«Спартак»: один за всех

Глава 14. Сильное нервное расстройство

Осенью 2001 года «Спартак» в девятый раз выигрывает чемпионат России, однако в Лиге чемпионов занимает последнее место в группе. Из-за ротации состава и того, что новая администрация клуба постоянно лезет в дела команды, атмосфера в «Спартаке» накаляется. Ситуацией недовольны все: игроки, болельщики, владелец и тренер.

Игорь Рабинер

Первый конфликт между Червиченко и болельщиками «Спартака» случился ранней осенью 2001 года — когда клуб раза в три поднял цены на билеты на домашние матчи Лиги чемпионов. Это вызвало недовольство фанатов, они столкнулись с Червиченко на выезде на какой-то матч и спросили, зачем он это сделал. Знаете, что Червиченко ответил? «Ничего, зато вы лишний раз не уколетесь и лишнюю бутылку водки не выпьете». Люди просто офигели. С ними так никогда никто не разговаривал.

Еще в ноябре 2000 года на матч «Спартак» — «Арсенал» в минус девять градусов собралось 70 с лишним тысяч человек. Меньше чем через год Червиченко поднимает цены на билеты, оскорбляет при этом фанатов, и на первый матч Лиги чемпионов с «Фейеноордом» в +23 градуса в сентябре приходит в пять раз меньше болельщиков. А команда не выигрывает ни одного матча в группе.

Андрей Червиченко

Я сказал так: купите вместо бутылки водки билет и приходите на матч. И команде поможете, и здоровье сохраните. До сих пор не могу понять, где я что неправильно сказал. Но общество прореагировало резко, а я тогда только начинал понимать, насколько важно следить за языком. Метла должна быть все время на привязи.

Евгений Селеменев

Я не мог себе никогда такого представить, например, от Николая Петровича Старостина. Константин Иванович Бесков однажды произнес такую фразу: не надо злить спартаковских болельщиков, они и убить могут. Ну, это, конечно, все фигурально, но фраза звучала именно так. А тут человек, который реально очень сильно похож на нувориша в малиновом пиджаке, рассказывает спартаковским болельщикам, как им родину любить. Ну, это выглядит несколько странно.

Амир Хуслютдинов

Люди очень жестко возмутились. Он с неуважением к болельщикам относился. Если бы он объяснил, что это нужно клубу, то люди не приняли бы, но поняли хотя бы. А он решил, что он туз козырной. Ну хорошо, считай себя папой римским.

Игорь Рабинер

Он не понимал, что для болельщиков «Спартака» их клуб — это религия. Что ты должен фильтровать базар, или, как сейчас модно говорить, хрюканину. А Червиченко хрюканину совершенно не фильтровал. Червиченко в интервью сказал, например, такую фразу: «Жена мне говорит: ты не мог подешевле геморрой купить?» То есть назвал геморроем клуб, который ему принадлежал, любимое детище миллионов болельщиков. Геморроем.

Алексей Скородед

В 2001 году команда уже со скрипом стала чемпионом России. И я думаю, что тогда у Олега Ивановича начались проблемы. Я не понаслышке знаю, общался с людьми. Там начались уже шатания в команде, футболисты начали разговаривать слишком много. А когда футболист начинает разговаривать, ни к чему хорошему это не приведет.

Андрей Червиченко

Чемпионство 2001 года — это такой почти нонсенс. Вы поймите, пропала монополия на лучших игроков. Раньше, забирая лучших игроков, «Спартак» ослаблял конкурентов. А когда эти лучшие начинают растворяться в других клубах, то уже все, у тебя нет больше такого преимущества на старте. Объективно «Спартак» должен был утратить свое монопольное положение. И чему суждено было случиться, то и случилось.

Александр Филимонов

В 2001 году уже начались какие-то движения в «Спартаке», да? Так сказать, в руководящем составе. Вот и я понимал, что здесь что-то не так. Что-то зреет такое не очень хорошее. Было вот это чемпионство 2001 года, а потом все хуже, хуже, хуже.

Егор Титов

Когда в 2001-м мы выиграли чемпионат в матче с «Зенитом» в «Лужниках», Романцев встал и ушел. Обиделся, потому что у нас через три дня Лига чемпионов, а мы играли очень плохо. Я хватаю Грозного, говорю: «Куда он пошел? Мы чемпионы. Давайте бегите, зовите его обратно». Грозный тогда мало за что отвечал, говорит: «Что я могу сделать?» И, по-моему, там у нас даже фотография чемпионская без Романцева. Я даже не представляю, что творилось у него на душе.

Андрей Червиченко

Мне кажется, после 2001 года Романцев потерял уверенность. Он уже сам сомневался в результате, сам сомневался в непобедимости. Уже начинал искать виновных в этих ситуациях.

Олег Романцев

Мы знали, что нужно бороться только за одно место — за первое. Если мне говорят, что Иванова выиграла серебряную медаль, то я отвечаю: нет, проиграла золотую. Я не считаю, что серебряные, бронзовые медали, пятое место — это выигрыш чего-то, это хороший результат. Команда не выиграла первое место. Значит, нужно говорить, что она проиграла золото.

Андрей Червиченко

Когда чемпионат выигрываешь, лично для меня самое ужасное — это следующий день, когда ты думаешь: «Да еб твою мать, все по новой и все сначала?!» Ну ладно, поехали заново.

Владимир Бесчастных

Мы так праздновали это чемпионство, как будто чувствовали, что какие-то перемены уже в воздухе витали. Вошли в 2002 год, и там начались странные вещи.

В начале 2002 года в составе «Спартака» появляется новая надежда. Юный форвард Дмитрий Сычев забивает почти в каждом матче и покоряет спартаковских болельщиков майкой с надписью «Кто мы? Мясо!». Летом Романцев берет восемнадцатилетнего форварда на чемпионат мира в Японию — и никто не упрекает его в фаворитизме.

Андрей Червиченко

Сычев — это был такой самородок. Взялся ниоткуда, показал себя на Кубке Содружества блестяще. Я помню все эти перипетии: приходит непонятно кто, мы подписываем контракт на две тысячи долларов в месяц, он играет одну-две игры, я говорю: ну-ка, тащите его сюда. Его притаскивают в кабинет, я ему сразу даю на пять тысяч.

Егор Титов

Приехал злой быстрый парень восемнадцати лет. Димка Сычев. Это для нас было как глоток воздуха. Было видно, что парень будет играть.

Дмитрий Сычев в «Спартаке». 2002 год

Фото: Игорь Уткин / ТАСС

Александр Львов

Ну, мальчик маленький, его из Тамбова привезли. Я у него взял интервью. Потом я бутылку на этом деле выиграл. Парень говорит: «Я первый написал в „Спорт-Экспрессе“». Потом открыл, говорит: «Не, Львович, ты». Да, моя была заметка. Мне тогда Шикунов истерику закатил: «Ты что? Теперь он на 200 тысяч будет дороже стоить!»

Игорь Рабинер

После какой-то победы весной Романцев сказал: «Сычев тащит „Спартак“». Он сказал это о восемнадцатилетнем мальчишке. Сычев забивал много голов с пасов Титова, он просто засверкал с первого дня появления в «Спартаке». Это был вундеркинд. Его взяли из тамбовского «Спартака», из второй лиги, и вдруг он в каждом матче начал забивать, причем очень красивые мячи. Можно сказать, что весь тот хаос, который творился в «Спартаке», не был губителен во многом за счет блестящей игры Сычева весной и летом 2002 года.

Андрей Червиченко

Он идеально влился в команду. Они прекрасно сконнектились с Титовым: Тит ему передачи выпиливал, а у Сычева прекрасный удар с обеих ног был. Феноменальная связка, на мой взгляд. Поэтому перед чемпионатом мира я ему сказал: чтобы у тебя настроение было еще лучше, когда вернешься, будешь не за пять тысяч, а за 10 играть. Мы еще раз переподписали контракт, увеличили ему зарплату.

Егор Титов

Человек открывается правильно, бьет с двух ног, видит поле прекрасно. Он тогда еще был стеснительный, молчал, пахал на тренировках. И футбол наградил его тем, что он поехал с нами на чемпионат мира.

На чемпионате мира все ожидают, что сборная России выйдет в плей-офф: у нее одна из слабейших групп — Тунис, Япония, Бельгия. Однако все снова идет не так. После второго матча, в котором Россия проигрывает Японии, недовольные болельщики, смотревшие игру на большом экране на Манежной площади, громят центр Москвы. После турнира Романцев подает в отставку.

Владимир Бесчастных

Мы прекрасно понимали, что для нашего поколения это на сто процентов последний чемпионат мира. А уж для таких ребят, как Валера Карпин или Витя Онопко, — тем более. К тому же последний раз до этого Россия на ЧМ играла в 1994 году. Долгий был перерыв. Поэтому очень серьезно готовились, хотели сыграть как можно лучше.

Егор Титов

И сначала казалось, что будет идеально: у нас в Японии было великолепное место, база шикарная, все условия. И вроде бы команда была сплоченная. Но, как мне показалось тогда, Олег Иванович отстранился от команды. Да, у нас все было так же, тренировки регулярные. Да, он выходил с эмоциями, тактика, физика, все как обычно. Но потом он растворялся: база огромная была, и мы его практически не видели.

Виктор Онопко

Романцев делал то, что он делал всегда, то же, что он делал в 1996 году, то же, что он делал в отборочном цикле. Вот если так рассуждать — почему мы отборочные игры хорошо проходили, а именно в финальных стадиях у нас не получалось? Может быть, где-то надо было тренера взять по физподготовке, аналитиков. Потому что ребята приезжали в разном физическом состоянии. И всех нужно было подвести под одну форму.

Василий Уткин

Тогда это было непонятно, а сейчас мы понимаем, что искусство подготовки команды к финальному турниру чемпионата мира или Европы — это отдельный вид спорта. Это не то же самое, что вести команду в ежедневном режиме по чемпионату. Здесь все должно быть спланировано и просчитано совсем иным образом — с привлечением специалистов, которых тогда в России, может быть, не было. Например, специалистов по физподготовке, которые контролировали бы состояние футболистов. Ну и так далее. Такого знания у Романцева не было. Просто не было.

Игорь Рабинер

Начала сборная хорошо. Романцев взял Сычева на чемпионат мира, а он там в матче с Тунисом сначала поучаствовал в голевой атаке, которую завершил Титов, а потом заработал пенальти, который реализовал Карпин. И Россия выиграла.

Владимир Бесчастных

Следующий матч с Японией. У меня классный момент был, нужно было забивать. Там было под углом, мяч под левой ногой. Я хотел покатить низом уже в пустые ворота, но увидел, что защитник перекрывает низ. Пришлось мяч подбрасывать, подбросил и чуть-чуть не попал.

Александр Хаджи

Ну забей тут гол, казалось бы, сколько таких голов он нащелкал уже? В пустой угол — как он промахнулся? Забей и все, мы могли выиграть, пройти дальше.

Владимир Бесчастных

Даже если бы я забил и мы сыграли 1:1, нам все равно нельзя было проигрывать следующий матч Бельгии. Этот гол, по большому счету, вообще не решал ничего. Забил бы я его, не забил — какая разница.

А то, что на Манежке потом началось, — это какая-то спровоцированная акция. Что, никто до меня не промахивался? Насколько я помню, там поджигали машины[27]. То есть ты идешь смотреть футбол — зачем ты берешь с собой какие-то вещества, которые горят? Ну, это вообще к футболу не имеет никакого отношения. Я даже мог бы понять, к примеру, если бы это все произошло после того, как мы не вышли из группы. А после второй игры, когда еще ничего не ясно, — это странно.

Виктор Гусев

Я был пресс-атташе сборной, и мы сидели у себя на базе в Симидзу. Мы даже не поняли масштаба случившегося. До нас дошли новости, что кто-то с кем-то подрался в Москве, вот буквально так. Хотя уж я как пресс-атташе должен был все знать, но я не знал, почему-то информация не дошла, интернет не был еще так развит. О том, что произошло на самом деле, мы узнали уже потом, когда вернулись. И когда сейчас говорят, что это изменило моральный климат в команде — нет, было не так, могу вас разочаровать.

Бельгия в те годы была далеко не такой сильной, как сейчас. Но наши вышли на матч с трясущимися ногами, я очень хорошо это помню. Мы проиграли Японии и в очередной раз поняли, что судьи, если они захотят, в очередной раз могут многое решить. И что, возможно, Россия не очень нужна в ⅛ финала. Единственным человеком, который сохранял абсолютное хладнокровие на поле, был Валерий Карпин. Он контролировал мяч, раздавал передачи. Может, он поэтому теперь и тренер сборной, что он спокойный, как змей.

И когда ставка на испытанных бойцов не сработала, Романцев бросил в бой молодых ребят — Сычева и Кержакова.

Игорь Рабинер

Сычев забивает гол Бельгии, но Россия все равно проигрывает. И он после поражения уходит с поля в слезах. И это становится прямо символом — везде были фотографии плачущего Сычева: мальчишка вышел, ему не по фигу, он действительно бился за страну, он сделал все что мог, он сделал больше, чем большинство остальных игроков, вместе взятых. И поэтому слава Сычеву.

Виктор Гусев

Уже заканчивается матч, я сижу на тренерской скамейке, и ощущение такое: вот еще немного, еще пять минут — и мы их додавим. И вдруг бац — у нас время закончилось. Все, мы не выходим из группы. Даже есть кадры: Сычев уходит в подтрибунное, плачет, а я его хлопаю по плечу.

Если бы мы вышли из группы, мы бы попали на Бразилию. И на матч приехал Александр Корешков — он известный тренер, когда-то саратовский «Сокол» тренировал, а в сборной выполнял роль разведчика, следил за нашими соперниками. Его отправили на матч с Бразилией. Он приехал вот с такими талмудами, расписал всю их тактику. И вот он сидит в раздевалке, держит эти записи, и ему стыдно, он не знает, куда их деть. Потому что все: это уже не нужно.

Игорь Порошин

Матч Россия — Бельгия закончился не только памятными слезами Кержакова и Сычева, молодых надежд российского футбола. Еще там был смех Олега Романцева на скамейке, когда что-то неловко получалось у команды. Почему бы не посмеяться? Это же всего лишь игра, действительно. Мне кажется, что так и нужно смотреть футбол, смеясь. И мне кажется, между реакцией на критику после вылета от «Кошице» и вот этим смехом на скамейке можно провести прямую без всяких зигзагов. Это просто прямая. Прямая наклонная. Ты видишь, как на поле мучается команда. А на скамейке сидит человек и смеется. Это сильно.

Егор Титов

После финального свистка Олег Иванович вскочил со скамейки и быстрым шагом ушел в подтрибунное помещение. Конечно, это впечатляюще было. Я понял, что сегодня будет что-то.

Виктор Гусев

Романцев говорит своему помощнику Михаилу Гершковичу: Миша, пойдем. Они уходят в раздевалку, а через пять минут оттуда выходят. И Романцев объявляет: я покидаю сборную, это мое решение. Мне тогда хотелось сказать Романцеву что-то такое обнадеживающее: может быть, не уходить, а остаться и работать вот с этими ребятами, которые показали, что они способны? Но это было слишком длинно, поэтому у меня все это выразилось в одной фразе: Олег Иванович, а вы видите, вот Дима Сычев плакал, когда уходил с поля. Может, есть на что надеяться? А он говорит: Виктор, это крокодиловы слезы.

Владимир Бесчастных

Мы очень сильно расстроились, что из группы не вышли. Хотелось все-таки хлопнуть дверью перед завершением карьеры. Не получилось. Вот мы сидели, друг на друга смотрели: ну все, будем встречаться теперь вне футбольного поля.

Я не сомневался, что Романцев уйдет, потому что для него это тоже была целая эпоха. Он прекрасно понимал, что эта команда — его команда. Его спартаковцы прошлого, его спартаковцы нынешние. А теперь приходит новое поколение — и следующая команда будет составлена не из спартаковцев.

Игорь Порошин

Я тогда написал текст, его поставили в «Известиях» на первую полосу. Он назывался «Сильное нервное расстройство». Я сравнил Романцева с героем его любимого писателя, Федора Михайловича Достоевского, о котором он мне в 1992 году рассказывал после матча «Спартак» — «Асмарал». Вот этот матч с Бельгией, на мой взгляд, был финалом его профессиональной деятельности. Как драма это было очень впечатляюще. Огромные команды создателей сериалов трудятся над этим, чтобы высечь такие эмоции, тратят большие деньги. Но у них не получается. И я думаю, что вряд ли мы еще увидим в этой игре что-то подобное — когда ареной этих страстей, этих проявлений трагизма человеческой жизни становится чемпионат мира. И когда их можно увидеть вот так. Слезы футболиста, который промахнулся с пенальти, — это все фигня. До свадьбы заживет у тебя. А тут смеющийся человек. А на самом деле, конечно же, плачущий. Просто он вырос в том обществе в Красноярске, где мужчина не должен плакать. Если тебе хочется плакать — смейся.

Уволившись из сборной, Олег Романцев возвращается в «Спартак». Пять лет назад именно работа в родном клубе вытащила его после провала в сборной, но теперь все иначе. Романцев в «Спартаке» больше не хозяин, а просто тренер. Президентом и владельцем клуба официально становится Червиченко — и начинает избавляться от людей Романцева.

Игорь Рабинер

До лета 2002 года Романцев оставался президентом клуба. Как потом выяснится, в мае 2002-го Червиченко купил у Романцева контрольный пакет акций «Спартака», а в июне-июле, когда Романцев еще находился на чемпионате мира, стал президентом клуба. И с этого момента Романцев впервые за девять лет — наемный главный тренер. Без каких-либо дополнительных полномочий. Он больше не обладает вообще никакой властью в клубе.

Андрей Червиченко

Мы просто приехали куда-то с Шикуновым и сказали Романцеву, что для правильного функционирования клуба ему надо перестать быть президентом. Мы с ним подпишем долгий гарантированный контракт, что он будет главным тренером — с определенными условиями, если вдруг что-то будет не так. В принципе, он не возражал. Потом, соблюдая все процедуры, собрали акционеров, закрепили юридически, и все. Но Шикунов сказал: «Давай до чемпионата мира не будем Романцева тревожить, чтобы у него не побежали тараканы. А когда он вернется, давай ему объявим».

Александр Хаджи

Когда мы в Японию ехали со сборной, мне позвонил Шикунов и говорит: «А почему Романцев не скажет, что он уже не хозяин „Спартака“?» Я говорю: «А на каком основании?» «Ну, он же продал акции Андрюхе». Я отвечаю: «Как он мог продать, находясь в Японии?» Иду к Романцеву, он говорит: «Да ничего я не продавал». Потом выяснилось, что он ему дал во временное использование эти акции. А те, видно, в контракте дописали, что если по истечении какого-то срока он не продлевает соглашение, значит, они продаются. Короче, обманули они его.

Леонид Трахтенберг

Романцеву было очень сложно в этот момент, потому что он привык быть хозяином. В широком понятии этого слова. Он был и президент, и главный тренер. Он распределял финансы. Он определял, кого надо взять, кого не надо взять. И конечно, ему трудно было смириться с тем, что это делает другой человек. На его взгляд, не слишком компетентный в футболе. И когда Романцев окончательно понял, что обратной дороги нет, он продал клуб.

Андрей Червиченко

Выгодно ли было ему продавать свои акции? На мой взгляд, он получил очень хорошие деньги на тот момент. Может быть, и не прямо шоколад с золотой присыпкой, но деньги реальные. Но вы должны четко понимать, что он и раньше не был хозяином клуба. Он был номинальным держателем чужих интересов. И основные расчеты происходили не с ним. А чье это было — это вопрос, который мы договорились не выносить на всеобщее обсуждение. Ну, там были, естественно, и Юра Заварзин, и Гриша Есауленко, и еще у них были партнеры, которые тоже все были удовлетворены полученными средствами.

Знаете, мой друг про такое говорит: «Не тот владеет коровой, кому она принадлежит, а тот, кто ее доит». Так и здесь. Номинальное владение акциями никаких ништяков Романцеву не сулило. Ему, естественно, рассказывали, как все хорошо. Они становились чемпионами, в конце года ему, по разным сведениям, давали премию 300–400 тысяч долларов — и все, и он был счастлив.

Игорь Рабинер

На самом деле это тайна, покрытая мраком. За сколько, при каких обстоятельствах акции «Спартака» перешли от Романцева к Червиченко. Никто этого не знает, нигде это не публиковалось, не раскапывалось и так далее. А это очень занятная история. Не создается впечатления, что Романцев в какой-то роскоши живет. Никаких дворцов, заграничных вилл и так далее и близко там нет. То есть как-то это не бьется, не монтируется друг с другом. Если он продал за много миллионов долларов «Спартак», то должен был личную выгоду извлечь, поднять как-то свой уровень жизни, но все говорят, что это внешне никак не заметно. Что это были за деньги, куда они ушли? Никто ничего не знает. И сам Олег Иванович никогда не давал подробных комментариев на эту тему, вообще никогда. Он очень много интервью дал за последующие годы, но от разговора о Червиченко всегда всячески уходил.

Юрий Заварзин

Я считаю, что Червиченко недорого купил футбольный клуб «Спартак».

Олег Романцев

Ну, это уже смутное время, я это комментировать не буду. Я его так и называю — смутное время.

Александр Вайнштейн

Думаю, что Романцев потерял возможность принимать самостоятельные решения. Но имели ли на это право новые владельцы? Имели, они хозяева и акционеры, они могли строить дело так, как считали нужным.

Александр Хаджи

У Червиченко с Романцевым были хорошие отношения до поры до времени. Потом вот что началось. Червиченко, посещая футбольные матчи, ходил, естественно, на VIP-трибуну. А там были как любители «Спартака», так и злопыхатели, которые ему на ухо пели все плохое, что слышали про Романцева. И когда Андрюха стал позиционировать себя как хозяин, он все это начал воспринимать по-другому.

Игорь Рабинер

Как только Червиченко стал президентом «Спартака», люди Романцева стали вынужденно уходить. В частности, это касалось врача команды Юрия Василькова, пресс-атташе Александра Львова, ну и дальше по списку. Раньше еще ушел Есауленко, после прихода Червиченко ушел Заварзин, то есть весь ближайший круг Романцева.

Андрей Червиченко

Я с Романцевым не сидел, не философствовал. У него для этого была другая компания. Он очень любил задушевные или отвлеченные от футбола темы, а это больше Саша Хаджи, Саша Львов, другие ребята. Я в эту компанию не попадал, а потом, мне кажется, люди специально ограждали меня от него, чтобы можно было какие-то свои вещи проворачивать в клубе. Романцев — человек традиционного окружения. Вокруг него всегда были люди, которые с ним были очень-очень близки на протяжении 10 лет. И, в принципе, разговаривая с ним, ты все равно как будто разговаривал с этой группой людей.

Убрать группировки вокруг Романцева значило разрушить построенный им самим для себя идеальный мир. Когда мы поменяли врача, во всех неудачах тут же стали обвинять медицину. Когда мы поменяли пресс-атташе Львова, все наши проигрыши были из-за этого. Романцев в принципе очень сильно был подвержен приметам: что-то там со столовой было, борщ надо есть, кто-то из автобуса выходит, кто-то заходит. Ну, там целый набор был всяких танцев с саблями и обрядов, которые надо выполнить. Поэтому замена каждого элемента очень негативно сказывалась на его психологическом состоянии. Он воспринимал это как личную обиду. Удивительно, что в каких-то моментах он жесткий был — в плане тренировок, например. А в каких-то — ранимый, прямо как цветок.

Владимир Бесчастных

Червиченко пытался избавиться от тех людей, которые были полностью-полностью преданы Романцеву.

Андрей Червиченко

Не уволить пресс-атташе Львова или доктора Василькова я не мог. Складывались такие обстоятельства, что человек, который должен заниматься пиаром клуба, представляет клуб совсем в другом свете. А Василькова мы, если не ошибаюсь, уволили, когда у нас полкоманды было уже на травме и нам практически некем было играть. Поэтому это меры вынужденные. И тут лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас.

Александр Львов

Я горжусь тем, что он меня выгнал. Потому что когда негодяй выгоняет такого замечательного человека, как Львов, то тут уже можно говорить правду.

До встречи с Червиченко я думал, что богатые — самые умные. А потом мне настоящие умные и не очень богатые люди объяснили, как становятся богатыми. Задают обоим вопрос: сколько будет дважды два? Богатый говорит: «Пять». Бедный говорит: «Да нет, четыре». Богатый говорит: «А я сказал, пять будет». «Ну вот, смотри, написано четыре, вот таблица умножения». А он говорит: «Когда ты заработаешь столько, сколько я, я тебя послушаю».

А Романцев мне честно сказал: «Я теперь наемный тренер, а Червиченко, значит, президент клуба, вот. Львович, ты извини, я уже никто. Я тренер, все, занимаюсь только футболом». И все.

Дмитрий Ананко

Были созданы условия, чтобы я ушел из команды. Это было не мое желание, и уехал я не туда, куда хотелось бы. Мне раз зарплату не заплатили, я начал разговаривать, мне говорят: «Ищи другой клуб». Я поехал к Романцеву, он: «Не переживай, все нормально». Проходит время, мне опять не заплатили, в клубе мне говорят: «Ищи другой клуб, ты нас не устраиваешь». Романцев мне говорит: «Все нормально». Ну это что? С кем сплачиваться?

Я почему так эмоционально об этом рассказываю — ну ведь там была оставлена вся жизнь, столько здоровья, эмоций, понимаете? И когда такое происходит… Неужели мы это заслужили?

Владимир Бесчастных

Был вопрос, уходить или нет. Меня тогда сильно удивило то, что сам Романцев мне сказал: «Вова, оставайся. Иди к Червиченко и договаривайся». Я прихожу к Червиченко, а там совсем другая картина. У него компьютер, составы команд, и он говорит: «Смотри, у меня на каждую позицию по три человека». Я смотрю и думаю: это что за разговор? При чем тут позиция, три человека? Что ты хочешь этим сказать? И тут Червиченко мне предлагает не ту зарплату, на которую я рассчитывал, на которую мы с Олегом Ивановичем договаривались.

Возвращаюсь к Романцеву обратно, говорю: «Олег Иванович, я что-то не понимаю». «Сейчас, подожди». И тишина. С этого момента я понял, что слово Романцева — не закон. Не закон, как было раньше. И это уже плохая тенденция.

Леонид Трахтенберг

Для Червиченко футбольный мяч был посторонним предметом до того момента, пока он не пришел в «Спартак». Потом я видел, как он сам гонял где-то на корте мяч и объяснял игрокам, как надо правильно бить. Ну, это свойство всех начальников. Которым кажется, что если они начальники, то они во всем разбираются.

Сергей Белоголовцев

Сейчас я думаю, что это полная безграмотность человека, который вдруг возомнил, что, если у него восемь чемоданов денег, он может написать картину «Джоконда». Нет. Если ты не разбираешься в футболе и не чувствуешь такие тонкие материи, как взаимодействие тренера и игроков, тактика, техника, какие-то психологические моменты, ты никакими деньгами это не купишь.

Андрей Червиченко

80 процентов этих менеджеров футбольных клубов работают на себя. Бюджеты дербанят все кому не лень. Сапожник ворует бутсы и шнурки. Доктор разминается на медикаментах, администраторы тащат форму, и так далее по цепочке, по иерархии, до самого верха. Поэтому в клубах, где это прямо жестко пресекается, есть успех.

В «Спартаке» пытались какой-то держать баланс, но про себя точно не забывали. Насколько я понимаю, Юра Заварзин пришел в клуб капитаном ГАИ, а уходил обладателем пары ювелирных заводов и прочих вещей. Ну, это явно не на зарплату гаишника куплено было.

Александр Филимонов

Если брать семейную психологию, в любом конфликте виноваты двое. В защиту Олега Ивановича могу сказать, что он выгорел, да? Я понимал, что он не хочет этим заниматься, он не хочет быть президентом, потому что уже надоело. И в своей книге он писал, что хотел прихода человека, который бы закрывал все финансовые дыры. То есть у него были эти мысли, что человек придет с деньгами и закроет дыры, да еще картинку разукрасит яркими цветами.

А что касается Червиченко, то можно сказать, что человек не понял, что и как нужно сделать, потому что у нас нет менеджеров футбольных, которые понимают, как должен клуб существовать. Беда, что вот это произошло.

Василий Уткин

Я полагаю, что любой человек, который захотел бы приобрести «Спартак» в те годы и по тем же причинам, по которым их купил Червиченко, столкнулся бы с тем, что ему пришлось бы взять на себя обязательство не вмешиваться в работу Романцева. Дескать, вот нам нужны инвестиции, бизнес, но командой буду заниматься я. Потому что Романцев-то никуда уходить не собирался. То есть, получается, что человек, который покупает клуб, обязуется не вмешиваться в то главное, на чем базируется благоденствие клуба. И как ты против Романцева пойдешь, если что? Все болельщики будут за него. Вот так оно и вышло.

В августе 2002 года молодой спартаковский гений Дмитрий Сычев требует у руководства клуба повысить ему зарплату. Ему отказывают; по словам Сычева, угрожая переломать ноги. Футболист расторгает контракт со «Спартаком» и получает за это четыре месяца дисквалификации — а команда лишается своей самой перспективной звезды.

Игорь Рабинер

Там был, по большому счету, конфликт двух группировок. ОПГ, не ОПГ — не буду наклеивать ярлыки, но конфликт был по понятиям. В общем, схлестнулись.

Владимир Бесчастных

Ситуация такая получилась, что руководство «Спартака» хотело действовать еще по советским понятиям, а футболисты уже хотели жить по европейским. То есть хорошо сыграл — получил контракт больше. Для игрока основного московского состава «Спартака» зарплата у Сычева была маленькая. Он ее решил поднять — не на какие-то там высоты сразу, но просил выше средней. В принципе, имел полное право. Но это было воспринято Червиченко в штыки.

Андрей Червиченко

Сычев показал себя на чемпионате мира, а затем началась свистопляска агентов. Он приехал и говорит: «А я теперь 40 тысяч в месяц хочу». Это как раз к разговору о том, что никогда нельзя просто так никому ничего давать, потому что потом начинаются вот эти вещи. То есть ты хочешь сделать хороший красивый жест, а тебе пытаются после этого сразу сесть на голову.

Владимир Бесчастных

Что тут неясного? Червиченко не планировал никому повышать зарплату. У него был такой стиль: мы их взяли, мы им платим. Они раскрылись, заиграли, и их продали. А зачем повышать зарплату человеку, которого надо продать?

Я считаю, это и есть самый важный аспект в падении «Спартака». Романцеву вбили в голову: ну ты же воспитал себе Бесчастных — значит, воспитаешь и другого Бесчастных. Ты же воспитал Сычева — значит, воспитаешь другого Сычева. И только потом потихоньку-потихоньку все стали понимать, что талантами не надо разбрасываться, что их надо беречь, *** [блин].

Игорь Рабинер

Это была очень некрасивая и грязная история, которая привела к тому, что Червиченко со своей распальцовкой потерял главный актив «Спартака». Сычева просто дисквалифицировали на четыре месяца, после чего он мог уйти куда угодно. В итоге чудом удалось продать его в «Марсель» и получить за это, по-моему, три миллиона евро. Но суть в том, что человек, который имел все возможности стать новым героем и кумиром «Спартака», из-за войны гнутых пальцев оказался вне клуба. Говорят, он уезжал со слезами на глазах.

Андрей Червиченко

Там было огромное количество участников и интересантов этого дела. И поскольку вначале Сычева пытались образумить, может быть, жестче, чем надо, он начал бегать в поисках защитников. Еще он был очень зависим от мнения папы, а папа там был персонаж такой довольно-таки жадный до денег, и в основном он хотел получить свою выгоду от игры сына. И все пришло к тому, что его пытались всеми правдами и неправдами из клуба увести.

Но потом я смог договориться с марсельским «Олимпиком» и со всеми участниками процесса, чтобы все разошлись спокойно. Я думаю, обвинять меня в уходе Сычева могли только люди, которые вообще ничего не понимали про эту историю. Я сделал больше, чем вообще было возможно сделать.

Амир Хуслютдинов

Романцев, насколько я понимаю, очень болезненно реагировал на ту ситуацию с Сычевым и с его семьей. Потому что переговорный процесс не должен выливаться в общественное пространство. Это для болельщиков ненужная информация совершенно. Молодежь ведь радикальна изначально, и она заняла сторону Сычева, а взрослые люди — сторону клуба. Потому что игрок и клуб — это все-таки разные вещи. При всем уважении к легендарным игрокам предыдущих лет — они уходили, но команда не развалилась. А здесь человек, который еще ничего в жизни не сделал, разве что пару матчей сыграл нормально.

Игорь Рабинер

Уход Сычева стал страшно болезненным и для болельщиков, которые во всем обвинили самого Сычева, не зная ситуации. Стали называть его Иудой, потом свистом и матом его встречали, когда он выходил играть против «Спартака». И одновременно его уход стал чрезвычайно болезненным для самого Романцева, потому что Сычев был, можно сказать, лучиком света в темном царстве того «Спартака», которое в 2002 году становилось все темнее и темнее. Дошло дело до того, что через несколько дней после ухода Сычева из «Спартака» Романцев угодил в больницу с мочекаменной болезнью.

Андрей Червиченко

Мы остались без основного нападающего, на которого была вся надежда. Игру строили тогда через него, он всем подходил, и все были прям им довольны. А потом он сбежал, надо было кем-то заменять. Думаю, после ухода Сычева Романцев совсем больше не мог собраться. Справедливости ради надо сказать, что мы и не нашли замену Сычеву в нападении, у нас не было потом игрока, который мог бы играть на таком уровне. А для того, чтобы побеждать, и для того, чтобы получать золотые медали, что-то выигрывать, все-таки нужен хороший нападающий.

Владимир Бесчастных

Как Романцев мог не переживать, если команда проигрывает? И мне доставалось тоже. Он вызывал меня: «Что происходит?», я начинаю что-то объяснять там: «Ну вот, посмотрите, ну, я играю в нападении, мяч получить не могу, мы центр поля проигрываем». Я видел, что он все прекрасно понимает, но эту тему со мной развивать не хочет, потому что у него нет аргументов, чтобы меня убедить. И тогда он начинал: «Подожди, давай поговорим про твою игру. Вот ты чего делал?» Я начинаю объяснять: «Я нападающий. Что я должен сделать, *** [блин]?»

Игорь Рабинер

Червиченко потихонечку отбирал у Романцева все. Уходили друзья, врач, пресс-атташе, пятый, десятый. Но это все был персонал клуба. А тут внезапно ушел только-только засверкавший, талантливейший игрок. И это было как нож в сердце Романцева. Наверное, именно в тот момент он сам себе сказал, что этот «Спартак» — уже не мой «Спартак».

Осень-2002 становится для «Спартака» худшей в истории. Команда впервые за семь лет не выигрывает чемпионат России, а вдобавок к этому — проигрывает все шесть матчей в Лиге чемпионов с разницей мячей 1:18. Это антирекорд турнира — и полный коллапс клуба.

Егор Титов

Олег Иванович поменялся. Наверное, он понимал, что уже не хозяин в «Спартаке», а жить так он не мог. У него уже пропали эмоции. Бывало, его на тренировках даже заменяли помощники, потому что он уезжал куда-то. Видимо, понимал, что это уже не его команда. Раньше он заходил в раздевалку — раз, посмотрел на нас и понимал, в каком мы состоянии. А сейчас уже не понимал. Потому что люди поменялись очень быстро, футболисты. Иностранцы стали рулить у нас.

А еще было удивительно, что новые игроки появлялись на маленький период времени и тут же пропадали куда-то, исчезали. Василюк, Концевой, другие белорусы — раз-раз и нету. А потом уже новая партия пришла: Данишевский, Попов, Павленко, Кудряшов и многие другие, это вообще были ребята 17–18 лет.

Вадим Лукомский

У «Спартака» очень сильно к концу эпохи Романцева изменился состав. Стало много не самых качественных легионеров. И мне кажется, что тут в первую очередь нужно говорить даже не об их уровне, а об их непонимании стиля. Если пытаться постфактум критиковать Романцева, то, наверное, нужно его критиковать за то, что не было построено такой же академии, которая была в «Барселоне» в эпоху Кройфа, до этого — в «Аяксе». Ведь «Спартак» имел очень четкий взгляд на то, какие футболисты нужны, и это можно было реализовать с помощью академии, но почему-то этого сделано не было. Как выяснилось, пул талантов и по всей России, и конкретно в академии «Спартака» оказался вполне себе исчерпаемым.

Дмитрий Ананко

В воспитании нашем участвовала преемственность поколений. Вот она сломалась. Ты ему это не говори, ты на него голос не повышай, к этому ты по-другому относись — это все нам говорили, когда новые люди приходили. Ну хорошо, дайте ему соску еще в рот и нянчите дальше его. Спортсменом или победителем ты не станешь никогда в таких условиях. Им можно только в условиях конкуренции хорошей стать. Искусственно так ничего не получится. Вот на чем держался «Спартак», и это все закончилось.

Владимир Бесчастных

Как раньше было: вот приходит футболист в «Спартак», тренируется-тренируется, играет, доказывает, что он сильнее оппонента, играет в основном составе. И потом его оппонента потихонечку либо в запас сажают, либо в другую команду он уходит. А здесь одного футболиста нет, а на его место еще никто не пришел. А те, кто приезжает, хуже. Никто там по большому счету и не задержался в том «Спартаке».

Игорь Рабинер

В той Лиге чемпионов Титов и Парфенов не играли из-за травмы, все футболисты из команды поразбежались, так что бедный Бесчастных был вынужден играть на месте опорного полузащитника, что вообще абсурд, потому что он нападающий. В воротах чередовались сорокалетний Черчесов и Левицкий. И когда «Спартак» проиграл дома «Валенсии» со счетом 0:3, даже Черчесов, который всегда после матчей давал корректные комментарии, не выдержал и сказал, что в такой безвольной команде не играл ни разу в жизни.

Андрей Червиченко

Я после поражения от «Ливерпуля» к Черчесову подошел и говорю: «Ты зачем после третьего четвертый закинул в ворота?» Он говорит: «Ну, я хотел их так взбодрить». Я говорю: «Что это за вратарский юмор? Закинуть себе в ворота, чтобы взбодрить команду?!» Ну, слушайте, тогда уже все.

Станислав Черчесов

Когда я вернулся, ситуация была непростая. В 2002 году было четко понятно, что это уже другая команда: много было игроков из Африки, другой уровень футболистов, другой менталитет. Не тот, к которому я привык в «Спартаке». Ну, я полгода отыграл и закончил. Мой последний матч был с «Торпедо» в «Лужниках», и я прямо во время игры поймал себя на мысли, что это мой последний матч. Игра закончилась, я круг сделал, со всеми попрощался и больше на поле никогда не выходил.

Игорь Рабинер

Уже после сезона Червиченко предложил Черчесову продлить контракт. А Черчесов отказался — сказал, я уже ничего не могу дать «Спартаку». Червиченко потом говорил, что он впервые увидел футболиста, который сам отказывается от денег.

Владимир Бесчастных

В Лигу чемпионов мы вступили практически детским садом. Просто детским садом. Мы играем с такими командами, как «Ливерпуль», «Валенсия» там, «Базель», такими корифеями европейскими, а у нас выходят дети, которые вот так на них смотрят: «О, „Ливерпуль“. О, ничего себе». И антирекорд побили, все нас обыграли.

Егор Титов

Самая чудесная история была, когда игрок «Ливерпуля» перепутал Торбинского и мальчика, который выходит на поле с игроками. Он взял руку Торбинского — типа, пошли. А Торбинский играл у нас в основном составе. Вот эта история подытожила все, что было в «Спартаке» в тот момент.

Владимир Бесчастных

После игры с «Валенсией» иду с их вратарем разговаривать, а он такой: «А вот этот мальчик, который подает мячи, что он здесь делает?» Я говорю: «Это не мальчик, который подает мячи, это наш игрок». А он мне: «Тебе-то это зачем надо?» Я говорю: «Ну, так вот сложилось».

Александр Львов

Я помню, они играли на «Динамо» с кем-то, а я там работал, в «Динамо». Ну и зашел к ним в раздевалку, поговорили с Романцевым. Он очень грустный уже был. Там все превращалось в пепелище. А потом пошла агония.

Амир Хуслютдинов

Мои ощущения от той Лиги чемпионов — безнадега. Довели до такого скотского состояния болельщиков, что мы радовались поражению не с крупным счетом. Ощущения очень плохие, когда привык годами доминировать и быть на вершине лиги. И тут ты раз — и всего лишь рядовая команда, которую выносят в хлам просто.

Игорь Рабинер

Мне очень врезался в память матч в Ливерпуле, когда «Спартак» проиграл со счетом 0:5, а мог и 0:10, если бы Черчесов еще мячей пять не выловил. Я запомнил заголовок в одной из ливерпульских газет на следующий день после матча: «С родины водки к нам приехал абсолютный мусор. С тех пор как „Ливерпуль“ вернулся в еврокубки, ни разу к нам не приезжала такая слабая команда». И это была истинная правда. Глядя на это безобразие, просто плакать хотелось.

Амир Хуслютдинов

Значит, шесть побед в шести матчах Лиги чемпионов одерживали восемь клубов. «ПСЖ», «Милан», «Спартак», два раза «Реал», «Барселона», «Бавария», еще кто-то. А клуб, который шесть выиграл и шесть проиграл, только один — «Спартак». Получается, мы самый уникальный клуб в Европе.

Андрей Червиченко

Если ты гениальный тренер, если ты себя таковым мнишь, то вот у тебя есть набор игроков, который, в принципе, тобой одобрен. Так бери их, соверши чудо, докажи, что ты непобедимый. Докажи, что ты не только с Юранами, Онопко, Никифоровыми, Цымбаларями, Титовыми и Тихоновыми можешь выигрывать чемпионаты и показывать хорошую игру в Лиге чемпионов. Докажи, что ты можешь это делать и с обычными ребятами. Хотя бы одно очко зацепи. Ну, ты же гениальный тренер. А если ты этого не можешь, значит, все — закончилась твоя эпоха. Логично?

Евгений Селеменев

Ну, раньше у тебя играли народные футболисты, Андрей Тихонов в том числе. А потом у тебя играет какой-нибудь Мукунку. Вот и все. Как так оказалось? Кто принимал это решение? Для меня ответ очевиден. Если ты сначала берешь спортивного директора, который просто «КамАЗами» сгружает вот этих неизвестных тебе людей, которые якобы футболисты, а потом эти якобы футболисты оказываются в составе у тебя на матче Лиги чемпионов вперемежку с детьми — кто виноват?

Игорь Рабинер

Конечно, болельщики в этом провале винили Червиченко в первую очередь, потому что они видели состав. Они понимали, что Романцев к этому составу уже не имеет практически никакого отношения. К этому моменту уже появился баннер «Чемодан, вокзал, Ростов!», и все уже с нетерпением ждали, когда Андрей Владимирович отбудет в направлении родного города. Хотя отбыл он в итоге в направлении Монако, где жил и живет сейчас.

Андрей Червиченко

Да я прямо ржал от этого «Чемодан, вокзал, Ростов!», у меня где-то даже фотография есть. Еще в какой-то момент мы играли в «Лужниках», я выхожу на поле и вижу, как это стадо бабуинов с воплями скачет. А нас разделяет зона такая буферная, и полиция стоит. Я подошел, говорю: откройте ворота, я поближе подойду, пусть мне орут в лицо и получат полное удовольствие. Ну, подошел, послушал, поулыбался, развернулся и ушел.

Я вам хочу сказать: болельщики никогда не будут довольны, и для них ни один президент клуба никогда не будет хорошим. Пока ты будешь выигрывать, ты будешь так себе, тебя будут терпеть. Как только у тебя будет что-то не получаться, ты будешь последней мразью. Никогда их запросы не будут иссякать, потому что каждый раз хочется все больше.

Можно на какой-то период короткий становиться вроде как нормальным, а потом ты все равно будешь конченым мудилой. Поэтому пытаться заручиться их любовью — нет, мне этого не надо.