«От тайги до британских морей…»: Почему Красная Армия победила в Гражданской войне

Образование фронтов Гражданской войны

Несмотря на то, что выступления против Советской власти не стихали с момента Октябрьской революции, широкомасштабная гражданская война началась с мятежа чехословацкого корпуса, когда в течение первой недели июня 1918 г. чехословаки захватили Самару, Курган, Омск и много других населенных пунктов.

Советское правительство в течение некоторого времени с начала чехословацкого мятежа не предпринимало решительных действий к организации вооруженных сил на возникшем фронте. Как отмечал В. И. Ленин, «На чехословацкое восстание многие сначала смотрели, как на эпизод контрреволюционных бунтов»[346]. Но уже 30 мая Совет Народных Комиссаров сделал первый шаг к организации вооруженных сил на востоке. В Москву был вызван руководитель большевиков Северо-Западной области бывший главнокомандующий старым Западным фронтом А. Ф. Мясников, которого Совет Народных Комиссаров назначил главнокомандующим всеми войсками, боровшимися против мятежного чехословацкого корпуса и белогвардейцев на востоке страны[347].

А. Ф. Мясников сумел в короткий срок провести известную работу по организации войск. Все они были распределены по участкам. Войска, действовавшие из района Уфы в направлении на Миассы (командующий И. М. Малышев), из района Уфы в направлении на Кинель (командующий Блохин) и из района Екатеринбурга в направлении на Челябинск и Шадринск (командующий Р. И. Берзин) были сведены в так называемый Восточный чехословацкий фронт. Общее руководство войсками этого фронта по просьбе А. Ф. Мясникова со 2 нюня взял на себя Н. И. Подвойский. Войска Урало-Оренбургского фронта, действовавшие из района Сызрани в направлении на Самару, составили так называемый Западный чехословацкий фронт, руководство которым взял на себя непосредственно А. Ф. Мясников. Несколько особняком стояла группа войск Ржевского, действовавшая в районе Саратова в направлении на Самару, и группа войск в районе Полетаеве – Челябинск, которой руководил военкомат Троицка[348]. На Восточном фронте уже в июне была начата работа по сведению отрядов в регулярные полки и Дивизии.

Однако в связи с просьбами большевистских партийных и советских организаций Северо-Западной области А. Ф, Мясников вскоре был отозван, и 13 июня 1918 г. Совет Народных Комиссаров образовал Революционный военный совет (РВС) для руководства операциями советских войск против чехословацкого мятежа и опиравшейся на него буржуазно-помещичьей контрреволюции. РВС был сформирован в составе главнокомандующего бывшего офицера левого эсера М. А. Муравьева и двух военных комиссаров: Г. И. Благонравова и П. А. Кобозева[349]. Создание РВС положило начало образованию централизованной организации советских войск, действовавших в районе Поволжья, Урала и Сибири, – Восточному фронту. К этому времени на огромном фронте, протяжением почти в 1500 верст, были разбросаны сотни отрядов советских войск, в рядах которых насчитывалось до 20 тыс. штыков[350].

Когда стало ясно, что чехословацкий мятеж не является эпизодом контрреволюционных бунтов, ЦК РКП (б) и Совет Народных Комиссаров потребовали срочной посылки отрядов рабочих из Центральной России на Восточный фронт.

Непрерывный приток отрядов из разных городов Советской республики на Восточный фронт позволил значительно увеличить общую численность войск, сражавшихся с чехословацкими мятежниками и белогвардейцами. Уже к концу июня 1918 г. на Восточном фронте насчитывалось более 50 тыс. бойцов, имевших на вооружении 366 пулеметов и 133 орудия[351].

Возникновение Восточного фронта как бы застало врасплох Высший Военный Совет. Увлекшись строительством завесы, ВВС упустил события на возникших фронтах, особенно на востоке страны. По признанию военного руководителя Высшего Военного Совета М. Д. Бонч-Бруевича, «чехословацкая угроза еще не казалась реальной. От немцев же, упоенных Брестским миром, можно было ждать любых неожиданностей»[352]. В соответствии с этой оценкой стратегического положения страны Высший Военный Совет не предпринял никаких реальных шагов к тому, чтобы затушить возникший на востоке пожар в самом его начале. Ни одной директивы, ни одного приказа, ни одного отряда войск Высший Военный Совет не послал на Восточный фронт до августа 1918 г., хотя все внимание ЦК РКП (б) и Советского правительства уже с июня было приковано к событиям, разыгравшимся в районе Поволжья, Урала и Сибири. Военные специалисты Высшего Военного Совета недооценили важности оперативного руководства войсками Восточного фронта. Они привыкли к тому, что главной их заботой должен быть фронт внешний (австро-германский блок), а не внутренний (особенно отечественная контрреволюция).

Руководство организацией и оперативной деятельностью войск Восточного фронта сосредоточилось в оперативном отделе Наркомвоена (Оперод), во главе которого был инициативный и энергичный начальник бывший штабс-капитан большевик С. И. Аралов[353].

Создание РВС для руководства операциями советских войск против чехословацкого мятежа было встречено на Восточном фронте с удовлетворением.

В июне – июле 1918 г. интервенты и белогвардейцы значительно усилили свой натиск. Активизировалась и контрреволюция во внутренних районах страны. Англичане вслед за первым десантом высадили в Мурманске еще свыше 10 тыс. солдат и вскоре заняли Кемь и Сороки и стали развивать наступление к востоку. Германские войска продолжали наступление на юге страны. На Воронежском участке фронта германские войска, перейдя в наступление от Валуек до ст. Журавки, к 10 июня вышли на рубеж Калитвы и нацелили свой удар в сторону железнодорожного узла Лиски. У Батайска они вышли на линию Ольгинская – Батайск[354]. Создавалась реальная угроза оккупации германскими войсками всего юга страны. Англичане захватили Баку, активизировалась контрреволюция в Закаспии, на Северном Кавказе и Дону. Характеризуя военное и общестратегическое положение Советской республики в июле 1918 г., В. И. Ленин говорил: «Мурман на севере, чехословацкий фронт на востоке, Туркестан, Баку и Астрахань на юго-востоке – мы видим, что почти все звенья кольца, скованного англо-французским империализмом, соединены между собой»[355]. Внутри страны интервентов и белогвардейцев поддержала эсеро-белогвардейская контрреволюция.

Эсеры и белогвардейцы организовали мятежи в Ярославле, Рыбинске, Муроме и ряде других городов страны. Противники Брестского мира – левые эсеры – совершили провокационное убийство германского посла Мирбаха, намереваясь таким путем ввергнуть Советскую республику в новую войну с Германией и погубить Советскую власть. Убийство Мирбаха послужило сигналом для начала левоэсеровского мятежа в Москве. В этот критический момент революции главком Муравьев по заданию ЦК партии левых эсеров поднял мятеж на фронте. «Получив известие о восстании левых эсеров в Москве, Муравьев покинул Казань, где находился штаб фронта, и 10 июля прибыл в Симбирск. В этот же день он поднял мятеж и разослал во все концы страны телеграммы о прекращении борьбы с чехословаками и возобновлении войны с Германией. Симбирские большевики, возглавляемые И. М. Варейкисом, не растерялись в этот критический момент. Благодаря их энергичной деятельности, муравьевская авантюра была быстро ликвидирована»[356]. Во время перестрелки при ликвидации мятежа 11 июля Муравьев был убит.

12 июля Советское правительство сформировало новый РВС Восточного фронта. В его состав вошли И. И. Вацетис (в качестве главкома), К. X. Данишевский, П. А. Кобозев, К. А. Мехоношин и Ф. Ф. Раскольников (в качестве членов РВС)[357].

Одновременно, учитывая, что территория Северо-Кавказского военного округа фактически превратилась в театр военных действий, Советское правительство взамен военкомата этого округа образовало 19 июля Военный совет, которому поручалось организовать силы для отпора врагу на юге страны[358].

В. И. Ленин прекрасно видел, что уже к этому времени ясно вырисовался не только Восточный, но и Южный фронт и намечался третий фронт – Северный. Но, оценивая обстановку, он все же считал, что главная опасность грозит республике на востоке.

Придавая огромное значение организации отпора врагу, В. И. Ленин настойчиво требовал укрепления Восточного фронта, особенно рабочими и коммунистами. В записке руководителям Петроградской партийной организации 20 июля В. И. Ленин писал: «Необходимо двинуть maximum рабочих из Питера:

(1) «вождей» (а lа Каюров)[359]

(2) тысячи «рядовых».

Иначе мы слет им, ибо положение с чехословаками из рук вон плохо…»[360]

29 июля вопрос о положении на Восточном фронте стал предметом обсуждения в Центральном Комитете РКП (б). В своем постановлении ЦК РКП (б) указал, что вопрос о судьбе революции решается ныне на Волге и Урале. Тем самым Восточный фронт признавался главным фронтом[361].

В тот же день, 29 июля, состоялось объединенное заседание ВЦИК, Московского Совета, фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов Москвы. Обсуждался вопрос о военном и общестратегическом положении страны. На заседании было принято решение: «1) Признать Социалистическое Отечество в опасности; 2) подчинить работу всех советских и иных организаций задачам настоящего момента, отражению натиска чехословаков и успешной деятельности по сбору и доставке хлеба в нуждающиеся в нем местности»[362].

Успешное завершение летних мобилизаций, давших Красной Армии пополнение более 540 тыс. рядовых, 17800 бывших унтер-офицеров и тысячи бывших офицеров и других военных специалистов, позволило до конца лета 1918 г. сформировать ряд дивизий и развернуть полевые армии и фронтовые объединения.

В течение июня – августа 1918 г. из тысяч отрядов, разбросанных по фронтам и находившихся во внутренних районах страны, было сформировано 29 пехотных и одна кавалерийская дивизии. Всего к концу лета 1918 г. в боевом составе Красной Армии насчитывалось 33 пехотные и одна кавалерийская дивизии, из них четыре пехотные дивизии были сформированы еще весной 1918 г.

Особое внимание Советского правительства и лично В. И. Ленина укреплению Восточного фронта позволило в течение лета 1918 г. сформировать здесь 14 пехотных дивизий (Восточную, Инзенскую революционную, Вятскую, Пермскую, Уральскую («Дивизию Уральских полков»), 1-ю Николаевскую, 2-ю Николаевскую, 1-ю Пензенскую, 2-ю Пензенскую, 1-ю Симбирскую железную дивизию, 2-ю Уральскую, 3-ю Уральскую, 4-ю Уральскую и Новоузенскую)[363].

Активное участие в формировании войск Восточного фронта приняли иностранные коммунисты из бывших военнопленных. В Екатеринбурге, Алапаевске, Кизеле, Лысьве, Перми, Вятке были открыты вербовочные пункты для записи добровольцев в интернациональные отряды. В Уфе, Самаре и других городах, расположенных в полосе Восточного фронта, также создавались отряды интернационалистов. Выдающуюся роль в их организации сыграл чешский писатель Ярослав Гашек, формировавший отряды в Самаре. Большую работу по организации отрядов для Красной Армии проводила Венгерская группа РКП(б), руководимая Бела Куном. На Северо-Урало-Сибирском фронте сражался батальон венгерских интернационалистов под командованием коммуниста Ференца Мюнниха. На Урале сражался отряд китайских коммунистов под командованием Жен Фучена[364].

С большими трудностями развертывалось формирование дивизий в завесе и во внутренних военных округах. По майскому плану Высшего Военного Совета намечалось сформировать в течение 1918 г. 88 пехотных дивизий, из них 28 внеочередных. Начавшиеся военные действия потребовали срочной отправки войск на фронт и сломали этот план. В завесе и Московском районе обороны вместо 21 дивизии удалось сформировать 18 пехотных и одну кавалерийскую[365], а к формированию 7 внеочередных дивизий во внутренних военных округах даже не приступали. Лишь на юге, в Северо-Кавказском военном округе, была сформирована Морозовско-Донецкая пехотная дивизия.

Одновременно с организацией дивизий началась работа по созданию полевых армий. Первые из них появились на Восточном фронте. К концу лета 1918 г. этот фронт приобрел черты регулярной военной организации. В его составе были созданы 1, 2, 3, 4 и 5-я полевые армии[366]. Но командованию предстояла сложная работа по ликвидации отрядов, сколачиванию частей и соединений и доведению их до необходимой штатной организации, налаживанию штабов фронта, полевых армий и дивизий, а также поднятию боеспособности войск и снабжению их всем необходимым для нормальной боевой деятельности. Восточный фронт был первой регулярной фронтовой организацией Красной Армии, созданной в огне войны. Здесь испытывались организационные формы армии нового типа, проверялись методы военного строительства, воспитания и обучения войск. В этой связи прав А. П. Ненароков, утверждающий, что этот фронт стал школой создания регулярной армии Советской республики[367].

Направляя главные усилия на организацию и укрепление Восточного фронта, Советское правительство в то же время не упускало из виду организацию безопасности северных и южных рубежей страны. Постановлением Высшего Военного Совета от 4 августа 1918 г. Воронежский район Западного участка завесы был преобразован в Южный участок завесы. Завеса значительно протянулась на восток. Комиссаром этого участка завесы был назначен большевик И. Э. Якир[368]. 6 августа Высший Военный Совет сформировал Северо-Восточный участок завесы, который протянулся от Мезени (на севере) до Костромы[369].

Поскольку интервенты, захватив Архангельск, развили в этом районе большую активность, Высший Военный Совет 10 августа включил Архангельский район в состав Северо-Восточного участка завесы и почти на 250 верст отодвинул на запад разграничительную линию этого участка завесы с Северным участком завесы. Беломорский военный округ, превращенный в театр военных действий, расформировывался[370]. Командующим войсками Северо-Восточного участка завесы был назначен старый большевик М. С. Кедров[371].

С образованием Южного и Северо-Восточного участков завесы завершился первоначальный этап создания фронтовой организации Советской республики.