Легкое отклонение от канона. Или гоп со смыком по-корейски

Глава 5

Там же…

— ЧжунГи! Немедленно извинись перед СуМи-сии! — поджала губки, омма. Но вот взгляд…

— Чему ты радуешься, онни? — подтвердил мои подозрения, вопрос дивы.

Омма, разжала губы и мимолётно улыбнулась.

— А-а, ну да, твой рассказ…Становишься настоящей матерью? Со всеми заботами и уже начинающимися радостями? Понимаю, — кивнула СуМи. — Пятнадцать лет ждать хоть какой-то реакции, а тут целый водопад эмоций! Такие поразительные открытия! Не боишься захлебнуться?

ХеЧжин отрицательно покачала головой.

— Как удачно получилось! Доктор своими словами, словно открыл ящик Пандоры! — заметил также и сабоним. — Тот самый гормональный взрыв?

— Возможно. Время покажет, — ответила омма. — С этого момента я буду очень внимательна.

Они разговаривали так, как-будто меня в кабинете не было. Ну вот и ладненько. Глядишь и…

— ГопСо, ты до сих пор не извинилась? — строго спросил сабоним.

Не, не пронесло…

— Простите, Ли СуМи-сии! Я очень виновата!

Блин, ну на самом-то деле! Ведь хотел, что-нибудь коротенькое из Есенина прочесть. Чёрт меня за язык дёрнул!

— Я не сержусь, ГопСо-ян, — ответила певица. — Но…

— Но? — почувствовал я подвох.

— Но ты мне должна.

— Э-э…

— Возможно в твоём багаже, есть что-нибудь из вокала? Кстати, откуда у тебя столько произведений? Это уже написанные или сочиняешь на ходу?

— Это всё из закрытого пансионата, СуМи-сии. У меня было много времени на сочинения, — я и не собирался скрывать, что я бывший придурок.

Омма, вновь поджала губы, но я заметил.

— Мам. Это тебя не касается. В том состоянии, что я была все эти годы, никто бы мне помочь не смог. Это я только вчера утром осознала.

Омма благодарно кивнула.

— Что же касается вокала, — я намеренно потянул паузу, лихорадочно вспоминая, читал я в сети об этих композиторах или нет? По-моему эти имена не упоминались среди живущих на этой планете. — Есть у меня несколько произведений…пока.

— Пока, что? — быстро спросила СуМи.

— Пока сабоним не отобрал, — ни с того ни с сего наябедничал я.

— Поздно, — усмехнулся ИнСон. — Всё твоё, теперь наше! Ты, вернее твоя омма подписала контракт. А ты с этой минуты — мембер агенства. Пока в качестве трейни. Возможно все восемь лет ею и останешься.

— В…восемь? — от ужаса поперхнулся я воздухом. — Кха…кха…Какие восемь? Договаривались же на три года!

— Договаривались, — согласился этот аферист. — Устно. А письменно…ты едва прочитав первые пункты контракта, бросила всё на свою омму, а сама, чёрт знает что себе надумав, ускакала мне что-то там доказывать! Кстати, я так и не понял чего ты добивалась?

— Ну…ну я ж сыграла…показала…и донаты, вот, — я бросил взгляд на всё ещё работавший экран, на котором щедрой рекой сыпались донаты моих поклонников.

— Какая ты талантливая девочка? — не обратил внимания ИнСон, на мои потуги. — Так если бы я не убедился в твоих талантах ещё вчера, там, на площади, я бы и не предлагал тебе места мембера в моём агенстве, — он уже открыто насмехался. Эта акула бизнеса, над беззащитным мной! — И учти на будущее, ГопСо-ян. Я никогда не обманываю! Там, на площади, ты была немного не в себе. После выступления, тебя охватила некоторая эйфория. Поэтому я и не хотел давить на тебя. Однако сразу предупредил, что мы говорим о стандартном контракте. А стандартный контракт мембера, подразумевает под собой, срок минимум в восемь лет. Но ты его даже здесь как следует не прочитала, все дела бросив на омму. Извини, сама виновата.

— Э-э, — а что ещё я мог сказать? Обдурили. Обвели вокруг пальца. Сначала в одну сторону, а потом поменяли руку и обратно. Неспешно и со вкусом. А я чего-то пыжился, пытался доказать! Он своё агенство с нуля строил. С любой юридической закорючкой знаком. И тут я такой, весь из себя бизнесвумен! Дубина!…Да ладно, чего себя корить-то понапрасну. Поезд уже того…тю-тю-у…ушёл.

А с другой стороны, проценты опять же…раз он не врёт…

— Сабоним, а проценты? Всё же я своими аргументами убедила вас? Не зря бегала, записывала композиции? А? — настроение поползло вверх.

— Ещё после экзамена, я по дороге в клинику, велел внести необходимые изменения в контракт, — опустил меня ниже плинтуса, босс. — Ты просто не посмотрела на предпоследнюю страницу. Там всё отмечено.

Я быстро схватил со стола контракт, отыскивая нужный лист. Точно! Всё прописано! Да этот акул меня заранее просчитал! Не дай, бог, ещё один Акулевич на мою голову!

— Ну так, что там у нас за новые композиции, ГопСо-ян? — небрежно поинтересовался сабоним. — И учти, произведения твои, но кто, где и как будет их исполнять, и будет ли исполнять вообще — решаю, я!

— Да, сабоним, — покорно ответила ЧжунГи. — Есть парочка романсов.

— Романсов? — встрепенулась СуМи, просительно глядя на ИнСона. Тот поощрительно улыбнулся. — Что за романсы?

— Ну-у, я не могу с уверенностью сказать, что вам понравится, СуМи-сии.

— Такие же как и твоё стихотворенье? — встревожилась оперная дива, а в её голосе проскочили нотки разочарования.

— Что вы! — поспешила заверить её ЧжунГи. — Вполне себе, легальные…м-м…нормальные романсы. Только они пока у меня в голове. Надо ноты записать. И текст.

— Так чего мы ждём? — повеселела, СуМи. — Пойдём в студию?

— Одну секунду, — задержал нас, сабоним. — ГопСо, скажи мне, что на этом диске? — он держал в руках оставшийся один из трёх мини-дисков в руке. — Остальные ушли на регистрацию, — ответил он на немой вопрос в моих глазах. — СуНа рассказала, что ты перед тем как закончить запись, баловалась на духовых инструментах и от твоего баловства вышла неплохая композиция.

— Понимаете, сабоним. От представителей моего фандома пришёл запрос на его название. Фанаты интересовались моим мнением и я перед тем, как передать телефон СуНа-сии, написала в одном из чатов, что хочу назвать свой клуб — «Let’s go»

— В путь? — удивился ИнСон. — Странное название для фандома.

— Ну почему странное? В путь! Все вместе! По-моему, прикольно. Но они взяли и… короче сейчас мой фанклуб называется «Let’s Gop». Я честно говоря затрудняюсь перевести эту фразу, — покраснела ЧжунГи. — Разве что какой-то жаргонизм?

ИнСон рассмеялся.

— Но диск? — напомнил он.

— А диск. Я придумала марш с таким названием. Хотела посвятить своим фанатам. Но кажется это уже лишнее. Хотя можете послушать, если хотите.

— Давай послушаем, — согласился сабоним и вставил диск в гнездо приёма своего компа, который был подсоединён к небольшим студийным колонкам. Зазвучал знакомый марш:

https://www.youtube.com/watch?v=ZEX7hkJN40U

https://rutube.ru/video/12e22b259eb0007a5f6317031cbc17d6/

— Очень впечатляет! — улыбнулся ИнСон. — Очень! И откуда в тебе столько талантов? Впрочем я доволен! И прежде всего собой. Почему? Не скажу, а то нос задерёшь! Всё, забирай уважаемую СуМи-сии и отправляйтесь в студию. Если что-нибудь запишете, сразу мне на стол! А мы пока с твоей оммой поговорим.

По дороге в студию нам на встречу из-за поворота выскочили две девушки. Еле успели разминуться. Вдруг одна из них повернулась и в изумлении вскрикнула:

— Ли СуМи! Ли СуМи-сии, это вы?

Певица остановилась и с улыбкой развернулась.

— Думаю, что это я, — сказала она весело. — А вы, кто?

Девушки тут же поклонились, было явно видно, что их распирает от восторга.

— Я мембер FM Entertainment, Ли АйРи. Сценический псевдоним Айри. Я играю на гитаре. — снова поклон. СуМи легко кивнула, а я вынужден был тоже гнуть спину.

— А я, Пак АрИм. Сценический псевдоним Арым. Я играю на бас-гитаре, — та же процедура. — Мы из группы «Quartz Seal».

— «Кварцевая печать?» я такой не слыхала, — сказала СуМи.

— Мы только дебютировали, — печально сказала Айри.

— Чего же ты грустишь? Радоваться надо! — подбодрила их оперная звезда.

— Флопнулись, — опустила глаза и вторая, Арым кажется. Басистка.

— И?

— Сабоним решил переформировать группу. И троих девочек убрал. Нас пятеро было.

— В агенстве кончились трейни к-поп? — осторожно поинтересовался я. Ой чувствую, заведёт меня моё любопытство.

— А ты, кто такая? — прищурилась на меня Айри. — Почему в разговор старших влезаешь? Ли СуМи-сии, это ваша родственница?

— Родственница? — удивилась СуМи. — Нет. Это ученица старшей школы «Сонхва».

— Школьница? А что она здесь вообще делает? — спросила Арым.

— Её сегодня приняли в трейни, агенства, — язвительно ответила певица, поглядывая на меня.

— Трейни? — снова дурацкий вопрос. И вдруг:

— А я тебя знаю! Ты ГопСо! — прозвучало как — подсудимый вам вышка!

Я кивнул, соглашаясь. Вышка. И тут же идиотское:

— Да ну? Не врёшь?

Качнул отрицательно головой. Не вру.

— Вот это встреча! — обрадовалась Айри. — И Ли СуМи-сии. И ГопСо! Девчонкам расскажем — не поверят!

Подружки радовались, а вот СуМи-сии как-то взбледнула. Ну да. Всемирно известная оперная дива. И ГопСо! Лестное сравнение! Ничего не скажешь.

— А куда вы идёте? А можно с вами? — затараторили девахи, от избытка чувств подпрыгивая на месте.

— Мы вообще-то в студию идём. У нас с ГопСо, дела, — несколько раздражённо ответила СуМи.

— Дела? С ГопСо? У вас? — не поверили девчонки. — А можно с вами? Ну пожалуйста. Подумать только, сама всемирная звезда!

Это замечание растопило льдинку в сердце оперной дивы.

— Ладно, — сказала она. — Только сидите тихо и не мешайте.

— Конечно-конечно! ГопСо, можешь звать нас, онни, — разрешила Арым.

— Хорошо, онни, — ответила ЧжунГи.

— И мы не из к-поп. Мы поём…то есть пели рок!

— А-а, теперь впомнила. У вас было провальное выступление на MBS, — мстительно напомнила СуМи.

— Да, СуМи-сии, — снова понуро поклонились девушки.

— Рок? — изумилась ЧжунГи. — Хм. Возможно я смогу вам помочь, — задумчиво пробормотала она. — Во всяком случае попробую. Если сабоним не будет против.

— Мы его попросим, — ответила Айри.

Так за разговором мы и вошли в студию. Девчонки сели прямо у входа в невысокие удобные гостевые креслица. А мы с певицей прошли во внутрь.

— СуМи-сии, — обратилась к девушке, ЧжунГи. — Вы пока присядьте сюда, в кресло звукорежиссёра. А я быстренько набросаю ноты.

Прекрасная компьютерная программа позволяла не только записывать ноты, но и сама делала предварительную аранжировку, если этого требовалось. Надо было в начале только указать стиль произведения. Классика, поп, рок, джаз, джаз-рок и всё в таком же жанре. Я не зря удивлялся, почему до сих пор никто не догадался соединить — образно говоря — ужа и ежа? Или пробовали, да компьютерных мощностей не достаточно? Нужно и головой соображать? Возможно. Мне во всяком случае, такое положение вещей — в плюс. Но у меня и опыт.

Девчонки с интересом разглядывали школьницу, за два дня ставшую знаменитой чуть ли не на пол страны. Прославившуюся всего двумя песнями. Правда эти песни сейчас звучали изо всех утюгов! А запись с её выступления разлетелась по всему миру. Просмотры перешли в шестизначние значения. И это за неполных два дня! Повезло девчонке. Может у неё и получится помочь им? Жаль будет если группа распадётся окончательно. И так они вдвоём остались. А сколько надежд было?

Первые листки с нотами, она отпринтовала за двадцать минут. А потом стала работать чуть помедленнее, то и дело поглядывая на них и хитро улыбаясь. Но вот наконец и третья партия нот была отпечатана.

— СуМи-сии, позвольте предложить вам два моих произведения, — ЧжунГи с поклоном протянула певице, две стопочки свежеотпечатанных нот и текста к ним. Та с интересом приняла и начала читать. С каждым предложением её брови поднимались всё выше и выше.

— Это твои стихи?

— Да, СуМи-сии.

— Это просто восхитительно! Как глубоко и тонко написано. Ты удивительный талан, ГопСо-ян. Попробуем? — глаза дивы, загрелись фанатичным огнём адепта классической музыки. Брр.

— Клавир или полный оркестр, — ЧжунГи сначала кивнула в сторону небольшого студийного рояля, а потом в сторону синтезатора. — Я помню наизусть.

— А, давай сразу, — глазки разгорелись ещё ярче. Брр. Брр.

— Не пробужда-а-ай, воспомина-а-аний, — завыл я козля и кривляясь выставляя необходимые функции на компе и новенькой «Ямахе».

Бац! Прилетает по моей многострадальной жопе и тут же хвать меня за ухо.

— Уй-юй-юй!

— Нахалка! Не порть мне первое впечатление! — зашипела змеюкой оперная дива. От входа послышались глухие смешки.

Ухо отпустили. И вдруг:

— ГопСо-ян. Можешь звать меня, онни.

А вот это уже серьёзно. Простые отношения с мировой знаменитостью, в Корее много значат. Быть на короткой ноге с лучшей подругой по жизни — как мне шёпотом рассказала омма — и ярой соперницей на сцене, Монсерат Кабалье, это, друзья мои, статус! Даже девчонки подскочили и сделали незапланированное"ку". Ей.

— Я готова, онни, — с явным удовольстием сказала ЧжунГи, опуская руки на клавиши «Ямахи».

https://www.youtube.com/watch?v=0r0DEeazSuU

https://rutube.ru/video/2370f96f7568b4e7cf29da3375aa1e36/

— Гм, гм…кха, — прочистила горло актриса. — Я немного не в голосе, киксанула пару раз. А всё ты! — наставила она указательный палец на меня обвинительно. В глазах её стояли слёзы. — И сюда свои ударные всунула!

А потом подошла ко мне и обняла, тихо пршептав на ухо:

— Спасибо, — и громко добавила отстраняясь. — Аранжировку и без тебя сделают, раз сама не умеешь. Давай вторую!

— Да, онни, — поклонилась девчонка. Но спина её излучала такой сарказм…

Снова зазвучала музыка, а СуМи заглянула в текст:

https://www.youtube.com/watch?v=Od9YNsYzetk

https://rutube.ru/video/976a08c3bd69138d0a8796e3adb469ce/

— Всё равно аранжировка не та! — припечатала певица, тайком смахивая влагу с ресниц.

— Да, онни, — поклонилась ЧжунгГи.

— Всё, я закончила, — констатировала дива, собрала ноты диски с записью и вышла оставив нас с девчонками. Ладно. Мы тут сами похозяйничаем.

— Ну, что, онни? Начнём пожалуй, по тихой грусти? Вы поближе-то, подходите. Работы будет много.

Пока я делал запись, для СуМи-онни(приятно не то, что говорить, а даже думать!), мне пришла в голову песенка да-авно уже набившая оскомину «там», но новенькая и свеженькая здесь. Всё же не устану повторять снова и снова: это я хорошо зашёл! Подумал, что рок-девчонкам может и понравиться. Попутно записал её на компе. Звуковая карта на нём, просто огонь!

Когда СуМи-онни захватив своё «бохатство», скрылась в дверях студии, пригласил своих новых онни, Арым и Айрин, подкатывать ко мне поближе, не буду же я им орать через всю студию текст и ноты.

— Онни, рассаживайтесь по удобнее, — сказал я раскладывая перед ними листы на большом, аналоговом микшере. — Вот текст, вот ноты. Знакомьтесь, читайте. Потом скажете мне своё мнение.

— ГопСо, — сказала Айрин. — А может, ну его? С текстурой мы и после можем ознакомиться. Давай демо. Ведь мы видели как ты писала.

— Давай, не ломайся, — «подбодрила» меня Арым, заметив мою сомневающуюся морду.

— Хорошо, онни, — согласилась ГопСо. — Только с голосом у меня не очень…пока.

— Норм, подруга, — нетерпеливо притопнула ножкой Арым. — Главное в ноты попадай.

— Постараюсь, — с этими словами, под дружное фырканье онни, девчонка смущаясь, вынула из рукава серого шерстяного платья, мини-диск.

— Э-э, — проблеяла покрасневшая овца.

Ну в самом деле, что вдруг на меня нашло? Зачем спрятал демо-диск в рукав. А самое главное для чего? Съесть хотел, если обыскивать начнут? Чтобы врагам военная тайна не досталась? Бред!

— Долго ты копаться будешь? — послышался нетерпеливый голосок Арым.

— Сейчас, онни, — девчонка вставила диск в приёмник цифровика.

Пошёл гитарный ритм. Потом она хрипло гаркнула на своих онни, отчего те испуганно подпрыгнули в своих креслах. Когда закончился первый куплет, дверь в студию открылась и вошёл сабоним, в сопровождении оммы и онни СуМи. Он тут же замахал руками, останавливая демонстрацию

— Стоп! Остановись, ГопСо!

Наступила тишина.

— Первое: Ты уже трейни и поэтому должна вести себя соответственно. А значит, — акула улыбнулась, — штраф, один миллион вон, за недостойное поведение в кабинете. Раз!

— Но я же извинилась! — взвизгнула от возмущения девчонка.

— Не имеет значения. Проступок был совершён! Второе: штраф за показ написанной песни посторонним лицам, прежде чем с ней ознакомилось начальство. Нарушение контракта. Пункт 16. Триста тысяч вон.

— Но…но они не посторонние. Они мемберы агенства!

— Пункт 16, — напомнил сабоним. — И третье: Пункт 6. Штраф за пререкания с начальством. Пятьсот тысяч вон.

— Но…а я…и…и…

— Как дела, красавицы? — спросил ИнСон своих молодых мемберов, которые стояли вжав головы в плечи, не обращая внимания на потуги ГопСо, выдавить из себя что-то оправдательное.

— Спасибо, сабоним. Хорошо, сабоним. Позаботьтесь о нас, сабоним, — «бухнулись в пол» по привычке девочки.

— Песня понравилась? А то я только войдя услышал несколько слов. — То, что он сам и остановил композицию, в расчёт не принималось.

— Мы не успели дослушать, сабоним. Простите нас, — согнулись обе.

— Хотите послушать? Она для вас её написала?

— Да, сабоним! — снова «в пол».

— Ну, давайте. — девчонки от греха снова убрались на гостевые места у входа, а их место заняли ИнСон и омма ГопСо. СуМи решила прогуляться вокруг. По самой студии.

Сабоним махнул рукой за стекло, стоявшей у микрофона, всё ещё надутой от возмущения девчонке. Начинай!

У-у-у! Аферюга! Ррр! Ща я тебе спою!

https://www.youtube.com/watch?v=Gkx1Iq81bE4

После прослушивания, сабонима несколько раза передёрнуло.

— Скажи мне, ГопСо. А обязательно надо было орать?

— Ну-у, это же рок. Антураж и всё такое. Драйв.

— Как-как? Драйв?

— Напряг.

— Что?

— Энергия.

— А-а, энергия. Энергия это хорошо, — он набрал, что-то у себя на телефоне.

— СоУк? Добрый день, — сабоним посмотрел на часы, — вернее уже вечер. Послушай, хён. Я сейчас перешлю тебе одну композицию. А ты дай мне своё резюме. Договорились? — ИнСон снова защёлкал на телефоне.

— У меня приятель, работает в министерстве по культуре и спорту, — повернулся он к ХёЧжин. — Я ему послал твою композицию, ГопСо, — снова развернулся, к девчонке. — Музыка отличная, а вот текст…нуждается в проверке.

Пиликнул ИнСонов телефон.

— Так, — сказал он глядя в экран. — С точки зрения идеологии…политика и правительство не обсуждаются, внешняя тем более, — читал он заключение эксперта по культуре. — Песня социальной направленности. 19+. Если будем делать клип, то крутить его будут только после десяти часов вечера. Ну, это и неплохо. Что ещё? Предлагается к исполнению в тематических концертах. Тематика пока не обозначена. Министр будет своевременно уведомлён. Песня цепляет своей простотой и глубиной одновременно. Таково заключение министерства культуры, — закончил сабоним. — ГопСо, молодец!

Я поклонился. Хвалит. Однако на этом всё не закончилось. Блин, а я с утра после экзаменов, ещё ничего не ел. Да и омма, тоже. Она всё это время, сидит и смотрит на меня, как-будто знакомится по новой. До сих пор не верит, что я у неё такая разносторонняя. Тут тебе и классика и романсы, и симфо-рок. Впридачу и рок социальный! Ещё как задумаешься.

Тем временем, девчонки у входа отмёрзли и стали показывать мне, что песня — зачёт. Да я и так был уверен.

— СуНа, — раздался рядом голос сабонима. — На завтрашнее утро, пригласи к нам отоларинголога и врача фониатора. У меня в агенстве с сегодняшнего дня, появились драйв напряг и энергия. Что? Да. Трое в одном лице. Вернее в глотке. Орут так, что уши разрываются. Но совершенно не думают, что горло находится в состоянии переходного периода и его надо беречь. И ещё, сообщи ГиСоку, что завтра я его жду у себя. Есть для него задание. И последнее — выпиши Ли ГопСо, штраф в размере ста тысяч вон. За что? За порчу имущества, которе принадлежит агенству. Спасибо, СуНа.

— Какого ещё имущества? — снова взвилась ЧжунГи. — Я ничего не ломала.

— Пока, — согласился ИнСон. — Пока не сломала. Но всё к этому идёт. Твои голосовые связки, с этого дня принадлежат агенству, которое собирается зарабатывать на них деньги. Как и на твоих талантах к написанию музыки и слов к песням. Также и твоё тело, которое будет усиленно тренироваться и на котором агенство тоже собирается заработать. Поэтому если ты принесёшь себе физический или моральный ущерб — будешь оштрафована.

— Я рабыня?

— Ты, трейни! ХёЧжин?

— Ты, трейни, дочка. Пора привыкать к ответственности, — согласилась омма.

И вот чё теперь делать? Меня купили. В прямом и переносном смысле!

— СуМи-онни, спаси! — обратилась девчонка к последней надежде.

— Трудись, ГопСо. И всё у тебя получится! Файтинг!

— Файтинг, — вяло отозвалась ЧжунГи. — Я пошла в туалет. Топиться! Нет, сначала в туалет, потом есть, а потом топиться!

— Насчёт поесть, это на втором этаже в дальнем крыле. Девочки тебя проводят. — ИнСон повернулся к притихшим от таких разговоров девушкам.

— Да, сабоним, — поклон. — Мы и сами туда шли. Да вот…

— Да вот на ГопСо случайно наткнулись, — усмехнулся президент агенства. — Ладно. Проводите свою хубэ в столовую и сами покушайте хорошо.

— Спасибо, что заботитесь о нас, сабоним, — нырок.

— Ступайте. ГопСо, демо-диск на стол!

Едва только троица мемберов подошла ко входной двери в студию, как раздалась песенка: (на мотив, раскинулось море широко)

— Бандитская пуля злодейка

— Пробила пузырь мочевой

— Подайте, подайте копе-ейку

— На новый и на запасной!

— Сабоним, — вдруг перед самой дверью, ГопСо обернулась. — А с чего я буду выплачивать? У меня пока никаких доходов не имеется.

— А с доказательства твоей профессиональной и финансовой состоятельности. Ты ведь это хотела мне доказать? — и он потряс телефоном, на экране которого до сих пор на счёт ГопСо сыпались донаты.

— Подайте подайте копе-ейку… — послышалось из коридора.

— И что ты с ней будешь делать? — с улыбкой поинтересовалась СуМи у ХёЧжин.

— А, что я должна делать со своей дочкой? — переспросила та. — Она моя дочь и этим всё сказано. Вот, что ИнСон-оппа будет с нею делать? Вот вопрос.

— Эмм… — задумался мужчина. — Вопрос риторический. Она моя трейни. Будет как все.

— Если она будет как все, ИнСон-оппа, — сказала СуМи, — то это не правильная позиция. Она изначально не может быть как все.

— Почему? — не понял сабоним. — У меня проходят обучение десятки трейни. Все обучаются по единой программе, признанной и одобренной министерством культуры. В чём проблема-то? Выучится, я с удовольствием выпущу её на большую сцену.

— Повторяю, — начала раздражаться дива, — стандартное обучение её просто уничтожит. Уничтожит как личность!

— Но почему?

— Потому, что такие дети как она не приемлют общепринятых правил! Ваше обучение основанно на определённых алгоритмах действий. Стандартных по своей сути. Как в цирке. Сделал упражнение — получи бонус. Не сделал — остался на ужин без сладкого! Вот, образно говоря, весь принцип трейни, а после и айдола. Да, несомненно в каком-то смысле это можно назвать творчеством. Творчеством из-под палки. Даже не так! Это творчество музыкальных продюсеров и постановщиков хорео. Но никак не самих айдолов. Как у вас называют самых лучших? Дэнс-машина. Рэп-машина. Машина! Понимаешь? А ей нужен полёт! Свобода! Если ты будешь обучать её по стандартной программе, то я посоветую онни, — она указала на ХёЧжин, — прямо сейчас разорвать контракт с агенством. Иначе через восемь лет, на выходе она получит законченного интроверта, обозлённого на весь мир мизантропа. И вынуждена будет вернуть свою дочь назад, в пансионат для аутистов. На этот раз — навсегда.

— СуМи, не сгущай краски. Можно подумать, что у нас здесь тюрьма.

— В некотором роде так оно и есть! Сколько раз на выступлении, айдолы падали от голодных обмороков? И всё по требованию агенства, ограничить вес! На сцене мол девочки в теле плохо смотрятся. Да и фанаты ещё подзуживают. Чуть, что не так, и ты уже толстая корова!

— Ну-у. У меня такого пока не было, — ответил ИнСон.

— Пока. Ключевое слово — пока. Погоди, ИнСон-оппа. Ты ещё молодой тебе всего десять лет. Всё ещё будет. И обмороки и обморожения зимой, когда девочки в одних шортиках выступают и самоубийства.

— Типун тебе на язык, СуМи, — открестился ИнСон.

— Послушай меня, ИнСон-оппа, — сказала наконец, ХёЧжин. — Онни во многом права. Такие дети, как ЧжунГи, по словам её лечащего врача, штучный товар. Каждый ребёнок сумевший выбраться из «сумрака», как он утверждает, выносит оттуда частичку «чего-то». И это, «что-то», делает его уникальным. Каждого в своём роде. Чжуна например начала писать музыку. Причём самую разную.

— Нуна, зачем ты мне объясняешь? Я не глухой и всё прекрасно слышу и понимаю, — тоже начал сердиться сабоним. — Но что скажут остальные, если я дам ей ту свободу, которую она для себя хочет? И как это отразится вообще на моём агенстве и имидже? Вы поймите, айдол не только песни и танцы. Айдол — лидер мнений. Он постоянно на экране. Он постоянно на связи с прессой! А если она ляпнет чего-нибудь в телевизор?

— Так я и отдаю тебе её, чтобы ты научил её общаться с людьми! — прикрикнула ХёЧжин. — Ты думаешь мне твоё агенство нужно? Или ты думаешь, что ей нужно айдольство? Я ей сама любое агенство куплю! Хоть завтра!

— Онни, не нервничай, — успокоила ХёЧжин, СуМи.

— Я спокойна. Я просто пытаюсь объяснить ИнСону-оппе, что девочке нужно общение. Социализация в обществе. Ей нужен человек со стороны, которого она будет уважать и слушаться. Меня она априори слушать не будет. Не потому что не любит. Наоборот. Я чувствую её любовь. Но я при всём своём желании, не смогу ей ни в чём отказать. Ей нужен мужчина-наставник. Понимаешь? Чтобы научил её дисциплине и порядку. Сдерживать эмоции и держать лицо. К сожалению мои родители на это оказались не способны. Аппа отказался от внучки, а омма так вообще ничего не знает.

— А не рановато ли ты, сделала такие выводы, нуна? Она всего второй день как…

— Вот именно, ИнСон-оппа. Всего второй день, а уже знаменита на всю страну! — высказалась СуМи. — Я к сожалению знаю артистов, которые и за меньшую известность «звездились» так, что стыдно было на них смотреть. А тут несовершеннолетняя девочка! И поверь мне, случись что, хейтить её будут по взрослому. Причём её же бывшие фанаты. Т-АРА тебе в пример!

— Кстати, о «Тиаре», — самодовольно ухмыльнулся ИнСон. — Я выкупил их контракт у агенства.

— В самый разгар обструкции? После «Тёмного океана»? — удивилась ХёЧжин.

— Да. Агенство не знает, что делать и как себя вести в такой ситуации. Президент вообще слился и не подаёт в отношении них, никаких признаков жизни.

— И что ты будешь с ними делать? — поинтересовалась СуМи. — В подвал посадишь?

— Мм…кажется я нашёл решение. Эти безголовые курицы, сами на себя навлекли проблемы. Ничего бы не было, если бы ДжиХён и ХёМин не выставили на публику свои твитты. Ещё ничего не произошло, а они уже начали оправдываться! Но и в подвал, топовую группу сажать нерентабельно. Я их, ГопСо отдам. На перевоспитание. Они её будут воспитывать, а она их. Заодно и подтанцовкой для неё поработают! А? Как я? Выкрутился?

— Ну, не знаю, — с сомнением произнесла СуМи. — Девочки уже довольно взрослые. Как бы чего не вышло.

— А, чтобы не вышло. Я им и менеджера хорошего подберу. И команду стафа. Нуна, как думаешь, ГопСо понравится работать с девочками?

— Надеюсь. Ты как был авантюристом по жизни, ИнСон-оппа, так им и остался! Но только смотри… — в это время у ХёЧжин запиликал телефон. Пришла смс-ка:

«Омма, а давай купим агенство сабонима. Порулим!»

— Что я говорила? — смеясь она показала ИнСону послание от дочери.

— То, что вы мыслите одинаково, — ответил слегка обескураженный, президент. — Настоящие мать и дочь.

— Смотри, ИнСон-оппа, — посерьёзнела ХёЧжин. — Я отдаю тебе в руки самое важное, что есть у меня в жизни. Не разочаруй меня…как тогда.

— Кстати, нуна. А почему бы Такэда не поин…

— Стоп, ИнСон! На этот раз, стоп! Мы уже обсуждали эту тему. Такэда не узнает, пока я его не прощу!

— Но ты же ездишь к нему, каждый месяц! — не выдержал, мужчина. — Зачем ты его мучаешь? Вы ведь жить друг без друга не можете! Для чего все эти дурацкие трудности? Давно бы жили…

— Вот именно, что давно бы жили! А ХеМин — нет! Она умерла!

— Но ЧжунГи, как ей без…

— Я сказала, молчи! Нам никто не нужен!

— А если ты забеременеешь?

— Вот тогда и буду думать. А пока, ты обещал…

— Я держу слово, нуна.

«Вот же дурные бабы» — подумал ИнСон. — «Вместо того, чтобы жить в роскоши, котороую не всякий правитель может себе позволить, ребёнок пятнадцать лет провёл в закрытых пансионатах для… гм…даже думать не хочу. И всё из-за дурацких амбиций, одной, хоть и умной, но дуры! А тот тоже идиот, в день помолвки… упился сакэ от радости…тьфу-ты, Зита и Гита!»

— Кстати, с тех пор он больше не пьёт, — грустно усмехнулась ХёЧжин. — И в ресторан ходит только со мной. Даже с родителями даты не отмечает. Говорит смерть ХеМин, отбила всякие желания веселиться.

— Я сожалею, нуна.

— Все мы сожалеем ИнСон-оппа. Так, что ты окончательно решил по поводу моей дочки? Мне аннулировать контракт?

— Это с чего бы ты его аннулировала? ГопСо моя трейни. Она получит возможность сочинять музыку. У неё для этого будут все условия. Общаться с ней буду или я лично или мой помощник ГиСок. Но это не значит, что она будет разговаривать со мной неформально или пинком ноги открывать двери в кабинет. Если ты надеешься на это, то я сам разорву договор!

— Во-первых, не ори, — ХёЧжин нарочито пальчиком потёрла ухо. — Во-вторых, я наоборот хочу, чтобы её исподволь приучали к порядку и дисциплине. Сама я не справлюсь. Кстати, ты знаешь онни? — ХёЧжин развернулась к подруге. — Я ей дала карточку, кредитную. Так она стала моську корчить, чего мол золотая? Я уж подумала, совсем мне девку в пансионате испортили, сразу платину ей подавай! Я его и курировала, пансионат то есть, в финансовом плане. Ну думаю приеду, всех разгоню. А оказывается она простую карточку спрашивала. А где я ей простую возьму?

— Вот-вот, — отозвался ИнСон. — Кто кого балует.

— Ладно, тебе, — отшутилась ХёЧжин. По виду её настроение поползло вверх. — Лучше, продолжай, как будешь холить и лелеять мою дочь.

— Палками по спине и солёными розгами по жопе, — мрачно буркнул сабоним. — Если напросится.

— Хм. Тоже метод, — усмехнулась СуМи. — Только я могу расписать тебе перспективы на будущее, если поведёшь себя правильно.

— Ну, давай. Искусительница, — хмыкнул ИнСон.

— Я тебе уже объяснила, кто может получиться из девчонки, в мире классической музыки?

— Вполне доходчиво, — подтвердил сабоним. — Новые «Битлз». И всё что им сопутствует.

— А кто в продюсерах у них числился. Помнишь?

— Не помню, — пожал плечами ИнСон. — Я как-то ими не интересовался.

— Некто Брайан Эпстайн. Так вот, когда группа была на пике своей популярности, а именно он вывел её туда, к нему на поклон ходили все. Начиная от владельцев Голливуда и заканчивая президентами и премьер-министрами. Понимаешь?

— Не совсем.

— Этот парень мог реально влиять на политику самых мощных государств мира. Просто одним своим согласием или несогласием приехать и привести ребят. Понял? Хочешь быть вхож в Голубой Дом? Ни один президент агенства, такой чести не удостаивался. Хочешь запросто пить кофе поутрам с министрами и депутатами парламента?

— Хм. Заманчиво. Действительно искусительница. Но как может простая музыка повлиять…тем более классическая?

— Эх. Мужчины, — вздохнула ХёЧжин, моментом по-женски уловив посыл своей онни. — Скажи-ка мне ИнСон-оппа, кто сегодня ходит на концерты классической музыки? И не только у нас, а вообще в мире?

— Ну-у. В основном люди культурные.

— А что подразумевает под собой, уровень культуры? — вкрадчиво продолжила СуМи.

— Э-э. Хорошее образование. Наличие финансов на это образование. В общем на такие концерты ходят люди как минимум состоятельные. Ну и во всём мире правители тоже как правило ходят на классические концерты или оперы.

— То есть, иными словами, сегодня на классику ходит элита. Я права?

— В общем-то да. Простому работяге сегодня не до классических концертов. Хотя разные люди попадаются.

— И при наличии такой талантливой трейни, музыка которой…хочешь сейчас совсем крамольные суждения выскажу? — вдруг спросила СуМи.

— Рискни, — усмехнулся ИнСон.

— Я, исходя из своего опыта. Не жизненного конечно, — скромно добавила звезда оперы, — а исполнительского. Считаю что пьеса ЧжунГи. Извини ИнСон-оппа, но в классической музыке не приняты сценические псевдонимы, даже если их дал корейский народ. Так вот, пьеса ЧжунГи стоит наравне, если не превосходит и того же Баха и Генделя и Гайдна. И даже Вивальди! Ты это можешь осознать?

— Не совсем, — неуверенно отозвался поражённый такими выводами подруги, сабоним. На ХёЧжин было страшно смотреть. Похоже она начала осознавать все масштабы происходящего с её дочерью.

— Я наверное всё же аннулирую контракт и…и…и куда-нибудь уеду…с ней.

— Даже не думай, — автоматом ответил сабоним. — Я своего согласия не даю. Кстати, где нотариус? Уже давно должен был быть.

— И ЧжунГи совершенно не соврала, когда говорила о драйве, напряге и энергии.

— Она это говорила про рок-композицию

— Неважно. То, что она играла на экзамене, в корне отличается от той классики, которую мы привыкли слушать. Это именно драйв, напряг и энергия невиданных масштабов! Это экспрессия. Это столетие в музыкальной жизни планеты, будет называться Эпохой ЧжунГи. Эпохой экспрессионизма! Вот помяните моё слово. Я отослала видео, которое ты мне дал ИнСон-оппа, от твоего айтишника, Монсерат. Спросила как ей.

— Ну и как? — очумел от такой новости сабоним.

— На, читай. А, ты ж по-итальянски не читаешь. Тут написано, — она поднесла экран своего «Самсунга» к глазам ИнСона. — «Отстань»! Понял?

— Нет.

— Если она так сказала, лучше её не трогать. Значит она чем-то увлечена. Я её хорошо изучила. Насчёт элит ты надеюсь понял?

— Знаешь, от таких перспекив дух захватывает. И единоличный хозяин, я и моё агенство.

— Представь, — продолжала совращать «девственника», оперная змея. — В Сеул, чтобы послушать новую классику съезжаются все правительства мира!

ИнСон, представил. Вот к его агенству подъезжают королевские экипажи. Выходят короли, королевы, принцы и герцоги. В роскошных костюмах восемнадцатого века. За ними кортежи президентов, восточных монархов, премьер-министров. Дальше к площади у здания подходит босоногий Папа. В тиаре и с посохом. За ним патриарх греческий и московский. Не спеша разговаривают расчёсывая бороды. Потом степенные имамы с учениками и весёлые раввины. С пейсами скрипками и балалайками, или что там у них. Кришнаиты и буддисты. Синтоисты японцы с ветками сакуры в руках. А за ними сплошные элиты, толпами идут. Идут и идут. И конца-краю не видно. И он их встречает на крыльце агенства. В тунике, сандалиях на босу ногу и с лавровым венком на голове и лирой в руках! А на лавровом венке, по бокам трепещут крылышки! И босой Папа, кланяется ему в ноги и басом провозглашает:

— Приветствуем тебя, о великий Орфеус! Кажи нам чудо! — И все элиты тоже кланяются. ИнСону поплохело.

— И что? — хрипло спросил он. — Все они приедут слушать вот это? Которое сейчас с моими мемберами пошло в кафе? Которое за два неполных дня вынесло мне мозг?

— Онни, принеси сабониму воды, пожалуйста, — попросила змея в человеческом облике, свою подругу.

— И мне придётся, посылать её на гастроли за границу! — вскричал и без воды пришедший в себя сабоним, от посетившей его мысли. — А там, она будет зарабатывать восемьдесят процентов от сборов!

— Контракт подписан, — улыбнулась ХёЧжин.

— То-то я смотрю ты не возражала, что ГопСо останется в агенстве на восемь лет!

— Контракт подписан.

— Провела меня вокруг пальца. А ещё, нуна! Холь! Ты настоящая кумихо!

— Ты ещё молодой, ИнСон-оппа. Твоему агенству всего десять лет. Опыт приходит со временем.

— Сабоним, — раздался из интеркома голос секретарши. — Пришёл господин нотариус.

— Онни, показывайте где столовая, очень кушать хочется, — сказала ЧжунГи, когда компания девчонок отдалилась от студии и в длинном пустом коридоре, отгремело последнее эхо песенки о копейке.

— Не столовая, а кафе, — ответила Арым хватая меня за левую руку. Айрин соответвтенно схватила за правую и мои онни поддали газу. Не прошло и парочки минут, как мы ещё раз завернув за очередной угол, попали в ярко освещённое помещение с одуряющим запахом еды.

— Ух, ты!

— Это кафе работает круглосуточно, ГопСо.

— Почему?

— Иногда айдолы или группы заканчивают свои выступления поздно вечером или ночью, или даже под утро. На такие случаи, в агенстве, их всегда ждёт горячий ужин, обед или завтрак. Сама видишь, кафе небольшое. Так-то мы сами себе готовим в наших апартаментах.

— Апартаментах?

— Ну, да. Как правило группы живут вместе. Размещаются в нескольких комнатах по двое-трое в одной, — объясняла мне Айрин.

— А если группа, смешанная?

— У нас пока таких нет, — ответила Арым. — Эта новая мода только входит в к-поп.

В небольшом помещении, расчитанном на десяток столиков, не более, действительно было почти пусто. Только за парочкой столов сидело три мальчика и несколько девчонок. И лишь в самом углу, размещалась компания девушек, занявших два вместе сдвинутых стола. Их было шестеро.

В принципе, кафе работало, как обыкновенная столовая. Только одно название, что кафе. А так, сам берёшь поднос и отправляешься на раздачу, где тебе несколько ачжум, накладывают в тарелки рис или лапшу, а к ним различные добавки и соусы. Ну и конечно вездесущее кимчхи. Бее. И всё острое. Мяса я не заметил, что и сказал своим онни.

— А что ты хотела? Это ведь агенство, а не ресторан. Здесь всё диетическое, для поддержания формы, — ответила Арым.

Заказал тарелку рамёна с маслом и соевые лепёшки хотток. Да я здесь от голода сдохну! Зато большуший стакан холодного, свежевыжатого апельсинового сока, внушал оптимизм.

— Скажи, ГопСо, — начала Айрин, — как ты не боишься, так разговаривать с сабонимом?

— Как, так? — не понял я.

— Ну, так свободно. Я когда его вижу, у меня уже коленки дрожат, а если он ещё и заговорит. Вообще теряюсь.

— Он, что? Кусается?

— Нет, но…он же президент, понимаешь? Владелец целого агенства!

— И что?

— Ты видела какие очереди на улице стоят? И все хотят стать его мемберами!

— И поэтому ты боишься его, онни?

— Конечно! Мы же флопнулись! А ну, как возьмёт и в подвал отправит?

— Какой подвал?

— Так говорят, когда лишают выступления на сцене. Флопнулся, значит ещё не готов выступать. И отправляешься снова в трейни. Понимаешь?

— А-а, теперь понимаю, — важно сказала ЧжунГи, хлюпнув при этом рамёном. — Но вы не бойтесь. Вам подвал не грозит. Я вас выведу под свет юпитеров!

Девчонки прыснули в ладошки, глядя на игру ЧжунГи.

— Вы у меня, так озвездитесь…то есть звезданётесь…то есть… — в дальнем углу кафе, тоже послышались тихие смешки. Но я не обратил внимания.

— Да ты сама со звезды упала, — хихикнула Айрин. — Так разговаривать с сабонимом! Я бы в штаны наделала! А он слушает.

— И штрафует, — помрачнела ЧжунГи.

— Холь! Девочки, — зашептала Арым. — Это же Т-АRA!

— Где? — тоже тихо спросила Айрин.

— Там в углу. — они обе тайком оглянулись в сторону стайки сдвинувших стол девушек.

— Тара? — переспросила ЧжунГи. — Бутылки, что ли сдают?

— Какие бутылки? Ты точно со звезды рухнула! «Тиара», айдол гёрлз-группа!

— Тоже флопнулись? Что-то они очень тихо сидят. И еды у них не видно.

В эту минуту в двери кафе заглянул дядечка, среднего роста, средней упитанности и средней наружности.

— Тиара, на выход! — крикнул он на весь небольшой зал.

— Менеджер, Ким! — вскочила тёмненькая, длинноволосая девушка…и поклонилась. За ней повскакивали и остальные.

— Менеджер, Ким! — вскочили и парни и девушки с других столиков.

Мы тоже подскочили, как ужаленные. За компанию.

— Менеджер, Ким!

— А что это за хрен с бугра? — поинтересовалась ЧжунГи.

— Тсс! — зашипели мои онни. — Это помощник главного менеджера агенства, Пак ГиСока!

— А кто такой, Пак ГиСок?

— Первый помощник, сабонима. Второе лицо в агенстве!

— А-а-а.

Тем временем Тиара проходила мимо нашего столика. А, что? Такие себе приличные тёлочки. Вдруг первая, тёмненькая, наставила на меня указательный палец…и проследовала дальше. За ней, вторая, рыженькая. Тоже наставила пальчик и прошла мимо. Третья, светленькая. Чуть тормознула, отчего следующая за ней малышка, врезалась в спину.

— КюРи! — зашипела маленькая. Но та, тоже ткнула в мою сторону пальчиком и пошла на выход, а вот маленькая тихо сказала:

— Файтинг.

— Файтинг, — послушно ответила ЧжунГи на пароль.

Ещё одна тёмненькая, хотела ткнуть, но передумала и просто помахала ладошкой, а последняя с короткой стрижкой проходя сказала:

— Мы тебя запомнили, ГопСо. Берегись! — потом улыбнулась и покачивая бёдрами последовала к дверям.

— Поторапливайтесь, девушки! — раздался из коридора голос менеджера Кима. — Господин ГиСок, определил вам место проживания, а ваши вещи уже прибыли!

— Холь! — посмотрели на меня, удивлённые онни. — Ты знакома с Тиарой?

— Первый раз вижу!

— А откуда они тебя знают?

— А я откуда знаю? Наверное оттуда, откуда и вы?

— Точно. Из сети.

У меня затренькал телефон. Смотрю на экран, знакомый номер. Принял вызов.

— Ну, что? Наелась? — ха, знакомые всё голоса! Айрин с Арым, как по команде сжались в комок. Я им подмигнул. Расслабьтесь, мол.

— У вас не кафе, сабоним, а передвижная столовая для неимущих! — девчонки побледнели от ужаса. — У вас, даже мяса нет!

— Следующий раз, перед тем как пойти обедать, сообщи мне. Лично для тебя привезут столько мяса, чтобы ты обожралась и лопнула. Мне меньше забот, — невозмутимо ответил президент. — Давай ГопСо, быстро в мой кабинет. Прибыл нотариус.

— Зачем?

— Не спрашивай, а выполняй то, что велено! — припечатал сабоним и отключился.

— Всё, онни, я поскакала, — засобиралась ЧжунГи — Слышали? Труба зовёт!

— И ты, нисколечки не боишься? — неподдельное удивление, наряду с неким восхищением сквозило в голосе Арым.

— Не-а, — отважно помотала головой ЧжунГи.

— Ну, ты и нахалка!

— Ага! Всё, девочки. Побежала. Скоро увидимся и над песенкой поработаем.

— Файтинг, ГопСо!

— Файтинг, онни!

Когда девчонка убежала, Айрин посмотрела на подругу.

— Думаешь она нам поможет? — с лёгким сомнением в голосе спросила она, онни.

— Поможет или не поможет, дело будущего. А пока до отбоя у нас есть четыре-пять часов. Пойдём-ка подруга, потрудимся как следует. Ноты надеюсь не потеряла? На улице уже темно и холодно. А в студии светло и приятно.

— Только пойдём в ту, самую дальнюю. 4 С. Чтобы никто не подслушал.

— Правильно! На ГопСо надейся, а сама занимайся!

— Можно? — отчаянно семеня, я прошёл мимо секретарши босса. Она конечно заметила мои экзерсисы.

— Ещё раз приветствую вас, пуджанним, — поклонился я ей на ходу.

— Не кривляйся, ГопСо, — сказала эта фифа, похлопывая ладонью по столу, словно намекая. — Или настроение хорошее?

— Как ни странно, да, — ответил я прислушиваясь к себе. Ну, точно. Настроение было прекрасным. И я понял почему. — Я могу войти?

— Погоди. Она нажала кнопку интеркома:

— Сабоним. К вам ГопСо.

— Пусть, зайдёт.

— Проходи, — разрешила церберша.

Ну я и прошёл.

— Познакомься, ГопСо, — сказал сабоним указывая на сидящего за длинным столом для совещаний, напротив оммы и онни СуМи(не, но я просто таю, называя одну из величайших оперных исполнительниц современности — онни!) пожилого господина в сером двубортном костюме белой сорочке с красным галстуком и красным платочком в кармане пиджака. Ещё один престарелый франт! — это натариус агенства, господин Пак ДуГо.

— Здравствуйте, Пак ДуГо-сии, — поклон. — Я трейни Ли ГопСо. Позаботьтесь обо мне пожалуйста.

— Какая вежливая, девочка, — улыбнулся старик. — Только в том деле, которое поручено мне, ты фигурируешь как Чхве ЧжунГи.

— Простите, пуджанним. Я представилась вам сценическим именем, — снова поклон.

— Ничего страшного, — снова усмехнулся дед. — Все молодые девушки, такие ветренные! Подойди сюда, дитя. Я ознакомлю тебя с делом.

Подошёл.

— Это, — он пристукнул ладошкой пачку документов лежащих перед ним на столе, — разрешение твоей оммы, на временное твоё опекунство, твоим сабонимом, на период отсутствия её в стране. Это если в двух словах. Тебе только надо подписать документ на последней странице. Это будет означать, что ты с ним ознакомлена. Документ написан скучным, канцелярским текстом. Не уверен, что тебе будет интересно полностью читать его.

— А можно мне всё-таки почитать? — не очень вежливо попросил я, помня какую свинью подложил мне сабоним, с контрактом. ЧжунГи не заметила, как онни СуМи многозначительно посмотрела на ИнСона.

— Как тебе будет угодно, — скривился старый хрыч, пододвигая по столешнице бумаги по направлению ко мне.

— Та-ак, — принялась комментировать девчонка. — Акт приёма-передачи от саджаннима Чхве ХёЧжин, сабониму Киму ИнСону, некоей Чхве ЧжунГи во временную личную эксплуатацию. Где расписываться?

ИнСон, ХёЧжин и СуМи одновременно переглянулись.

«Понял»? — говорил взгляд ХёЧжин. — «Всего два дня, а я уже не справляюсь.»

«Не повезло тебе, ИнСон-оппа» — хитро усмехалась СуМи.

«Ну это мы ещё посмотрим!» — утверждал сабоним.

Перехватив этот взгляд, ЧжунГи, встала, перешла на сторону мамы и тихо спросила, опасливо косясь на ИнСона:

— Омма, а ты уверена, что застанешь меня живой, когда вернёшься?

— Что ты такое говоришь, тталь? — расстроилась мама.

— Всё-всё! — поспешила девчонка успокоить женщину. — Я пошутила. Прости.

Чёрт! Что на меня опять нашло? Неужели тот самый, пресловутый гормональный взрыв начинается, что тот лепила из клиники предрекал? Как не вовремя! Или вовремя? Омма вернётся из поездки, а тут я такой, весь красивый и цветущий! Да ну, чепуха. Это процедура долгая и довольно болезненная, если брать во внимание ещё и «эти самые дела». Нет. Не буду пока об этом думать!

Я молча вернулся на место и приняв из рук нотариуса ручку, подписал последнюю страницу. Ознакомлен. В аренду — готов!

— Отлично, — сказал сабоним. — Господин ДуГо, больше вас не задерживаю. СуНа, выпиши штраф трейни ГопСо, за недостойное поведение. Пятьсот тысяч вон, — добавил он когда за старпёром закрылась дверь.

— У-у…

— Молчи, а то добавлю!

— Молчу, — насупилась девчонка.

— Ну, что ж, — сказал вставая сабоним. — Рабочий день окончен. Пора и по домам, — он посмотрел на СуМи. — Я вас провожу, СуМи-сии.

— Сделайте одолжение, — улыбнулась дива.

— ГопСо, может останешься? Посмотришь как у нас всё устроено? Я тебе и сопровождающего подберу? — спросил ИнСон. — Переночуешь?

— В следующий раз ИнСон-оппа, — ответила омма. — У нас с дочкой тоже остались незавершённые дела. Завтра в агенстве встретитесь.

— Какие дела, если не секрет? — поинтересовался сабоним.

— Мы с оммой едем покупать мне синтезатор! — гордо ответила ЧжунГи.

— Прекрасная идея! — согласился мужчина. — Тогда будем прощаться?

На улице, темно. Но очередь продолжает стоять. Агенство работает, а значит надежда стать его трейни остаётся. Аудишен закончится ещё спустя два часа. Поток желающих не иссякает. Шкаф прокладывает дорогу к стоянке. Омма впереди, я за ней. СоЮ, замыкающий.

В машине тепло, можно распахнуть пуховик.

— Омма, — тихо спрашиваю я. — Ты меня простишь?

— Да я на тебя и не обижалась, — легко улыбнулась она.

— Тогда почему всё время молчала?

— Привыкаю.

— К чему?

— Быть мамой, настоящего живого ребёнка. А не…хм…

— Понимаю, — я вдруг обнял ХёЧжин. Просто захотелось.

— Ты на волнуйся, дочка. Я на долго не задержусь. Съезжу и сразу назад…только заскочу по дороге ещё кое-куда, — добавила она неуверенно. — Привезти тебе чего-нибудь из Японии?

— Ты и в Японию поедешь?

— На день…или два. По делам.

— Ну, мне-то ничего не надо. Знаешь, привези что-нибудь Никотинке. Какую-нибудь японскую игрушку. Ей понравится.

— Нэко-тяне?

— Ага.

— Хорошо. Но откуда ты знаешь, что ей понравится?

— Не знаю, — задумалась дочь. — Просто знаю, — добавила она как-то странно.

Куда нас вёз наш минивэн, я толком не запомнил. Но остановился он у здоровенного магазина музыкальных инструментов. когда мы всей компанией вошли в торговый зал, к нам бросились сразу трое работников, словно мы самые дорогие и близкие их родственники. А у меня как и в Тиффани, разбежались глаза. Хочу всё! Всё и сразу! Но первым делом, я отправился к стойкам с клавишами. В поисках…вот он! Мой лучший друг и кормилец! «Roland Fantom»! Аудиорекордер, секвенсер, вакодер, многотысячный звуковой банк. А-а-а! Он здесь существует! Берём не глядя. Но…сначала проверим.

— Господин продавец, можно опробовать аппарат? — поинтересовалась девочка у работника зала.

— Естественно, — расплылся тот в улыбке. — Прошу вас, госпожа…а я вас кажется узнаю, вы же ГопСо?

— ГопСо, — со вздохом призналась ЧжунГи. — Омма, пора мне маску надевать, — шепнула она маме.

Чтоб такого сбацать? Может это? Или вот то? Или…

ЧжунГи включила несколько опций и начала тестовый прогон, синтезатора.

https://www.youtube.com/watch?v=IrH349w1akc

Как только ЧжунГи начала играть, вокруг стали собираться посетители и покупатели магазина.

— ГопСо играет! — тихо раздавались шепотки.

— Точно! ГопСо! Откуда она здесь?

— Что за музыка?

— Она всегда играет только своё.

— Очень необычная, но захватывает.

— Она синтезатор тестирует.

— Да тише вы, вот опять собирается что-то играть!

https://www.youtube.com/watch?v=u5YRb_8YRzo

У работника зала, по совместительству студента сеульской консерватории глаза вылезли из орбит. Такой техники от девчонки он никак не ожидал, а музыка? Что это? И ведь не спросишь, вон какие шкафы её окружили! Заодно и телефоны приказали всем выключить, под страхом судебного преследования.

Так, чтобы ещё такого…чтобы, ух! И можно покупать. ЧжунГи заиграла…и запела:

https://www.youtube.com/watch?v=5AEtOl_f-SU

— Что? Что она поёт?

— А-а, ха-ха-ха!

— Давай, подруга, жги!

— ГопСо!

— ГопСо! Форевер!

— ГопСо, огонь!

Ещё бы чуть-чуть и мы бы не убежали! Даже с охраной! Омма, расплачивалась на ходу с продавцом под бурные крики работников магазина. Требовали песню на бис! Ой, что завтра в агенстае буде-ет! Омма орала на меня благим матом! То плакала, то падала со смеху. Говорила, что даже она такой в детстве оторвой не была.

— И всё ведь из-под тишка сотворила! Классикой своей меня успокоила, а потом и выдала про заборы! Маленькая негодяйка! — жаловалась она дома госпоже ДаСом.

А я очень хотел жрать, но подумав отменил это дело, от греха. Они там сидят, меня обсуждают. Лучше я с Никотинкой поиграю. Она такая прикольная. А поем утром.

Уже засыпая, меня разбудил телефонный звонок, я только едва успел принять вызов:

— ГопСо, тебе выписан штраф. Знаешь за что?

— Да, сабоним.

— Спокойной ночи, ГопСо.

— Спокойной ночи, сабоним.

Только упал в подушку, как снова в носу чем-то мягким защекотало.

— А-апчхи!

— Миу!!