«Спартак»: один за всех

Глава 5. Перестройка

С распадом СССР перестают существовать и все советские структуры, включая футбольный чемпионат. Спортивные соревнования в новой стране нужно создавать заново.

Владимир Бесчастных

СССР развалился, что делать? Обсуждали два формата. Первый — продолжать советский чемпионат, только назвать его чемпионат СНГ, ну и с теми республиками, которые были готовы участвовать. То есть без Украины, без Латвии, Литвы и так далее. А второй вариант был — переходить полностью на чемпионат России. И в итоге до последнего было непонятно, какой будет чемпионат, кто и по какой схеме будет играть.

Игорь Рабинер

Московские клубы, можно сказать, устроили бунт. Они во главе со Старостиным и Романцевым пришли к Вячеславу Колоскову, который был главой еще советской футбольной федерации и предлагал чемпионат СНГ, — и сказали, что в этом чемпионате играть не будут.

Валерий Газзаев

В начале 1992 года было много противоречий, да. Но тут Николай Петрович Старостин проявил мудрость. Мы собрались на конференцию: присутствовали Старостин, Олег Иванович Романцев, Юрий Павлович Семин из «Локомотива», я и Николай Толстых, гендиректор московского «Динамо». И мы предложили создать свой российский чемпионат. Стали, скажем так, реформаторами.

Владимир Бесчастных

Но с чемпионатом России возникал другой вопрос. Не было столько команд в России, чтобы создать боеспособную лигу. И в итоге стали участвовать такие команды… Ну, например, «Текстильщик» (Камышин), «Локомотив» (Нижний Новгород), «Уралмаш». Все это были названия, которые для болельщиков советского футбола вообще ничего не значили.

В России начинаются радикальные рыночные реформы[6]. Государство фактически больше не финансирует спорт, а большинству граждан не до развлечений — надо выживать.

Александр Вайнштейн

Ситуация в стране и в экономике отражалась и на футболе. Ну, просто денег не было. Государству тогда было вообще не до этого: кому они могли помочь, если они себе помочь не могли? Я, честно говоря, даже не очень понимаю, откуда некоторые команды брали финансирование. Плюс очень резко упала посещаемость — и появился совершенно другой срез болельщиков. Те, кто приходил с семьями, с детьми, ушли со стадионов, потому что обстановка на играх стала такой, что ходить не хотелось. А появились фанаты, которые шли на футбол как на войну. Это были сверстники эпохи — люди, которые родились в 1970-х, и они принесли на стадионы всю агрессию и хаос, которые были в обществе. Когда абсолютно непонятно было, где работать, как зарабатывать и куда мы движемся.

Амир Хуслютдинов

Людей ходило мало, потому что после развала Союза быт заел. Люди привыкли к хорошим матчам, хорошим стадионам. А тут бац! — Камышин вместо Киева, Элиста вместо Тбилиси. Ну, есть такое слово — пердь. Мы приезжаем в условный Воронеж, а там просто жрать нечего. И мы в двадцать рыл ходим по городу, пытаемся найти, где присесть. А когда находим наконец бар, у них там одна ножка куриная на всех. Одна.

Игорь Порошин

Этот бесконтрольный капитализм высвобождал невероятную энергию. В том числе темную. И если спорт был метафорой этого мира, в котором все бегут и соревнуются, то в начале 1990-х эта метафора реализовалась в жизни каждого человека. Он сам себя ощущал атлетом, который каждый день выходит на старт. И этот старт может привести к нищете, а может — к чему-то удивительному.

В жизни россиян появилось столько соревновательности, что смотреть, как «Спартак» укатывает какой-нибудь «Океан» или «Текстильщик»… Футбол тогда смотрели маргиналы.

Егор Титов

Просто бедность была. Везде, во всем. И в футболе тоже. Потому и посещаемость была очень маленькой. Полторы-две тысячи человек в «Лужниках» — вы представляете, что это такое? Этих людей было вообще не видно на трибунах. То есть в те годы футболисты были, а болельщика не было. Футбол был на втором плане. Люди просто выживали.

Денис Пузырев

Распад Советского Союза был стрессом не только для большинства граждан, но и для спортивных организаций. Потому что деньги исчезли. Конечно, они исчезали по-разному. Например, «Динамо» все-таки оставалось под крылом силовых структур, а «Торпедо» — под крылом завода имени Лихачева, и какое-то финансирование сохранялось, хотя прежней стабильности не было. Другим командам пришлось еще тяжелее. Например, завод «ЛОМО» находился в очень тяжелом финансовом положении, перестал финансировать «Зенит», и тот стал абсолютным аутсайдером.

Именно поэтому, когда мы смотрим футбольную хронику девяностых, мы сразу видим ужасающее состояние стадионов. Болото, грязь, разметки нет. На плохих полях играли довольно слабые команды, а вокруг царило насилие, в которое с удовольствием включались не только футбольные хулиганы, но и правоохранительные органы. Отряды ОМОНа под видом борьбы за безопасность на трибунах устраивали порой хаос, избивая не только тех, кто нарушал порядок, но и вообще всех, кто попадался им под руку.

Некоторые клубы выживали за счет того, что у них были права на стадион и прилегающие территории. И руководство могло использовать эти территории в коммерческих целях. В Москве вокруг стадионов начали возникать рынки — и те, кто на них торговал, платили за право на аренду директорам рынков, которые были связаны с футбольными клубами. Наверное, это звучит не очень солидно, но надо понимать, что тогда средств-то не было вообще. А здесь возникал поток настоящих живых денег. В этом плане «Спартаку» пришлось тяжелее других, потому что своего стадиона у клуба не было.

Александр Хаджи

Конечно, мы в те годы столкнулись с вопросом очень сложным. Все-таки затраты у футболистов огромные, их надо поддерживать калориями. А калории где? В мясе, в молоке, в твороге. А питания нигде не было: ни в магазинах, ни в ресторанах. Получалось так: когда мы куда-то летали, мы заранее просили узнать, могут ли нас накормить. Где-то люди шли навстречу, передавали со своих баз продукты. А иногда мы сами с доктором бегали к открытию магазина, чтобы сметану купить и сосиски.

Потом еще такая была история. Мы сдружились с командой «Вердер» немецкой, много ездили к ним в Бремен. И врач там обратил внимание, говорит: Леонидыч, смотри, какие ящики хорошие, может, они нам такие дадут? Ну, я спросил, они говорят: вопросов нет. Подарили нам три ящика. В двух мы возили с собой питание, а в третьем доктор возил то, что ему надо. Что возили? Ну, с мясом тогда везде была проблема. Даже если и давали мясо, его есть было невозможно. Я помню, к нам какая-то команда европейская приехала, я их в гостинице «Космос» разместил. И вдруг во время обеда — шум, гам! Что такое? И шеф-повар говорит: мы им бифштексы пожарили, а они их бросили на пол и стали пятками давить! В общем, после этого иностранцы тоже стали с собой продукты возить.

Виктор Онопко

Поля тогда были просто никакие. Сейчас бы эти стадионы просто не получили лицензию. Были игры, когда лед лежал на поле, и мы закручивали в бутсы шурупчики, чтобы не поскользнуться. А бывало — лужи такие, что мяч не катится. Сейчас чартерами летают, а тогда летали рейсовыми самолетами: сидишь в хвосте по восемь часов со всеми пассажирами. С гостиницами тоже было очень проблематично — жара, а кондиционеров нет. Берешь простынь, мочишь, вешаешь на окно вместо шторы. Или просто заматываешься в эту простыню и лежишь час, пока она сохнет.

Но нам было все равно, честно. Мы на это не обращали внимания. Дождь, грязь — неважно. Сказали играть в –20, значит, в –20.

Александр Тарханов

Помню, мы летели из Англии с какого-то матча. Был чартерный самолет «Ту-154». Ко мне приходят Наташа, жена Романцева, и моя жена и говорят: Саш, летчики пьяные. Я подхожу к представительству «Аэрофлота», вижу — им руководитель пихает: вы что, вы «Спартак» везете! Командир отвечает: да елки-палки, я лучший летчик в России. Ну и полетели. Подлетаем к Москве. И он выходит из кабины и говорит: туман, ничего не видно, куда летим — Питер или Нижний Новгород? Я отвечаю: ты же лучший летчик России, не можешь посадить, что ли? И он посадил, понимаешь? Из тумана вылетели и прямо на полосу сразу. И он потом говорит: если бы не выпил, никогда бы не посадил.

Егор Титов

Я помню, мы в Екатеринбург приехали, нас поселили в гостиницу, хотя сегодня это никто бы так не назвал. В итоге мы сдвинули кровати в центр комнаты и положили туда все вещи. Потому что везде были тараканы. И они еще забирались на потолок и падали вниз на нас. Это реальная картина, страшно было.

Дмитрий Ананко

Мы понимали, что в стране идут перемены. Нужно время, чтобы жизнь наладилась. А тогда люди стояли на улицах и продавали вареную картошку. Ну, мы понимаем, сколько стоит картошка, копейки же. Я иногда просто покупал у бабушки все, что было, и давал сумму в два раза больше. Ну, кошмар. Надо, видимо, было через это пройти, чтобы стать сильнее.

Евгений Селеменев

Конечно, развал Союза отразился на каждой семье. Самое простое: моя мама работала 20 лет на заводе, завод закрылся. Потом: была советская страховка здоровья, в мои 16 лет маме должны были выплатить тысячу рублей. Ну и на эту сумму я смог купить два билета на трамвай. На что жить? Какой там футбол? Жизни не было вообще никакой. Я для того, чтобы поехать на выезд, пошел работать ночным сторожем в булочную — по ночам хлеб разгружать. Учился в школе еще тогда, в девятом классе. Но потом втянулись. И до того не жили богато, терять особо нечего было. Может быть, за счет боления как-то и выкрутились. «Спартак» — это был такой лучик света в темном царстве.

Рядом с резко обнищавшим большинством населения России появляется сверхбогатое меньшинство — люди, сумевшие воспользоваться шансами, которые предоставила новая эпоха. Возникают они и в футболе.

Денис Пузырев

Экономические преобразования поначалу привели к настоящему хаосу в стране. Пустые полки в магазинах, озлобленный народ. Одновременно появились коммерческие магазины, где можно было купить все, но уже совершенно по другим ценам. И олицетворением этих контрастов был первый частный футбольный клуб — московский «Асмарал», который был создан предпринимателем по имени Хусам Аль-Халиди.

Александр Вайнштейн

Футбол того времени характерен тем, что там было огромное количество случайных людей. Они вчера были болельщиками, или им просто показалось, что на футболе можно делать деньги, и они туда ломанулись. Но дело в том, что ты как был дилетантом, так и остался. А ты почему-то начинаешь считать, что, раз у тебя есть деньги и ты хозяин, ты все умеешь, ты можешь кому-то что-то говорить, объяснить. Ну, это вопрос менталитета: «я начальник, ты дурак», у нас не доверяют профессионалам. Мне кажется, Аль-Халиди — это был самый характерный частный случай такой истории. У человека были деньги, и он посчитал, что может сделать футбольный клуб.

Игорь Рабинер

Клуб «Асмарал» назывался так же, как компания Аль-Халиди. Это было совместное советско-британское предприятие с кучей бизнесов. Например, Аль-Халиди одним из первых начал продавать в Москве качественную шаурму, реально качественную. А при этом он учился в Москве и был огромным фанатом футбола — условно, он мог легко назвать состав «Динамо» 1958 года. И вот у него возникла такая сумасбродная идея — собственная футбольная команда.

«Асмарал» расшифровывается как Асиль, Мариам, Алан. Это имена детей Аль-Халиди. Причем «Асмарал» — это была та самая «Красная Пресня», которую за несколько лет до того возглавлял Романцев. В 1990 году Аль-Халиди купил клуб у таксомоторного парка и дал ему новое название.

Алексей Скородед

Оплата труда в «Асмарале» была поставлена на широкую ногу. У футболистов были прекрасные премиальные. Если мы играли какой-то ключевой матч с принципиальным, по мнению Аль-Халиди, соперником, он мог давать двойные премиальные. Некоторые моменты даже вызывали вопросы у тренеров. Аль-Халиди платил игрокам атаки за забитые мячи, а игрокам обороны за игру на ноль. Но в команде же существуют еще полузащитники, и получалось, что они были обделены. В итоге утрясли вопрос так, что премии складывали в общий котел и потом делили.

Юрий Гаврилов

Аль-Халиди был одержим тем, чтобы команда вышла в высшую лигу. И чтобы простимулировать ребят, начал придумать какие-то заковырки. Допустим, один раз победили — 50 долларов за победу. Второй раз — 100 долларов, поднимает планку. А потом команда не выигрывает — хоп, он штрафует на 200 долларов. Но вообще условия в команде, конечно, были сказочные. Я таких даже в «Спартаке» не имел.

Игорь Рабинер

Аль-Халиди закупил в Англии комплект оранжевых футболок и синих трусов с надписью «Асмарал». Она была очень эффектной и сильно выделялась на фоне тогдашней советской формы. То есть у Аль-Халиди был очень броский пиар, хотя этого слова тогда еще никто не знал.

Алексей Скородед

Да, форма — это был яркий момент, Аль-Халиди ей очень сильно гордился. Тогда редко кто выходил на поле в майках с клубными надписями. Потом начальник команды поехал в Англию и привез нам бутсы, хотя вообще с бутсами в то время была проблема. На выезды летали чартерными рейсами, что тогда было большой редкостью. Аль-Халиди выкупил дом отдыха в Кисловодске, который принадлежал в свое время Брежневу, и отдал команде под базу, чтобы мы там тренировались. Огромная территория, шикарные условия по питанию, по проживанию.

Юрий Гаврилов

В 1991 году под конец чемпионата мы должны были играть с двумя армянскими командами во второй лиге. Было холодно уже, мороз, турнирного смысла это не имело, и они не хотели ехать в Москву. А мы знали, что выиграем, и говорим Аль-Халиди: ну хорошо, платите нам премиальные, техническая победа 3:0, давайте деньги. Он такой: нет, надо официально игру провести. И он нанял чартер, отправил за ними в Армению и привез. Он мог себе позволить такое. В итоге одной команде мы пять голов набили, а другой — 14.

Алексей Скородед

Когда мы выиграли вторую лигу, Аль-Халиди подарил игрокам, которые внесли наибольший вклад в победу, по «москвичу». Ну, представляете, во второй лиге! Еще после каждого сезона он нам устраивал шикарные банкеты. Я помню, в ресторане на «Академической» гостей развлекал Сергей Пенкин, который тогда был практически неизвестен.

Игорь Рабинер

Я в те годы был еще тинейджером, не привыкшим к гламурным мероприятиям, тем более что в Советском Союзе их практически и не было. И на этом фоне «Асмарал», конечно, прямо шокировал. Помню, когда они выиграли вторую лигу, они устроили феноменального размаха банкет в гостинице «Украина». Там икра шла водопадами, какие-то икропады — причем черной икры, не красной. Я такого и после никогда не видел. А на следующий год они начали проводить так называемый футбольный салон. В одном из своих офисов накрывали поляну и приглашали футбольных людей. Ведущим был знаменитый комментатор Владимир Перетурин, приходили тренеры. Ну и журналисты, конечно: как не прийти поесть на халяву?

Леонид Трахтенберг

Аль-Халиди понимал, что ему нужно расположить к себе и своей команде людей, которые создают общественное мнение. А самый простой способ — дружеская беседа за столом с дорогими напитками и едой, которую и сейчас далеко не каждый журналист может себе позволить. Коньяк, черная и красная икра, блюда кавказской кухни… Мне тоже доводилось бывать на таких приемах. Конечно, после такого просто рука не поднималась бросать камни в огород «Асмарала».

Игорь Порошин

Все, что было связано с «Асмаралом», я воспринимал с энтузиазмом — как триумфальное шествие капитализма по этой коммунистической стране, живущей по ненормальным законам. И страстный, веселый, задорный Аль-Халиди был во главе этого шествия. Это было, ну как, не знаю, какое-нибудь кооперативное кафе или ларек с заграничными товарами. В общем, такое вау!

Алексей Скородед

В 1991 году «Асмарал» играл во второй лиге и ставил себе задачу на сезон — первое место. Мы его выиграли, а потом Союз развалился. И много команд исчезло из чемпионата. За счет этого мы сразу оказались в высшей лиге. Аль-Халиди, конечно, гордился.

Игорь Рабинер

Конечно, появление «Асмарала» было штукой революционной. Никогда еще частный бизнесмен не создавал свою команду. Все клубы были частями огромных спортивных обществ, сложного механизма с кучей чиновников. А тут приходит один дядька, к тому же иностранец. И амбиций было море. Люди уже рвались в эту команду, они думали: елки-палки, тут такого бабла сорвать можно! Ну и еще об амбициях Аль-Халиди говорило то, что он позвал в «Асмарал» Бескова. Ты не нанимаешь топ-тренера, чтобы ничего не добиваться.

С 1991 года «Асмарал» тренирует Константин Бесков — великий советский тренер, которого за два сезона до того со скандалом выгнали из «Спартака».

Алексей Скородед

Начал всю эту историю Алексей Александрович Корнеев — он в свое время был игроком «Спартака» и сборной. Он познакомился с Аль-Халиди, и тот позвал его в «Асмарал» начальником команды. Корнеев сначала привел в клуб тренером еще одного спартаковца, Владимира Григорьевича Федотова. А когда команда начала набирать обороты, пришел и Бесков.

Александр Хаджи

Бесков же сильно болел после увольнения из «Спартака». А он все болезни лечил сам. Ему говорят: Константин Иванович, у вас аппендицит. «Да что ты понимаешь? Все само пройдет». Ну и в итоге — сначала перитонит, потом почки. 30 дней лежал в больнице кишками наружу, и спасли его только футболисты, которые возили препараты из-за границы.

Игорь Рабинер

В 1990 году у Бескова было семь операций, ему нужны были переливания крови. Именно Аль-Халиди привез из Англии какие-то дорогостоящие лекарства, которых не было в Советском Союзе, и они помогли Бескову выжить. Бесков был очень благодарен Аль-Халиди и в определенной степени в благодарность за спасенную жизнь возглавил «Асмарал».

Александр Вайнштейн

Любой тренер, как и любой актер или режиссер, хочет работать. Ему дали возможность тренировать — он пошел делать свое дело. Точно так же, когда его выгнали из «Торпедо» в 1956 году, он пошел в футбольную школу молодежи работать с детьми. Ну, это его человеческая суть — быть тренером. Он не мог не работать.

Александр Хаджи

Аль-Халиди вложил в команду огромные деньги и пригласил тренером Володю Федотова, зятя Константина Ивановича Бескова. Константин Иванович смотрит — а Володя стал хорошо жить, покупает уже коньяк не армянский, а уже французский. Ну я так, условно говорю. Бесков пришел к «Асмаралу» на тренировку, сдружился с Аль-Халиди — и тот включил его в штат консультантов команды. А потом Бесков Володе говорит: «Знаешь, не получается у тебя быть главным тренером. Главным буду я, а ты будешь моим помощником». Естественно, Аль-Халиди согласился. Он и не мечтал даже, чтобы в его команде была такая фигура, как Бесков.

Леонид Трахтенберг

Аль-Халиди относился к Бескову с благоговением. Он пылинки с него сдувал. Для него это был и бог, и царь, и военачальник. Он считал Бескова лучшим тренером в мире.

Алексей Скородед

Я в «Асмарале» был сначала футболистом, потом меня Федотов позвал помощником. А потом пришел Константин Иванович. В первое время он меня так гонял! Давал мне какие-то невыполнимые задания, я работал 25 часов в сутки. И дальше мы едем на сборы. Подходит ко мне Володя Миронов — легендарная личность, он в «Спартаке» у Бескова работал администратором, а до того — концертным директором Аллы Пугачевой. Пил безбожно, у него был такой коронный напиток — «мироновка», амаретто напополам с водкой.

Ну вот, и Миронов мне говорит: ты смотри, дед будет тебя испытывать. Приезжаем на сборы, первая тренировка, потом отбой и тихий час. Миронов заходит ко мне в номер и говорит: дед зовет. Захожу к нему — сидит Бесков, начальник команды Корнеев, стоит трехлитровая бутылка «Метаксы» и три почищенных мандаринчика. Константин Иванович наливает мне полный стакан, ставит и говорит: пей. Ну, я в шоке, но я залпом его выпиваю. Бесков мне дает мандаринчик: мол, закуси. Я говорю: после первой не закусываю. «Ладно, ладно, — говорит. — Закуси и иди спи. И на тренировку можешь не приходить».

Ну то есть выпивали много, я чуть не спился. Но Бесков пьяным никогда не был. Он держал удар. Это школа, школа.

Игорь Рабинер

Конечно, у Бескова даже в его почтенном семидесятилетнем возрасте оставались нереализованные тренерские амбиции. Он видел финансовые возможности Аль-Халиди и верил, что у него будет шанс вернуться на вершину. Хотя уровень футболистов, которые были в его распоряжении, не шел ни в какое сравнение со «Спартаком». Да, там был Юрий Гаврилов. Но Гаврилову было уже 39 лет. Это еще одна красивая история: когда-то Бесков выгнал Гаврилова из «Спартака», посчитав его ресурс исчерпанным, а через шесть лет взял его в «Асмарал».

Александр Вайнштейн

Слушайте, я думаю, что у «Асмарала» получалось, потому что там был Бесков. Если бы мы с вами вышли на поле, то он бы нам нашел какое-то место, чтобы мы не очень мешали, и все равно бы у команды получалось. Константин Иванович же так говорил: не знаешь, что делать с мячом, отдай Гаврилову, Гаврилов разберется.

Юрий Гаврилов

Да, я был уже зрелый футболист, кондиции какие-то теряются, но мозги-то работают. Я собирался заканчивать играть, но у меня это в крови, меня на поле тянет. И Бесков такой же был, как мы все, он не мог без футбола. Ну и зарплата в «Асмарале» была хорошая.

Александр Хаджи

Бесков «Асмаралу» поставил игру такую — спартаковскую. Ну, он во всех командах так работал, это его любимое: короткий пас, открывание, забегание, «стеночки» и все такое.

Алексей Скородед

Есть такое слово — максималист. Команда тренируется полтора часа, ну, два. А тренерский штаб — я вот вам говорю: мы со стадиона с ним не уходили пять-шесть часов после тренировки. Бесков жил этим. Обсуждался каждый отдельный игрок: его поведение, какие-то черты характеры, личностные моменты. В команде все взаимосвязано — Константин Иванович говорил, что мелочей в футболе не бывает.

Игорь Рабинер

Интересный парадокс: молодой тренер Романцев возглавлял традиционную команду «Спартак», а тренер старой формации Бесков возглавлял абсолютно новую капиталистическую команду «Асмарал». И среди спартаковских болельщиков к ней был очень большой интерес. Эта магия Бескова — она все равно продолжала как-то действовать.

Тем временем Олег Романцев в «Спартаке» сталкивается с новым вызовом: главные звезды команды уехали в Европу, нужно собирать новых игроков.

Александр Тарханов

В 1992 году Романцев меня пригласил в «Спартак» своим помощником. И говорит: Федорыч, слушай, у нас команды нет, все разъехались, нужно собирать. И я стал заниматься селекцией — вместе с Григорием Есауленко, он тогда был агентом. Сразу полетел в Ташкент, где раньше работал, оттуда привез Пятницкого. С Есауленко вместе ездили в Одессу, привезли Цымбаларя и Никифорова. Причем они уже практически перешли в «Динамо», но я хорошо знал дядю Юры Никифорова, мы их перехватили.

Игоря Ледяхова мы практически украли из ЦСКА. Он возвращался из сборной, для него уже был готов в ЦСКА контракт. Мы поехали его встречать в аэропорт, через задний вход вывели, посадили в машину и увезли в Тарасовку. Привезли его в два часа ночи, но Олег Иванович не спал, ждал. Ну и все, Ледяхов сам хотел в «Спартак» и написал заявление.

Потом мне из Ташкента ребята звонят: срочно приезжай забирай Кечинова, иначе его могут перехватить. Приезжаю в Домодедово, билетов на самолет нет. Пошел к майору милиции, фанату «Спартака», говорю: «Мне срочно в Ташкент надо». Он подвел меня к самолету, и я улетел. Родителей Кечинова на поезде с вещами в Москву отправил, а Валерку на самолете. Мне потом передавали, что министр внутренних дел Узбекистана сказал: еще раз Тарханов здесь появится, дадим пожизненный срок.

И такие спецоперации были практически со всеми — потому что, когда произошел развал Советского Союза, все остальные команды тоже собирали игроков. Нужно было опережать конкурентов.

Игорь Рабинер

Старостин и Романцев сумели снять сливки с других республик бывшего Союза. При том что в тот момент еще не было понятно, что именно Россия станет правопреемницей Советского Союза в международных соревнованиях, что только Россия поначалу будет участвовать в еврокубках и в международных турнирах сборных. Все это выяснялось по ходу дела. Но «Спартак» работал быстрее всех.

Владимир Бесчастных

Конечно, у нас было преимущество перед другими командами. Ну а о чем все футболисты мечтали, если не в Европу уехать? Один вариант — это «Динамо» (Киев). А другой — это «Спартак». Все-таки это был бренд. Поэтому из бывших республик футболисты с удовольствием шли к нам.

Виктор Онопко

Я в то время был в донецком «Шахтере». Позвонил Романцев, меня дома не было, он переговорил с супругой и сказал, что приедет человек на переговоры. Ну, приехал, мы пообщались, поужинали.

Я думал, принимал решение. Донецк для меня был важным этапом в жизни. Я сам из Луганска, окончил там спортивную школу, интернат. Потом меня пригласили в Донецк. Потом попытались забрать в армию, в «Динамо» (Киев) — и меня год скрывали в «Шахтере» в военной части. Я принял присягу, два месяца служил, чистил картошку, убирал снег, стоял флаг охранял. Ну, то есть, хорошие воспоминания тоже. Но в итоге узнали, что я в «Шахтере», и приказали дослуживать еще год в «Динамо» (Киев). Там тоже было интересно: у Лобановского своя методика, там целые лаборатории делали программы по физподготовке, по тактике, по восстановлению. Лобановский хотел, чтобы я остался и после армии, но я обещал тренеру «Шахтера», что вернусь.

Я начал играть в дубле «Шахтера», меня стали приглашать в юношеские сборные СССР. Это было такое нечто: первый раз сесть в самолет, первый раз прилететь в Москву, первый раз скушать банан, первый раз выпить кока-колу… В общем, когда меня пригласили в «Спартак», я думал. А супруга сказала: «Давай поедем в Москву». И пока мы ехали в поезде, я жене говорил: «Это моя команда, я там точно буду играть». Какое-то чутье такое было.

Александр Хаджи

Самое интересное — к нам приходили не основные игроки своих клубов, а перспективные молодые футболисты. Онопко тогда в Донецке играл за дубль, болельщики там… Ну, не буду говорить, как они о нем отзывались, но хорошего мало было. Ледяхов болтался между Ростовом и Волгоградом, тоже так не особенно.

Владимир Бесчастных

Кто такой Онопко был? Кто такой Ледяхов был? Кто такой был Пятницкий? Пятницкий — игрок ташкентского «Пахтакора», надо понимать, что по советским временам это жопа. Витя играл за «Шахтер», по советским временам это ничего. Ледяхов вообще непонятно откуда приехал, блин.

Леонид Трахтенберг

Есть тренеры, которые берут игрока за имя. А есть тренеры, которые собирают команду как мозаику, — вот как Бесков и Романцев. Это спартаковский игрок или нет? Обучаемый ли он? Хотя Романцев говорил, что научить нельзя — научиться можно. Вот Романцев брал игроков, у которых было желание научиться.

У него уже была такая слава, что он может из среднего игрока сделать хорошего, из хорошего сделать отличного, из отличного сделать звезду. Поэтому в «Спартак» люди стремились — и чтобы игру свою улучшить, и чтобы что-то выиграть в жизни.

Вадим Лукомский

Мне кажется, Романцев хотел, чтобы на каждой позиции у него играл умный полузащитник, который будет принимать лучшее решение в каждой конкретной ситуации, будет играть в пас и так далее. И дальше он уже смотрел, кто из этих умных полузащитников может забивать голы и играть в нападении, а кто — отбирать мячи и играть в защите. И это давало неплохие возможности, например, чтобы центральные защитники делали рывки вперед и комбинировали.

Олег Романцев и нападающий «Спартака» Дмитрий Радченко играют в шахматы. Наблюдают Валерий Карпин и Виктор Онопко. 1992 год

Фото: Игорь Уткин / ТАСС

Дмитрий Ананко

В команду мог попасть человек, который, может быть, меньше умел играть, но у него был характер, стержень, из него можно было вырастить максималиста. Понимаете, «Спартак» в то время — это максимализм во всем. Я вам даже приведу пример: у меня есть старшая дочь, мы играем с ней в какие-то игры, и мне потом говорят: слушай, ну ты ей проиграй хоть раз! Вот насколько у меня в голове нет никакого варианта, кроме победы.

Александр Тарханов

Как попал в состав Бесчастных. Мы готовились к матчам, и у нас не было нападающего. Приходит тренер дубля, мы его спрашиваем: у тебя есть кто-то? Он отвечает: да, вот Бесчастных только из молодежной сборной вернулся. А было 12 ночи, а игра завтра. Ну, поехали за ним, привезли, поставили в состав. И он два забил.

Владимир Бесчастных

Обычно за два дня до игры вывешивался список футболистов, которые должны сидеть на базе, на сборах. Меня в этом списке не было. Ну, я немножко расстроился, поехал домой. Как сейчас помню, в «Макдональдс» сходил. Возвращаюсь, мне папа говорит: позвони вот по этому телефону. Я звоню, трубку берет Олег Иваныч.

— Здрасьте, я вот Володя, ну, такой мальчик светленький.

— Володя, я тебя помню, а ты почему не на базе?

— Как? А я и не знал, что я под основой!

— Ты не под основой, ты в основе.

Не знаю, какое у меня было лицо, потому что папа, который сидел напротив, спросил: «Тебя чего, выгнали?» Я говорю: нет, пап, меня не выгнали, просто я завтра буду играть за первую команду «Спартака».

И я поехал из дома практически на игру с «Крыльями Советов». И играл в тех кроссовках, в которых приехал. Очень волновался. Потом удалось забить гол. Первый гол за «Спартак» в первом туре первого чемпионата России. Я бежал и думал: неужели это сделал я? Когда игра закончилась, я приезжаю домой — а у меня мама собирается на работу, она была дежурной в ночную смену. Спрашивает: «Как сыграли?» Я отвечаю: «Выиграли 5:0, я два забил». Она так спокойненько: ну, умничка, молодец — и пошла на работу. А на следующий день возвращается и кричит: ты где забил?! Тебя по телевизору показывали! Я говорю: «Ну да, мам, я за „Спартак“ играл».

«Спартак» начинает первый чемпионат России безусловным фаворитом, но играет ни шатко ни валко — и даже проигрывает аутсайдеру «Зениту». К девятому туру «Спартак» делит первое место с «Асмаралом» Константина Бескова. В середине мая они играют друг против друга. Это первое очное противостояние Романцева и Бескова после того, как один сменил другого в «Спартаке».

Виктор Онопко

Когда мы собрались в «Спартаке» в 1992 году, у нас не все получалось. Мы мучались. Не было того, что Романцев хотел видеть на поле. Это было видно по его реакции, по тому, как он вел себя на тренировках, по тому, как он разбирал наши игры. Романцев тогда был один, и у него был один помощник. Никаких аналитиков, даже тренера вратарей не было. Он все делал сам.

Олег Романцев

Игорь Ледяхов что-нибудь начудит на поле — а я с отцом с его хорошо знаком, он в Сочи работает. Я ему говорил: я тебя к отцу отправлю, будешь там виноград выращивать, пропадешь. «Ну и что, пойду пивом торговать. Мне, — говорит, — все равно». Вот такой разгильдяй был.

Не сказать, что у нас получалось плохо. Явных проблем не было. Но вместе я не чувствовал четкости, стройности игры.

Александр Тарханов

Вроде собрали команду, а несколько месяцев не получалось то, что хотели. Даже Николай Петрович Старостин поначалу говорил про Пятницкого: Александр, ну кого ты привез, что это за футболист?

Владимир Бесчастных

У нас, у «Спартака», в начале того сезона не очень шла игра. Вот игра с «Асмаралом» — это был кульминационный момент.

Алексей Скородед

Великолепно играл «Асмарал» в первой половине чемпионата. «Зенит» в Питере обыграли 4:2, а дома 8:3. Вы представляете, какой это футбол — восемь мячей забить «Зениту»? Ребята получали удовольствие от футбола.

Игорь Рабинер

«Асмарал» очень хорошо начал сезон. Шли ноздря в ноздрю со «Спартаком». И вот они встретились на стадионе «Локомотив». 20 тысяч человек пришло, очень много по тем временам. Именно потому что Бесков против Романцева.

Алексей Скородед

Когда Бесков проводил установку перед этим матчем, он его никак отдельно не выделял. Но понятно, что внутренне Константин Иванович к играм со «Спартаком» относился по-особому. Для него это всегда была принципиальная встреча. Он очень переживал, тщательно готовился. Я думаю, что его увольнение и приход Романцева все-таки оставили какой-то неизгладимый след в душе Константина Ивановича.

Владимир Бесчастных

Ну, ученик и учитель, да? Олег Романцев заменил Бескова в «Спартаке», и ему нужно было постоянно доказывать, что эта замена была правильной. Конечно, Романцев волновался перед этой игрой, конечно, она была принципиальной. Не может быть по-другому.

Олег Романцев

Очень часто мне задают вопросы про это. Никогда это не было каким-то принципиальным… Никакой обиды, зависти к Бескову у меня не было. Я всегда желал ему удачи, я этого человека уважал и желал, чтобы у него все получилось. Ну, с «Асмаралом» было бы смешно, если бы получилось, все-таки у них три болельщика, а у нас в одной Москве три миллиона.

Алексей Скородед

Может быть, «Спартак» недооценил «Асмарал». Может, они думали: какие-то выскочки, мы с ними легко справимся. Хотя, знаете, Дмитрий Попов, бывший футболист «Спартака», мне рассказывал, что Олега Ивановича очень сильно колотило перед этой игрой.

Александр Хаджи

«Асмарал» абсолютно всем напоминал «Спартак». Вся манера игры — забегания, «стеночки», три защитника, мелкие умные передачи… А зачем было Бескову что-то менять, когда он в «Спартаке» все это пробовал и все получалось? Я скажу, что мнения на трибунах разделились. Потому что, ну, если вот закрыть глаза и переодеть футболки, можно было сказать, что это играет «Спартак» против «Спартака».

Алексей Скородед

«Асмарал» очень удачно начал, мы первыми открыли счет, переигрывали «Спартак». Потом Романцев сделал несколько замен, они игру переломили. И в этот момент гениальный ход Константина Ивановича. Он выпускает Гаврилова — поскольку ему было 38 лет уже, он у нас выходил на замену просто в силу возраста. И игра сразу перевернулась. Спартаковцы начали нервничать, начали его немножко душить — бить сзади, сбивать в подкатах. И я первый раз такое видел, чтобы болельщики все в один голос начали говорить: не трогайте его! Причем спартаковские болельщики. Человек против них играет, а они просто встали на его защиту.

Виктор Онопко

Ну, Юрий Гаврилов — это легенда, я его игры еще юным по телевизору смотрел, как он взаимодействовал с Черенковым, с Родионовым. А в той игре запомнилось, что он вышел в разных бутсах. Не знаю почему — может быть, чтобы отвлечь внимание соперника? Тот на долю секунды теряет концентрацию, и ты можешь его обхитрить, обвести.

Владимир Бесчастных

Тот самый Гаврилов, любимец болельщиков «Спартака». А я тогда играл еще правого полузащитника. И видел, как он отдавал эти передачи, просто отрезал всю команду одним пасом. У нас таких футболистов не было в тот момент в середине поля.

Юрий Гаврилов

Со «Спартаком»? А это в каком году-то было? Я ту игру и не помню уже.

Владимир Бесчастных

В итоге сыграли мы 1:1, но «Асмарал» нас возил. Мы бегали, как собачки, за мячом, это страшно бесило. Гаврилов вывел их нападающего Губернского три раза один на один, просто тот не забил. То есть мы могли бы еще и крупно проиграть.

Евгений Селеменев

Романцев, который уже стал чемпионом, который уже довел команду до полуфинала Кубка европейских чемпионов, выходит против какого-то частного клуба, который непонятно вообще что такое. Ну, это как тихоокеанский крейсер против коммерческого ларька. И тут Бесков с ветераном Юрием Васильевичем Гавриловым показывает этой сборной СНГ, которую собрал Романцев, такой футбол. Конечно, это был щелчок по носу. И «Спартак» еще отскочил. Могло быть больнее.

Алексей Скородед

Бесков был очень доволен. В раздевалку пришел Аль-Халиди, у нас был реально праздник. Аль-Халиди обычно премиальные за ничьи не платил, но тут заплатил, выделил таким образом эту игру.

Олег Романцев

Мы с Константином Ивановичем в конце игры не пересекались. Чисто технически негде пересекаться нам. Ну как, он сел, рюмочку выпил, да домой поехал. Я сел, рюмочку выпил, да в другую сторону поехал.

Игорь Порошин

После матча я захожу в раздевалку, там уже почти никого нет, стоит Романцев. Я говорю: Олег Иванович, я хотел бы интервью взять, когда? Он отвечает: ну давайте сейчас. Прислонился к стене, и мы вот два часа так простояли, я помню, что вторую девяностоминутную кассету достал для диктофона. Он говорил о том, что его любимый писатель — Достоевский. Что мир кишит Геростратами. То есть он уже тогда чувствовал себя строителем храма, который Геростраты хотят спалить, — и в этих словах можно увидеть всполохи его будущего. Еще он сказал: «Я иногда чувствую себя черепахой, с которой содрали панцирь».

Я уже тогда начал писать о футболе, и в этом мире в основном были очень простые мужики. А тут я увидел чувствительного русского интеллигента. И он тренировал команду «Спартак» (Москва).

Игорь Рабинер

У меня есть в архиве снимок: девятнадцатилетний я стою в раздевалке «Асмарала» и беру на огромный диктофон интервью у Бескова. И Бесков, расплывшийся в улыбке. Такого Бескова не бывало! Бесков всегда был хмурый, суровый, с опущенными бровями. Неоднократно, когда его поздравляли с победами, говорил: «Поздравление не принимаю. Мы сегодня играли не в тот футбол, который может понравиться зрителю». А тут стоит барин и дает позитивные оценки игре. Он был прямо счастлив от того, какой футбол его команда показала против «Спартака».

Я тогда работал в газете «Футбол-Экспресс», которая принадлежала Аль-Халиди. И мы очень широко освещали ту игру. Я помню, что написал, что «Асмарал» был больше похож на «Спартак», чем сам «Спартак». Бесковские ребята кружева плели, играли весело, легко, изящно. «Спартак» сравнял счет, но это была моральная победа «Асмарала» и Бескова.

Олег Романцев

Николай Петрович Старостин меня огораживал от журналистов, от влияния негативного. Он знал, что я легко ранимый человек, и поэтому газет мне не давали, где были плохие статьи. Хвалебные, кстати, тоже не давали. Может быть, их и не было. Но да, когда сыграли вничью с «Асмаралом», писали такое: мол, неизвестно, где «Спартак», а где «Асмарал». Играли мы примерно одинаково.

Алексей Скородед

По итогам первого круга Аль-Халиди выплатил нам шикарные премиальные и еще отправил нас на сборы в Турцию, то есть это большое дело по тем временам. И я так понимаю, Константин Иванович в тот момент уже начал строить планы на следующий сезон.

Не обращая внимания на критику, Романцев планомерно строит новый «Спартак» в условиях экономического хаоса и безденежья.

Александр Тарханов

Меня Романцев вызывает и говорит: «Федорыч, у нас тишина на базе, это плохо. Должен быть шум. Давай займись этим вопросом». Я вызвал Онопко Виктора и Карпина Валерку, мы обговорили, как людей вытаскивать из номеров. Нужно было Пятницкого вытащить, Вели Касумова. Один из Ташкента приехал, другой из Азербайджана — понятно, что менталитет отличается. Ну и ребята их начали звать играть в карты, в домино, в шахматы. Потом Олег Иванович говорит: ну слушай, шум появился, все у нас нормально. Появилась команда, и это начало влиять на тренировочный процесс.

Виктор Онопко

Романцев, которого я увидел первый раз, — это скромный, тихий человек. Но когда он выходил на поле, он становился другим. Это человек, который погружен в футбол, в свои идеи, он смотрит на каждого футболиста, подсказывает, руководит. А вне поля он с нами играл в карты, в домино. Мог с нами в конце сезона сесть за стол и пива выпить.

Александр Тарханов

Он коммуникабельный, честный, порядочный человек, очень требовательный к себе и к команде. Я его знаю много лет — он никогда не кричал на футболистов, даже если плохо играли, он делал все очень спокойно, грамотно, чтобы не было напряжения. Обстановка при Романцеве в «Спартаке» была идеальная. Он всех своих игроков защищал.

Виктор Онопко

Он всем помогал. Я у него даже деньги брал взаймы. На поле всякое бывало, конечно. Помню, мы играли, ну, как обычно говорят, на жопу. На участке поля два на два, и кто проигрывает — тому мячом по жопе. Романцев играл с Бакшеевым, а кто-то другой — с Ледяховым. А смотрели на это с балкона базы. Ну, Романцев начал проигрывать и прямо завелся. Он был злой, в подкатах стелился.

Александр Тарханов

Я смотрю тренировки Гвардиолы: он все время подсказывает, направляет. У Олега Ивановича было то же самое. И поэтому футболисты прогрессировали сразу. Он расставлял игроков, он рассказывал, он сам с ними играл все время. Как открыться, как подстроиться под партнера, как принять мяч. Он не кричал, но как бы своим видом показывал, что надо делать.

Понимаете, когда ты ущемляешь футболистов, орешь на них, они выйдут на игру и будут бояться, потеряются. Я когда-то был на турнире детских команд, и наша команда из Тольятти играла с итальянцами. Итальянские ребята ошибаются, но тренеры их подбадривают, хлопают. А наш бегает, кричит. Я смотрел с вице-губернатором игру, он спрашивает: Федорыч, а чего он орет? Они же сразу закрепощаются, не знают, что делать. А у итальяшек все нормально.

Тренер, который разбирается в психологии, может правильно выбрать момент и подсказать, как надо. Олег Иванович этим мастерством владел. Было в нем такое противоречивое сочетание доброты и строгости.

Владимир Бесчастных

У других тренеров в советское время почему-то была такая теория, что на тренировках надо меньше играть, чтобы «не наедаться футболом». Я этого никогда не понимал. Как может тебе надоесть играть в футбол?! А у Олега Ивановича все тренировки и упражнения были игровые, и меня это восхищало. И когда приходили новые ребята, он им постоянно указывал на нюансы, а поскольку они уже были футболистами высокого уровня, то схватывали они довольно быстро. Буквально за несколько месяцев Олег Иванович поставил команде стиль. И когда игрок получал на поле мяч, все остальные игроки сразу понимали, что делать дальше, куда открываться.

Александр Хаджи

Я помню такой момент: дождь, ливень, и приехали корреспонденты снимать тренировку. Ребята били по воротам, все в грязи, — и сам Романцев тоже бил. То есть он не в белом костюмчике под крышей стоял. Все время с командой. Что ребята кушали, то и Романцев кушал, никогда себе какого-то лобстера не заказывал. Если ребята немецкое пиво пьют, и Романцев может немецкого пива выпить.

Александр Тарханов

Мы два года подряд ездили отдыхать всей командой в Таиланд — с детьми, с женами. И вот мы летим в самолете, и мне Романцев говорит: Федорыч, представляешь, Карпин сказал, что они нас в дыр-дыр обыграют. Ну, мы сыграли на песке — команда руководителей против футболистов. Мы выиграли. В общем, культурно отдыхали. Обычно-то все в отпуска стараются разъехаться, чтобы не видеть друг друга, а в «Спартаке» был коллектив.

Многие футболисты даже жили на базе. Илья Цымбаларь, например. У него двое детей было, а там рядом лес, они гуляли, бегали. В городе так маленьких детей не отпустишь.

Василий Уткин

В то время даже рынка недвижимости еще толком не было. А у тебя в команду приехало восемь новых человек, и всем надо где-то жить. Кто может вам вот так просто раз — и выдать восемь квартир в Москве? И купить их тоже нельзя. Поэтому многие футболисты жили на базе в Тарасовке. Насколько я знаю, Виктор Савельевич Онопко четыре месяца с женой на одной кровати спал валетом. И не считал, что их как-то ущемляют. Ну, временные трудности, потерпим.

При Бескове, кстати, нельзя было жить на базе с семьей. Я думаю, Бесков даже с аквариумной рыбкой не разрешил бы жить на базе.

Виктор Онопко

Мы поселились в номере на двух футболистов, и с нами кто-то еще жил. Кровать была узенькая, мы спали валетом, потому что места не было. Месяца два так прошло, я стеснялся сказать Романцеву. А потом он узнал и говорит: «Ты чего, вообще охренел, почему молчишь?» Другого футболиста отселили, мы стали жить с женой вдвоем в номере с двумя кроватями.

В Тарасовке я уже через пару дней понял, что «Спартак» — это как семья. Такое футбольное общежитие. Кухня, консьержка, охрана, кошки, собаки… Все жили с женами, с детьми, дружили семьями, вместе ели, вместе в парке гуляли. Отпуска проводили вместе. Когда мы в еврокубках выезжали на гостевые матчи, летали все: и повара, и жены, и водители, и даже певцы и актеры. Романцев в день перед игрой давал время походить по бутикам, что-то купить. Это помогало объединить команду. Когда ты в жизни хорошо общаешься, ты и на поле будешь друг друга чувствовать.

Александр Хаджи

И рожали в Тарасовке, и свадьбы там справляли, и Новый год. Ну красотища же. Баня есть, бассейн, тренажерный зал — все условия. Напился и в сугроб упал — тебя подняли, отнесли в номер.

Олег Романцев

Дело в том, что быт мог помешать полноценно подготовиться к игре. Дома обязательно жена за продуктами пошлет. Полноценного питания нет, полноценного отдыха нет. Плюс, естественно, неустроенность: всем надо было что-то достать, где-то взятку дать. А они должны думать о футболе 24 часа в сутки. Вот в Тарасовке можно было обо всем забыть. Питание, проживание, кровати хорошие, а досуг — вон досуг на поле, две тренировки в день. Если бы этого не было, вряд ли мы бы стали чемпионами столько раз.

Дмитрий Ананко

«Спартак» во всем нам помогал по жизни. Если тебе мебель нужна была в квартиру, начальник команды закрывал эти моменты. Когда у меня мама умерла, я пришел к Олегу Ивановичу, рассказал. А еды же тогда не было. Так мне в столовой наши повара собрали три сумки с продуктами. Ну как я мог относиться к этой команде? Ты выходишь на поле и о своем здоровье думаешь в последнюю очередь.

Станислав Черчесов

Случайных людей в Тарасовке не было. Там не мог прижиться тот, кто не обладал спартаковским духом. Все думали одинаково, за длинным рублем в «Спартак» никто не приходил, потому что в других клубах люди получали больше.

Александр Тарханов

В «Спартаке» была лучшая атмосфера из всех команд, где я работал. Вот я даже чувствовал, что я на базу приезжаю, и мне хочется работать сразу, все остальное, кроме футбола, из головы выветривается. И даже если, например, какие-то задержки с выплатами были, все работали. Подходили ко мне: Федорыч, как там? Я отвечал: потерпите, все нормально будет. Все были нацелены на футбол. И с дисциплиной проблем не было.

Виктор Онопко

Однажды пара футболистов приехала несвежая на базу. Ну, пьяные, мягко говоря. Видно, что не спали всю ночь и выпивали. А тут Олег Иванович видит их. Дальше тренировка. Он всех собирает и говорит: бежим кросс, круг надо пробежать за такое-то время, двух человек, которые прибегут последними, я выгоняю из команды. Ну, намекает на этих пьяных.

Мы побежали. Он садится на лавочку и смотрит. А мы же понимаем, что эти двое не добегут. И все бежим в одном, медленном темпе, вместе. Пробегаем один круг. Романцев говорит: этот круг не считается, вы не вложились. Второй пробегаем — то же самое говорит. Мы третий бежим так же. Он посмотрел на нас, махнул рукой и ушел к себе в номер.

Дальше я как капитан и вице-капитан решили всех собрать в зале для теории, чтобы переговорить с этими двумя. Стали им пихать. И тут Романцев спускается к нам — он подумал, что мы что-то против него устраиваем. Я начинаю объяснять: «Иванович, ничего такого, мы тут просто общаемся, пихаем им». И самое поразительное, что один из этих двоих встает и говорит: «Олег Иванович, я беру шефство над этим вот», — ну, который второй. Тут все в хохот. Иванович сам смеется. Вот так загладили все. Он понял, что мы коллектив, мы не бросили этих двоих, но для них это тоже, конечно, был урок.

Александр Хаджи

Огромную помощь Романцеву оказал Старостин: он, можно сказать, был духовником команды. Перед каждой игрой приезжал, садился в столовой, раскладывал выписки из газет, показывал Романцеву. Его дверь всегда была открыта — заходи, говори свободно.

Олег Романцев

Когда я был игроком, мы, к сожалению, не общались. Николай Петрович приезжал на установку, говорил несколько слов и уезжал к себе в клуб. А когда тренером я стал, мы разговаривали почти каждый день — и по игрокам, и по составу, и по сборам. И перед матчем после установки тренера Николай Петрович практически всегда брал слово на две, три минуты и чисто психологически настраивал футболистов, рассказывал какой-нибудь случай. Допустим, играем с «Динамо», и он вспоминал что-нибудь такое, что делало этот матч особенным, очень важным, объяснял, почему сегодня нужно выложиться на сто процентов на поле. Это всегда помогало, кстати.

Виктор Онопко

Романцев давал установку, а Николай Петрович всегда говорил свое слово — очень коротко, но в точку. Плюс клубная работа вся была за ним, бумажные дела. На сборы он тоже любил с нами ездить — помню, мы в Германии на автобусе ехали из одного города в другой два часа, так он встал, взял микрофон и все два часа читал наизусть поэму.

Он был легендой. Был основателем большого клуба. И вел себя как простой человек. По отношению к любому футболисту, любому работнику клуба, к шоферу, к повару.

Дмитрий Ананко

Я только приехал в «Спартак», мне было 16 лет, а Старостин мне говорит: Митя, мы за тобой следим. А я пацан, да? Один из многих, у которого ну просто есть шанс попасть в команду. Это окрыляло, конечно. Ты верил в то, что все делаешь правильно.

Однажды я был на базе, основной состав уже потренировался, все ушли. Ну, думаю, зайду в баню, никого же нет. Захожу, а сидит Николай Петрович с Валентином Ивановичем Покровским, селекционером «Спартака». Я испугался, думал тика́ть. А Николай Петрович говорит: Митя, иди сюда! Мы с ним проговорили час. Я был поражен тем, как много он обо мне знает, вплоть до того, где я учился и как.

Владимир Бесчастных

Николай Петрович Старостин меня любил. Когда мы получали премиальные в валюте, он давал мне их из кармана и говорил: «Володя, это очень большие деньги. Очень большие деньги. Отдай папе».

Постепенно «Спартак» раскочегаривается — и начинает играть все стабильнее и побеждать все чаще.

Александр Тарханов

Работали мы быстро. Но все равно месяца два ушло, пока притерлись все. Сначала многие ребята на Пятницкого обижались, потому что он пихал всем на поле. Ко мне Валерка Карпин пришел и говорит: Федорыч, ну поговорите с Пятницким, чего он все время болтает? Я иду к Пятаку, он мне говорит: я тогда играть не смогу.

Потом играли с «Шинником», сыграли 0:0. Подходит ко мне Карпин и говорит: Федорыч, ты скажи Пятаку, пусть говорит, а то без него нам и подсказать некому.

Владимир Бесчастных

Перелом наступил в финале Кубка. Мы начали друг друга понимать, и уже пошел романцевский «Спартак»: стиль игры примерно такой же, как у Бескова, но очень мощная, атлетичная команда. Когда мы выиграли у ЦСКА в финале Кубка, я просто видел, что Романцев был откровенно счастлив. Мы не только титул взяли, мы обрели уверенность в себе. И во второй части чемпионата России никто с нами рядом не стоял уже вообще.

Евгений Селеменев

Олег Иванович немножко ушел от легковесного спартаковского стиля в пользу таких гренадеров, добавил жесткости, прессинга. Больше силовой борьбы, больше прострелов, больше подач, больше верхового футбола. Но поначалу неправильно использовали двух игроков на поле. И как только Романцев поменял местами Пятницкого с Ледяховым, то есть моторного Пятницкого он оттянул в глубину, а такого вальяжного, но с хорошим пасом Ледяхова поставил под нападающими, все побежали сразу.

Олег Романцев

Когда я Пятницкого с Ледяховым поменял местами, мне самому понравилось. Я даже удивился: почему эта мысль не пришла мне в голову раньше? И почему они сами ко мне не подошли? А может быть, и подошли, я просто не помню. Но после этого и все остальные по-другому стали играть. Они знали, как под Пятницкого открыться, они знали, как под Ледяхова открыться или забежать. Просто «Спартак» стал стройной, мощной командой.

Сергей Белоголовцев

Мне тогда казалось, что этот «Спартак» был таким порождением окружающей свободы, вот этого ветра перемен, который влетел в душные комнаты. Эти парни в команде, мы потом познакомились и приятельствовали, они были такие же, как мы, реально безбашенные. Они думали, что будут вечно молодыми, что всегда будет праздник вокруг них — и они будут создавать этот праздник.

Финальную часть чемпионата России «Спартак» проходит без поражений — и забивает соперникам по четыре-пять мячей.

Виктор Онопко

Мы стали кайфовать, получать удовольствие и были на голову сильнее любого соперника. Нам вообще было все равно, против кого играть.

Леонид Трахтенберг

Мы недавно сидели, Романцев говорит: «Помнишь, какие вопросы мы задавали перед игрой? Выиграем мы или проиграем?» Я сказал: «Олег Иванович, такой вопрос вообще не стоял». Он говорит: «А какой вопрос стоял?» — «Ну, стоял вопрос — сколько забьем».

Игорь Рабинер

Во втором круге «Спартак» разорвал тот же самый «Асмарал» со счетом 5:1, и это уже была игра команд двух разных уровней.

Владимир Бесчастных

Во второй игре с «Асмаралом» Рашид Рахимов играл по Гаврилову персонально. Задача ему была поставлена так: Рашид, тебя нет на поле, и Гаврилова нет на поле. Мне даже Гаврилова стало немножко жалко, потому что Рашид не церемонился с ним вообще, просто выключил его. Ну и все, играли мы, а «Асмарал» ничего не мог сделать. Пять забили, а могли и больше. То есть Олег Иванович особо ничего не говорил, но выводы сделал.

Юрий Гаврилов

Перед второй игрой со «Спартаком» Аль-Халиди пробросил такую фразу: если выиграете, я вам заплачу премиальные по 1000 долларов. Я ему потом сказал: хоть по пять плати, тут уровни разные.

Алексей Скородед

«Асмарал» приехал со сборов в Турции, и, видимо, те задачи, которые Бесков ставил команде в долгосрочной перспективе, для Аль-Халиди оказались неподъемными. Материальное обеспечение пошло на спад, и команда просто поплыла, потеряла мотивацию. К сожалению, этот период пришелся на принципиальную игру со «Спартаком». Константин Иванович очень болезненно воспринял это поражение. Ушел в себя, проглотил язык. Все, пустота.

Олег Романцев

Мы их обыграли безо всяких проблем. В картишки нет братишек. Три очка от «Асмарала» или три очка от киевского «Динамо» — это все равно три очка.

Владимир Бесчастных

В гонке за чемпионство участвовали мы, «Динамо» и «Спартак» (Владикавказ). И вот мы поехали во Владикавказ и, чтоб вы понимали, выиграли 5:2. Очень интересно было, когда сели в автобус. У «Икаруса» были такие жесткие зеленые шторки. Мы садимся, Игорь Ледяхов говорит: ну-ка, опускай все шторки. И как только мы их опустили, прилетел камень в стекло примерно на уровне головы Игорька. Для меня это, конечно, было в диковинку, все-таки я считал, что «Спартак» — это команда народная, что его везде любят. Помню, еще Черчесов, он же местный, говорит: ну, сейчас я договорюсь. И чуть яблоком в голову не получил и залетел в автобус обратно.

А в Грозный мы в том году просто не поехали. Должны были играть с «Тереком» в Кубке осенью. Войны еще не было, но уже были боевики, которые брали людей в заложники и делали на этом бизнес. Видимо, Олега Ивановича кто-то предупредил, и мы отказались ехать. И нас сняли с Кубка. А следующая команда, которая должна была играть с «Тереком», тоже не поехала в Грозный, но после этого с Кубка сняли уже «Терек». То есть вот такой беспредел. Если бы не это, у нас мог быть еще один золотой дубль.

Чемпионский титул «Спартак» оформляет за несколько туров до конца первенства, разгромив «Локомотив» в «Лужниках» в октябре 1992 года.

Владимир Бесчастных

Прекрасно помню чемпионскую игру с «Локомотивом». Мы сразу взяли инициативу в свои руки, забили один, второй, играли уверенно. Я вышел на замену и забил. Для меня это было важное чемпионство, конечно, я молодой парень, мне 18 лет. Но я почему-то думал, что болельщики воспримут это как должное. Ну, стал «Спартак» чемпионом России, а кто еще может быть чемпионом России?

После матча мы встали всей командой фотографироваться, и я смотрю: у фотографа глаза становятся все шире и шире. Поворачиваемся, а это болельщики выскочили с трибун и побежали на поле. Видимо, это чемпионство ждали, несмотря на жизненные трудности.

Игорь Рабинер

Это было прямо огромное счастье человеческое, люди бегали по полю счастливые. И знаете, кто был в этой толпе? Молодой болельщик, а впоследствии знаменитейший пианист Денис Мацуев, который был юным фанатом московского «Спартака». Он даже переехал из родного Иркутска в Москву не потому, что хотел учиться в школе при консерватории, а потому что ему родители сказали: «Дурачок, у тебя будет возможность на твой любимый „Спартак“ вживую смотреть».

Евгений Селеменев

Народ просто ломанулся, ну и я, естественно, тоже. Полиция тогда более лояльно к этому относилась, это сейчас на несколько суток можно загреметь, если выбежишь на поле. Кто-то начал там сетку пытаться оторвать с ворот, кто-то Ледяхова раздеть хотел. А у меня цель была — просто проораться в космос. Мы — чемпионы!

Александр Тарханов

Народу было много, они нас обнимали, и мы никак не могли уйти в раздевалку. Минут 30 к ней прорывались. А там уже спокойно поздравили друг друга, переоделись и уехали. Нам еще несколько матчей предстояло в чемпионате.

Одну из последних игр мы играли с московским «Динамо». Снег, мы уже чемпионы, никакой мотивации. И тут Николай Петрович заходит перед установкой и говорит: Олег, смотри, этот мудила-журналист написал — «Спартак» чемпион, но игры нет, а у «Динамо» игра хорошо поставлена. Олег Иванович это зачитал на установке. Вышли и 5:2 их обыграли. Валерка Газзаев спрашивает потом: «Слушай, чего вы так бились? Вам игра не нужна эта». Я отвечаю: почитай газету.

Игорь Рабинер

Романцев давно вышел из тени Бескова. Но после этой победы в чемпионате уже никаких слов о багаже и сравнений быть не могло. Это был чисто романцевский «Спартак». Он вынес всех в одну калитку. Можно сказать, что 1992 год ознаменовал воцарение Романцева как самого топ-тренера страны, рядом с которым уже сложно было кого-то поставить.

Футболисты «Спартака» качают Олега Романцева после победы над «Локомотивом», которая гарантировала им первый титул чемпионов России. 1992 год

Фото: Игорь Уткин / ТАСС

Пока «Спартак» идет к триумфу, в «Асмарале» начинаются проблемы с деньгами.

Алексей Скородед

«Асмарал» в первом же сезоне в высшей лиге занял седьмое место. Если сейчас смотреть, вообще-то огромный результат. Но Константин Иванович на следующий сезон уже ставил совершенно другие задачи. Попадание в тройку, борьба за первое место. Но чтобы этого достичь, нужна была материальная поддержка. А у Аль-Халиди в тот момент возникли трудности с финансированием. И он просто не смог купить каких-то известных футболистов, которые могли бы приехать к нам. Включая, например, капитана киевского «Динамо» Андрея Гусина, который приезжал в «Асмарал» на просмотр.

Игорь Рабинер

У Аль-Халиди произошел конфликт с всесильным Александром Коржаковым, руководителем службы безопасности президента Ельцина. Коржаков захотел брежневскую дачу в Кисловодске, а она принадлежала Аль-Халиди. Он говорит: «Хотите — покупайте». Ну, а у Коржакова разговор шел скорее силовыми методами. Приехали силовики, положили людей мордой в пол — там в это время находились футболисты кисловодского «Асмарала», который в первой лиге играл. И после этого бизнесы Аль-Халиди в России начали схлопываться.

Юрий Гаврилов

У него стали эту дачу отбирать, он пошел в суд. И ему, видимо, четко объяснили, что с государством судиться не надо. Говорили, что ему обрубили доступ к деньгам, которыми он распоряжался. Так или иначе, ситуация обернулась против него. И начались задержки с зарплатой и так далее. А Бесков всегда о таких вещах сильно переживал. А тут раз — поле тренировочное не дали. Или команде негде готовиться к играм. И Константин Иванович говорит: «Чего ты из нас клоунов делаешь? Команда стоит на дороге и ждет автобуса, автобус не приходит. Что это за дела? Я так работать не буду».

Работали-работали, добились выхода в высшую лигу, и все рассыпалось в одночасье, как карточный домик.

Алексей Скородед

Константин Иванович на моих глазах несколько раз задавал Аль-Халиди вопросы: в чем причина, почему не платятся деньги? Аль-Халиди просто уходил от ответа. Константин Иванович дико был рассержен. Ребятам же нужно в любом случае что-то говорить, правильно?

Игорь Рабинер

Перед уходом в отпуск Бесков поставил Аль-Халиди ряд условий по организации сборов, по приобретению новичков. В первые дни января 1993 года он пришел на тренировку, увидел, что Аль-Халиди не выполнил ни одну из его просьб, и объявил, что уходит в отставку. И в то же межсезонье РФС разрешил всем футболистам «Асмарала» из-за каких-то там недочетов в контрактах разорвать соглашения с клубом бесплатно.

Ну а еще через несколько месяцев, когда были октябрьские события 1993 года, стадион «Красная Пресня» просто разгромили. Он находится неподалеку от Белого дома, и от него фактически ничего не осталось. Поле превратилось во что-то невообразимое, украли всю форму. Это, можно сказать, было финальным аккордом «Асмарала» в высшей лиге. Сказка первого частного советского клуба закончилась.

Александр Хаджи

Бесков с Романцевым потом уже при мне встретились в «Спартаке». Собрались вдвоем, посидели, обо всем рассказали друг другу, вышли оба довольные. Бесков понял, что Романцев — тренер, никуда уже от этого не денешься, обиды надо прекращать. И потом вроде бы Романцев Бескову пенсию назначил, и они стали общаться хорошо.

Параллельно с завоеванием чемпионского титула в России «Спартак» играет в Кубке кубков — осенью 1992 года проходят матчи 1/16 и 1/8 финала.

Владимир Бесчастных

Сначала в Кубке кубков мы играли с «Авениром», командой из Люксембурга. И в Москве мы умудрились сыграть с ними вничью. И, помню, сидим в бане и обсуждаем: слушай, ну если мы «Авенир» не пройдем, ну я тогда вообще не знаю. В итоге мы настроились на тяжелую игру на выезде и легко обыграли их 5:1.

А следующие игры были с «Ливерпулем». Вот это проверка. Погода в Москве была просто ужасная. Но их вратарь начал чудить, получил красную. В итоге 4:2. Преимущество в два гола, но если они дома выигрывают 2:0, они проходят дальше.

Вадим Лукомский

Почему «Спартак» играл против английских силовых команд достаточно эффективно? В то время английский футбол предполагал высокий уровень агрессивности. Я под агрессивностью подразумеваю готовность встречать соперника и выдергиваться из схемы для того, чтобы как можно быстрее отобрать мяч. И мне кажется, тут очень здорово накладывается то самое легендарное спартаковское клише — «стеночки» и забегания. То есть если соперник готов выдергиваться, то «стеночкой» его пройти очень легко.

Владимир Бесчастных

Мы приезжаем в Ливерпуль, нас встречают корреспонденты: как вы думаете, сколько «Ливерпуль» забьет «Спартаку»? На что был ответ: а вы уверены, что вы забьете «Спартаку», а не «Спартак» вам?

Потом едем-едем, я думаю: где же стадион? Смотрю, здание стоит, мы в него заезжаем — оказывается, это стадион и есть. И для меня было поразительно, насколько близко трибуны. В «Лужниках»-то тогда до трибун было два километра, а тут зрители — вот они. Могут и по горбу ударить, когда аут вбрасываешь. И слышимость просто сумасшедшая.

Виктор Онопко

Наши жены поехали нас поддерживать. Рассказывали потом, что им страшно было сидеть на трибунах: такой стоял рев. «Думали, — говорят, — что вас тут растопчут».

Владимир Бесчастных

Выходим на разминку, просто ужас, вообще не слышно ничего. Дальше выходим играть — конечно, они давят, орут, лезут, мы немножко подрастерялись. Но дальше они атакуют, а там стоит Дима Хлестов на углу штрафной и мяч так мысочком — пум, на угловой. И так улыбается: типа, вы что, «Спартаку» забить хотели? И как-то у нас пошло-пошло, они уже не успевают никуда. Я вижу, Димка Радченко открылся, качу ему мяч, он забивает. Ну и потом уже играли спокойно. И выиграли 2:0 у «Ливерпуля» в Ливерпуле. И помню, в самолете такие: ва-а-а-а!

А потом прилетаем в Москву и просто сидим в салоне. И выяснилось, что нас просто никто не ждал в аэропорту. Нам даже дверь пришлось открыть, пока ждали кого-то, чтоб не задохнуться.

Дмитрий Ананко

Конечно, в тот период большинство футболистов хотело уехать за границу. И конечно, были разговоры, чего скрывать, что, если мы удачно сыграем в еврокубке, мы сможем дороже себя продать. Но перед «Ливерпулем» был разговор Олега Ивановича с ребятами на предмет того, чтобы, если мы «Ливерпуль» пройдем, ребята не разъезжались и остались в команде. Что, собственно, и произошло.

Игорь Рабинер

1992 год — это самая сбалансированная, самая мощная игра «Спартака». Воздушность, легкость, техника, комбинации. Красота и мощь в одном флаконе. Пожалуй, этот «Спартак» мог больше всего добиться на международной арене.