Глава 8 Агамемнон, он же Одиннадцатый Лик Неназванного

— Ну и где он? — осведомился Тэрл Кэбот.

Зал аудиенций, в который они попали, пройдя по длинному коридору, оказался довольно большим, округлым, куполообразным помещением. Свет проникал сюда через узкие окна, расположенные высоко в стенах, и в целом зал был освещен довольно слабо. Пол был гладким, красным, выложенным большими, плотно подогнанными плитками. Стены были сложены из желтого камня. В конце зала, напротив той двери, через которую вошли Кэбот и Пейсистрат, имелся невысокий каменный постамент, совершенно пустой, на котором не было даже стула. Позади этого возвышения имелся занавешенный проход.

— Похоже на зал приемов Убара, — заметил Тэрл.

— Не думаю, — покачал головой Пейсистрат. — Такой зал, был бы декорирован, лучше освещен, переполнен слугами и охранниками, Для престижа был бы заставлен драгоценными сосудами, скульптурами, к кольцам у стен приковали бы рабынь, отборных нагих красоток, предпочтительно из высших каст, в идеале дочерей Убаров, взятых из покоренных городов и так далее.

— Тем не менее, очень похоже, — стоял на своем Кэбот.

— Несомненно, это сделано с мыслью о том, чтобы напоминать зал приемов Убара, — наконец согласился Пейсистрат.

— Обычное жилье кюров, насколько я это понимаю, — сказал Кэбот, — намного темнее и больше напоминает пещеру.

— Это точно, — согласился Пейсистрат. — Они превосходно видят в темноте и такие места кажутся им более безопасными и комфортными.

Тэрл предположил, что, скорее всего, кюры первоначально были видом, который искал себе логова в темных местах, пещерах и тому подобных пунктах.

— Получается, что это место построено скорее для того чтобы произвести впечатление на людей?

— Возможно, — не стал отрицать Пейсистрат, — но также это могло быть предназначено, чтобы заставить их чувствовать себя более подавлено и менее непринужденно.

— Итак, где же принимающая сторона? — поинтересовался Кэбот.

— Похоже, теперь он решил заставить тебя подождать, — усмехнулся Пейсистрат.

Тэрл Кэбот улыбнулся.

Однако вскоре занавески за постаментом в конце зала были отдернуты двумя кюрами.

Из открывшегося за портьерами коридора послышался металлический звук, шаг потом скрежет, другой шаг и снова скрежет. Звуки были редкими и очень методичными, как если бы что-то привыкало к незнакомому месту.

Пейсистрат стоял молча, никак не комментируя происходящее.

Кэбот рефлекторно сделал шаг назад, увидев в просвете между портьерами широкую морду, массивное тело, длинную фигуру, конца которой он даже не мог различить.

— Это же тарларион, — ошарашено прошептал Кэбот, — речной тарларион.

Это было существо из металла, но очень похожее на большого речного тарлариона, того вида, которого мог бы опасаться даже Ул. Такие твари водятся в основном в реках тропического пояса Гора.

Оно медленно заползло на постамент и присело на задние лапы. Его пасть, которую оно открыло, словно для того, чтобы зевнуть, была усыпана рядами толстых, длинных, несколько дюймов длиной, похожих на гвозди, металлических зубов. В горле Кэбот не смог увидеть ничьего лица.

«Это — машина, — подумал он, — но где находится оператор? Или это управляется дистанционно?»

Как и у речного тарлариона, у этого металлического монстра имелся длинный покрытый пластинами хвост, утончающийся от туловища к кончику. Вдоль хребта шли похожие на рога выступы. Кэбот не сомневался, что его челюсти могут перекусить нормального речного тарлариона пополам, а хвост одним ударом может расколоть камень или свалить дерево.

Оба кюра, которые раздвигали портьеры для входа металлического монстра, теперь, присели по обе стороны от него на возвышении.

— Созерцайте, — послышался голос из переводчика, по-видимому, висевшего на ремне одного из зверей, обрамлявших объект на постаменте, — Агамемнона, Одиннадцатый Лик Неназванного, Теократа Мира.

Потом повисла гнетущая тишина.

— Ожидается, что мы падем ниц? — краем рта спросил Кэбот, у которого, кстати, не было никаких намерений так поступать.

— Конечно, нет, — прошептал Пейсистрат. — Мы же не женщины и не рабы. Мы — свободные мужчины имеющие касту.

— Тал, — поприветствовал Кэбот объект на постаменте.

— Тал, — донесся механический голос переводчика на этот раз, по-видимому, установленного где-то внутри металлического тела. — Мы приветствуем благородного Тэрла Кэбота, человека и Воина, в нашем Мире.

Склонив голову, Кэбот признал это приветствие.

— Мы давно хотели познакомиться, — послышалось из устройства. — Мы долго ждали возможности принимать тебя здесь, как уважаемого и дорого гостя.

— Сэр, — неопределенно ответил Кэбот.

— Несомненно, у тебя много вопросов, — продолжил он. — На многие, как я понимаю, уже ответил наша неудача Грендель, чей пугающий облик, мы надеемся, не внушил чрезмерного отвращения ни тебе, ни другому нашему дорогому коллеге и другу, Пейсистрату с прекрасного острова Кос. Вскоре мы приложим все силы, чтобы удовлетворить любое оставшееся неудовлетворенным любопытство. Но прежде всего, позволь мне поблагодарить тебя, от имени нашего мира, за твои давние усилия по помощи нашему любимому офицеру, Зарендаргару, усилия, которые, очевидно, навлекли на тебя дурную славу и гнев твоих хозяев, Царствующих Жрецов Гора.

— Они мне не хозяева, — буркнул Кэбот.

— Конечно, больше нет, — донеслось из устройства.

— И никогда не были, — ворчливо добавил мужчина.

— Великолепно, — выдало устройство. — Значит, Ты признаешь, что они твои враги.

— Похоже на то, — кивнул Кэбот.

— Конечно, это так. Ведь Ты был помещен на Тюремную Луну, и, несмотря на то, что Ты свободный мужчина и Воин, голым, выставлен напоказ в позорном тесном контейнере, и при обстоятельствах явно спланированных, чтобы подвергнуть соблазну твою честь, после потери которой, от тебя, по-видимому, собирались избавиться, несомненно, длительным и неприятным способом.

— Как вы узнали об этом? — полюбопытствовал Кэбот.

— У нас есть осведомители, — прилетел голос из устройства.

— Шпионы, — поправил его Кэбот.

— Если тебе так больше нравится.

— Прямо в Сардаре?

— К сожалению, нет, но Царствующие Жрецы ведут дела с людьми, а люди может иметь дело с нами.

Тэрл Кэбот понимающе кивнул.

— Возможно, когда-нибудь придет тот день, когда Ты расскажешь нам о том, что происходит внутри Сардара, — предположил механический голос, — о природе Царствующих Жрецов и многом другом.

— Они — боги Гора, — развел руками Кэбот. — Кто может знать природу богов?

— Верно, — согласился Агамемнон, но на этот раз голос из устройства послышался после небольшой задержки.

— Ко мне подсадили двух женщин, — сказал Кэбот, — и обе были свободны.

— Да, свободны, как неудачно, — посочувствовал Агамемнон, изнутри устройства, а может откуда-нибудь из другого места.

— Одна, — продолжил мужчина, — была довольно мерзкой, испорченной соплячкой из Англии, хотя и неплохо сложенной и со смазливым лицом, обещавшей стать хорошим куском рабского мяса, которому самое место на прилавке невольничьего рынка. Другая оказалась домашним животным Арцесилы, который, насколько я понимаю, является вашим офицером. Кстати, она тоже отличалась приятным лицом и отличной фигурой.

— И разве она не отлично выглядела бы в ошейнике? — осведомился Агамемнон.

— Разумеется, — не мог не согласиться Кэбот, — и она может принести хорошие деньги на Горе.

— После обучения, — вставил свое слово Пейсистрат.

Блондинки на Горе попадаются реже брюнеток, за исключением северных широт, так что существует тенденция к тому, что они стоят несколько дороже, из-за своей редкости. Сам Кэбот предпочитал брюнеток. Кстати, наиболее редкий цвет волос, встречающийся среди гореанских рабынь на Горе — золотисто-каштановый.

— Насколько мы понимаем это, — заметил Агамемнон, — обе они из тех женщин которые, в некотором роде, могут быть сексуально стимулирующими для мужчин.

— И даже чрезвычайно стимулирующими, — признал Кэбот.

— Насколько жестоки Царствующие Жрецы, — посочувствоаол Агамемнон.

— Но я не воспользовался ни одной из них, — заверил его Кэбот.

— Но на грани твоего самообладания, — предположил Агамемнон.

— Это точно, — не стал отрицать Кэбот.

— Но давай предположим, что Ты считался в заключении немного дольше.

— Тогда, несомненно, я использовал бы их обеих в свое удовольствие, по-разному и длительно, — признал Тэрл.

— Даже притом, что они были свободны?

— Да.

— Как если бы они были не более чем рабынями?

— Да, — кивнул Кэбот.

— Понимаю, — сказал Агамемнон.

— И, конечно, я благодарен за свое спасение, — поблагодарил Тэрл Кэбот.

— Мы надеялись на то, что Ты будешь доволен, — сказал Агамемнон.

— Так и есть, — заверил его Кэбот.

— Я, конечно, понимаю, Ты был несколько неадекватно размещен, — заметил Агамемнон, — но уже в ближайшее время будут подготовлены лучшие апартаменты.

— Буду благодарен, — чуть склоним голову сказал Кэбот.

— А Ты, мой дорогой Пейсистрат, — обратился Агамемнон к работорговцу, — если потребуется, мог бы обеспечить нашего друга, Тэрла Кэбота, несколькими женщинами, чтобы скрасить одиночество, не так ли?

— Разумеется, уже к вечеру я могу прислать ему плеть и цепь из десяти красоток из цилиндра удовольствий, — заверил его Пейсистрат и, повернувшись к Кэботу, уточнил: — Ты предпочитаешь их голыми или одетыми?

— Одетыми? — переспросил Кэбот.

— Как рабыни, конечно, — пояснил Пейсистрат.

— Хорошо, — кивнул Кэбот.

Рабыни на Горе, если и одеты, то одеты вызывающе, обычно в короткие и откровенные наряды. Именно в таком виде мужчины предпочитают их видеть, также, конечно, они ни в коем случае не должны быть спутаны со свободными женщинами, которые по достоинству и ценности находятся бесконечно выше их. Рабыня стоит меньше чем грязь под сандалией свободной женщины. Кэбот предполагал, что подобная традиция сохранится и в Стальных Мирах, и в этом он был прав.

— Однако я еще не готов принять подарки, — предупредил Тэрл Кэбот.

— Насколько Ты мудр, — заметил Агамемнон. — Давай говорить прямо.

— Пожалуйста, сделайте одолжение, — сказал Кэбот.

— Ты, вероятно, уже знаком с результатом эксперимента, которого называешь Гренделем.

— Да, — кивнул Тэрл.

— Мы решили последовать за твоей инициативой в этом вопросе, и будем называть его так же, — проговорил Агамемнон. — Нам он отвратителен. Рассмотри характер его кожи, форму глаз, тональность произнесения звуков, уродливые пятипалые руки.

— У меня тоже пять пальцев на руке, — продемонстрировал Кэбот.

— Да, но Ты человек, — напомнил ему Агамемнон, — и это подходяще для тебя, но не выглядит таковым для другой формы жизни.

— Это кажется мелочью, — пожал плечами Кэбот.

— Но не кюрам, — сказал Агамемнон.

— Понимаю, — усмехнулся Кэбот.

— Некоторые люди считают облик кюров пугающим, — заметил Агамемнон.

— Это верно, — не мог не согласиться с ним Кэбот.

— Мы надеялись, что Грендель мог бы быть приемлемым для вашего вида, тем, кого они могли бы принять как человека. Мы надеялись, что он смог бы послужить нам посредником в наших отношениях с людьми, — сообщил Агамемнон, и не дождавшись реакции от Кэбота, добавил: — К сожалению, это оказался не тот случай.

— Это точно, — кивнул Кэбот.

— Но он выглядит человекообразным, не так ли?

— Не совсем так, — не согласился Кэбот. — Уж конечно не в размере, форме и внешнем облике.

— Несомненно, нам он кажется намного более человеком, чем вам.

— Это вполне возможно, — признал Тэрл.

— В любом случае, — сказал Агамемнон, — мужчины в его присутствии склонны быть настороженными, а человеческие самки при его виде вскрикивают и убегают, зачастую с воплями и слезами, настолько, насколько позволяет им длина их цепей.

Кэбот понимающе кивнул.

— Таким образом, наш эксперимент оказался неудачным, — подытожил Агамемнон, — и мы решили, что должны заново продумать эти вопросы.

— У Вас есть человеческие союзники, — напомнил Кэбот.

— Некоторое количество, конечно, есть, — согласился Агамемнон, — но не тысячи, не армии.

— А вам хотелось бы иметь армии?

— Для начала полки и дивизии, — сказал Агамемнон.

— Чтобы уничтожить Царствующих Жрецов и захватить Гор?

— Для того, чтобы освободить Гор, — поправил его Агамемнон.

— Понятно, — усмехнулся Тэрл.

— И сделать все возможное для людей, наших угнетенных братьев, — продолжил Агамемнон, — чтобы освободить их от тирании Царствующих Жрецов.

— Это кажется благородным начинанием, — признал Кэбот.

— Также, наши человеческие союзники не будут забыты на следующее утро после нашей победы. Они будут хорошо вознаграждены за свои усилия, которые, в значительной степени, были проявлены от их собственного имени.

— Вы готовы помочь людям выиграть Гор?

— Оружие, общее руководство и прочая помощь.

— Понимаю.

— Кюры могут быть щедрыми, — намекнул Агамемнон.

— Богатство?

— Конечно.

— Золото, земли, власть, тарларионы, кайилы, женщины? — перечислил Кэбот.

— Разумеется, — подтвердил Агамемнон.

— Мир?

— Возможно, даже два, — сказал Агамемнон. — Коль скоро Царствующие Жрецы падут, в нашем распоряжении будет целых два мира, один желанный, другой не настолько.

— Земля?

— Да.

— Гор, как я понимаю, — предположил Кэбот, — будет разделен поровну, его земли, богатства и все такое, в общем все, в равных долях, между кюрами и людьми?

— Само собой, — заверил его Агамемнон.

— А как я мог бы фигурировать в этих планах? — полюбопытствовал Кэбот.

— Я вижу, что тебе интересно, — заметил Агамемнон.

— А что, есть кто-то, кто бы не заинтересовался?

— Кюры должны быть вовлечены в этих кампаниях тонко, по крайней мере, на первом этапе, — пояснил Агамемнон. — Помощь, общее руководство, мудрые советы и защита, которые они предоставляют, должны быть скрыты, по крайней мере, первоначально. Люди должны быть уверены, что это — их сражение, их борьба, которую они ведут, чтобы завоевать свою собственную свободу, война за то, чтобы потребовать то, в чем им было отказано, и что было их по праву — Гор.

— Такие события часто происходили на Земле, — заметил Кэбот, — хотя в это не были вовлечены тайные сговоры с иными видами.

— На Стальных Мирах, это тоже имело место, — сказал Агамемнон.

— Нисколько не сомневаюсь, что эксплуатация обычное дело среди разумных существ, — усмехнулся Кэбот.

— Давай будем говорить не об эксплуатации, а об общих интересах и братстве, — предложил Агамемнон.

— И что же будет на следующее утром после победы?

— Гор будет принадлежать не Царствующим Жрецам, — ответил Агамемнон, — но людям.

— А кюры?

— Мы ожидали бы, что немного земли, в которой нам столь долго было отказано, будет зарезервировано для наших нужд, — сказал Агамемнон.

— Я думал, что Гор должен был быть разделен поровну.

— Нас вполне устроят местности более неудобные, чем предпочитают люди, — заметил Агамемнон, — с меньшим количеством плодородных почв, пустоши, гористые регионы, необитаемые, засушливые и скалистые области людям неинтересные.

— Похоже, такой раздел, даже в равных долях, будет во многом в интересах людей, — отметил Кэбот.

— Совершенно верно, — подтвердил Агамемнон.

— И каковы будут отношения между кюрами и людьми в этом свежеотвоеванном мире?

— Это будут отношения братства и вселенского мира, вечной гармонии, бесконечного дружелюбия и доброй воли.

— Вам нужны правители людей?

— Точно так же, как и самим людям.

— И какая польза лично мне, вмешиваться во все это? — поинтересовался Кэбот.

— Превосходный вопрос, — сказал Агамемнон, — тот, который я хорошо могу понять и оценить, и тот, который подтверждает твою проницательность и заинтересованность.

— Разумеется, за мое освобождение от власти Царствующих Жрецов я уже поблагодарил, — намекнул Кэбот.

— Мы рассчитывали, что Ты это сделаешь.

— Итак, что мог бы, я, лично, получить от вмешательства во все это?

— Что Ты сказал бы о том, чтобы взойти на престол Убара всего Гора? — осведомился Агамемнон и, видя застывшее на лице Кэбота выражение замешательства, добавил: — Я вижу, что Ты озадачен.

— Столь щедрое предложение, — наконец заговорил Кэбот, — трудно проигнорировать.

— Мы ожидали, что так и будет, — сказал Агамемнон.

— Вы хотите вернуть меня на Гор, с оружием, властью и средствами, чтобы я поднял революцию против Царствующих Жрецов.

— Да.

— Я хотел бы обсудить это с моим другом Зарендаргаром, — заявил Кэбот но, так и не дождавшись ответа из металлического тарлариона, продолжил: — Это ведь именно ему, насколько я понимаю, подготовленному им плану нападения на Тюремную Луну, я получил свободу.

— Да, — не стал отрицать Агамемнон.

— Я хотел бы поговорить с ним.

— Несомненно, в свое время, — пообещал Агамемнон. — Боюсь, что в настоящий момент он сильно занят.

— Вначале я делил стойло с темноволосой рабыней, — сказал Кэбот. — А когда несколько дней назад вернулся туда, то обнаружил, что ее увели. Где она?

Один из кюров, сидевших на возвышении по бокам металлического тарлариона, негромко заговорил с Агамемноном, или с той машиной, через которую тот говорил.

Металлическая голова, тяжелая и широкая, с легким скрежетом, немного приподнялась, и провалы, в которых Кэбот, сколько ни всматривался, так и не смог разглядеть глаз, вперились в него.

— С ней все в порядке, — сообщил Агамемнон.

— Кто-нибудь предъявил права на нее? — осведомился Кэбот.

— Нет, — ответил Пейсистрат.

— Я хотел бы увидеть ее, — сказал Кэбот.

— Ты хочешь ее? — уточнил работорговец.

— Я хотел бы увидеть ее.

— Я могу прислать тебе лучших женщин из Цилиндра Удовольствий, — предложил Пейсистрат, — голых, в сириках, со стрекалами, привязанными к их шеям.

— Я бы хотел увидеть ее, — повторил Тэрл Кэбот.

— Обязательно, — послышался голос Агамемнона. — Но позже. Пусть она будет символом тех наград и удовольствий, которые могут ждать тебя в будущем.

Пейсистрат понимающе кивнул.

— Итак, каково твое решение, Тэрл Кэбот? — спросил Агамемнон. — Ты с нами или нет?

— Думаю, что мне понадобится некоторое время на то, чтобы обдумать данный вопрос, — уклонился от прямого ответа Тэрл Кэбот.

— Конечно, — согласился Агамемнон. — Такое решение не должно приниматься не задумываясь.

Сказав это, тяжелая машина, с легким поскрипыванием наезжавших одна на другую пластин, и скрежетом металлических когтей, повернулась и покинула зал. Кэбот смотрел ему вслед, пока металлический хвост, медленно ходивший из стороны в сторону, не исчез в темноте.

Затем и пара кюров оставила свой пост на постаменте. Они ушли тем же коридором, задернув за собой портьеры.

— Следуй за мной, — велел Пейсистрат, поворачиваясь к выходу.

Загрузка...