда босоногая девочка по имени «беда» начала спускаться с лестницы, понял, что надо договариваться с совестью или с кем-то еще, кто меня останавливает. Да пошло оно все в задницу, хочу и точка. Разминаю затекшие мышцы шеи, когда Аня подходит ко мне, демонстрируя не только телефон, но и блестящие губы. Ай да, зараза такая, что ж ты со мной делаешь. Риторический вопрос, когда эти самые губы так и маячат перед моими глазами.

— Ну, пойдем?

— У тебя губы блестят, надеюсь, не липкие? Терпеть этого не могу, — кажется, я не спрашиваю, а просто констатирую и тянусь пальцем к ее нижней губе. И не просто тянусь, а провожу им по нижней губе. — Не липкие.

— Это всего лишь гигиеническая помада, чтобы губы были мягче, — да куда уж мягче. Сглатываю и быстро разворачиваюсь, чтобы схватить бутылку в руки. Напою, так напою и вообще будь, что будет.

Пропускаю Аню вперед, закрываю за собой дверь, и мы вновь выходим на улицу. Беру ее за руку и медленным шагом веду к месту назначения. А сам смотрю на ее босые ноги и только сейчас понимаю, что это не самый лучший вариант хождения для данной девушки. Сейчас гвоздь подцепит, ей Богу, и ром буду заливать не в ее рот, а на пробитую конечность. И гвоздь будет обязательно ржавый. Еле сдерживаю смех, понимая, что это можно трактовать двояко.

— Что смешного?

— Вспомнил анекдот.

— Расскажи.

— Он не для женских ушей. Ты не замерзла?

— Нет, мне скорее жарко, от того, что я, между прочим, первый раз иду куда-то поздно вечером босой и в сорочке.

— Ну, все когда-нибудь случается в первый раз, — отпускаю Анину руку и открываю дверь в сарай. Тут же включаю лампу и небольшое помещение озаряет тусклый свет.

— Ты серьезно? — непонимающе спрашивает Аня, делая удивленное лицо, и вкладывая мне в свободную руку бутылку с ромом. — Ты привел меня в сарай на стог сена? Ой, подожди, тут не только оно, — хмыкает Аня, подходя к бревну. — Топор? Ты все-таки решил меня укокошить?

— Ага. Разделать на колбасу.

— А счастье было так возможно, — театрально вздыхает и берется двумя руками за топор. — Чего-то не достается, крепко засел, гад.

— Это от недостатка питания за сегодня. А если серьезно, убери от него руки, а то мало ли, что топор сделает в твоих руках.

— Кажется, я говорила, что не рукожопая. Все происходящее, это случайное совпадение, — еле сдерживая смех, выдает Аня.

Ставлю бутылки на пол и подхожу к Ане сзади. Сглатываю, рассматривая ее фигуру со спины. И ведь ночнушка не слишком короткая, да и не прозрачная, но кто бы мог подумать-заводит. Беру Аню за руку и разворачиваю к себе.

— Пойдем забываться.

— С марихуаной, на сене? Но оно будет колоться, у меня только задница отдохнула от пожара и на тебе.

— Во-первых, с Мамахуаной, а во-вторых, не будет колоться, оно мягкое, — сам сказал и сам же засомневался. Плеваться на колючесть, но вдруг кого-нибудь еще подцепит, тогда уж точно ей понадобится топор, она же меня им и заколет.

— Ну если не колется, то ладно, — сомневаясь произносит Аня, при этом делая неуверенный шаг вперед. — Но, если мне что-нибудь воткнется в задницу или еще куда похуже, я тебе не только кнопку вставлю в Хуана Педро, я тебе его топором отрублю, — тычет мне пальцем в пах. — Понял?

— Понял, возвращаемся в дом, — совершенно не скрывая улыбки, произношу я.

— Ладно, оставлю я тебе твою пипирку, а то кровью изойдешь, а мне потом первую помощь без перчаток оказывай. А там знаешь сколько крови будет, прям фонтанище, — разводит руками в стороны и, как ни странно, плюхается на сено. — Ну ничего так, даже мягко, а вообще сено-это как бы романтично что ли, ну если без занозы в заднице, — садясь поудобнее на сено и зачем-то натягивая на ноги ночнушку, произносит Аня. Красивая… И эти длинные распущенные волосы на фоне белой сорочки выглядят, мягко говоря, соблазнительно. Аня разглядывает меня, а я в ответ ее и до меня только сейчас дошло, что она сказала. Романтично? Я уже забыл, что это такое, хотя такого слова в моей жизни все же и не было.

— Думаешь романтично? — поднимая с земли бутылки, и садясь рядом с Аней, задаю интересующий меня вопрос.

— Думаю, да. Но бородатый мужик вроде тебя, наверное, не знает такого слова, да?

— Скорее всего. Ладно, давай пробовать Мамахуану, — беру бутылку и открываю крышку, на что Аня отрицательно качает головой.

— Я не пью алкоголь.

— Прямо-таки совсем?

— Ага. Пробовала только шампанское, да и то, только два раза на какой-то праздник.

— Что, родители запрещают?

— Почему запрещают? Папа не поощряет, но не запрещает, — как-то по-детски произнесла Аня, рассматривая бутылка в моих руках. И тут меня осеняет.

— Ты живешь с родителями, пляшешь под их дудку, и вероятнее всего, папина дочка, верно? Ааа, и еще забыл, Димочка-это скорее всего выбор твоего отца, а ты его водишь за нос, вроде и папу обижать не хочешь, и хорошо иметь как бы парня, который тебе все дает и выполняет твои прихоти.

— Нет, не верно. Я не пляшу ни под чью дудку и делаю то, что хочу, — резко произносит Аня и выхватывает бутылку из моих рук. Секунда и она касается губами горлышка бутылки, и вливает в себя алкоголь. Да уж, делаешь то, что хочешь и ведешься на провокации словно ребенок. Хотя, может, это не так уж и далеко от правды. — Блин, он же крепкий, — вытирая тыльной стороной ладони губы и, немного кривя носом, выдает Аня. — Я думала, что твоя марихуана что-то типа вина, красненькая же, а горло обожгло прилично. Кстати, не противная на вкус, очень даже ничего. И вообще, чего ты пристал к моему Димочке? — резко меняет тему разговора. — У нас с ним особая связь, совсем не такая, как ты себе представляешь. Очень крепкая духовная связь. Мы… как брат и сестра. Вот! — смеется она, протягивая бутылку. — Держи.