Легкое отклонение от канона. Или гоп со смыком по-корейски

Глава 13

— Вежливая, — Миоку проводила взглядом девчонку. — Причём заметила? — она глянула на невестку(которую давным-давно считала дочерью) — Поздоровалась на нихонго.

— Окаасан, все считают её гениальной, — печально ответила ХёЧжин.

— Окаасан? — удивилась женщина. — Сколько я тебя помню, ты всегда называла меня, хаха.

— Но ты же приехала сейчас разбираться. Сама же так сказала. Мало ли, вдруг я уже и не…

— Ты всегда будешь для меня, мусумэ, — Миоку приобняла сидящую рядом за столом, ХёЧжин. — А разбираться я — по долгому размышлению — приехала не с кем-то конкретно, а со сложившейся ситуацией.

— А-А-А!! — раздалось из спальни ЧжунГи. ХёЧжин тут же подскочила.

— Сиди, — придержала её Миоку. — Внучки знакомятся. Бывает. ХёЧжин опустилась на место. — Скажи мне, мусумэ, что за странное имя ты дала моей магомусумэ? Что это за ГопСо? Кстати, даже его я узнала от Майко! И причём здесь Ли? Она имеет какое-то отношение к владельцам «Самсунг»?

— Что-ты, хаха, — улыбнулась ХёЧжин. — ГопСо, это сценическое имя, по-настоящему её зовут Чхве ЧжунГи. Странно, что ты до сих пор этого не выяснила, — она лукаво посмотрела на Миоку. — С твоими-то возможнстями.

— Да я пол месяца просто в шоке, дочка! — развела руками женщина. — Если бы не случайная съёмка её уличного выступления, я бы и до сегодняшнего дня не знала о её существовании!

ХёЧжин положила голову на плечо Миоку и потеснее прижалась. Та легко дунула ей в макушку и обняла.

— Хаха, сколько лет я под твоим колпаком? — спросила ХёЧжин.

— Эмм…Дай-ка подумаю…С семнадцати лет, когда вы с ХеМин приехали поступать в Токийский университет и на ступеньках здания, встретились с Такэда. Он тогда на каникулы приехал из Гарварда и что-то там выяснял у местных преподавателей. Я права? Помню в тот же день, — Миоку улыбнулась в макушку ХёЧжин, — он прибежал домой с влюблёнными глазами и заявил, что переводится в Токио. Кстати, Йошира, его отосан…

— Чичи? — хихикнула девушка.

— Это он для тебя, всегда был чичи. Ты из него и сейчас верёвки вьёшь. Мы же очень хотели дочку…а получилась ты. Но его отец был доволен этим решением. А уж когда ты, через неделю появилась в нашем доме… — Миоку замолчала. ХёЧжин потёрлась щекой о её плечо.

— Что будем делать?

— Сначала мне нужны подробности. Но сразу предупреждаю, с твоей оммой у меня был долгий разговор. Прежде чем я приехала к тебе, побывала в гостях у твоих пумоним. И ты же меня знаешь! Высказала им всё, что я думаю! Твой абоджи, а он и есть виновник всех проблем, намекнул, что вышло недоразумение, он поначалу не знал, что ЧжунГи дочка Такэда. Поэтому и сорвался, обвинив во всём ХеМин…и тебя за удочерение бастарда. А потом было поздно. Он бы потерял «лицо» перед своим окружением, после такого скандала (в узких кругах). Правда примерно через год, его люди раскопали информацию и он даже поделился ею со своей подругой, тогда ещё и близко не президентом вашей страны. Она, по его словам, ему мягко попеняла на его поспешное решение. Кстати она и сейчас не в курсе, что Чжуна его внучка. Чжуна…ЧжунГи… — попробовала на «вкус» имя своей магомусумэ Миоку.

— В вольном переводе с корейского, что-то вроде тигрицы, — подсказала ХёЧжин. — В очень вольном.

— А как это будет на нихонго? Дай-ка подумать…Тора? Торанэко? Торанэко Таёда?

— А почему Таёда? — с плеча Миоку поинтересовалась ХёЧжин.

— Потому что ребёнок должен носить фамилию отца, — наставительно ответила хаха.

— Одни кошки у меня в доме! — фыркнула мусумэ ХёЧжин. — Ты знаешь, что у Чжуны есть кошка?

— Слышала, но ещё не видела.

— Увидишь, ахнешь! Таких как она на свете не существует. Розовая, один глаз голубой, другой жёлтый. Я её обожаю! Она ещё и пиво пьёт вместо воды! Хи-хи.

— Я заметила, что у Торанэко-тяна глаза тоже жёлтые, — сказала Миоку. — Как у моей хаха.

— У собо Айано?

— Да. И она очень похожа на свою сособа. Прабабушку. Только волосы чёрные.

— Волосы тоже розовеют. Уже становится видно.

— Да? Я не обратила внимания.

— Ещё увидишь. А кошку она назвала Нэко-тяна. У меня теперь и Нэко и Торанэко-тяна. И обе Таёды. Хи-хи.

— Ты когда замуж за Такэда выйдешь? Мне ещё внуки нужны.

— Хи-хи. Ты ругаться не будешь? — снова потёрлась ХёЧжин.

— Что? — не поверила Миоку. — Уже?

— А ругаться не будешь? — ещё раз повторила девушка.

— Буду! — честно ответила хаха.

— Мы оформили свои отношения, через год после ухода софу Дайго. В муниципалитете Бункё.

— После смерти моего отосан? Десять лет назад? И ты молчала?

— Хаха. Куда смотрят твои службы? Посуди сама могла бы я ездить по три раза в месяц к Такэда и ночевать у него, будь я невестой, а не законной женой? Это сейчас я сижу дома, потому что Чжуна «проснулась» и мне надо в первую очередь проследить за её социализацией в обществе. А так-то, вспомни, я из Японии и не выезжала…почти. Только по делам.

— Но почему ты до сих пор не сообщила мужу, что у вас с ним есть дочь? И почему, всем нам, говорила, что вы не женаты? И тот, тоже…конспиратор! Молчит, как убитый!

Вот после этого вопроса, ХёЧжин, «ледяную статую», как её прозвали подчинённые, железную бизнесвумен, с лёгкостью перешагивающую через «трупы» конкурентов, прорвало. Прорвало впервые за пятнадцать лет. Такой чисто девичей истерики, Миоку совершенно не ожидала!

— А…а…это вы во всём виноваты-ы! — разрыдалась вдруг ХёЧжин, теснее прижимаясь к плечу Миоку. — Вы-ы! И ваши дурацкие традиции-и-и! Вне…ик…внебрачный ребё-о-онок! По…позор семьи-и! Ку…куда смотрела ваша мать? И-и-и…! Весь…ик…весь мир давно живёт по-другому, а мы всё…ик…на мо…хлюп…на могилы предков оглядываемся-а! А она…она смотрит сквозь меня, а я…Чжуна, Чжуна. А она…хлюп…внимания не обращает! А у меня…работа-а-а! Бизнес! Ку…куда деваться…я и сдала её в пансионат…А…а…аппа…а…асёл!

— Ну, тише, тише, успокойся, девочка моя, — легонько похлопывая ХёЧжин по руке, уговаривала Миоку.

— И Такэда…ик…хлюп…а…асёл! — не слушала уговоры девушка.

— И МёнСу, осёл, — послушно повторяла Миоку. — А Такэда мой, вообще — аслищще! Но всё же, почему ты ему не сказала про дочь?

— А назло! — хлюпнула носом мусумэ.

— Э-э…с логикой не поспоришь, — хмыкнула хаха. И вдруг… — Погоди! Что ты про пансионат сказала?

— А что я могла сделать? Няньки не справлялись, у меня работа, куда мне было деваться? — подуспокоившись и изредка хлюпая ответила девушка. — До четырёх лет, она была со мной, а дальше…

— Ты хочешь сказать, что с четырёхлетнего возраста и…когда ты её забрала?

— Чуть больше месяца назад. В конце января.

— То есть одиннадцать лет, — проговорила Миоку голосом, которым можно было заморозить Антарктиду, — моя внучка безвылазно провела в закрытом пансионате?

— Почему, безвылазно? — ХёЧжин отодвинулась от Миоку и поёжилась, передёрнув плечами. — На выходные — когда могла — и на каникулы я забирала её домой.

— Угу. И ни АнГи, ни МёнСу, ничего не предпринимали?

— Омма, якобы была не в курсе. А аппа, ты же сама уже знаешь…

— Но через год-то он всё выяснил? Почему и тогда ничего не делал?

— Он спонсировал пансионат для детей-аутистов. Как и я.

— Аутистов? Чжуна была в закрытом пансионате для душевно больных⁇!!

— Нет, хаха. Аутисты и душевнобольные это разные патологии.

— А как она вообще туда попала? И ты что-то говорила, насчёт «проснулась». Прости я тогда не обратила внимания.

— Аутисты, это «люди в себе». Интроверты. До остальных им нет никакого дела. Они живут в своём, внутреннем мире. Им там хорошо и комфортно. А «просыпаясь» они как бы открывают для себя внешнюю реальность. Но это не сумасшедшие или душевнобольные. Аутисты очень умные люди. Часто намного умней и талантливей, обыкновенных.

— Н-да? — с сомнением покачала головой Миоку. — А почему Чжуна вообще родилась с такой патологией? В нашем роду рождаются здоровые дети.

— Ой, хаха, а то ты не знаешь историю моей помолвки? — хмыкнула ХёЧжин. — ХеМин была пьяна, Такэда практически невменяем…на радостях.

— Это, что же получается? — спросила Миоку, — У ребёнка с обеих сторон, родители и ближайшие родственники, занимают верхние строчки в журнале «Forbes». А она проводит детство в закрытом пансионате? Вдали от родных? Среди чужаков? — Миоку снова начала заводиться. — У меня появляется всё больше и больше вопросов к твоей омме, мусумэ!

— Омма, пыталась сделать всё, что могла, хаха. Мы даже поругались. Это я ей запретила говорить о Чжуне. Иначе пригрозила, что она вообще никогда не увидит соннё.

— Я тебя не виню, дочка, — мягко ответила Миоку на выпад ХёЧжин. — Ты и Такэда, всегда будете для меня детьми. А дети не должны отвечать за глупости родителей.

— Но омма…

— Твоя омма, мусумэ, старшая женщина в роду! И она обязанна была найти выход из создавшегося положения!

— Но аппа…

— Даже если это положение, создал мужчина. Тем более! Мужчины на то и существуют, чтобы создавать нам проблемы. А мы должны научиться находить лазейки и выпутываться из них! Это они думают, что управляют семьёй. На самом деле мой Йошира ест из моих рук. Твой аппа, такой же. Поэтому и спрос, с АнГи!

— А ты сама, хаха? Ты же сама призналась, что я под твоей негласной опекой с семнадцати лет! Как же ты поверила россказням абоджи и не проверила, что на самом деле случилось в роддоме? И Такэда знал! Когда выяснилось, что ХеМин беременна, омма ведь сообщила вам?

— Твой муж, винил себя во всех смертных грехах, дочка, — печально ответила Миоку. — ХеМин искусно скрывала свою беременность, и от АнГи эту новость, мы узнали буквально накануне родов. Такэда был в России, открывал дополнительные мощности где-то в Сибири. А моих людей в родовое отделение, не пустили. А потом я год была в трауре.

— Вот поэтому я Такэда ничего и не сказала! Ты заметила, хаха, что когда надо, наших мужчин никогда не бывает рядом? То они в России, то во Франции, то ещё где? Один аппа прибыл вовремя, да такую кашу заварил, что мы пятнадцать лет расхлебать не можем!

— Всё образуется, мусумэ, — Миоку снова привлекла ХёЧжин к себе и уложила её голову на плечо. — Всё образуется. Только я согласна с тобой. Такэда пока ничего не скажем. Пусть помучается. Действительно, когда мы в них нуждаемся их никода нет на месте!

— А как же Майко?

— Майко я сказала, что ГопСо твоя приёмная дочь.

— Ну, тогда ладно.

— Оставим пока в покое наших мужчин, — задумалась Миоку. — Что мы-то дальше делать будем? А, мусумэ? Ну с тобой-то всё понятно. Ты, хаха, омма. А я? А АнГи? А Айано, наконец? Ведь если только она узнает…Ты же знаешь её характер. По большому счёту, именно она создала всё то, чем мы владеем! Да я же вылечу из-дому, впереди своего визга! Вслед за Йошира! Вольно или невольно, мы поступили с магомусумэ по-свински. Как она узнает, что в этом мире она не одинока? Не считая тебя, конечно? Что у неё есть большая семья, которая её любит и готова заботиться о ней?

— Не знаю, хаха. Она только месяц как осознала самоё себя. Оммой меня зовёт. Ты не представляешь какое это счастье, видеть здоровую дочь! Любить её, спорить, смеяться, наказывать! Да-да и это мне приходится делать! Если бы ты только знала, какая она непослушная! — слово «непослушная» ХёЧжин произнесла с таким восторгом, что Миоку стало завидно. — Дай мне насладится, хаха, своим материнским счастьем!

— Ну хорошо…не знаю как АнГи, но я с семнадцати лет воспитывала тебя и учила не быть эгоисткой, — с намёком ответила Миоку.

— До конца этого года, — поняла намёк ХёЧжин. — А потом всё ей расскажем. Ну пожалуйста, хаха.

— Хм. Я подумаю. И ещё, что это за школа «Сонхва»? Зачем она ей? Я понимаю Майко. Она младшая наследница второй ветви. С неё спрос невелик. Пусть себе, балуется. Её удел хорошо выйти замуж. Но Торанэко? Она основная наследница всех активов и ресурсов обеих семей! Через десяток-другой лет, на её плечи ляжет как ваша финансовая империя «Favorite-group», так и наша «Toyota-Cars' „и в придачу дочерняя“ "Lexus''. Ей нужно учиться в школе с соответствующим уклоном. Математика, прежде всего. А она в "Сонхва»!

— Не скажи, хаха, — ответила ХёЧжин. — Ты слышала какую музыку она пишет?

— Да. Музыка конечно прекрасная, но какое отношение это имеет к делу?

— Самое, непосредственное. Она уже, в пятнадцать лет, — мировая звезда! О ней заговорили все мировые СМИ. Её музыку требуют самые престижные музыкальные площадки! Два известных на весь мир дирижёра, едва не подрались из-за неё на экзамене. Неделю назад за ней приезжали из Sony Music и из UMG. Самых крупных мировых лейблов.

— Да, — с улыбкой согласилась Миоку. — Наша Майко от неё без ума! Кстати, что-то подозрительно тихо у них наверху. Надо бы проверить…Позже. Ну? И что ты думаешь по этому поводу, мусумэ?

— Я думаю, что если так и в будущем продолжиться, а сомневаться не приходится, по её словам её просто распирает от музыки, то через десяток-другой лет, наши активы и ресурсы, покажутся жалкой лужицей по сравнению с океаном её состояния!

— Ты в этом уверена? — с сомнением спросила Миоку.

— А ты, просто загляни в интернет и посмотри на объём продаж её музыкальных клипов, это просто какое-то сумасшествие! Особенно по поводу классики! Вот уж и сама не думала, что в современном мире, так будут раскупаться её произведения. А ты знаешь, что Ли СуМи, разрешила звать её онни? Ли СуМи! И даже в клипах её снимается! — ХёЧжин подошла к компьютеру на столе и включила ремикс Айко Айко. — Сама смотри!

— Впечатляет, — Миоку закрыла комп. — Да, — повторила, — Впечатляет! И всё равно, на сегодняшний день я других наследников кроме Торанэко не вижу. Придётся ей и экономику и финансы изучать. Но это уже её отосан постарается.

— Чичи, — хихикнула ХёЧжин.

— Аппа, — подтвердила Миоку и сменила тему:

— А за что ты наказала мою магомусумэ, ХёЧжин?

— О-о, это интереная история, — улыбнулась ХёЧжин. — Помнишь, как-то собо Айано, рассказывала, как она оказалась в Токио? И как раньше она танцевала в припортовых кабачках Нагасаки перед гайдзинами? И как бежала перед бомбардировкой? Про любовь с французом и драку с англичанином?

— Да. Я не раз слышала эту историю от неё. Кстати ты знаешь, что после войны, этот француз нашёл-таки того англичанина и вызвал на дуэль офицерской чести?

— Нет, — удивилась ХёЧжин.

— Так вот, он убил его тем же ножом, что хаха Айано выбила у англичанина из руки, когда тот её ранил! Не перевелись ещё настоящие самураи…хоть и среди гайдзинов. А наши всё больше в якудза идут.

— Которых ты с успехом перекупаешь, — усмехнулась ХёЧжин.

— Тссс! Подсудное дело! — с наигранным испугом ответила Миоку. — Человеческий ресурс, тоже ресурс, мусумэ. — Ну так, что про историю хаха?

— Ну вот. Я тоже рассказала байки собо Айано ЧжунГи. А она знаешь, что сделала? Ты не поверишь! Взяла и написала про неё песню!

— Что ты говоришь? — удивилась Миоку. — А можно послушать?

— Я тебе потом поставлю. Я ведь тайком, когда она спит, копирую всё что она пишет. Для семьи и для памяти. Но самое интересное, как она сочиняла! Представь, заходят СуМи и ИнСон в студию звукозаписи в его агенстве — это всё со слов СуМи, я-то в офисе была — и видят ЧжунГи у микрофона. Качается из стороны в сторону как змея, подняв руки, — всё это ХёЧжин проделывала перед Миоку, для наглядности, — и поёт. У ней, такая маленькая грудь! У ней три жёлтых лилии на сраке-е!

Миоку зашлась от смеха.

— Как -как? Три жёлтых лилии на сраке? Ха-ха-ха! Я у неё обязательно спрошу, есть ли эти лилии. Или когда в онсэн поедем, подсмотрю! Ха-ха-ха! У ней три жёлтых лилии на сра-а-аке-е-е! — протянула Миоку

— Уходит капитан в далёкий путь.

И любит девушку, из Нагасаки! — послышалось сверху.

Обе женщины одновременно посмотрели вверх. На втором этаже, сложив руки вдоль перил лестницы и уронив на них головы, прогнувшись стояли две девчонки, покачивая из стороны в сторону своими задницами и периодически ударяя ими друг о дружку.

— Ой! — подскочила ЧжунГи, когда Майко ущипнула её за бок.

— Ай! — подпрыгнула Майко, когда в ответ, я с размаху врезал ей по жопе.

— Познакомились, значит. Подружились, — констатировала Миоку. — И долго вы тут стоите?

— Да как бы не с начала вашего разговора, — ответила Майко.

— И что?

— Что? Что, — не поняла розововолосая.

— Что вы думаете о сложившейся ситуации? Майко?

— Собо, следи за моей мыслью.

— Ну-ну.

— ГопСо, мировая звезда, Майко, двоюродная сестра. Тебе это о чём-нибудь говорит?

— Сонхва, — добавила Миоку.

— В точку! — улыбнулась Майко. — А остальное меня не интересует.

— А ты, Торанэко? — посмотрела на меня…собо. Спрашивала она кстати на японском.

— А мы с Майко собрались в магазин музыкальных инструментов, — ответила ЧжунГи. — В тот самый.

ХёЧжин всплеснула руками.

— Опять? А что ИнСон скажет?

— А мы не играть! Мы гитару мне покупать будем! А то у Майко есть, а у меня ещё нет! Она собралась какую-то херню на экзамене лабать. Мне не понравилось. Придётся ей что-то нормальное накатать. Будем заниматься.

— Тталь! Что за выражения?

— Прости омма, — я поклонился. — Больше не буду.

— Ты видела, хаха? — картинно развернулась омма к бабке…какая там бабка, мне б такую, да «туда». — А ты спрашиваешь, за что я её наказываю!

— Верно, — строго посмотрела на меня собо. — Торанэко, следи за своим языком!

— Да…хальмони, — перешёл я на корейский. — Спасибо, что заботишься обо мне, хальмони.

И тут из моего рюкзачка показалась голова Никотины.

— Миу! — защитила она меня.

— Ой какая прелесть, — размякла бабка. — Иди ко мне моя хорошая, — просюсюкала она путая японские и корейские слова. И «прелесть» пошла! Ну и ладно! Обойдёмся! — Торанэко, там внизу, тебя ждёт сюрприз. Не удивляйся, это мой подарок. Всё, дети, бегите. — Собо уткнулась носом в розовую шёрстку Никотины, не обращая на нас никакого внимания. — Так, что ты говоришь? Она любит безалкогольное пиво? — спросила она у оммы, когда мы с Майко, уже выскакивали из квартиры.

А на парковке меня ждал

Тонированный, бронированный, максивэн…розового, блин, цвета! «Lexsus». Рядом с открытой дверью, невозмутимо стоял мой Шкафчик.

— Куда едем, маленькая госпожа? — спросил водила, когда Шкаф подав нам обеим руки и заняв место рядом с ним, кнопкой на панели закрывал боковую дверь.

— В магазин…тот самый.

— Понял, — он нажал на ещё одну кнопочку и машина завелась. А я вынул из кармана безрукавки телефон.

— Йобосейо, онни. Ты где? — спросил я СуНа.

— В агенстве, ГопСо-ян, — услышал нервный ответ. — Тут после нашего выступления, настоящий балаган.

— А что такое? — удивился я.

— Репортёры оккупируют агенство. В кабинете сабонима, не протолкнуться, — зашептала она в трубку. — KBS, SBS, MBS и прочая мелочь…мы сейчас подписываем целый пакет договоров! Я как твой личный менеджер, обязана присутствовать!

— Так поздновато уже, онни! Да и… хвесик у вас!

— Да какой там хвесик! — с чувством ответила она. — Даже поляну накрыть не успели, как эти…налетели! Это у айдолов и трейни, хвесик. А у нас самая работа!

— Онни, я короче еду сейчас в тот магазин…

— Что? Опять играть? Ты сдурела? Сабоним нас с тобой прибьёт!

— Да не, просто гитару покупать…но может и сорвусь, — пришло мне в дурную голову потроллить онни.

— Стоять! — рявкнула она. Было слышно как в кабинете сабонима все примолкли. — Сбрось мне локацию и жди!

— Хорошо, — я даже испугался. — Сейчас скину.

— Что там, СуНа? — услышал я отдалённый голос сабонима.

— Там это…босс. ГопСо…снова едет в магазин музыкальных инструментов. Тот самый, — послышался грохот отодвигаемых стульев.

— Госпожа СуНа, можно эксклюзивные съёмки? Телеканал MBS.

— И нам можно?

— И нам?

— Контракт на месте, сумму на ваш выбор…

— СуНа, я с тобой, — крикнул босс.

— Слышала? — шепот в трубку.

— Угу.

— Готовься!

Пошутил, блин! Потроллил!

— Онни, с тобой всегда так круто? — восхищённо посмотрела на меня кузина.

— А то! — прищёлкнул я языком. — То ли ещё будет!

Мы стояли и ждали онни. Наконец, рядом взвизгнули тормоза и через минуту дверь открылась. С улицы потянуло теплом. Весна. СуНа вскочила на подножку проигнорировав руку Шкафа.

— Чего тебя снова несёт в тот магазин? — сходу набросилась она на меня. — Что тебе дома-то не сидится?

— Познакомься, онни, — я кивнул в сторону Майко. — Моя кузина из Японии. Майко Таёда.

— Таёда? — переспросила Суна, частично знакомая с моей биографией. — Та самая?

— Да.

— Аньон хасейо, Майко, — постаралась приветливо улыбнуться онни. — Я Пак СуНа, личный менеджер твоей сестры.

— З…здравствуйте, госпожа Пак СуНа, — заробела Майко. Ну, понятно. Перед ней целый личный менеджер!

— Можешь звать меня, СуНа-сонбэ.

— Да, СуНа-сонбэ. Спасибо. СуНа-сонбэ.

— Мы едем в магазин покупать мне гитару, — отчитался я. — Майко сдаёт экзамен по специальности в школу Сонхва. Я ей помогаю.

— Хм. Сдаёт Майко, а гитару покупаем тебе? — удивилась онни.

— Да, — обрадованно сказал я. — Мне. — Я вынул телефон и показал СуНа, нотную запись. Пока тебя ждали, я успела кое-что написать. Потом я сыграю, а Майко начнёт разучивать.

— Но, насколько я помню, экзамены до пятого числа? — засомневалась онни. — Как твоя кузина, успеет выучить произведение к экзамену.

— А-а, — легкомысленно отмахнулась ЧжунГи. — Там не сложно. Успеет. Эм…ну не поспит три дня!

Майко фыркнула.

— Ачжоси, — обратилась онни к водителю. — Магазин закроется через полчаса.

— Успеем, — ответил водила и прибавил газу.

Так быстро я ещё никогда не ездил! Мы проскакивали светофоры, визжали тормозами, обгоняли машины и справа и слева, подрезали. Но в без двадцати десять вечера остановились у магазина.

— Камсахамнида, маленькая госпожа, — сказал мне вдруг водила. Я непонимающе уставился на него.

— Я такого драйва, наверное ещё с войны в Ирак…э-э…давно не испытывал, — вовремя поправился он. Но я понял. — Совершенно не жалею, что начал работать на вас. С вами, хотя бы не скучно.

— Э-э, — не нашёлся я что ответить, и просто кивнул. Однако, приятно, что ни говори!

Как бы мы не спешили, а у телевизионщиков водители наверное ещё круче, чем мой. Ну а что? Волка, как говорится, ноги кормят. Весь зал магазина был уставлен телекамерами, а встречал нас, напоказ, сам его владелец. Ким ЧжиХа, если не ошибаюсь?

— Аньон хасейо, — я, Майко и СуНа, синхронно согнули спины.

— Аньон хасейо, — также поклонился продавец. — Что привело вас ко мне, милые девушки, в столь поздний час? — улыбаясь спросил мужик.

А то ты не знаешь? Репортёры тебе наверное все уши прожужжали. Кто приедет и за чем.

— Я хочу приобрести, акустическую гитару, ачжоси, — снова поклонилась ЧжунГи.

— О! ГопСо! Смотрите кто ко мне пришёл! — мужик посмотрел на своих работников. — Мой магазин вновь посетила «надежда нации."Ха-ха. Это становится уже традицией! С этого момента, ГопСо-ян любой инструмент который ты захочешь купить, обойдётся тебе на тридцать процентов дешевле! Лично для тебя в моём магазине, всегда будет такая скидка! — он повернулся к камерам. "Ну? Как я»?

— Благодарю вас, ачжоси. Спасибо, что заботитесь обо мне, — а что я ещё мог сказать?

— Пойдём, ГопСо-ян. Я покажу тебе ассортимент, — пропустил мимо ушей, мою благодарность, этот придурок. Слава глаза застила? Ну да и хрен с ним. По большому счёту ничего плохого он мне не сделал. Наоборот, даже обозвал «надеждой нации», да и вёл себя как мультяшный герой. Размахивал руками, невпопад смеялся и шутил. В общем как любит говорить, сабоним — паяц!

— ГопСо, мне вот эта нравится, — сказала подойдя Майко. — А тебе?

На людях мы решили, что кузина будет звать меня сценическим именем. Я тронул струну стоящей на специальной подставке гитары. За мной толпой ходили телевизионщики, но отрицательных эмоций, как ни странно, не вызывали. Физически я их никак не ощущал. Профи.

— Нет, Майко, — ответила ЧжунГи. — Гитарный звук должен длиться как минимум тридцать секунд. А эта, хоть и красивая, но даже десяти секунд не продержалась.

Потом мне не понравилась другая — дребезжит. Третья — глухой звук. Четвёртая — слишком громкий и жёсткий. Пятая — слишком большая дека. Шестая — слишком маленькая…И так далее. То гриф, широкий, то узкий, лады не строят… Я не искал «свой» инструмент, как скрипку и синтезатор. Но мне хотелось купить настоящую вещь. Цена меня не интересовала. И наконец выбрал. Гитара местного производства, чрезвычайно удобная, прямо сама в руки ложится. Достойное звучание. Называется она Crafter ML G-1000ce. Краем глаза замечаю, как на небольшую возвышенность в торце зала поставили стул. Ага, думают, что я вот так сразу, сейчас сяду и начну играть. Хе-хе. Извините, а никто ничего не обещал.

Расплатившись на кассе, ЧжунГи, вместе с Майко и СуНа…попрощались с хозяином магазина и вышли на улицу. В зале раздался общий вздох разочарования. Лишь один ИнСон, стоял и ехидно улыбался.

По дороге домой, перед тем как выпустить СуНа я долго с подозрением смотрел на Майко. Что-то меня торкало, но я не понимал пока, что?

— Онни, — обратилась ЧжунГи к СуНа. — Ты можешь научить Майко целоваться?

—??? — в рапахнутых настежь глазах, что одной, что второй, застыл ужас!

— Чего? — спросили они одновременно.

— Целоваться, — повторила Чжуна. — А что?

— А тебе зачем, — подозрение так и сквозило в вопросе СуНа.

— Хочу вместе с сестрой, новый проект забабахать! — Майко, хочешь быть знаменитой?

— Как ты? — загорелась кузина.

— Круче! Намного круче!

— Спрашиваешь! Но целоваться… — девчонка покраснела.

— Целоваться ты будешь со мной. И не по-настоящему. А как в кино. По-настоящему я сама не умею.

— Так ты хочешь сценический поцелуй? — успокоилась СуНа.

— А я про какой говорила? — изумилась ЧунГи.

— Завтра сходим в театральную студию на первом этаже. Поинтересуемся. А что за проект? — не утерпела от вопроса онни.

— Не могу сказать, — ответила ЧжунГи. — Пока ещё очень смутно себе его представляю…но целоваться там точно придётся. Чувствую.

— Девочкам? Несовершеннолетним?

— Ага.

— Это, — задумалась онни, — это очень смело. Порицаний не опасаешься?

— Я опасаюсь, что сабоним зарубит мою идею на корню. И мир не услышит несколько достойных композиций, а Америка с Японией не станут раком, — машина пошла слегка юзом, а Шкаф в кои-то веки раздвинул губы в улыбке.

— ГопСо! Негодница! Прекрщай ругаться, не то я сама тебя оштрафую!

— Да ладно, онни, — отмахнулась нахалка. — Здесь все свои. Я предлагаю такой проект, который на несколько лет весь мир поставит на уши. Понимаешь? — Всё, я почувствовал, что меня понесло. Не знаю гормоны ли или ещё что-то другое, но меня вштырило не по детски. Всерьёз! И я знал, что так надо. Не сейчас, на будущее! Но начинать следует с меньшего,так сказать, зла. Я вынул из кармана телефон.

— Сабоним? Добрый вечер, — Майко с ужасом и восторгом смотрела на меня.

— Чего тебе? — раздался в трубке недовольный голос. — Снова «Тройку» написала, на ночь глядя? Или уже «Четвёрку»?

— Сабоним, есть шикарный проект!

— Где?

— Пока у меня в голове!

— Ну?

— Сабоним, мне нужен, аэродром, бензовоз и самолёт!

— Подводная лодка? Крейсер? Авианосец? — спросили ехидно.

— Нет. Возможно потом. А пока только то, что я попросила.

— Хорошо, завтра обсудим.

— Спасибо, сабоним, — я сунул телефон в карман.

— Ты так с хозяином агенства разговариваешь? — благоговейно спросила Майко.

— А что? — не понял я.

— Она так со всеми разговаривает, — ответила за меня онни.

— Ну ты даёшь!

— Онни, — сказал я, СуНа, когда она покидала наш максивэн, — Если ты не уговоришь сабонима на клип с поцелуями, весь проект пойдёт прахом. Мы потеряем большие деньги. И ты не станешь самым крутым менеджером к-поп!

— Не каркай, ворона, — ответила онни. — Завтра поговорим.

А дома, по приезду, произошёл самый настоящий скандал! Майко не выдержала и всё растрепала омме и хальмони. Что тут началось!

— Только через мой труп! — кричала омма. — Ты не будешь целоваться с девушкой! Даже если она твоя двоюродная сестра! Ты, что себе напридумывала негодница! Хочешь, чтоб я тебе ещё цветочков на заднице ремнём нарисовала? Где это виданно?

— Омма, это просто сценический образ. Кино! В кино же ты смотришь на нетрадиционные отношения? Мы же с Майко не снимаемся в порн-хабе! Это клип!

— Клип? Где девочки целуются? Смерти моей хочешь? Хаха, скажи ей!

— Мы не будем целоваться по настоящему! Это сценический поцелуй, как в кино!

— Э-э… — начала Миоку.

Но я демонстративно вытащил телефон и начал набирать номер.

— Прости омма, но я этот клип сниму! Это надо не мне. Это нужно тем несчастным девчонкам, которых гнобят их родители и общество! Так надо омма, я чувствую! — действительно, у меня было такое ощущение, что кто-то гладит меня по голове и шепчет: «не бойся, ты всё правильно делаешь».

— А ты кому собралась звонить? — спросила ХёЧжин.

— Ну если ты мне не хочешь помочь, придётся звонить аппе!

— К…кому? — задохнулась от возмущения омма.

— Ха-ха-ха! Вот нахалка, — засмеялась Миоку.

— Аппе, — повторила ЧжунГи. — Моему любимому чичи, Такэда!

— А откуда у тебя номер его телефона? — подозрительно спросила омма.

— Собо дала.

Миоку поперхнулась смехом.

— Я?

— Ты, ты. Не притворяйся!

— Щибаль! — вскрикнула хальмони по-корейски. — Вся в меня! Мусумэ, отстань от девчонки! Ей сама Аматэрасу помогает! Но за враньё, будешь наказана! — это уже мне.

А-а, пофиг! Все вопросы будем решать завтра. А сегодня стоит позаниматься с Майко. То, что она мне показывала в спальне на гитаре, между прочим, выглядит вполне прилично. Я в её годы «там», такой техникой игры и близко не обладал.

— Омма, хальмони — мы ушли заниматься! — сказала ЧжунГи и потащила за руку кузину на второй этаж.

— Хаха, ты видишь? Нет ну ты видишь? — возмущалась ХёЧжин. — Она же меня в грош не ставит! Все мои замечания, просто игнорирует!

— Ну, ты же мечтала стать мамой здорового ребёнка? — философски заметила Миоку. — Пожалуйста. Получи! А она ещё и в пубертат входит! — мечтательно закатила глаза, хальмони. — Богиня одарила тебя самым настоящим материнским счастьем, даже с бонусом в виде переходного возраста! Что? Ты не рада? — Миоку хитро посмотрела на мусумэ.

— Рада, конечно, — неуверенно ответила ХёЧжин. — Но…но боюсь, что я не справлюсь…одна.

— Кто-то целый год хотел наслаждаться обществом дочки в одиночестве? — намекнула Миоку. — А я тебе всегд твердила, нельзя быть эгоисткой!

— Ну, хорошо, — после недолгого раздумья, согласилась ХёЧжин. — ЧжунГи знает о тебе и об омме, но пока ещё с ней незнакома. Но на этом и остановимся, разве…ещё чичи Йошира и собо Айано. Договорились, хаха? Ты ведь на самом деле не давала ей телефон Такэда?

— Всё-таки способная у меня внучка растёт, — улыбнулась Миоку, поглаживая разомлевшую Никотину. — За полсекунды, купила бизнесвумен с репутацией «ледяной статуи».

— Ты путаешь понятия, хаха. Одно дело, когда на твоих слабостях пытается играть, деловой партнёр или заполучивший инсайдерскую информацию, конкурент. И совершенно другое, когда тебя шантажирует родная дочь. Любая «ледяная статуя» растает.

— Конечно ты права, ХёЧжин. Поэтому придёться простить АнГи её вину и вместе с этой авантюристкой, заняться воспитанием Торанэко. Айщ! — Миоку дёрнулась. — Эта маленькая негодяйка, укусила меня за палец! — рассмеялась она, поднимая вверх руку с Никотиной. — Как только услышала, что её хозяйку собираются поучить! Маленькая защитница!

— Майко, не торопись! Тебе сейчас надо с нотами разобраться, мелодию запомнить. Ты сама не слышишь, что мажешь? В ноты не попадаешь? Медленнее! Куда ты летишь, как голый еб…как голый в онсэн? У тебя ещё целых три дня в запасе!

— Чжуна, а мы правда можем прославиться, ну-у с твоим новым проектом? — розоволосая внезапно перестаёт играть.

— Можем. Если ты языком перестанешь трепать, — мрачно ответила ЧжунГи.

— Ну, прости! Я не специально. Просто так хотелось собо рассказать, какая ты крутая!

— Ну рассказала, и что? Видала какой скандал мне омма закатила?

— Ну, прости-прости-прости…а целоваться точно будем? — девчонка от избытка энергии подпрыгивала на стуле.

— С тобой? — ухмыльнулась ЧжунГи. — Нужна ты мне больно. Я же сказала, это сценический поцелуй. Камера выставляется в таком ракурсе, что кажется, что поцелуй. А на самом деле мы может кусаться будем!

— Кусаться? — ахнула кузина.

— Ну, это я так, к слову. Просто будем стоять и смотреть друг на друга.

— А-а. А почему ты выбрала меня?

— По фактуре подходишь. Выкрасим тебя в рыжий цвет, а меня в чёрный…полоску розовую закрасим.

— И поставим Америку и Ниппон раком? — хихикнула Майко.

— Иди это собо расскажи! Она нас первых раком поставит! И вообще. Чего разговорилась? Учи давай!

— Чжуна, а сыграй ещё раз. Ну пожалуйста. Я так лучше запомню.

— У тебя ноты есть…ну ладно. Слушай.

https://www.youtube.com/watch?v=0SFhzHBZXfc

https://rutube.ru/video/f110ee51405ab695dbe3ba0116c8a001/

— Круто! Я тоже так хочу! — воскликнула Майко.

— Ну так занимайся, а не вопросы задавай! На то у тебя и гитара в руках!

Репетировали мы примерно с час. Кстати у Майко от раза к разу получалось всё лучше. Может порекомендовать её ИнСону? В Quartz Seal нужна хорошая гитаристка. А что? Рок она любит, сама говорила. Хм, начинаю заниматься…Как там во времена Брежнева говорили? Кумовством? Своих продвигаю?

Да-а, с оммой я поцапался напрасно. Но тут уж как получилось. Вот загорелось мне «ТаТу»- проект выпустить в мир. И хоть ты тресни! Я ведь помню как в своё время по девчонкам с ума сходили. «Токио Дом», опять же…Нет, однозначно буду продвигать! Деньги тоже приличные. А уж узнавать будут…! Правда корейское общество, довольно косное, чтобы пробить брешь в замшелых традициях, придётся основательно потрудиться. Ну и хейта словлю немерянно. Однако даже сам министр культуры сказал, что древние традиции, надо адаптировать к нынешним реалиям. Его слова! Вот этим и буду мотивировать!

— Майко, на сегодня достаточно. Нечего пальцы зря ломать. Давай, разбегаться по комнатам. Да и поздно уже, а нам рано вставать.

— Хорошо, онни, — покладисто ответила кузина. — Спокойной ночи, онни.

— Спокойной ночи, Майко.

Так, теперь быстро в ванную. И на кроватку. Эй, а ты откуда тут наприсовалась? Ты же у хальмони Миоку на руках пригрелась, предательница! И нечего своими усами мне нос постоянно щекотать. Ап-чхи!