Легкое отклонение от канона. Или гоп со смыком по-корейски

Глава 17

— СуНа, онни, ты где? — я стоял на парковке у запасного выхода из агенства. По общей договорённости со Шкафом и Водилой, мы решили парковаться у заднего «кирильца», как говорил когда-то Райкин. Чтобы не светить по чём зря розовой «бамбиной» и вообще, самому не мозолить глаза школьникам в очереди. Интересно, школа-то уже послезавтра, а очередь по моим ощущениям, наоборот, увеличивается. Рассчитывают заскочить в поледний момент в последний вагон? Вряд ли. Ну да ладно. Не мои проблемы.

— Я у тебя дома, ГопСо, — ответила наконец-таки моя вечно занятая, менеджер. — Собираю твою подружку, мне её хальмони помогает.

— А омма?

— Её дома нет. Очевидно на работе.

— Онни, а я уже свободна, — обрадовал я её. — Жду тебя на выходе. Ты ещё долго?

— Езжай без меня, ГопСо. Я задерживаюсь. У Майко много вещей.

— Хорошо, тогда я к омме в офис поеду.

— Аньон, ГопСо.

— Аньон, онни.

В доме Чжуны и её оммы, дым стоял коромыслом. Майко при помощи СуНа и бабушки Миоку, собирала свои вещи, которые за недельное пребывание в гостях, были разбросаны по всей не маленькой квартире. Аккуратистка СуНа, находила их даже там, где сама ЧжунГи ни разу не бывала. Зато Майко, как оказалось, облазила всё вдоль и поперёк. Пока СуНа потерялась в дальних комнатах, Майко стояла у большого, зеркального шкафа-купе в спальне кузины.

— Это, не надо…это потом заберу, это… это сейчас, Тора-анэ, всё равно не носит, — на людях она звала кузину на корейский манер, а дома в основном на нихонгу. Тора или Торанэко. — Это, — она развернула лиловые трусики и маечку, — тоже заберу. Торанэко не любит такой фасон.

Пока она бормотала, в спальню старшей внучки вошла собо Миоку. Так-то она никогда не входила в жилые помещения детей. Ни у себя в Японии, ни тем более тут в Корее. Не хотела нарушать личное пространство, но сейчас, когда Майко в срочном порядке собиралась, а Торанэко-тяна отсутствовала, бабушка позволила себе впервые заглянуть в святая святых любой девочки. В спальню.

— Что ты там ищешь в вещах кузины, магомусумэ? — строго спросила она.

— Ай, собо. Не мешай. Тора-онэ сан, это всё равно не носит, а вещи качественные из магазинов оба Хё. Я их себе решила забрать.

— А Торанэко знает?

— Ну конечно знает! Она сама мне сказала — бери всё, что понравится! Вот я и беру! Ба, смотри какой прикольный топик, — Майко на вытянутых руках показала Миоку ярко-жёлтую тряпочку.

Но Миоку уже не видела, она сначала посмотрела на стену с плакатом разрисованных чёрным фломастером девушек из SNSD, а потом перевела взгляд на противополжную стену…да так и застыла. На стене висел большой постер изображающий Торанэко рядом со своим вторым софу…Нарухито. Фотошоп? Ну точно, фотошоп! Вот маленькая хитрюга! Но…но не просто же так, она это сделала? А что там размазанными после увеличения буквами снизу написано? Есть мнение, что ГопСо, внебрачная дочь японского императора? Да эти корейцы совсем с ума посходили!…Хотя именно в этом случае они-таки угадали! Только не дочь…внучка. Наряду с Майко и Айко.

Вот как теперь, пока ещё всё не ясно и зыбко, рассказать старшей внучке и наследнице рода Такэда… обо всём? Что в Японии сегодня, существуют только два рода, объединённых в один императорский под одной общей фамилией Тойода. Кстати нужно напомнить ани Нарухито, об его обещании снять завесу секретности с их общей фамилии и вернуть её в семью. Можно и не афишировать особо. Кому нужно, тот узнает. Вот интересно, а знает ли сама ХёЧжин, что её мужа зовут не Такэда, а Сору? Сору(Такэда) Тойода? Такэда это имя рода, наряду с Хито. И если уж быть совсем откровенным, то по большому счёту, его имя можно произносить как и имя императора. Нарухито и его племянник Сорутакэда. Но племянник, это для посторонних, в семье он такой же сын как и Фуми. И считается таким же родным. Без всяких экивоков. Хм, улыбнулась Миоку. У Фуми и у Сору два отца и две матери, Масако в роду, считается родной сестрой Миоку и второй мамой Сору. А у Айко Майко и Торанэко, ох сколько там родни? Жаль только, что со стороны именно Такэда осталось, как там Тора сказала, когда не думала, что её услышат? Хрен да немножко? Вот-вот. Хаха Айано, она сама, её сын, дочь и внучка. И всё! Её муж, муж её дочери и мусумэ ХёЧжин, не считаются. Пять! Пять человек из всего, двухтысячелетнего, огромного рода! Проклятая война!…Впрочем, время терпит. Она обо всём расскажет своей магомусумэ.

За неделю Миоку успела привязаться к Торанэко. И вроде виделись не часто и разговаривали совсем чуть-чуть. Видно было, что Тора пока немножко сторонится Миоку. Ничего. Привыкнет. Бабушка уже позаботилась о маленькой тигрице. Все документы отосланы в канцелярию премьер-министра. Ну не сами документы, а копии. У бабушки ведь есть телефон? И ещё копиии в канцелярию по делам императорской семьи. Так, что ани Нарухито уже должен быть ознакомлен с обретением ещё одной внучки — наследницы со стороны Такэда. Такой же, как и Айко со стороны Хито. Интересно, что сейчас происходит во дворце? Хи-хи. Прибавила она родственничкам хлопот! Ну, а что? Они там совсем забронзовели! Вот уверена, — Миоку даже улыбнулась. Айко уже устроила родителям и бабке с дедом грандиозный скандал. По характеру они обе схожи, такие же непоседы и шкодницы.

Интересно, что об этом всём думает Масако? Она ведь никаких обещаний, в отличие от неё, Миоку, ни АнГи ни МёнСу не давала! Правда и с ХёЧжин, Масако знакома только со слов Сору…ладно пусть пока побудет Такэда. И Масако не в курсе, что ХёЧжин и Такэда уже десять лет как женаты! Надо её срочно предупредить, а то подумает, что тигрёнок, какой-нибудь бастард. Вот сейчас проводит всех и позвонит анэ. Да! Нужно ещё не забыть и о самом маленьком котёнке. Нечего Нэко-тяне таскаться в рюкзачке Торанэко. Пусть дома сидит. У бабушки на коленях. Когда она мурчит, Миоку не надо никакого успокоительного!

— Ты думаешь, она что-то знает? — вывел из задумчивости Миоку, вопрос рядом стоящей и смотрящей на постер внучки.

— А? — встрепенулась бабушка. — А-а. Нет не думаю. Там внизу кусочек текста. Это местные жёлтые таблоиды напридумывали. Но где-то они угадали.

— Я ей ничего не говорила.

— Ты и не могла сказать, что-то конкретное. Ты и сама мало знаешь.

— Знаешь, собо, — Майко серьёзно посмотрела на Миоку. — Ведь если, как мы с Тора-анэ слышали, оба Хё и оджи Такэда женаты. И уже кажется десять лет как, то собо Масако и софу Нарухито десять лет знают об этом, но почему-то помалкивают. Ведь регистрация была в центре Токио.

Миоку захотелось вдруг, треснуть себя по голове. Вот дура! Старая интриганка, как она сама не додумалась до этого? И спрашивается — кто здесь забронзовел?

— Думаешь ведут свою игру, магомусумэ?

— Скорее приглядывают…и ждут твоего решения.

— То-то я заметила, что в последние лет пять-шесть, они стали больше привечать Такэда, а к нам с Йошира относиться как-то более официально. Наверное подумали, что мы всё знаем, но на свадьбу семью не позвали. Однако я уверена, что мой сын не знает, что у него есть дочь!

— Оджи Такэда не знает, — согласилась Майко. — Иначе он уже был бы тут. И софу и собо, тоже не знают о Торанэко-онэ сан. Иначе оджи Такэда, уже давным-давно был тут, а мы бы втроём с Айко, сидели в дворцовом зале и слушали завиральные байки сособо Айано. Как она в девятьсот четвёртом отбила у гайдзинов Порт-Артур, а в тридцать восьмом захватила танковую дивизию на Халхин-Голе. А собо Масако, говорит, что сособо родилась в тридцать третьем.

— Поговори мне тут, негодница! — нарочито насупилась собо Миоку. — А ну марш, собираться! СуНа, между прочим, не твой личный менеджер, а твоей кузины. И не обязана ждать тебя тут часами!

— Это да, — поспешила к двери Майко, и на ходу произнесла. — СуНа-сонбэ, очень строгая. Она может так своими граблями заехать, что жопа треснет!

— Что? Как ты сказала, маленькая нахалка? — вспыхнула праведным гневом бабушка.

— Это не я сказала, — Майко схватилась за дверную ручку, — Это Торанэко сказала! — подняв многозначительно указательный палец вверх, добавила. — Наследница! — и выскочила за дверь.

— Уже я вас обеих научу вежливости! — донеслось до внучки из-за двери.

Примерно через час, когда входная дверь закрылась, а охрана Майко нагруженная вещами спускалась в лифте на подземную стоянку, Миоку наконец-то набрала номер телефона по супер защищённой линии:

— Масако? Добрый вечер, сестрица.

— А-а, Миоку. Здравствуй. Я почему-то так и подумала, что ты мне сегодня позвонишь.

— Вы документы получили?

— Да. И очень…невероятно удивлены. Если ты сейчас мне не докажешь, что сама ничего не знала, я тебя побью. А нашу с тобой мусумэ ХёЧжин, при первой же встрече, побью обязательно. Это ж надо столько лет издеваться над Сору!

— Такэда сам виноват.

— То есть ты в курсе этой истории, — утвердительно констатировала собеседница.

— Только здесь, на месте разобралась. И учти, я мусумэ не виню!

— Рассказывай! — потребовала императрица Японии.

— Пятнадцать лет назад, — начала Миоку, — в одной из гостиниц Токио, в ресторане, произошла помолвка нашего Такэда и ХёЧжин. На тот момент студентки старшего курса Токийского университета. На помолвке в качестве свидетелей присутствовали также, сестра-близнец невесты ХеМин, а со стороны жениха, его друг Ким ИнСон.

— Это который сейчас FM Entertainment? — поинтересовалась Масако.

— Он самый. А ты откуда знаешь?

— Айко интересуется, внучка. Ну и я за компанию. Айщ! Бриз, брысь с кровати!

— Гоняешь своего мей-куна? — хмыкнула Миоку.

— Скучно.

— Скучно? Даже после моих новостей? — удивилась Миоку.

— А что я могу сделать, пока вы не появитесь в пределах моей досягаемости? Самой к вам отправиться, даже инкогнито, не могу. Хотя очень хочу! Всё что Нарухито мог сделать, уже сделано. Айко, рвёт и мечет, так хочет увидеть сестру…и может я даже разрешу это ей…посмотрим. Вот. Сижу. Скучаю. Бриза по спальне лазерной указкой гоняю, а то совсем обленился…Новую музыку некоей ГопСо слушаю…и переслушиваю. Ты же знаешь как я к классике отношусь? Представляешь? — зашептала императрица. — Говорят она уже оперу пишет! И отзывы такие! Мне по секрету Елена Образцова рассказала, когда у нас пару дней назад гастролировала!

— Я сама слышала, как ГопСо её писала! — огорошила Масаку Миоку. — И как напевала при этом. Это в основном по ночам происходит.

— Хи-хи. Сестра, ты что по ночам в агенство к молодому ИнСону бегаешь?

— Нет, сестра. У ИнСона есть с кем время проводить. Кстати ты должна её знать, — ехидно усмехнулась в трубку, Миоку.

— Да?

— Это твоя любимая Ли СуМи.

— Что? Ли? ИнСон?

— Ну да. А что? Дело молодое. Кстати позвони ей сама, она одну из партий в этой опере будет исполнять.

— Хорошо. Мой секретарь с ней свяжется. Но ты не отвлекайся, что дальше-то было. Я всё ещё не получила доказательств твоего алиби.

— Дальше? — хмыкнула Миоку. — А дальше наш Такэда, выпив лишку сакэ на радостях, просто взял и перепутал гостиничные номера! И вместо своей почти уже законной ХёЧжин, с нетерпением ожидающей его, влез под одеяло к её сестре-близнецу ХеМин. Такой же пьяненькой и неадекватной. И через девять месяцев, на выходе, мы с тобой получаем внучку-аутиста.

— Но Сору известили…его невеста, что ребёнок погиб вместе с матерью!

— О беременности ХеМин до самых родов, Такэда и не подозревал! А когда пришло время и его всё-таки известили, он просто физически не успевал приехать. Поэтому, всё ещё злая и обиженная на него ХёЧжин, сказала что ребёнок умер.

— Я совсем запуталась Миоку, — пожаловалась Масако. — Погоди, дай отдышаться. Ага. И что дальше?

— ХёЧжин позвонила Такэда и сказала, что ребёнок умер в утробе матери. А сама прямо можно сказать на остывающем теле сестры, удочерила её. И причём знаешь как?

— Как?

— Она не оформляла удочерение через службы опеки. Я-то у неё искала соответствующие документы, а она оказывается прямо в родильном отделении переписала метрики на себя. Поэтому и получилось, что в графе родители, записаны оба. И мать и отец. Тут же на месте, по её словам, врачи провели анализы ДНК. И оказалось, что они с сестрой не то что однояйцевые, а чуть ли не одноклеточные двойняшки! Если у покойной ХеМин совпадение с дочерью было 99.98%, то у ХёЧжин было 98.92%. А ведь так не бывает!

— Как видишь, бывает, — вздохнула вторая бабушка. — Только вот, что я тебе скажу, сестрица. Про помолвку, я узнала от Сору, только тогда, когда он зарегистрировал брак с этой ХёЧжин. О нас и нашей семье, он повидимому ещё ей не рассказывал, то есть частично о семье она знает, то что касается Такэда. А вот то что касается Хито — нет.

— Верно.

— Вообще-то я ещё не до конца разобралась. Что в отношении её родителей?

— Её мать знает, и знала с самого начала, хотя её отец и запретил рассказывать дочери о ребёнке. Он не принял внучку, посчитав её внебрачным ребёнком. И его можно понять. Ведь и он, как и мы ничего не знал о помолвке. И имя жениха тоже. Поэтому узнав о родах он примчался в клинику, обругал ХёЧжин за удочерение и запретив рассказывать матери порвал с ней всякие отношения. Хотя как оказалось в последствии, через год он всё выяснил и с тех пор поддерживает с нами хорошие отношения. Правда и мы не знали о рождении внучки. ХёЧжин присвоила её себе и не рассказывала никому. Кроме своей матери. А та тоже хороша! Испугалась, что дочка отлучит её от внучки и все эти годы молчала!

— Стоп-стоп. Давай по порядку. Итак. Молодые люди встретились и полюбили друг друга.

— Да. Такэда приехал из Гарварда на каникулы, где кстати учился вместе с ИнСоном и встретил ХёЧжин, которая вместе с сестрой поступала в Токийский университет. А ИнСон ещё и другом детства сестёр оказался. Ну и вот. Влюбился и перевёлся в Токио. Несколько лет они, как сейчас говорят, гуляли вместе и наконец решили пожениться. Никому не говоря ни слова, они совершают помолвку в компании сестры и друга. Потом сын совершает ошибку и молодые расстаются. Дальше, сестра рожает и умирает. ХёЧжин удочеряет ребёнка, опять же втихую. Но тут на горизонте появляется её отец и они разрывают семейные отношения. Потом о внучке узнаёт её мать, хотя мне ХёЧжин ничего не говорит. Обидно, между прочим.

— Согласна, — поддакнула императрица.

— А через некоторое время, мусумэ приезжает в Японию и отношения нашего сына с ней, возобновляются. Потом через год после ухода моего отосана, ХёЧжин и Такэда женятся. И вот вопрос. Почему ты, сестрица, узнав о браке мне не сказала ни слова?

— Да потому что я на тебя обиделась! Как так? У вас свадьба, а нас не зовут?

— Майко оказалась права.

— В чём?

— В том, что вы подумали о том, что мы знали и вас не позвали. А мы не знали. Совсем. Представляешь?

— Нет.

— И я нет.

— Дальше.

— А что дальше? По рассказам мусумэ, она не могла одна справляться с ребёнком-аутистом и ей пришлось отдавать её в пансионат, для специалных детей. Там она в общей сложности провела одиннадцать лет. Ребёнок, не то, чтобы трудный. Нет. Просто неадаптированный. А так-то она молодец. Умеет держать удар. Да и сейчас берёт у судьбы, всё что ей недодали в детстве. Только я зла на её деда и бабку. За бездействие, хотя дед и обеспечивал финансово её сущестование, да и мать не из бедных.

— А кто они?

— Как кто?

— Ну, так. Я только сейчас всё узнаю, вот и хочу из первых рук получить информацию, -недовольно сказала Масако.

— Они, это «Favorite group».

— Да? Жаль что я раньше не знала. Правительство ведёт с ними кое-какие дела.

— Мы тоже, — призналась Миоку.

— Вот и хорошо, — обрадовалась Масако. — Будет на что надавить. Это всё?

— Нет. Где ты любишь одеваться, сестрица? — лукаво спросила Миоку.

— Ну-у. Обычно мне привозят каталоги из «Корё-бьюти» или если есть особые пожелания, приезжают их кутюрье.

— Так наша с тобой мусумэ и есть, «Корё-бьюти». Владелица и единоличная хозяйка. Чхве ХёЧжин.

— Отлично! Такой актив в семье, дорого стоит! — обрадовалась Масако. — Но вот внучка…девочка-аутист. Как ты её вообще отыскала, если один родитель вообще не подозревает о её существовании, а второй, это существование тщательно скрывает?

— Случайно, сестра. Представляешь, месяц назад захожу на Ютуб и что я вижу? У здания Лотте в Сеуле на синтезаторе играет какая-то девчонка. Меня как обухом по голове! Вылитый Такэда в детстве! Одно и то же лицо! Я, не будь дура, заряжаю своих мальчиков…

— Якудза? — хихикнула императрица.

— Их, их, — согласилась Миоку.

— Будь осторожна сестра. Как бы чего не вышло.

— Они работают за пределами Японии, Масако. Дураков в мире много. Дураков надо учить.

— Ладно. Пока они чего не натворили, не моё дело. Дальше.

— А дальше мне делают коллаж из двух изображений. Девчонки на улице и Такэда в детстве. Этот коллаж я и отправляю АнГи, как сердце чувствовало. Единственная приписка — знак вопроса.

— И?

— Она раскололась! Позвонила, принялась что-то блеять…Короче я взяла Майко и прилетела сюда. Посетила сначала родителей ХёЧжин. Получила кое-какие ответы. Но не все. Поехала к мусумэ и вот там всё и выяснила! Но самое главное было впереди!

— Пока мусумэ рассказывала всю историю, моя Майко моментально сдружилась с девочкой-аутистом. И они сверху со второго этажа, толкаясь задницами внимательно слушали наш разговор!

— Нет, я всё же сначала побью нашу мусумэ. Потом конечно полюблю, но сначала побью. Это ж надо так издеваться над императорской семьёй!

— Грабли обломаешь! — хихикнула Миоку.

— Фи-и! Откуда ты понабралась таких выражений?

— Это не я понабралась. Это Майко научилась.

— Приедет, буду отучать. Принцесса, как-никак.

— А её научила, девочка-аутист. Которая вместе с ней слушала наш разговор.

— Внучка?

— Да. И тоже принцесса…наверное. Если Хито примут её в семью. Впрочем мне всё равно. Она уже моя…

— Миоку, — довольно резко перебила её Масако. — За такие слова, будь мы лет на двести моложе, я бы снесла тебе голову. Лично. Не смотря на всё наше родство. Надеюсь мой ответ достаточно понятен?

— Понятен, — усмехнулась в трубку сестра. — Только патетики поубавь, а то я чуть не испугалась.

— Дальше, — потребовала Масако. — Девочка-аутист, внучка, как её хоть зовут? Эту совершенно невоспитанную принцессу?

— Чхве ЧжунГи.

— ЧжунГи? Это что-то…

— Это примерно Торанэко Такэда Тойода. Кстати Нарухито уже издал указ о возвращении нашей фамилии?

— Он работает над этим. Ага, ага…Торанэко…редкое имя…красивое…тигрица.

— У неё ещё и сценическое имя есть.

— А-а, понимаю. Наверное она трейни у того ИнСона. Майко кстати в школу свою поступила?

— Да. Слава богине. Она тоже стала трейни ИнСона.

— Хм. Майко я ещё могу понять. Но Торанэко ведь наследница? Хотя аутист…извини Миоку.

— Не надо извиняться, дослушай лучше до конца. У ЧжунГи и Торанэко есть сценическое имя и оно вполне тебе известно.

— Издеваешься? Я только сегодня узнала, что у меня есть ещё одна внучка! А ты утверждаешь, что я и имя её знаю!

— Знаешь! В народе её зовут Ли ГопСо!

— Что⁈ ГопСо⁇!! Та самая? Композитор? — разошлась Масако. — Шутишь⁇!!

— Отнюдь.

— Значит не аутист, а гений?

— Очевидно.

— Ну-у, тогда-а…слушай а правда у неё такая классная нэко? — как девчонка полюбопытствовала императрица

— Я её каждый день на руках таскаю, — похвалилась Миоку.

— Ну-у, тогда-а, — продолжила вальяжно тянутьМасако. — Я беру Айко и на следующей неделе прилечу в гости!

— А как же запреты?

— Инкогнито.

— А как же Нарухито?

— Уговорю.

— Мне через АнГи передали, что за девчонкой началась настоящая охота. Мировые лэйблы жаждут получить её талант.

— Сначала Ниппон, а потом мы подумаем! Хай! — воскликнула императрица и отключилась.

— Угу, — тихонько пробормотала Миоку. — Хай-то оно конечно, хай. Только кто за девчонкой присмотрит. Нужно мальчиков организовать. Хотя бы несколько групп. Пусть кружат вокруг неё. Незаметно.

Ночь прошла, беспокойно. Сны какие-то дурацкие снились. Самураи обвязанные одной верёвкой, бегали и рубили других самураев. Ещё что-то непонятное. Какой-то замок или дворец, где эти два чудака привязанные друг к другу, сидят на одном…то ли троне, то ли кресле. Потом один, то ли помер, то ли заснул. А второй куда бы ни пошёл, тянет тело за собой. Брр. Кошмары, короче. А всё, бабка! Как подсела мне на уши со своими историями о предках! Да после ужина! Да во время обязательного вечернего просмотра дорамы! Мы все втроём расположились на диване перед телевизором. Я улёгся и попривычке закинул ноги омме на колени, а локоть руки, которой поддерживал осоловевшую от переедания голову, упёр в бабкины колени. Ну и уставился в телек ничего не соображая. Там всё ещё шла «Зима в Сеуле». Кстати после успеха моего саундтрека, дораму перенесли на вечерние часы. В самый прайм-тайм. Но сюжета моя музыка не изменила. Как и в прошлых сериях, два придурка разного полу, блуждали по окраинам Сеула, в попытке найти друг друга и…наверное уже так послать один другого, чтобы, как говориться, наверняка!

А собо вдруг начала мне тихим голосом рассказывать о семье. Но я иногда замечал, удивлённый взгляд оммы. Что-то она мне вещала о каких-то родах, Такэда, вот это я помнил. Папаню моего так зовут. Потом какие-то хиты или хито…от том что они связаны крепко и навечно. Перевязаны как жгуты, что-то в этом роде. Вообще всё смутно помню. А с другой стороны телевизор бубнит и в голове каша. Ещё про покровительницу матрасов, что-то бабка говорила. Или террасы или терамису? Только ошарашенный оммин взгляд не давал мне окончательно вырубиться. Я кивал поддакивал, не помню чему. Уловил только, что бабка и омма, оказывается принцессы, чего-то там.

— Спаянные одной кровью, связанные одной цепью? — сонно спросила Чжуна.

— Д…да, — запинаясь ответила Миоку. — Как точно ты определила древний девиз нашей семьи. Сама догадалась или подсказал кто?

Но девочка не ответила. Она уже спала.

— Так значит, моего мужа зовут вовсе не Такэдо, а Сору? — спросила ХёЧжин пристально глядя на Миоку. Глаза девушки подозрительно блестели.

— Сору, — подтвердила женщина. — Сору Такэда.

— А я, -всё-таки всхлипнула ХёЧжин, — я ему доверяла. Даже в свидетельство о браке не заглянула. Просто отдала и всё. Он говорил что ему по работе нужно. В бухгалтерии оформить.

— Вы, мусумэ оба друг друга стоите. Ты же до сих пор скрываешь от него дочь?

ХёЧжин обернулась на экран телевизора.

— Значит он, принц крови?

— Как и я, как и ты теперь.

— Пфф. Если б я знала…

— Что? Не полюбила бы? Не вышла бы замуж? — прищурилась Миоку.

— Не знаю, — задумчиво ответила девушка. — Всё-таки принц…это как-то…сказочно, что ли? В наши-то времена.

— Ну и постарайся жить как в сказке! — успокоила её хаха. — Кому такое ещё удастся? Тем более имея уже трёх хаха.

— Трёх? А кто третья?

— Я, АнГи и Масако.

— Им…кха, кха… — поперхнулась ХёЧжин, — императрица?

— Она самая. Она обещала тебя любить. Но сначала побить.

— Побить, меня? За что?

— За неё, — Миоку кивнула на спящую ЧжунГи.

— А! — легкомысленно махнула рукой ХёЧжин. — Она, — снова кивок в сторону спящей девчонки, — меня защитит. Сама кого хошь побьёт.

— Ну и хорошо, — сказала опытная женщина-политик, видя что новости не сильно шокировали дочь. — Пойдём детка, спать. И помни, под тенью Хризантемы, ты всегда желанна.

— Ты иди, хаха. А я спущусь на кухню. У меня в холодильнике есть несколько бутылочек соджу и пара упаковок безалкогольного пива. Я ещё посижу, поразмышляю о…сказке.

— Ну что ты будешь делать, — картинно всплеснула руками Миоку. — Придётся составить тебе компанию. Пьянство в одиночку — признак алкоголизма.

Женщины встали с дивана, аккуратно убрав с себя конечности дочки-внучки, и покинули гостиную. Сразу же за ними в помещение вошёл молодой парень. Модно одетый и причёсанный. Легко поднял спящее тело и понёс в спальню.

Разбудило меня как обычно невнятное бурчание Никотины. Привычный забег туда-сюда по моей спине. Надо сказать, что её побудка с каждым днём всё чувствительней. Растёт скотина не по дням, а по часам. Уже в ладони как раньше не помещается. Сейчас её любимое развлечение, развалиться у меня на шее, словно меховой воротник и щекотать хвостом, мой нос. Мне даже вчера пришлось покупать новый рюкзачок. В прежнем, чтобы Никотина туда поместилась, мне пришлось вынимать кучу очень нужных вещей. Даже большую упаковку прокладок! Правда они-то мне пока, тьфу-тьфу-тьфу и не нужны. Но самое важное, что случилось вчера, это две вещи и обе они произошли у оммы в офисе.

Первое. Омма, купила мне ещё один Roland Fantom и установила у себя за стенкой, где я обычно провожу время, когда приезжаю к ней на работу. Туда же купила и MAPEX, установку для Мины. Это уже я просил. Очень нужно для будущих проектов. Ну и по мелочи, гитары усилители, присоски и примочки, микрофоны и колонки, для Quartz Seal. Буду с онни иногда здесь репетировать. В агенстве иногда бывает слишком много посторонних ушей. С ИнСоном договорюсь.

А второе. Привычка же, вторая натура, не так ли? Вот и я привык почти каждодневно проходя мимо СоНа, вилять хвостом. Правда и получаю за это. Но вот вчера, войдя в приёмную, вдруг обнаружил, что пошёл, как говорится от бедра. Строго по одной линии, словно модель на подиуме.

— Выпрямь спину! — бац по жопе.

— Ай!

— Выпрямь спину!

Послушался.

— Уже лучше! Молодец! — ещё раз, бац!

— Уй!

— Заслужила!

Я обернулся у омминой двери. Красавица СоНа мне легонько аплодировала!

Шок!!

Чёт как-то в доме не то. Вроде всё как обычно…но всё же не так. И запах такой…Кстати я начал замечать, что в женском теле обоняю намного больше запахов чем в мужском. Да и цвета различаю больше и лучше. Это так и должно быть? Или это я такой необычный?

Уже умытый и одетый я заскочил сначала в гостиную — пусто. Только бабкины «мальчики» несколько человек сидели за столом и завтракали. Я привычно поздоровался, они также привычно покивали головами. Всё разрешилось на кухне, когда я туда вошёл. За небольшим столиком, уткнувшись друг другу в головы спали омма и собо. На столике валялись пустые бутылочки из-под соджу и банки пива. Никотина стояла на столе и пьянствовала. То-то, едва разбудив меня, тут же усвистала куда-то. Рядом со столиком, в кресле сидела ачжума ДаСом и вязала очередной ремешок. Вообще их много было на кухне. Ремешков. Это у неё своеобразный фен-шуй такой?

— Аньон хасейо, ДаСом-сии, — поздоровался я.

— Аньон хасейо, ЧжунГи-ян, — ответили мне. — Будешь завтракать? Я сейчас накрою. Эти, — она кивнула на пьянчужек, — не помешают.

Я посмотрел на часы. Блин! Пол восьмого, вот-вот позвонит СуНа…с бамбуковой палкой.

— Нет, ДаСом-сии. Спасибо. Позавтракаю в агенстве.

— Ну как хочешь, — ачжума вновь уткнулась в своё макроме.

Закинул рюкзак за плечи:

— Никотина, ты со мной?

Розовая свинья, нехотя оторвалась от своего пойла и легко со стола запрыгнула мне на плечо.

— Ой! — тяжёлая стала.

Потоптавшись, кошка коготком передней лапки отодвинула замочек молнии и нырнула в образовавшееся отверстие, секунду пошебуршала и высунула розовую мордочку с разноцветными глазами. «Готова, можно выдвигаться»!

— До свидания, ДаСом-сии.

— До свидания, ЧжунГи-ян.

Открыв дверь я обнаружил стоящую онни.

— Давно ждёшь? — внимательно осмотрел менеджера. Нет. Палки точно нет.

— Во первых здравствуй. А во вторых, нет. Толькоо что поднялась. Ты вовремя успела. Молодец!

— Спасибо, что заботишься обо мне, онни, — вежливо ответил я. — Куда едем? — спросил я с помощью Шкафа поднимаясь в машину.

— Сначала в агенство, — ответила онни проделывая ту же процедуру при помощи того же персонажа. Только её руку он задержал подольше. Я тихо хмыкнул. Онни покраснела. Шкаф даже не моргнул. — Там гримёры и визажисты агенства, приведут тебя в порядок. Потом поедем в Velvet. Ну а там, по обстоятельстам.

— Ясно.

В коридоре первого этажа, по дороге к гримёрным помещениям, мы с онни встретили идущую нам на встречу, приодетую и накрашенную КюРи.

— Аньон, онни, — поприветствовал я девушку.

— О! Аньон, ГопСо. Аньон, СуМи-сонбэ! Вы к визажистам? А-а я помню! У тебя сегодня кастинг в Velvet, ГопСо?

Что-то она подозрительно жизнерадостна.

— Да, онни. Нас ждут в рекламном агенстве, — ответил я с осторожностью. Помню ведь стук челюстей.

— А я хочу поблагодарить тебя, ГопСо. За твою замечательную песню, — и КюРи вдруг низко мне поклонилась. — Спасибо, что позаботились обо мне, госпожа продюсер!

— Э-э…пожалуйста онни, — оторопел я от неожиданности.

Но КюРи похоже уже не слушала. Быстро разогнувшись, она ещё раз ослепительно улыбнулась и пошла своей дорогой.

— Странно, — пробормотала СуНа. — Я хоть и не слишком близко знакома с айдолами T-ARA. Но они очень известная и популярная группа, особенно в последнее время. Их Iko Iko гремит со всех утюгов уже половины мира. Не удивлюсь если в конце недели их объявят в Billboard Hot 100. И такая благодарность от лидера?

— Может потому что я автор? — подбоченилась ЧжунГи.

— Не зарывайся, ГопСо-ян, — охладила мой пыл, онни. — Они даже не знают имён тех композиторов, песни которых вывели их на вершину чартов! Тут, что-то другое…но что?

— Пойдём, онни. После всё равно узнаем, — поторопил я СуНа.

— Ты права. Узнаем.

Сидя в кресле, напротив большого зеркала в гримёрке, я случайно подслушал интересный разговор. Ну, как разговор. Просто замечание. Говорила одна из визажисток моему менеджеру:

— Пуджанним СуНа, я чрезвычайно удивлена!

— Что случилось СонХа?

— Пуджанним, я делала мейкап ГопСо перед концертом, Дня Независимости. Её кожа оставляла желать лучшего, но сегодня…

— Что изменилось сегодня? — встревожилась СуНа. — Кожа стала ещё хуже?

— Что вы, пуджанним. У ГопСо кожа идеальная! Белая как фарфор. Я такой за всю жизнь ни у кого не видела! Гладкая и мягкая как шёлк! Скажите, она пользуется каким-то эксклюзивным кремом?

— Она пользуется жидким мылом, СонХа. И то, через раз. Ленивая неряха. Ты бы видела, что у неё в спальне творится!

— Понятно, пуджанним. Хи-хи. Жаль, я думала прикупить себе такой косметики.

СуНа пожала плечами, глядя на меня в зеркальное отражение.

— Неряха, это между прочим, тонкое, одухотворённое лицо. А не то, что ты сейчас сказала, — обидчиво буркнула ЧжунГи.

— ГопСо, я знаю всё, что ты можешь мне ответить. Так что не старайся меня пристыдить. Ты закончила? Если да, то можем выдвигаться к машине.

Здание рекламного агенства Velvet, представляло собой типичную высотку похожую на сотню таких же окружавших её. Свечка из стекла и бетона, увешанная мониторами разной величины, на которых отображались лица, фигуры и видеоролики связанные с фэйшн-индустрией. Совершенно мне незнакомые. Хотя…вон там, чуть повыше с правой стороны, девушка в красном платье увешанная драгоценностями как новогодняя ёлка. Она мне кого-то напоминает. Ну точно! Это же та певица…как её…Ю? Да! Она была у нас в агенстве с Ли СуМаном и даже приснилась мне.

Прикольно было смотреть, на такую же как и у нашего агенства очередь из молодых людей. В основном девчонок. Но были и парни. А вот какими глазами они смотрели на мой розовый Lexus! Головы сразу задвигались, зашептались.

В сопровождении Шкафа мы с СуНа вышли из транспорта и потопали к центральному входу.

— Смотрите! ГопСо!

— ГопСо! Привет!

— Аньон, ГопСо!

— Файтин!

Делаем приветливую рожу и начинаем размахивать ветками.

— Аньон хасейо! Любите меня!

— А-а! Файтин, ГопСо! — кричат в ответ. Уже заходя в само здание, я услышал шепотки:

— АйЮ тоже приехала.

— Да-да. Я видела как она входила.

— Намечается рекламная кампания?

— Скорей всего.

Для того, чтобы попасть в зону кастинга, нам пришлось подняться на третий этаж и ещё полминуты топать по длинющему коридору. Но, вот наконец и наша дверь. Вошли и попали в настоящий цветник! Куда ни глянь- красотки! Ноги от ушей, 90−60–90. В общем есть на что положить глаз! Рот сам расплылся до ушей! Отрезвил меня голос онни.

— ГопСо, — тихо сказала она. — Постой здесь по возможности спокойно. Я пока зайду вовнутрь, узаню, что и как.

— Хорошо, онни, — покорно ответила девчонка. — Я подожду.

Хе. Чего б не постоять, не подождать, когда вокруг ходят такие цыпочки? Платьица под самые трусики. Шпильки на стройных ножках!

— Ты тоже, что ль на кастинг? — спросила меня мимо проходящая девчонка. По виду чуть старше меня.

— Э-э…вроде да.

— Вроде? Смешная. А почему не по форме одета?

— Так…это…а какая форма должна быть? Я первый раз пришла, — пожал я плечами.

— Вот посмотри на меня, я по форме одета.

Хм, понятно. Эти платьица и шпильки своеобразный дресс-код.

— Ты одна? — спросила всё та же девчонка. — Некому помочь-подсказать?

— Э-э, не то чтобы. Мой менеджер сейчас всё разузнает и расскажет мне.

— Менеждер? У тебя свой менеджер? — девчонка стала внимательно приглядываться ко мне. Брр. А потом вдруг положила мне руки на плечи и принялась…ощупывать. При этом постоянно приговаривая, — Живая…живая…не на экране…не в клипе…живая. Какая красотка, если бы не макияж, я бы тебя сразу признала. Я МинЧу, состою в твоём клубе. «Гопница», хи-хи. Девочки! — отвернулась она от меня. — Вы, что? Не узнали…

— ГопСо! — позвала меня из приоткрывшихся дверей СуНа. — ГопСо-ян! Заходи!

— ГопСо! А-а-а! Здесь ГопСо! — понялся крик в комнате, пока я продвигался к двери. Откуда-то(из трусиков что ли?) девчонки подоставали телефоны и началась спонтанная фотосессия. Причём я не останавливался. Однако они и селфи успевали со мной сделать и так снимали. Уже у самой двери я услышал:

— АйЮ уже там, сейчас и ГопСо зайдёт. Девочки, шансов у нас очень мало.

— Да-а, — вздохнул кто-то печально.

Красотка? Внезапно дошло до меня! Она, девочка-модель, обозвала меня красоткой? В самом деле? Серьёзно? Мама!

— Проходи, ГопСо. Не стой в дверях, — обратилась ко мне средних лет ачжума в очках с короткой стрижкой белых, крашенных волос.

— Аньон хасейо, я Ли ГопСо. Ученица первого курса старшей школы Сонхва и трейни агенства FM, — как положено представился я. — Позаботьтесь обо мне пожалуйста.

— Проходи ГопСо, присаживайся, — сказала та же тётка указывая на стул у письменного стола. Рядом с ней с той стороны сидело ещё два дядечки.

Тройка, подумал я весело. Сейчас приговор выносить будут.

— А, Ю тоже здесь? — потянул меня чёрт за хвост.

С другой, затемнённой стороны помещения, со стула, поднялась знакомая девушка и держа в руках глубокую тарелку с чем-то, судя по запаху, очень вкусным, подошла ко мне.

— Здравствуйте уважаемая Ю-сии, — поклонилась ЧжунГи. — Просто когда я входила в здание, в очереди шептались, что вы тоже пришли. Простите за моё любопытство. Позаботьтесь пожалуйста обо мне.

— АйЮ, — сказала мне девушка.

— А что я? — чёрт дёрнул мой хвост ещё сильнее. — Простите, вам легче по-английски говорить? — перешёл я на язык Байрона. Но она к своей чести не купилась. Лишь уголки губ приподнялись.

— Меня зовут АйЮ. От сочетаниия ай энд ю. Ты и я.

Жаль, а я уже было настроился в «Аваза» поиграть.

— Ты я вижу та ещё, шутница, ГопСо, — с улыбкой продолжила АйЮ.

— Жёлтый топаз, — вдруг донеслось до нас.

— Что это, они? О чём? — спросил я девушку.

— Твои глаза обсуждают, — тихо ответила она забрасывая палочками кусок обжаренной свинной шкурки в рот. — Ививи.

— Что?

— Извини, — сказала она быстро жуя. — Ещё не завтракала. С собой взяла.

— А-а. Да ладно, — отмахнулась ЧжунГи. — Приятного аппетита.

— Спасибо.

— А зачем им мои глаза обсуждать?

— Необычные. Очень красивые.

— Нет, — сказал другой ачжоси. — Янтарь.

— Тепло. Но нет. Нужен или холод или жар.

— Скорей золото.

— Уже ближе. Но всё ещё тускло и тепло.

— Её глаза похожи на горный рассвет. Когда первый яркий луч ударяет из-за заснеженной вершины.

— Слишком длинно.

— Солнечный лёд?

— Бинго! Молодцы! Так и запишем. Глаза цвета солнечного льда.

— А разве такой бывает? — удивилась девчонка и повернулась к комиссии. — А разве та… — но закончить не успела. АйЮ быстрым движением палочек, всунула ей в рот кусок свинной шкурки.

— Прожуй и помолчи. С ними спорить всё равно бесполезно, — СуНа сидя недалеко только фыркнула.

ЧжунГи прожевала и с удивлённо раскрытым ртом повернулась к АйЮ.

— Мало? На ещё, — снова кусок мяса попал девчонке в рот.

— Эмм…

— Так,- сказала тётечка, — теперь по работе. СуНа, пока АйЮ будет сниматься на рекламу Тиффани, предлагаю вам с ГопСо перейти в другую студию. «Военный обозреватель» желает видеть на своей обложке композитора отличных армейских маршей. Девочка фотогенична и материал предполагается качественный. Сделаем несколько пробных съёмок для начала. После отработки первичного материала, начнём работать всерьёз. Если военным понравится, будем заключать контракт.

— АйЮ-сонбэ, — спросил я пока моя менеджер обсуждала условия работы с ачжумой. — А у вас есть контракт с этим агенством? Я вас видела на мониторе здания.

— Можешь звать меня онни, ГопСо. Если уж великая Ли СуМи, позволяет тебе общаться с ней неформально…

— Спасибо, онни. Так что насчёт контракта?

— Я являюсь амбассадором Тиффани в Корее, поэтому у меня конечно есть контракт с Velvet и ещё с несколькими крупными европейскими агенствами.

— Амба…чего? — не понял я.

— Опять прикалываешься? — усмехнулась АйЮ, и прежде чем я успел что-то возразить, снова всунула мне в рот кусок свинины. Пришлось жевать. — Ты прекрасно говоришь по-английски, а значит знаешь значение слова амбассадор.

— А тяжело? — спросил я прожевав. Вку-усно!

— Что?

— Ну…это. Амбассадорить?

— Нет. Снимаешься в рекламе бренда. Иногда отвечаешь на вопрсы заказчиков или журналистов. Просто нужен опыт.

— Понятно.

— Хорошо, ГопСо. Пойдём потрудимся. Если закончишь раньше, дождись меня, хорошо? Если я закончу, то подожду тебя.

— Хорошо, онни, — собрался уходить.

— Подожди, — АйЮ сунула ещё один кусок свинной шкурки в рот ГопСо. — Вот теперь иди.

И что это было?

В новой студии, точной копии прежней, нас уже поджидали фотографы, осветители и прочий стаф. Меня поставили на невысокий подиум и принялись обучать разным профессиональным позициям.

— ГопСо, голову выше, и правее. Не выпячивай подбородок. Теперь вниз, взгляд строгий из подлобья. Влево и вверх. Улыбка. Покажи мне искорки веселья. А ты попробуй. Нет, не наглости, а веселья. Лучше не делай, всё равно нахальство прёт. Голову прямо, взгляд равнодушный. Стекляный. Вот это у тебя хорошо получается. Солнечный лёд.

И так далее и в том же духе. Нужно сказать, что работа меня захватила. А уж когда…

— Так, кто-нибудь принесите военную форму. Да любую. Попробуем сделать первую пробу.

Форму принесли.

— ГопСо, садись на стул и смотри куда угодно, но только не в камеру. Хорошо, а теперь только в камеру. Отлично!

— Та-ак, а это кто тут унас? — по смягчившемуся голосу, моей церберши, я понял, что из рюкзачка вывалилась похмельная поросятина.

— Это моя кошка, Нэко-тяна — сказала ЧжунГи.

— Какая красавица! Какая необычная расцветка.

— Давайте её тоже снимем на фоне военной формы ГопСо, — предложил фотограф. — Кошка выглядит фотогенично, только розовый окрас…я сделаю её в чёрно-белом формате. с разноцветными глазами это будет смотреться прекрасно.

— ГопСо?

— Хорошо. Никотина, давай мне на ручки, маленький телёнок, — к удивлению и некоторому оторопению присутствующих, кошка прыгнула ко мне и смирно села туда, куда я указал.

— Мистика, — прошептала тётечка. СуНа, равнодушно пожала плечами. Она и не такое видела в нашем с кошкой исполнении.

— Смотри, Никотина, сейчас оттуда вылетит птичка, — ЧжунГи показала на объектив камеры.

Работа продолжилась. И так увлекла меня, что я даже разозлился, когда работавший фоном телевизор, вдруг самовольно прибавил громкость и тем самым отвлёк и меня и СуНа и всю команду.

— Переходим к новостям культуры, — сказала симпатичная диктор. — Сегодня в Голубом Доме прошло торжественное награждение, деятелей культуры и искусства, в ознаменование прошедшего не так давно Дня Независимости Республики Корея. Орденами и медалями были награждены, министр по культуре и спорту, его заместители и функционеры творческой ассоциации КЕМА. А так же впервые в истории нашей страны, орденом Яшмовой короны, за выдающиеся заслуги в деле продвижения знамени Халлю за пределы Республики, награждён владелец музыкально-развлекательного агенства FM Entertainment, господин Ким ИнСон. Кроме того, ордена цветочной короны, была удостоена и одна из айдолов агенства, участница айдол-группы T-ARA. Корейскому народу она известна под сценическим именем КюРи. За великолепное и берущее за душу исполнение, народной песни «До свидания, мальчики». Сегодня это любимая песня всех наших ветеранов!

Вручая награды, президент Республики госпожа Пак КынХе, лично поблагодарила певицу. Почётной грамотой, награждена также, трейни агенства, наша всеми любимая «надежда нации», госпожа Ли ГопСо. Далее о спорте…Телевизор снова что-то тихо забубнел. А в студии наступила мёртвая тишина. Только Никотина, повернулась и мявкнув типа: " Не парься. Всё херня, кроме пива" соскочила на пол, а потом прыгнув на стол исчезла в недрах моего рюкзачка. Пьяная свинья!

Поначалу я даже обрадовался, когда услышал о награждении. А что? ИнСон не достоин? Ещё как достоин! Целый месяц меня терпит! И теперь о радости КюРи всё стало понятно. Слава богу, а то мысли всякие в голове бродили…нехорошие… А вдруг она радовалась от того, что своих онни замочила, расчленила и в кислоте растворила. И теперь одна, сама себе хозяйка! Кто их знает этих айдолов? В каком котле они там варятся? Как пауки в банке! Но потом кто-то спросил:

— А почему ГопСо не наградили? Ведь по сути она весь концерт и организовала? И песню КюРи она написала. Никакая она не народная! Что-то наш президент, упустила. И какое отношение к продвижению Халлю имеют деятели КЕМА? И даже министр?

Вот тут из меня как-будто стержень вынули. Нет, головй-то я понимаю. Нахрен мне все эти висюльки. Без них всю жизнь жил и проживу, однако вспоминились и дедовы слова из «того мира». Рожей не вышел? На грамотку и утрись? Ну-ну. Посмотрим кто ещё утрётся!

СуНа увидев изменения в поведении подопечной, напряглась и подошла к ГопСо. Приобняла. Молча.

— Не волнуйся онни. Я в порядке.

— Обиделась?

— Да ты, что! Нисколько!

Вдруг в студию ворвалась растрёпанная АйЮ.

— ГопСо, ты как? — подбежала ко мне и схватила за плечи вглядываясь в мои глаза.

— Норм, онни.

— Норм?

— Ну, нормально. Не бери в голову.

— Хорошо. Я тут, неподалёку. Чуть что, зови.

— Хорошо, онни.

АйЮ ещё раз пристально посмотрела на девчонку, как бы нехотя отпустила и покачивая головой, пошла в свою студию.

Чёй-то, неохота мне уже работать.

— СуНа, я ухожу.

— Как ухожу? У тебя ещё фотосессия не закончена!

— СуНа, ты со мной или остаёшься?

— Иди, — вздохнула онни. — Я договорюсь о следующей встрече.

— Я по дороге и АйЮ захвачу. Сегодня будет…хм…весело будет, — вкрадчиво прошептала ЧжунГи.